По приколу

— Один…

      Катя росла глупым, злым и боящимся всего ребёнком. Она боялась громких звуков за окном и боялась быть шумной. Боялась чужого внимания к себе и боялась оказывать внимание другим людям. Катя могла говорить о своих увлечениях часами, а после замолкать на недели, боясь поднять взгляд.       Еë учили быть тихой и скромной. Её ругали за пассивность. Говорили, что она должна держать взгляд и никогда не отступать. А после ставили на горох за чересчур нахальный взгляд.       Её родителей и родственников бросало из крайности в крайность. Братьев и сестёр у неё было много, однако родители, казалось, не учились на своих ошибках, не думали менять тактику воспитания, не видели проблемы в своëм поведении.       Ей одиннадцать, когда жизнь переворачивается. Не с ног на голову, просто открывается слегка другой путь. Задний двор школы, побитые бутылки и такие побитые дети. Под ногами хрустит стекло, во рту хрустят зубы. Вроде, она понравилась мальчику по-старше, а вроде и выбесила. Её притащила сюда за волосы девушка намного старше, кинула на землю и вежливо попросила не кричать.       Катя и без чужой подсказки не против помолчать. Она не любит кричать, обычно за криком следует наказание, но тон той девушки будит что-то тëмное в детском теле. Никакой магии или чего-то особенного не было в словах мучительницы. Просто последние пять лет выдались на редкость паршивыми, просто накрыла злоба, бес попутал, она не хотела.       Наверное, те ребята и не хотели причинить ей сильного вреда. Да, скорее всего так и было. Им тоже было страшно, они просто хотели ощутить себя в безопасности.       Вероятно, именно это и сыграло свою роль, когда огромный осколок вонзился в лицо заверещавшей девушки. Катя смотрит на пластинку в своих руках. Пластинка нежно-голубого цвета, с красивой надписью у центра. «Первые шаги» гласят буквы и от смысла хочется скривится, а лучше — разбить пластинку, убрать осколки под ковёр и забыть как страшный сон. Вот только эта пластинка — единственное, что удалось спасти из коллекции воспоминаний, а ковра рядом не видно.

