Под крылом дракона

Над городом Фэйтян возвышается большой, величественный дворец императора, самое сердце могущественной империи Мин. Дворец, окруженный длинным высоким забором, будто символизирующим нерушимую власть, подорвать которую никому не под силу уже много столетий. Его золотые крыши сияют в лучах утреннего солнца, отражая его свет так, что, кажется, весь город становится окутан священным ореолом, заставляющим людей чувствовать тепло и защиту. Однако, высокие стены, украшенные цветами лотоса и искусными барельефами, скрывают за собой множество дворцовых тайн, загадок и интриг. Наследный принц просыпается с первыми лучами солнца, которые заполнили своим светом его покои как только слуга распахнул тяжёлые шторы, чтобы проветрить комнату и впустить приятный, прохладный утренний ветерок, который всегда освежает и придает сил с самого начала дня. Мальчишка 10 лет, наконец открыв глаза, лениво потягивается и смотрит на лицо своего папы, который заботливо ласкает его щёку своими длинными, тонкими пальцами. Ощущение бархатной кожи папы заполняет ребёнка приятным ощущением тепла. — Мой дорогой Юнги, тебе уже пора идти на тренировку. — Раздаётся спокойный, мелодичный голос любящего папы. — Ты же знаешь, как отец не любит, когда ты задерживаешься…да и я, все-таки, не так я тебя воспитывал. Юнги ещё какое-то время лежит на спине, желая растянуть этот момент утреннего спокойствия, пока на него не залезает младший брат, который уже успел переодеться и подготовиться к наступления нового дня. — Братец, пошли-пошли ! Я хочу потренироваться на саблях, я придумал новый приём ! — омега 8 лет нетерпеливо тормошит старшего брата, желая поскорее отправиться к отцу. — Лин, перестань…я уже встаю. — Юнги, кряхтя, наконец выбирается из под младшего брата и сползает с кровати, где его уже ждет слуга по имени Шин, который верой и правдой служит Цзы Юну уже 13 лет. Цзы Юн смотрит на Юнги, улыбается ему нежно и заботливо, поправляя длинные волосы цвета полной луны, что освещает своим сиянием улицы в самую тёмную ночь, податливые и шелковистые пряди. Мину очень повезло унаследовать их от своего папы, ведь такой цвет волос почти не встречается в этих краях, жители Китая чаще всего рождаются темноволосыми и смуглыми, с черными, как смоль, глазами. Поэтому Юнги с детства ощущал на себе завистливые взгляды окружающих, его бледная кожа и серые волосы всегда привлекали внимание людей, особенно омег - фаворитов императора, которые каждый день борются за внимание их повелителя. Многие из них постоянно отбеливают свою кожу самыми разными способами, один из таких - белая свинцовая пудра, которая внутри дворовых стен носит название "пыльца лилии". Но Цзы Юн никогда не нуждался в подобных сомнительных способах, его кожа и так была бледной и идеально гладкой, а потом и его сыновья унаследовали эту прекрасную особенность. Однако природа все же сыграла над Юнги злую шутку. Он всегда хотел быть похожим на отца, хотел быть таким же высоким, сильным и крепким альфой, внушающим глубокое уважение одним грозным взором на собеседника, однако свой пол никак не изменишь. Юнги действительно альфа, но рецессивный, что часто заставляет малыша сомневаться в себе и чувствовать неуверенность и страх. Можно задаться вопросом, как же ребёнку десяти лет могут приходить в голову такие мысли ? Очень просто, когда все кому не лень постоянно обращают внимание на это, все вокруг насмехаются над Юнги уже целых 10 лет. А отец? А отец просто не желает видеть сына, в котором видит разочарование всей своей жизни. Наблюдает издалека, пока Юнги изо всех сил пытается доказать ему, что он наследник, достойный трона, и сын, достойный гордости. Цзы Юн с детьми не спеша идёт вдоль длинного коридора, держа детей за руки и