По приколу

      — Ты спишь?       — Да.       — Точно спишь?       — Сто процентов.       — А почему тогда говоришь?       — Моя вторая полуночная личность составляет план твоего убийства.       — А, хорошо. — Зеро замолчал. И слава Дракону он это сделал.       Я сама себе сейчас напоминала огнедышащих рептилий. Не Дракона, а его «однофамильцев» — агрессивных, чутка тупых и мстительных животных. Ага, прям с меня списали. Осталось только обзавестись хвостом в несколько тон, которым так удобно дробить кости, и начать плеваться огнём. Про драконов я знала до безобразия мало, хотя они меня интересовали очень и очень сильно. В интернете информацию я не нарыла, что б его отсталость, а школьная и городская библиотеки имели всего лишь шесть книг про драконов. Шесть книг в общей сумме. Две из которых содержали кратенькие главы про нужных мне животинок.       Майло, кстати, не понимал столь ярого интереса и не менее ярого недовольства сервисом его обители. Драконы на Зените не водились, на ближайших планетах — тоже. Их ареалы обитания в целом малы и с каждым столетием их все меньше и меньше. Драконы для местных — зверушка редкая, экзотичная, но при этом каждый второй цирк и зоопарк обладает как минимум парочкой особей.       Меня, как человека любящего Беззубика, Сапфир, Горыныча и многих других их собратьев, такая ситуация печалила. И злила. Майло клятвенно заверил, что достанет новых энциклопедий, но этому обещанию недавно стукнуло четыре месяца. А обещанного мне так и не доставили.       Уверенна, в других городских библиотеках есть нужные мне книги, но времени вырваться к ним банально не было. Искать библиотеку, заводить читательский билет в ней, выслушивать позже обиженные стенания Майло… Слишком много действий. Был ещё вариант с покупкой книг, однако ценник на них быстро закатал мою губу.       Букинисты в этом мире пока не придумали. И это Зенит! Оплот знаний и центр развития всея Магикса!       Сегодня шла мною долгожданная вторая часть выпуска про драконов Пироса. Про их брачные привычки и вытекающие из них семейные. А здесь правила жизни простые: пропустил серию — жди, надейся и молись, что её будут крутить когда-нибудь ещё.       Бесит.       Я слишком привыкла к хорошему интернету.       Этажом ниже громко вздохнули, привлекая моё внимание.       С задеревеневшем лицом скашиваю глаза на соседа.       Я ненавижу с кем-то делить одно спальное место. До зубного скрежета ненавижу. Видит Дракон, не шали сейчас за окном буря, Зеро отправился бы на первый этаж на диван. Не потому, что я стесняюсь спать с ребёнком или не хочу, чтобы у Электры появился хороший повод сцепиться со своим заклятым врагом. Потому что люди имеют свойства дышать, ворочаться, кряхтеть, говорить во сне… Говорить наяву, как этот. Я всю жизнь делила с кем-то комнату. Дома с сёстрами, в общаге — с соседками. И там и там я тоже внутренне чувствовала, что мне нужна абсолютная тишина, кромешная темнота и гордое одиночество, но проблем по теме сна не возникало. В сложившейся проблеме сейчас виноват либо чисто физиологический момент, либо к хорошему действительно быстро привыкаешь.       Посильнее заворачиваюсь в одеяло. От лёгких движений тело реагирует тянущей болью в суставах. В целом, на дискомфорт мне было всё равно, но нервировал он сильно.       На Зеро так забить я не могла. Зеро бесил. Он крутился на матрасе, громко дышал, взбивал подушку, шуршал одеялом. И говорил. В целом, вёл себя как все человеки, отходящие ко сну. Однако, последний «грешок» я категорично не понимала и принимать не собиралась. С чего вдруг он решил поговорить? Он хочет, чтобы я на него бурчала?       — Квадратный корень из девяти…       — Так всё, — рывком отрываюсь от подушки и перевожу злобный взгляд на замолчавшего мальчишку. В темноте я различала лишь его силуэт, но этого вполне достаточно. Я уже знаю куда шипеть на самых низких тонах. На высоких не позволяла какая-никакая совесть и Илена, в двух дверях от нас. — Тебе заняться нечем?!       — Математика меня успокаивает, — выдвигает защиту маленький псих. Псих, потому что только психов царица науки может успокоить. — Я никогда не спал вне дома, — совсем детским голосом признаётся внезапный сосед.              Его грустный и надломленный голос мог разжалобить Феникса. Таким голосом ребёнок на улице спрашивает, не видел ли кто-то его маму. У любого человека, в котором есть хоть капля совести, он бы вызвал прилив родительских чувств и желание обогреть и защитить.       