— Два…

Катя не хочет ассоциировать становление своей личности с насилием над влюблëнной дурочкой. Катя считает себя добрым человеком. Местами вспыльчивой, агрессивной, жестокой, безумной, но ещё и доброй и хорошей девушкой. Воспоминания, раскиданные по пластинкам, кассетам, дискам и флешкам говорят обратное. Ты отвратительный человек. Только отвратительный человек будет избивать детей. Только плохой человек будет записывать компромат на отца подруги. Только мерзкий человек будет неиронично считать детей, младше почти вдвое, друзьями. Совсем тронулась? Белый плащик сними и гордость найди, ничего без них не можешь, а мнишь себя взрослым человеком! Катя устало садится на скамейку и поднимает глаза вверх, к спускающимся грибам. Это место, полянка, поначалу показалась ей чуждой, но с каждой секундой пребывания здесь воспоминания возвращались. Она была здесь часто, почти каждую ночь, каждый сон. Неизвестное пространство, созданное магией Кэтрин. Не ей, она на такое не способна. Кэтрин сильная девочка. Кэтрин не должна была умереть. Ты здесь уже четыре года, а так и не выяснила, как умерла ни в чем неповинная девочка! Осознание собственной глупости и бессилия сильно бьëт по эго. Хочется спрятаться от мерзкого шёпота над ухом, да только некуда. Поляна пуста, после атаки Ксана восстановить её не вышло. Прекрасная беседка, качели, цветы и дорожки исчезли, уступив место огромной скважине в самом центре площадки. Грязь потоком лилась из самых недр земли, с каждой секундой поднимаясь выше, выше, выше и Кате оставалось только гадать, как скоро она подберëтся к ней — одиноко сидящей на покосившейся скамейке, с потрескавшейся белой краской и пожелтевшим металлом. Утонуть здесь — твоё единственное искупление. Слова не кажутся жестокими. За агрессией может скрываться и искреннее волнение, она знает, сама могла не задумываться о речах и плохо подбирать формулировки. Правда, в этом мире пришлось научиться держать язык за зубами и думать над словами больше трёх секунд. Однажды она уже всё уничтожила. Не смогла сказать нужные вещи нужными словами и спустила в унитаз то, ради чего вознамерилась жить. Знаешь, а ведь ты ничуть не изменилась. Лгуньей была — лгуньей и осталась. Врешь Электре. Врешь Шише. Врешь Иссе. Врешь Илене. Строишь мосты на гнилых досках. Как в тот раз. — Грязный приëм, — недовольно произносит Катя и поворачивает голову к своей вынужденной собеседнице. Девушка хмыкает и мотает бутылкой, из которой тянет дешëвой водкой. Видеть своё лицо из той жизни интересно, но не то, чтобы сильно. Всё же, с Кэтрин они делили его между собой. Пожалуй, она бы всмотрелась в серо-голубые глаза, ностальгически вздыхая, — взяла по цвету от родителей — но обладательница этих глаз внезапно посчитала себя моралисткой. — Ты сама хуйню творила, — поспешила напомнить ей Катя, вызвав приступ истеричного смеха у прошлой-я. — О, не знала, что тактика «не вспоминать-не плакать» автоматически отрезает тебя от предыдущих грешков. — Девушка смотрит на дно бутылки и грустно вздыхает, игнорируя резко ставшим осознанным взгляд Кати. — Что, слова Коды вспомнились? То, каким тоном решила уточнить девушка, вызвало конкретное желание столкнуть её в грязь. Заметив опасный огонёк, зажëгшийся в розовых глазах, тень прошлого бесстрашно вступила в грязь. — Знаешь, с тобой весело, — нараспев произнесла она и опустилась на колени, уходя грудью под грязь. Катя подскочила, не зная, кидаться ли ей спасать свою совесть или дать той захлебнуться насмерть, — но будет ещё веселее. Давай сделаем так. Я дам тебе два выбора, — пальцами показав нужное число, улыбнулась девушка и языком провела по поверхности, щедро глотнув грязи. — Ты можешь спуститься за мной туда, — указательный палец со старым шрамом и погрызенным ногтем указал на землю под ногами, — узнать свой грешок… Знаю, так будет не весело, сразу интрига пропадёт, но, по крайней мере, ты найдешь смысл жить. Катя скривилась, со спинки скамейки наблюдая как её прошлое-я жадно хлебает грязь, улыбаясь при этом. К сожалению, вместе с приятными воспоминаниями об играх в строителя пришли, в памяти воскресли моменты, как эта самая жижа пыталась её убить. Во рту образовалась слюна, вкусом и текстурой напомнившая о проглоченной грязи, и Катя поспешно напомнила себе, что сейчас она избежала этой «радости». — У меня есть смысл жить, спасибо, — вкрадчиво напомнила Катя и брезгливо поджала ноги. Под грязью исчезла седушка скамейки. Прошлое-я на эти слова только рассмеялась. Смех вышел болезненным и будто надломленным, но улыбка и глаза сверкали неподдельным весельем. Девушка хмыкнула и поднялась на ноги, вытянув испачканную руку к Кате. — Катенька, Катюша, моя дорогая-я, — с нежностью сказала девушка. За весельем в глазах мелькнула глупая мольба внять просьбе, но она испарилась в ту же секунду, когда Катя сосредоточилась на ней. — Выбирай. Иди за мной, выбери себя, узнай правду, выбери себя, и обрети наконец смысл жить. Такая акция даётся лишь единожды. На худой руке проступали вены, с бледной кожи капала грязь. Катя смотрела на протянутую ладонь и тихо кусала губу. Её мало интересовал смысл жизни, предлагаемый прошлым-я, а вот некая правда, которую обещали вскрыть, как прыщ, манила. И пугала. Под этой тайной скрывалась гниль пострашнее наступающей грязи и Катя была не уверена, что сейчас могла справиться с этой ношей. Не сейчас, когда голова забита Иссой и её перепадами настроения; когда Шиша так и не получил от неё нормальную поддержку, оставшись один на один с аморальными традициями своей культуры; когда Электра остаётся в неведении о планах двух из трёх своих близких друзей, не зная, как мелочно и подло они решили поступить. Прошлая-я обещала свободу от этих проблем — они бы не сравнились с теми, которые сулила эта правда. Правда предлагала свободу и смысл. Предлагала путь. Поступление в Алфею, поиск информации о душах людей и реинкарнации, поиск Кэтрин — всё это ломалось, стоило только вспомнить Ксана. Катя хотела знать, за какую провинность её наказали Ксаном, за какой грех Камень пытался убить.