направляясь к залу, где проходят трапезы у императора и его приближенных — Лин, ну сколько раз тебе повторять? Нельзя, ну нельзя омеге сражаться ! - Папа малышей недовольно качает головой, слушая звонкий голос сына. — Ну посмотри, какой ты у меня красивый, в твоих руках идеально смотрится гуцинь, а не сабля ! Я ведь уже говорил тебе, и не раз говорил, что омеги должны быть изящны и грациозны, должны обучаться искусству, но никак не держать в руке саблю и сражаться на войне. — Омега медленно опускается перед сыном на колени и, целуя его маленькие ладошки, смотрит прямо в глаза Лина, пока мальчик, отвернувшись, показывает свой стойкий и упрямый характер. — Нет, папа ! Я буду как брат и отец ! Я хочу скакать на лошади, стрелять из лука и завоевывать новые территории ! — казалось, Лин был готов отстаивать свое мнение до конца, однако, боковым зрением замечая разочарованный взгляд папы, сразу замолкает, стыдливо опуская голову. Юнги, скрестив руки на груди, наблюдает за братом, пока тот в очередной раз пытается отстаивать свое мнение перед папой, после чего переводит взгляд на Цзы Юна. Лин всегда был к отцу ближе, чем к папе, да и характером был очень похож на громкого, стойкого императора, не то что тихий книжный червь Юнги. Как бы старший Мин не хотел, таким своенравным ему никогда не стать, отец всегда это говорил, и мальчишка верил, хоть и пытался доказать ему, что это не так. Ему не давали другого выбора, никогда. Либо он докажет свою храбрость и силу, либо так и останется позором отца и разочарованием всей династии Мин. Методы воспитания императора Мин Хао всегда были специфическими. Он считал, что, ломая психику наследного принца, он делает его сильнее, закаляет маленького сына, но мужчина совсем не думал о том, что иногда ребенку была нужна обычная забота и поддержка, которые дает Цзы Юн. Семью торопят, ведь к приходу императора в зале обязаны быть все до единого. Цзы Юн берет сыновей за руки, крепко переплетая их пальцы со своими, и идёт по длинному коридору уверенной походкой, выпрямив спину и гордо подняв голову. Кажется, что он не идёт, а летит, словно небожитель, который решил спуститься с небес и порадовать людей своей красотой. Однако, так считали не все. К ним навстречу шел Ян Ли и, увидев друг друга, омеги остановились, чтобы поприветствовать и пожелать друг другу здоровья. Тем не менее, действительно уважительно поклонился лишь Цзы Юн, Ян Ли же даже не попытался сделать вид, что человек, стоящий напротив, не вызывает у него отвращения. — Доброе утро, Ян Ли, вы, как всегда, выглядите безупречно. Надеюсь, вам спалось хорошо и ваши сны никто не тревожил. — вежливый голосом поприветсвовал императорского фаворита Цзы Юн Молодой омега сверкает своими глазами, похожими на те, которыми озаряют мир гордые фениксы. Они отражали свет, словно драгоценный янтарь, а черные волосы парня доходили до самой поясницы. Прическа сочетала в себе традиционное мастерство и изящество, её центральная часть была скреплена тонким золотым гребнем, украшенным драгоценными камнями и изящными резными узорами. Остальная масса волос струилась вниз в виде множества гладких, шелковистых локонов, переливающихся в утреннем свете солнца. Ханьфу парня было украшено тонкой вышивкой из золотых и серебряных нитей, изображающей фениксов, переплетающихся в гармоничном узоре. Эти символы, традиционно олицетворяющие императорскую власть и бессмертие, придавали наряду величественность и значимость. Широкие и свободные рукава с грациозными манжетами, украшенными тонким кружевом и мелкими цветочными узорами, струились вниз, скрывая тонкие руки Ян Ли. Ханьфу на парне было не одеждой, а целым произведением искусства, в этом наряде он выглядел как воплощение самой красоты и изящества. — Мой сон с