К несчастью, он допустил ошибку, попробовав надавить на жалость мне. Девушке, которая к людям, мешающим спать, не испытывала ничего, кроме лютой ненависти и желания осторожно уложить им подушку на лицо и придавить.              Мне, умирающей от боли.       Ладно, «умирающей» слишком громкое слово. Просто неприятная боль, слабость и шум в голове. Подозреваю, что это и есть та самая реакция чувствительного тела на магические колебания за барьером.       — Держи, от сердца отрываю.       В мальчишку летит Вонка, которого Эля отказалась забирать обратно. Повидавший вида медведь прилетает аккурат в голову. По крайней мере, там голова должна быть.       — Все, спи. Закрывай глазки, баю-бай, — я зеваю и накрываю голову одеялом. Глаза сами собой слипаются.              Идея с медведем работает. Зеро возиться на матрасе ещё долгую минуту, а после затихает. Осторожно снимаю одеяло. Свежий воздух приятно холодит слегка вспотевшее лицо. В комнате темно и слегка прохладно. В доме стоит абсолютная тишина, в которую, если хорошенько прислушаться, иногда пробивается звук ветра с улицы. Дыхание Зеро ровное, тихое. Довольно улыбаюсь, переворачиваюсь на спину и подтягиваю к горлу кусок одеяла.       Прошли долгие десять минут пока я не осознала, что Морфей внаглую сделал ноги из моей комнаты. Мальчик спал, бессвязно бросая фразы и, к моему неудовольствию, являлся единственным, кто собственно спал. Меня сия участь обошла стороной. Словно внезапно врубился запасной аккумулятор, подпитывая еле работающего ржавого робота.       Я сейчас именно им себя и ощущала. Ржавой старой банкой, — прости, Джесси — которую отправили на второй круг. Голову сдавливало обручем боли, ноги мерзли даже под тяжеленным теплым одеялом.       И вообще — мир гавно, а я тут страдаю.       А кто-то спит. Никогда ещё девиз «сам не спишь — буди другого» не был мне столь близок, как в этот момент.       Самое обидно, что я правда устала за день. Ранний подъём и маленькое исчадие Ада, невинно прижимающее к себе медведя. Сфоткать бы и показать Эле. Подруга оценит, вдохновится на новые шутки. Искренне считаю, что мой сон перешёл к Зеро, а значит компенсация хоть какая-то нужна.       Мальчик бормочет, ворочается и натягивает на себя одеяло, не выпуская при этом Вонку из рук. Стало совсем тоскливо. Фантазия живо рисовала на месте черноты довольное безмятежное лицо, не подозревающее о моих муках. Может, барашков посчитать? Хоть как-то отвлекусь и перестану пялиться на невинное дитя. Никогда этот метод со мной не работал, но чем Феникс не шутит. Только вместо барашков нужно подставить местный аналог. Селки или пикси…       Одна пикси, вторая пикси, третья пикси…       Когда перед глазами образы пикси Винкс заменили пикси из собственного сериала, слегка ломающего логику канона, я уверенным жестом откинула одеяло и, схватив телефон из-под подушки, не менее уверенным шагом покинула спальню.       Я не знаю по каким критериям искала Илена дом и были бы они. Возможно, она ухватилась за первый попавшийся вариант или за первый из лучших вариантов. Сроки у ведьмы поджимали и, когда она скомандовала собирать вещи, я подумала, что меня привезут в хорошее, но все же не идеальное место.       В плохое место Илена бы меня не забрала. Не в её привычке. Насколько бы плохой, откровенно хреновой, матерью она не являлась, о материальном благополучии своей единственной дочурки Илена пеклась.       Я не переживала о нашем новом пристанище. Двухэтажный дом терялся среди точно таких же двухэтажных домиках. Кубический, без привычной мне крыши. До одури напоминающей неказистые «коробки», из которых многие потом лепили настоящие шедевры архитектуры. Или не лепили, оставляя всё как есть. На моей улице многие выбрали именно второй вариант. Если бы Илена не задалась целью лично встречать меня на остановке после вылазок к друзьям, я домой бы приходила намного позднее.       На втором этаже от лестницы коридор расходился прямо и вправо. Прямо шли две спальни друг против друга и ещё две двери. С моей дверью соседствовала каморка, в которой Илена держала — пыталась держать — под замком свои артефакты, форму и ещё много полулегальных вещей. А уже напротив каморки расположилась личная лаборатория Илены по производству нарк… масок для лица, кремов и различных зелий. Тоже под замком, закрытая для меня территория.       