— Три.

Сухой голос Лицца ворвался в диалог, сметая все сомнения и аргументы, будто те ничего не стоили. Катя вздрогнула и оттянула руку, прижимая ту к груди. Розовые обескураженные глаза столкнулись со злыми серо-голубыми. — «Три»? Что «три»? — переспросила себя Катя и схватилась за голову.       « — У тебя десять секунд прийти в себя. Не успеешь, введу препарат и твоё ядро схлопнется, — Лицца сама недовольна своими словами. Не для этого она обхаживала меня всё это время, гоняя коллег и записывая каждый чих. Её докторская работа разрослась на двести страниц и обещала закончится… Когда-нибудь, и уж точно не так, как хотела главврач.       — Успею, — беспечно отвечаю, не отводя взгляда от трескающегося лица доктора. Фарфоровая маска, будто с куклы сняли, шла трещинами и истекала зелёной кровью». — А-а-а, семь секунд осталось, — протянула Катя и, после короткой паузы, заключила: — Времени вагон. Прошлой-я оставалось только устало закрыть глаза и повернуться спиной к Кате. Понизив интонацию, старательно собираясь с мыслями, она закончила, озвучив второй вариант: — Либо ищешь путь отсюда. — Вот так просто? — ядовито поинтересовалась Катя и подавила в себе страх, ногами встав на скамейку. Босых ног коснулась липкая жижа, пугая до глубины души. — Склоняла так активно, по мозгам ездила, а второй вариант озвучила крайне скучный. Ты ничего не скрываешь? Может… — Ну, либо ищешь путь отсюда, по дороге спасая Иссу, — невинно дополнила прошлая-я и через плечо глянула на остолбеневшую Катю.— Она рядом. Ей плохо. Три секунды назад ты соединила своё сознание с её, но кто знает… Сложная штука это сознание. Может для неё прошли года… С громким бульканьем Катя упала в грязь и подскочила к ставшей равнодушной девушке. Прошлую-я позабавила молниеносная реакция, но лёгкий смешок — единственное, что получилось выдавить из себя. — Не смотри на меня так, — давая схватить себя, издевательски пропела прошлая-я. — Тут только ты виновата, у тебя ментальный класс магии. Не у меня. Исса пробуждалась в одно время с тобой и ты смогла словить конект со своей подружкой, утащив ту в глубины сознания. За что ты так с бедняжкой? Аллергия на старост? — Где?! — рявкнула Катя и с силой тряхнула прошлую-я. Мерзкий червячок в голове шептал, проедал мозги, обещал, что Исса в опасности по её вине. — Ищи, — мурлыкнула на прощание прошлая-я, распадаясь на комки сухой глины. — И не вини меня, когда встретишься с ними. Я хотела помочь.