императором Хао никто и никогда не потревожит, чего не скажешь о вашем сне, господин Цзы. — Ли произнес таким ядовитым голосом, что даже Юнги глаза поднял, посмотрев на фаворита императора пустым взглядом, пока тот указывал своим веером сначала на Лина, потом на Юнги, морщась при этом так, будто перед ним не люди, а жалкие свиньи, что копошатся в грязи. — Извините?... — вопросительно выгибает бровь Цзы Юн, осмелившись даже поднять глаза на омегу. Ян Ли же, вместо ответа, прикрывает ехидную ухмылку веером в попытке скрыть факт, что злость собеседника его забавляет. — Вы можете говорить обо мне все, что вам заблагорассудится, но не смейте ни одного слова кидать в сторону моих детей — ещё больше возвышаясь над фаворитом, процедил сквозь зубы Цзы Юн. Ян Ли, закатив глаза, ещё более показушно прикрывает лицо веером, демонстративно отворачиваясь от Цзы Юна и его детей и удаляясь быстрым шагом в сторону зала, куда уже приносят еду прислуги. — Папа... — Юнги шипит тихо, уже готовый злиться и давать отпор, но внезапно чувствует, как его руку сжимают крепкой хваткой, останавливая от совершения необдуманых поступков, после чего Цзы Юн аккуратно садится на корточки перед детьми. — Никогда не позволяйте себя обижать или оскорблять. Может, обо мне и ходят разные грязные слухи, но вы - кровь и плоть императора Мин Хао, запомните это. Вас он любит и ничего плохого вам не сделает, не посмеет. — Тихим, но твердым голосом начал говорить им папа, подбадривающе положив руки сыновьям на плечи. — Юнги, ты - будущий наследник трона, каждый, кто сейчас тебя обижает, скоро склонит голову перед тобой. А Лин…малыш Лин… — Цзы Юн ненадолго замолчал, с нежностью и любовью посмотрев в глаза младшего. — Ты - гордость отца, самый красивый омега в нашей столице, как и во всей этой стране. — Но папа.. я не так красив, как дядя Ли… — Лин, опустив голову, теребит рукава своего пастельно голубого ханьфу, не желая поднимать взгляда на папу. — Посмотри на него и на меня… — Лин стыдливо смотрел в пол, ведь ему также жилось несладко. Из-за своего боевого характера он бесчисленное множество раз подвергался насмешкам со стороны наложников императора, ведь вёл себя совершенно неподобающе омеге. Юнги молчал, смотря на профиль своего брата и, потянувшись к его волосам, нежно погладил их, потом с улыбкой на лице крепко обнял его. — Мой братец Мин Лин, самый красивый омега, самый сильный и самый храбрый из всех омег, тебе досталась красота нашего папы, поэтому отец гордится тобой. Я буду защищать тебя и папу, и больше никто не будет вас обижать. — сказал Юнги с гордой улыбкой на лице — И кто же тебя обидел? — Вдруг из противоположного конца коридора раздался голос, знакомый каждому жителю империи. Голос, внушающий страх и уважение каждому, кто хоть раз поговорит с ним. Этот голос было не спутать ни с чем, глубокий и мощный бас, словно грозовой раскат, четко проговаривающий каждое слово, придавая тем самым своей речи стойкость и авторитет. Но сейчас он звучал мягко, ведь обращался отец к Мин Лину. Себе он не позволяет грубости рядом с младшим сыном, но и кроме него мужчина никогда никого не видит рядом. Цзы Юн хотел уже подняться, но, услышав голос за своей спиной, повернулся и сел обратно, потянув детей за плечи, отпуская их в такой же глубокий поклон. Он сложил руки перед собой в знак глубокого уважения, приветствуя его, отца Юнги и Лина, непобедимого воина, искусного стратега и строгого властителя. Императора Мин Хао. — Ваше величество, приветствую. Ничего особенного, не берите в голову, они с самого утра какие-то грустные. — Омега медленно поднимается с пола после разрешения императора и, слегла улыбаясь детям, поправляет их одежду, не смея поднимать взгляд на величественную фигуру императора. Мальчишки