Уходящая вправо развилка вела к смежному санузлу и большому круглому окну, которое Илена нежно называла «лаунж-зоной». Я оглядела «зону» и, кивнув сама себе, приземлилась в бархатное кресло. Рядом на стене висели книжные полочки с расставленными на них нетронутыми журналами.       Ни я, ни Илена «зону» не использовали. Диван в зале оказался в разы удобнее, а кухня в шаговой доступности и телевизор перед лицом шли к нему в комплекте. Я бы и сейчас предпочла родной сердцу диван, но Илена оставила камеры и «сигналки» на первом этаже. В том, что сигналки поставят на уши не только наш, но и соседние дома, я не сомневалась.       От телефона мне нужна была старая как мир, знакомая всем и каждому, игра. Откидываюсь на мягкую спинку и запускаю «змейку».       …меня будит лёгкая вибрация в руке. Моргаю и провожу свободной рукой по глазам. Тёплая ладонь, завёрнутая до этого в плед, хорошо контрастирует с ледяным лицом, и это будит меня окончательно.       Первое, что я вижу за окном — горящие фонари. Уровень опасности либо сняли, либо понизили. И то и другое означает, что связь вновь доступна простому населению. Я смотрю на фонарь, светящий прямо в окно, и в голове что-то щёлкает, включая мозги.       Лёгкой вибрацией оказывается звонок. Мозгов добавить беззвучный режим в телефоны зенитцам хватило, и только это спасло спящих сладких сном под одеялом.       Какой кошмар. Я уснула согнутая в три погибели, в обнимку с телефоном и без подушки. Спина будет прям очень признательна через пару часов.       На дисплее высветилось знакомое короткое имя. Я зевнула и взяла трубку.       — Скажи, ты там окончательно?..       Договорить мне не даёт какой-то чересчур громкий возглас Коды. Вздрагиваю и посильнее заворачиваюсь в плед, словно он может сохранить звонок конфиденциальным от Илены.       — Дружок, ты в порядке?       — Ты взяла! — снова перебивает Кода. В этот раз он не кричит, говорит громким неестественным шёпотом. — Я звонил пять раз!.. Кэти! Он их убивает!       Что-то в его голосе мне не нравиться. Я хмурюсь и осторожно прошу повторить последние слова. Кода судорожно набирает воздуха и быстро, сбиваясь на всхлипы, пускается в объяснения.       — Я видел… Мне снился человек. Или не человек. Я не знаю! Он смотрит на меня и вырывает органы магией. Просто касается груди и та раскрывается. Понимаешь?! Ему нужны целые органы! Он их собирает!       — Для ритуала, — заканчиваю за него. Тайной это не было, по крайней мере не для всех. В СМИ обтекали возможный ритуал, но вот Илена замалчивать не стала. Как только стало известно о пропавших органах, она схватила меня за шкирку и долго в красках расписывала, в каких ритуалах используется та или иная часть тела. — Кода, всё хорошо. Вдох-выдох, — говорю я просто так, однако мальчик послушно начинает дышать в заданном ритме. Какой он впечатлительный. Нет, так нельзя говорить. Он ребёнок, не удивительно, что его подобный пиздец на улицах напугал. Там в блоке совсем поехавшие сидят? Не могут не распространяться о таком среди детей? — Его скоро поймают. Ты новости видел? Давай ты пока не будешь их смотреть?       — Ты не понимаешь! — буквально взрывается мальчик. Мне судорожно зашептали. — Он говорил со мной. Сказал не бояться. Ему нужны только девочки. Девять. Он соберёт девять и принесёт жатву. Но ему страшно. Он боится пристанища Дракона, ненавидит жреца. Он сказал, жрец оскверняет их дом. Он очистит дом кровью, но ему нужно девять девочек.       Блять.       Надо с доктором связаться и проехаться ей по мозгам основательно, чтобы она потом пошла долбить мозги своим коллегам. Какого Феникса в блоке настолько не следят за пациентами? У детей фантазия монстров из пустоты рисует, а тут умные люди в белых халатах не скрывают информацию о маньяке. Не удивительно, что Кода испугался.       Если бы мне приснилось такое… Бр-р-р, я заорала бы наверное.       — Это просто сон, — начинаю миролюбиво, стараясь придать голосу как можно больше тепла. — Попроси у дежурного… А ты как телефон взял? — наконец доходит до меня этот момент. Первое время я ежедневно болтала с Кодой около часа, но потом наши сеансы укоротили до трёх звонков в неделю. И ни время, ни день созвона не наступил. — Ты что, утащил телефон?       — Да пойми ты! — почти в отчаянии прокричал он, переходя на рыдания. На секунду испуганно замираю, но тут же начинаю тихо нашёптывать успокаивающие слова, которые Кода вновь обрывает. — Девять! Он нашёл пятую, знает кто шестая, смотрит на седьмую! Он их уже знает! Ему осталось найти только двоих и всё. Жатва будет собрана. И Оно снова пробудиться, неся смерть.       Обезличенное «оно» мальчик выдал замогильным голосом. Я молчала, вслушиваясь в тяжёлое дыхание по ту сторону. И думала. Успокаивать детей по телефону я не умела, думать молча — единственное, что мне осталось.       Каков шанс, что Кода действительно имел связь с маньяком? Я могу предположить, что они родственники. И… всё? Больше никаких идей. Это и впрямь больше похоже на обычный кошмар, вызванный стрессом. Кода знает, что убивают девушек. Убивают ровесниц его друга, то бишь меня. Аарон мог вылезти во сне потому что я рассказывала о нём Коде, и тот знает, что он мне дорог.       Это действительно похоже на обычный кошмар.       — Кэти, — спустя долгие секунды молчания шепчет Кода, — Он снится мне давно. С того момента, когда ты и вторая девочка сбежали от него.       Мысли исчезли из головы в ту же секунду. Выпрямляюсь и шепчу в трубку непослушными губами:       — Кто тебе сказал? — Я ему не говорила. Решила лишний раз не тревожить и не пугать. Кто ему мог сказать? Он?       — Он сказал, что та вторая — хороший вариант.       Меня словно камнем по голове ударили. Та вторая — хороший вариант?       Мы не обсуждали между собой тот день. Эля не помнила, не видела нашего преследователя. Она с места то сорвалась, слепо довершившись мне. А я… Я просто боялась думать в этом направлении.       Получить подтверждение… ужасно.       Жертвой и впрямь была Эля? И если бы я тогда… Она бы сидела там? Она бы не ушла? И место той девочки заняла бы Эля? Он бы её вскрыл и бросил там? Перед глазами пронеслось видение того дня, но с другой концовкой. Он подходит к ней, тянет руку. Эля падает замертво, марая свой белый костюмчик кровью. Смотря вмиг опустевшими глазами вверх, раскинув руки в стороны.       К горлу подступил ком. Или рвота. Зажимаю ладонью рот и делаю глубокий вдох через нос.       — Оно сказало, что не хочет этого, — в повисшей между нами тишине шепчет маниакально Кода. Я дёргаюсь, как от удара, и сжимаю свободную ладонь в кулак до хруста пальцев. Ком почти вышел, но я через силу сглатываю его.— И хочет одновременно. Оно не может решить. Нужно…       — Сообщить полиции, отдать дело в руки профессионалов и не лезть на рожон, — заканчиваю за него и чувствую, как меня трясёт. — Кода, сообщи врачам. Пусть те свяжутся с Академией…       — Нельзя.       От отказа в груди разливается чистый гнев, который выразить словами я бы не смогла. Кода говорит, словно общаясь с пустотой. Маниакальные нотки заменило холодное равнодушие, которое мне не понятно.       — Оно сказало сообщить только тебе, — снисходит он до разъяснений своего отказала. Шумно втягиваю в себя воздух. Отлично. Оно и про меня ещё что-то говорит. А я здесь причём? — Оно знает тебя и доверяет.       — Наглая ложь и клевета. — Мну края декоративной подушки. Знает? Откуда, вашу мать. Я здесь не так давно живу, чтобы заиметь знакомства с каким-то…       Богам. Богам приносят жертвы. Жатва. А божество в Магиксе одно, не считая Феникса и… Поднимаюсь с кресла и осторожно выглядываю в окно. Барьер сверкал неповторимым зелёным оттенком в ночном небе. Успокаивающий цвет. Сила дающая кров и защиту каждому. До ужаса знакомый зелёный оттенок, знакомое свечение.       Барьер быстро стал воспринимать родным, своим. Мой интерес к нему угас, стоило разобраться откуда он черпает силы. Я относилась к нему, как с солнцу, звёздам, облакам на небе. Иногда замирала, любуясь, но быстро забывала и шла дальше по своим делам. Я не вглядывалась в него, не сканировала, не анализировала.       В памяти, как будто в насмешку, медленно возникали горящие глаза.       — Ты должна остановить Его, — продолжает нашёптывать Кода, вновь впадая в какое-то безумство. — Иначе Оно пробудиться. Оно сказало, что избрало тебя.       Блять.       Не надо мне тут избранности и почти пророчеств. Я не мальчик-который-выжил, я не настолько везучая и безбашенная. Я ещё от прошлой информации не отошла, сервер нахуй сейчас сгорит.       — Может, всё же сообщим Академии? — слабо прошу я, прекрасно зная, каков ответ на вопрос.       — Нет, — подтверждает Кода мои опасения, топчась на остатках надежды. — Оно сказало, что тебя порекомендовали Ему. Оно уверено, что ты справишься.       А кто, кто порекомендовал? Кода замолкает, словно уловив вопрос, который я так и не смогла задать. По ту сторону наступает долгая, томительная пауза, прерываемая тяжёлым и отрывистым дыханием. Я тоже молчу. Мозги медленно, со скрипом, начинают анализировать диалог с самого начала.       И выходит какая-то хрень.       Камень дихотомичен. Владеет собственным сознанием, а ещё кажется у него биполярка. Ему хочет преподнести жертву поехавший псих, после чего на Зените случится что-то ужасное. Меня кто-то порекомендовал для решения данной проблемы.       Самим не смешно? Бляха муха, я дуракций барьер возвести не могу, куда мне тягаться с маньяком? Может, моя цель не лезть на рожон и послушно донести всю информацию до Академии? Действительно, кто в здравом уме ребёнка отправит на дуэль с поехавшим психом.       — Тебе нельзя говорить посторонним людям о нашем диалоге. Это плата за твой грех.       По спине табуном прошлись мурашки. Не из-за смысла слов, а из-за потустороннего голоса, который точно не мог принадлежать мальчику. Сглатываю и на всякий случай сажусь на пол. Ногам я сейчас не доверяла, они тряслись и подгибались уже минут десять.       — Грех?       Может, Кэти что-то сотворила? И поэтому умерла, а мне воспоминания не достались в полном объёме? Стоп. Точно. Я же не помню всего о девочке. Могли ли пропавшие воспоминания быть связаны с ней? Не знаю, может она влезла куда-то или Илена её во что-то втянула.       — Не перекидывай свой грех на других, Катерина.       Он сбрасывает, оставляя меня сидеть в одиночестве на полу, слушать собственное дыхание и вытирать с лица непрошенные слёзы.       Я ничего не понимаю.       Ничего.

***

      — Ты какая-то убитая, — с подозрением произносит Зеро за поздним завтраком. Бросаю на него косой взгляд. Довольный жизнью ребёнок с самым счастливым лицом съедал вторую тарелку мерзкого супа. Джесси, не ожидавшая такого аппетита, носилась по кухне и довольно ворковала, какой он хороший мальчик для примера.       Кривлюсь и смотрю в зелёный суп. Зелёный. Сука, на этой планете других цветов нет? Почему почти всё зелёное? Одежда, еда, здания, машины — всё зелёное. Что дальше? Они начнут красить кожу зелёной краской, начнут красить волосы в зелёный, носить зелёные линзы? Я поняла почему у Зенита тёрки с Линфией. Зелёный, блять, не поделили. Мерзкий цвет, ненавижу.       — Ты есть будешь?       Зеро с самым тупым выражением лица жевал булочку. Мою булочку. Джесси заботливо ставит перед ним чашку с чаем. Чай, хвала Дракону, не зелёный, а чёрный. Внимательная робонянька налила его в мою кружку. Кружку, на которой я нарисовала символы элементов из любимой игры. Илена поржала, но убирать их не стала.       — Знаешь, тебе очень, очень повезло.       — С чем? — не переставая набивать щёки едой, спрашивает он.       — Благодари гены, что у тебя белые волосы, а не зелёные, — произношу ровным голосом и с силой втыкаю вилку в свободную булочку. Зелёный крем брызнул во все стороны.       Это уже сюрреалистично.       Вот закончу Высшую школу, поступлю на другую планету. Либо своими силами, либо наступлю себе на горло и через гордость потребую помощи у Илены. Да, потребую. Мать она или кто? Побуду хотя бы раз в жизни капризным ребёнком и потребую. Алфея или любая другая старшая школа с уклоном в магию. Да, Алфея в приоритете, но Феникс знает, сколько ещё маньяка ловить будут. До окончания средней школы Илена точно с Зенита не съедет, а значит надо продержаться ещё немного.       — Тебе нравятся мои волосы? — Мой мрачный взгляд сталкивается с удивлённо-смущённым Зеро. Каким образом он это вывел? Слух подводит и логика шалит, да, Зеро? — Мне тоже грустно, когда родители берут командировки.       Дорогой мой, мне грустно не потому, что Илена свалила с утра пораньше, открыв портал перед моим носом. Мне страшно, что она свалила в самый неподходящий момент. И как довесок к этому, мне страшно, что я не смогла рассказать Илене о ночном диалоге.       Я хотела. Когда ведьма нашла меня под утро на полу, истерично сжимающую подушку и смотрящую в пустоту, я в ту же секунду захотела ей рассказать от начала и до конца, всё, что я слышала. Без утайки, признаться в том, что я не её дочь.       Я открыла рот. И закрыла. Слова не то, что на языке не формировались. Я с мыслью собраться не смогла.       Я хотела.       Правда.       Мне словно выдали незапланированный квест во время прогулки по локации. Не дали отказаться, заставили идти по нему. В играх подобное бесило, но на то это игра, чтобы мириться с внезапно подкинутым счастьем.       В реальности с таким я мириться не собиралась. Меня не покидало сравнение с царём Эдипом и самоисполняющимся пророчеством. Как там говорили в «Библиотекарях»? Узнаешь свою судьбу — больше не сможешь её изменить, приведёшь пророчество в действие. Чтобы я сейчас не делала, как бы не пыталась избежать судьбы, нас сведут и что будет дальше — вопрос открытый. И всё же, если есть шанс пойти другим путём, я это сделаю.       Точное время нашей встречи не известно, но точно до завершения ритуала. Девять жертв, четыре уже принесли. Маньяк уже знает ещё троих жертв. Жертв связывает примерно одинаковый возраст и пол. Только девочки. Что-то должно быть ещё, иначе трупов было бы в разы больше. Ну, мне так кажется. Чем могла его привлечь Электра, не считая возраста и пола? Внешность у жертв слишком разная, за неё цепляться не стоит.       Школьницы. От одиннадцати до пятнадцати лет. Средняя школа. Что такого важного в школьницах, что их на ингредиенты разбирают? Кровь девственниц в этом мире не цениться, тут больше младенцев под это дело пускают. Да и кровь то не забрали. А только органы. Зачем органы понятно, их используют в ритуалах призыва с целью получить желаемое. Илена честно призналась, что в таких ритуалах лучше использовать органы людей с пробуждённым ядром от шестнадцати и до пятидесяти. Для Магикса, фей в частности, этот период считается «молодёжным», когда нужно максимально увеличить объём своего ядра постоянным ростом над собой. После пятидесяти прирост силы замедляется, а к восьмидесяти прекращает расти.       Да, люди в Магиксе жили на порядок дольше, чем на той же Земле моего и этого миров. Общая продолжительность жизни в Магиксе варьировалась от девяноста до ста десяти лет среди гражданского населения, и улетела куда-то в стратосферу среди сильных фей, ведьм, колдунов и паладинов.       Дети, не младенцы и младше шестнадцати, банально не представляли интерес для ритуалов и зелий. И всё же, маньяк выбирал именно их. Не думаю, что Илена стала бы скрывать от меня что-то. Она сама не знала, для чего их могли использовать. И все органы сразу. Слишком не стандартный ритуал призыва.       Что такое было у этих девочек?       — Не смотри на меня таким взглядом, — немного нервно просит Зеро, не прекращая жевать. Моргаю и понимаю, что слишком сильно ушла в свои мысли. — Папа заедет за мной через час.       — Какое счастье, — честно признаюсь ему и уверенно отодвигаю полную тарелку супа от себя. Джесси протестующее пододвигает её обратно. Зеро обиженно смотрит. — Я сама уставшая. Мне нужно сбегать к другу до вечера, так что ты как раз вовремя едешь домой.       — К чумазому?       — У меня нет таких друзей, — в третий раз отодвигаю от себя тарелку. Джесси ставит её на место. Прекрасно понимаю, о ком говорит Зеро, но пошёл он в п… в туман с такими эпитетами.       — Ты поняла, о ком я.       — А ты скажи и получи по лицу.       Зеро недовольно замолчал, а я продолжила борьбу с Джесси. Обычно она переставала лезть после десятой попытки вразумить неразумное дитя, но сегодня робот показывал эталон стойкости и упёртости.       — Я просто не понимаю, почему ты с ним таскаешься. Он нытик, тупой, наглый и думает, что ему все должны.       — Мимо, мимо, мимо и ещё раз мимо, — встаю из-за стола, победив в негласной схватке. Поражённый противник убирает тарелку в холодильник. — Тебе прямая дорога в снайперы. Радуйся, что мы у меня. Не хочу наводить беспорядок.       Хлопаю Зеро по плечу и быстро поднимаюсь по лестнице к спальне.       Мне нужно сбегать к Аарону. Предупредить, что навещать так, как раньше не смогу, а ещё попросить молиться за меня.       И самой помолиться. Разок можно.       Жаль, что дед редко пользуется техникой. Сидит в своём бункере и трубку берёт раз в жизнь. Я бы до возвращения Илены носа из дома не показывала, но сообщить Аарону нужно. А иначе дед волноваться начнёт. Не в его возрасте, прости Дракон, волноваться по пустякам.              Отец Зеро приехал ровно в тот момент, когда я подзарядила телефон. Чуть ли не за шкирку вытаскиваю его сыночку из дому и с милой улыбкой здороваюсь со шкафообразным мужчиной с просто шикарными усами.       — Зовите меня по имени, юная мисс, — добродушно усмехается он, и я просто таю. Как у такого милейшего человека родилась такая злая бука? — Я Кайбер, а вы милая девчушка, частенько разминающая кулаки об Зео и Зида.       — Чаще об Зида, — поправляю его с немного вытянувшимся лицом. Кайбер негромко одобрительно хохочет. — Вы не злитесь?       — Мальчики порой ведут себя до безобразия бесстыдно, — тяжело вздыхает мужчина и открывает дверь перед своим сыном. Нахохлившийся Зеро пулей влетает в салон. — Их родители слишком пекутся о национальной гордости. Будьте так любезны, юная мисс, если Зеро тоже начнёт чудить, опустите его с космоса на Зенит.       Из салона раздаётся громкий, нервный и злой вдох, дверь машины с грохотом захлопывается. Важно киваю и клятвенно заверяю исполнить свой долг.       — Пап, поехали. Фрей ещё надо к другу сбегать. — Зеро выглянул из салона через окно и бросил на меня колкий взгляд. Кайбер задумчиво помычал, а после снова открыл заднюю дверь.       — Негоже юной мисс бродить сейчас по городу. Не безопасно это всё. Запрыгивай, подвезу.       Отказываться от такого щедрого предложения, поступившего от мужчины со столь невероятными усами, я не стала. Дорога на общественном транспорте могла занять около получаса, а вот на машине меня довезли за десять минут. Десять минут в компании шикарного мужчины, пустившегося в долгий рассказ о юности своей и юности Зеро. Первую часть слушать было в разы интереснее хотя бы потому, что Зеро не встревал в каждую фразу с просьбой прекратить. Мальчик в целом подпортил мне впечатление о поездке, постоянно вклиниваясь в диалог старших.       Эти усы… Они прекрасны. Густые и белые. Как у европейских монархов девятнадцатого века. Я посвящу им стихи.       Рядом с храмом непривычно многолюдно. У калитки стоят несколько парней в тёмно-зелёной форме с чёрными вставками и знакомым перевернутым треугольником на груди. Мы обмениваемся оценивающими взглядами.       Академия.       Рандомный ребёнок.       На удивление, они пропускают меня без слов. Они в принципе молчали, а вот из храма доносились женские вопли. Осторожно приоткрываю дверь и просовываю нос внутрь.       Кричала девушка в до боли знакомой форме. У меня аж спина зачесалась и начала потеть шея. Знакомая юбка и пиджак, на первой же лавке брошенная сумка через плечо. Девушка в крайне агрессивной форме выговаривала длинные претензии и угрозы спокойному Аарону, стоявшему спиной ко входу.       Он меня первым и заметил. Кратко кивнул в знак приветствия и вернул взгляд к громкой школьнице. Протискиваюсь в храм полностью и медленным, неторопливым шагом иду к алтарю, параллельно разглядывая спину внезапной гостьи. Спина оказалась незнакомой. По прошлой жизни зрение у меня было ужасное, очки долго не покупали, а видеть знакомых издалека я хотела. В плывущих пятнах я запоминала манеру ходить, цвет волос, причёску и одежду. Эта привычка прошла со мной и появление очков, и линзы, и смерть. Я даже в этом мире первым делом запоминала не лицо, а другие, более заметные со стороны характеристики, человека.       И девушку передо мной я видела впервые. Вьющиеся нежно-голубые волосы и высокий рост выдавали в ней зенитку, как впрочем и произношение некоторых звуков. Я встала за её спиной и послушно стала ждать, когда она закончит.       Уставшие глаза Аарона говорили, что орут на него долго. Я вслушивалась в проклятия и угрозы и пыталась понять, чем ей таким насолил невинный дед.       Серьёзно. Это же Аарон. Он и мухи не обидит, пока та не проявит неуважение к Дракону.       — Вы старый, мерзкий и до безобразия ужасный, — чеканила каждое слово школьница, повторяясь в нелестных эпитетах. Маленький словарный запас, бывает.       — Тёплый, мягкий и добрый, — вставляю свои пять копеек. Девушка, самозабвенно вещающая, послушно повторяет за мной слово в слово. Аарон скромно улыбается, а школьница резко замолкает.       На меня посмотрели лиловые глаза. Ага, яркие глаза и волосы, высокий рост, светлая кожа. Чистокровная зенитка.       Фу, ну и фразы я у себя в голове говорю.       — Ты кто?.. Тебя кто впустил?! Мы оцепили храм!       — Да нет же, — от моей постановки ответа она давиться воздухом и круглыми глазами смотрит в мои, — меня спокойно пропустили. Тётенька, вы кто? Вы знаете, что кричать в храме неприлично? Такое поведение характеризует вас только как глупую, недалёкую тётеньку.       