почтительно отдали поклон Мин Хао, после чего малыш Лин подбежал к отцу, который сразу поднял его на руки. Мальчик же, в свою очередь, обнял отца за крепкую шею, целуя его в щеку. — Отец, все хорошо. Не переживай за меня — лепечет тот в чужую шею, прикрывая довольно глаза. Юнги смотрел на отца снизу вверх прижался к Цзы Юну рефлекторно, сжав крепко его руку. При виде отца все, что буквально минуту назад заполняло его: смелость, сила, решимость…все мгновенно исчезло. — Как поживают дети? Смотрю, мой сынок Лин хорошеет и благоухает с каждым днём всё больше и больше. — император осмотрел лицо младшего с гордой улыбкой на губах. — Кто обидит моего принца, сразу же будет иметь дело со мной! — мужчина потрепал Лина по щеке, говоря более мягким, но от этого не менее убедительным и властным голосом, с лёгкостью держа его одной рукой. Не желая слушать, что говорит Цзы Юн расчёт Юнги, ведь для него достаточен ответ о Лине. После этой фразы мужчина направился к дверям главного зала, где все уже ожидали его, чтобы начать утренюю трапезу. Омега, проводив их взглядом и притягивая Юнги ближе к себе, направился вслед за императором с опущенной головой, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладошки Юнги. Данная процессия молча проходит сквозь светлый, просторный зал и занимает свое место за Чабаном. Цзы Юн садится на мягкие подушки, постепенно расслабляясь и наливая себе чашку зелёного чая. Мужчина положил Юнги еды и тоже налил ребенку чай, и, только убедившись, что тот больше ни в чем не нуждается, продолжил пить свой чай, наблюдая за младшим сыном, который радостно сидел на коленях отца, поедая сладкие булочки, ещё не успевшие остыть после запекания. Мин Хао окружён своими фаворитами-омегами, все трое из которых были доминантными, из-за чего в каждом из них явно прослеживалась та своенравность, выделяющая доминантных омег среди остальных. Юнги осматривал каждого из них по очереди и не мог понять, почему этих парней считают красивыми, ведь все они создали свою красоту искусственно, с помощью макияжа, одежды и причесок, в отличие от Цзы Юна, от природы обладавшего такой красотой, которая даже не сравнится с их посредственной внешностью. У мальчика совсем не было аппетита, как бы тот ни пытался себя убедить в обратном, смотря на разнообразие еды на столе. Но приходилось запихивать в себя еду через силу, потому что папа заставил. Ведь скоро начнется тренировка по стрельбе из лука, на которой никак нельзя появляться с пустым желудком. Завтрак прошел в тишине, никто особо ничего не обсуждал, не считая пары замечаний Цзы Юна в сторону Юнги, что он слишком мало ест. Однако мальчишка так плохо ел не потому что не хотел, а потому что ему казалось невыносимым сидеть за столом с человеком, совершенно не уважающим его папу. Это ощущение неприязни и отвращения отбивало весь аппетит у маленького наследника. Юнги растет смышленым альфой, в свои десять лет он уже преуспел в чтении и письме. Свободное от тренировок время он охотно проводит в библиотеке, мальчик готов читать днями напролёт, где может не только изучать кодекс и законы государства, но и узнавать что-то новое из исторических летописей. Вряд ли мозг десятилетнего ребенка сможет обработать все написанное на бумаге, но прочитанное, как минимум, останется в его памяти, чем мальчику не раз удавалось воспользоваться, особенно на тренировках. Может, физически он и не вышел, но ума ему хватает. Кто сказал, что чтобы занять место правителя, нужна физическая сила? Некоторым вполне хватит ума и хитрости. Юнги вместе со своим наставником обучается стрельбе из лука. Наставник у него очень строгий, не раз позволял себе поднимать руку на наследного принца, когда у ребенка что-то не получалось. Если обычно в королевских семьях принято иметь толпу придворных учителей и наставников, то у Юнги он был всего один, тщательно отобранный среди самых образованных и уважаемых людей империи. Сяо Ян уже много лет служит дворцу императора, в свое время он даже служил отцу Мин Хао и обучал его. Император, может, и невзлюбил сына за то, кем он родился, но мужчина прекрасно понимал, что это единственный наследник трона, поэтому долг Хао - вырастить и воспитать достойного мужчину, который сможет взять на себя ответственность за управление целым государством. Мин с раннего детства обучался каллиграфии, поэзии, истории, военному делу и стратегии. Император поклялся, что, пока он жив, мужчина вложит все, что сможет, в сына. Хотя, несмотря на это, Хао никогда не поддерживал и не восхищался своим преемником, лелея надежду обзавестись более достойным наследником трона. — Эй! Не спим! — Юнги вздрогнул от резкого удара тростью по спине, который получил за то, что сутулился во время прицеливания. — Ты пришел сюда мечтать или учиться?! — Сяо Ян, который просто ненавидел безответственность и отсутствие концентрации, крикнул разъяренным тоном. Мин сразу выпрямился и втянул живот, еле сдерживая болезненный стон от неожиданного удара по спине. — Простите, наставник, все будет так, как вы меня учили. — на выдохе произносит мальчишка и, собрав все силы в кулак и сосредоточившись, уверенно встаёт на исходную позицию. Его глаза пристально смотрят на мишень, анализируя каждую деталь. Медленно и плавно поднимает лук, натягивая тетиву до предела. Секунда, другая, и пальцы легко отпускают тетиву. Стрела молниеносно устремляется вперёд, пронизывая воздух с мягким свистом, её полет стремителен и точен. Момент - и громкий щелчок эхом разносится по тренировочному полю, свидетельствуя о попадании. За этим внимательно наблюдает Сяо Ян и берет на заметку все недочёты этого мальца, однако загвоздка в том, что в этот раз Юнги сделал все совершенно верно, поэтому, чтобы убедиться в том, что это была не случайность, мальчику пришлось ещё несколько раз повторить это попадание в десятку. — Отлично, наследный принц, неплохо поработал, думаю на сегодня тренировку по стрельбе закончим, тем более ваш папа наверное, уже заждался вас. Перекусите, отдохните, и начнем вечернее занятие каллиграфии и чтении поэзии. — наставник поклонился и поспешил скрыться из поля зрения Мина, однако Юнги не ушел, проводив мужчину взглядом. Он закатил глаза и показал ему вслед язык, пока рука потирала место удара на спине. Вытаскивая из ножен саблю, мальчик сделал небольшую растяжку, а после приступил к тренировке, отрабатывая удары в воздухе. Но вдруг из неоткуда выбегает Лин с кинжалом, что подарил ему отец, и, громко смеясь, становится в стойку. — Лин! Что ты тут делаешь? Ты ведь должен быть на занятиях по изучению истории! — Юнги хмуро смотрит на омегу, который красуется своим изогнутым холодным оружием, покрытым узорами феникса и цветов лилии. Лин молча наступал, а Юнги, в свою очередь, только оборонялся. Но, в конце концов обезоружив младшего брата, убрал собственный клинок в ножны как раз в тот момент, когда на тренировочное поле прибежал папа. — Лин! Сынок мой, ты снова за старое ? Я ведь уже тысячу раз говорил тебе ! Ну в кого ты такой непоседа? — Цзы Юн причитает, качая головой, пока идёт к сыновьям. — А ты, Юнги ? Почему до сих пор тут, ещё и один ? Я вас везде ищу, вы же знаете, как опасно ходить в одиночку по дворцу ! Я же так седым скоро стану ! — Омега крепко обнимает сыновей и, с улыбкой на лице, целует каждого в лоб. Юнги смеётся над его словами и трогает длинные волосы отца, что заканчивались где-то ниже груди, накручивая их себе на палец. — Папа, у тебя и так волосы белые…и не надо так переживать за нас, мы уже взрослые !! Если