Аарон негромко прокашливается и осуждающе смотрит. Знаю-знаю, не мне говорить об этикете, но давай обсудим это за чашечкой чая через пару часов?       — Я не тётенька тебе, я… Погоди, ты что, меня не знаешь?! — почти в священном ужасе кричит девушка и хватает меня за плечи. — Как ты можешь меня не знать?! Меня все знают!       — Тётенька, отвалите от меня. Я серьёзно. Ночь ужасная была, наорать могу.       Девушка в каком-то неверии разок трясёт меня и отпускает, делая слабый шаг назад. В её глазах читается растерянность и лёгкая неприязнь, когда она окидывает меня взглядом. Подхожу поближе к Аарону и снова задаю вопрос.       — Ты кто? Ты пришла в храм и начала с порога орать? А не много ли смелости для смертной сошки? — Её глаза снова расширяются, но она сразу берёт себя в руки.       — Этот человек подозревается в четырёх убийствах, — почти выплёвывает она и гордо расправляет плечи. Задираю бровь и выразительно указываю двумя руками на спокойного, словно слон, деда.       — Многоуважаемый верховный жрец главного храма Дракона Зенита, — с одухотворённым лицом вещаю я, подняв перед собой руку, — ветеран и герой войны. Почитаемый паладин, чьё имя ввергает в ужас каждую тёмную тварь, — несильный удар по лопаткам порекомендовал прекратить смущать деда, — просто хороший человек… Ты знаешь, что жрецы клянутся не причинять вред мирным жителям, — уже серьёзным голосом заканчиваю свою речь. — Аарон не убийца. Он не может им быть. Просто логически не может.       — Четыре жертвы были обнаружены в разных местах, но их объединяет одно — близость к храму, — в тон мне отвечает девушка. Я хмурюсь и скрещиваю руки на груди. И что? У меня аргумент сильнее. Аарон действительно не может навредить гражданским. Я видела его кодекс чести. — А этой ночью рядом с храмом засекли сильную вспышку магии, которую до этого находили на каждом из мест преступлений. Учитывая, что жрец не решил нужным уведомить Академию об этой штучке, — она резко поддаётся вперед, хватает меня за правую руку и тащит её вверх, — кто знает, что у него ещё в закромах.       Браслет блеснул в свете ламп. Очень к месту я его сегодня надела. На лице девушки играет победная ухмылка, которая обрывается, стоит заговорить в свою защиту Аарону.       — Сегодня утром я уже говорил с представителями Академии. Мой ответ их полностью устроил. Своими пустыми угрозами ты только позоришь Академию.       Теперь уже я победно улыбаюсь и выдёргиваю руку из её хватки. Полезла на Аарона? На человека, у которого в этом месте нет сильного покровителя за спиной? Все прекрасно знают, что храм мозолит глаза Академии. Свалить на него вину — прекрасная возможность изгнать веру в Дракона навсегда с Зенита.       Маньяк боится храма и ненавидит жреца. Академия явно что-то скрывает, но при этом не скидывает вину на Аарона. Академики могли арестовать его без суда и следствия, общественность бы поверила сразу. Но они этого не сделали. Совесть? Мало вероятно. Скорее всего, Аарон им нужен для чего-то.       — Я знаю, что виновен в смертях ты, — продолжает гнуть свою линию девушка. — И я это докажу.       — Да Дракона ради, не лезь ты во взрослые дела, — устало просит дед и трёт своё лицо руками. — Успеешь ещё навоеваться, наберись сил и опыта. Почему дети так рвутся в самое пекло? — тоскливым голосом задаёт он вопрос в пустоту.       — Хочешь выслужиться перед Академией, делай это с мозгами, — голосом умудрённого наставника, говорю ей. — А теперь иди, поспи и включи мозги! Сейчас ты всё равно ничего не добьёшься.       К нашему изумлению и радости, девушка уходит. С видом победителя и аурой, обещающей вернуться и воздать нам, грешным, по заслугам и делам. Мы проводили её внимательным взглядом и одновременно выдохнули, когда скандальная гостья захлопнула за собой дверь.       — И долго она?       — Час.       — Ох, ёбушки-воробушки.       — Что?       — Ничего… Знаешь, у меня к тебе маленькая просьба. Как к жрецу.       Аарон вмиг принял самый важный и напыщенный вид. На секунду перед глазами мелькнул образ павлина, но я его со внутренним «нет» отогнала сразу. Не надо мне здесь сейчас этого.       Делаю глубокий вдох и заталкиваю свою глупую, никому ненужную гордость себе в глотку.       — Ты можешь помолиться за моё здравие? И помочь со «щитом»?