вдруг что, сами за себя постоим, видел какой клинок отец подарил Лину ? Лин сразу же достаёт кинжал и, красуясь, показывает папе, делая совершенно неуклюжие удары по воздуху, отчего даже Цзы Юн рассмеялся, желая поскорее остановить сына. — Очень красивый, только ты ещё маленький, Лин. Вот исполнится 10, носи его везде на здоровье, но пока убери, нельзя. Маленький омега делает недовольное лицо и закатывает глаза, протягивая кинжал папе. Тот быстренько его прячет и выводит детей из тренировочного поля. Они идут, обсуждая успехи Юнги, он рассказывает о том, как сумел целых три раза попасть прямо в яблочко мишени, рассказывает настолько воодушевленно, что Цзы Юн не мог не гордиться своим сыном, Юнги был замечательным и добивался успехов во всех своих начинаниях. День пролетел совершенно незаметно, а ближе к ночи, уложив детей спать, Цзы Юн тоже решил отдохнуть. Вот только он знал детей как свои пять пальцев, сейчас они, конечно, лягут в свои кровати, но стоит только Цзы Юну закрыть глаза, как они окажутся рядом и будут всеми силами уговаривать чтобы тот им спел. И кто бы мог подумать ? Конечно же, все случилось совершенно так, как он подумал. Конечно же, сначала пришел Юнги и, стоя над головой папы, начал хныкать, что ему не спится без прекрасного папиного голоса. На это омега погладил Мина по щеке, и, поцеловав его в лоб, присел на кровать, помогая залезть Юну, а после заметил, как к ним идет и Лин. Все трое удобнее улеглись на кровать, омега лег на бог, к ним лицом, и начал тихо петь любимую песню детей. Когда-то он написал ее, будучи ещё беременным Юнги, а теперь эта песня стала самой главной, самой любимой для его малышей. Цзы Юн никогда не понимал, почему детям так нравится эта грустная песня, ведь она рассказывала о любви, которой так и не удалось встретить счастливый конец. Но, несмотря на это, два любящих сердца поклялись друг другу обязательно встретиться и воссоединиться в следующей жизни. — Тихая ночь, лунный свет падает в сердце, Но два сердца остаются недостижимыми. Ночной ветер тихо дует, Унося наши мечты и надежды. Если мы снова встретимся, пожалуйста, вспомни меня, пожалуйста, вспомни меня. Пожалуйста, вспомни меня. Лепестки уносятся ветром, Унося наши мечты и надежды. Но я верю, что в один из дней Хайтан снова расцветет для нас. Если есть следующая жизнь, Надеюсь, мы встретимся снова. Неважно, где мы будем, Наши сердца всегда будут связаны. Юнги лежал лицом к стене, поэтому папа не мог видеть слезы ребенка, которые пеленой заполняли глаза мальчишки. Он нервно ковырял ногтями кутикулу вокруг ногтей, тихо и медленно засыпая. Голос Цзы Юна - это настоящая магия. Высокий тембр резонирует с невероятной глубиной, а способность передавать эмоции через пение превращает каждую песню в глубоко личную сокровенную историю, затрагивающую самые сокровенные чувства слушателя. — Папа…. — вдруг раздался тихий голос Юнги. Омега постепенно сбавил голос, допевая куплет, после чего на несколько секунд замолчал. — Что случилось, мое золото ? — Цзы Юн спросил тихим, заботливым голосом. — Я люблю тебя, папа, очень сильно, я не дам тебя в обиду никому. — Юнги прошептал, сглотнув тяжелый ком слез в горле. Цзы Юн улыбнулся, вытирая слезы, навернувшиеся на глаза от услышанного. Тихо всхлипнув, он стал гладить сына по волосам. — И я тебя люблю, сын мой, ты у меня самый сильный. — Омега прошептал, позволив себе еще пару секунд посмотреть на спину старшего сына, не желая прерывать этот внезапный момент близости и глубокой любви между ними. Но мужчина понимал, что им обоим нужно выспаться и набраться сил перед новым днем, поэтому, он аккуратно приподнялся на локте, чтобы не разбудить Лина, мирно посапывающего между ними, и поцеловал Юнги в висок. — А теперь нам пора спать.