— Четыре…

…погребальным колоколом продолжился счёт и мир пошёл трещинами, повинуясь чужой воле. Она вскрикнула, утратив опору под ногами, и понеслась вниз под громкий стук сердца. Полянка исчезла, оставив после себя лишь поток грязи, льющийся за ней следом. Катя с трудом повернулась спиной, надеясь защитить лицо, но сделала это не вовремя. В живот что-то ударило, выбивая воздух с сиплым хрипом. Она скатилась вниз, больно ударяясь головой обо что-то и упала лицом на шершавый холодный пол. Здесь пахло иначе, чем на поляне. Затхлый аромат, смешанный с вонью гнилых грибов, сменился на что-то полусладкое и тяжëлое, забивающее дыхание. Пахло ошибкой маленькой девочки, разбрызгавшей все мамины духи.Пахло наступающей опасностью — с виду не смертельной, но таящий в себе животную жестокость. Катя поднялась. Голова гудела после удара, но нащупать больную точку не удалось. Потирая горящий живот, она сделала несколько неуверенных шагов в чëрную пустоту. Пустота дрогнула и начала двигаться, искажаясь в такт шагам и мешая вырваться из неё. Воздух натянулся тугой струной, порвать которую мог любой звук… После громкого чиха повисла гнетущая тишина. Пустота вновь дрогнула, метнувшись в недоумении, и с тихим свистом сдулась, упорхнув в разные стороны. Светлее от этого не стало и, снова чихнув, Катя вытянула из кармана шорт фонарик. Запах потяжелел, удавкой оплетая шею, будто в надежде сломать её. Катя пошла вперëд, осматривая всё обозримое производство, расширяющееся по мере бегства пустоты. Она точно знала, что впала в сознание Иссы, но терялась в догадках, какой уровень ей попался. Катя называла их уровнями для личного удобства, хотя ведьма могла и наказать за столь наглое упрощение и попытки впихнуть невпихуемое в узкие рамки дающей сбои системы. Это банально опасно, ведь забывшись, что каждый человек — а в Магиксе и вид — уникален, можно своими руками натянуть на шею петлю — свою или чужую уже как повезёт. Катя разбивала сознание, следуя заповедям дядюшки Фрейда. К стыду человека, некогда увлекающегося темой психологии и всей этой мути, знала она о нём мало. Курс теорий психоанализа прошёл мимо ушей, но благодаря помощи с курсовой подруги она, кладя руку на сердце, уверяла, что разбирается в Ид, Эго и Сверх-Эго и именно по такой классификации и делила сознание на три уровня. Илена Фрейда не оценила, вежливо уточнив, кто так засрал ей в мозги и какие книги она читает. Катя, поминув чужой курсач и сколько сил в него было вшито, ожидаемо обиделась. Сейчас совет ведьмы «быть пластичной, быть готовой ко всему» работал очень даже хорошо. Пространство оказалось усеяно геометрическими фигурами — цельными и сломанными, маленькими и огромными. Часть из них гордо высилась в одиночестве или в скоплении, часть — хрустела под ногами, больно впиваясь в босые стопы. Свет фонаря метался от одной «горы» к другой, пробуждая уже фантомные боли в голове и животе. Вопрос, во что она влетела на полной скорости, отпал. — Исса, что б тебя, — представляя, как её голова бьётся об многоугольник, пробурчала Катя и отвела луч света в сторону. В свете фонаря блеснуло что-то уловимое периферийным зрением. Вскрикнув и наведя фонарь на пришельца, Катя подготовилась к любым вывертам сознания. Маленькая птичка, смутно напоминающая колибри, но с рожками, была далеко не тем, что ждала Катя. Расслабившись, девушка тяжело выдохнула и накрыв лицо свободной ладонью, громко посетовала на свою паранойю. — Птичка… Она не только запеченную курицу любит, — пробормотала под нос Катя и раздвинула пальцы, — и гусей. Гусей Исса особенно любит, да? — хихикнула девушка, вспоминая травму, которую разделил между собой весь их маленький кружок по интересам. Птица медленно приподняла бровь, словно интересуясь, как девушка дожила до своего возраста и недовольно чирикнула. Катя застыла на долю секунды; ещё не успев проанализировать ситуацию, она отпрыгнула назад, но было поздно. Клюв с пугающим скрипом раскрылся, слишком широко для крошечного тела птицы, и резко закрылся, одним махом сжирая и проглатывая жертву.

— Пять…

…донесся следом счёт перед тем, как Катя проскользнула ниже по глотке в темноту.

***

«Исса — означает шесть», — говорит ей Ин и эта фраза — первое воспоминание о старшем брате. Сколько бы не пыталась, выкинуть его слова из головы она никак не могла. Она могла забыть о домашней работе, могла забыть о своих обещаниях и чаяниях, могла забыть какой день недели и когда родилась. Важные вещи забывались легко и быстро, будто кто-то в голове часто жал «удалить» и удалял тысячи файлов разом. Ир говорила, что человеческий мозг подобен карте памяти. Выданный объем памяти не увеличить, а потому всё ненужное подлежит удалению. Наверное, поэтому вторая дочь семьи Сферум более не общается с роднёй, предпочитая проводить время в закрытом городе. Исса скучала по Ир и боялась забыть её. Скучал ли по никудышной сестре признанный гений Зенита — вопрос хороший и увы не оптимистичный. Ир могла скучать по Ину, как по близнецу. Могла вспоминать и Изу с Ио, «три» и «четыре». Как Исса помнила, старшие братья и сестры были близки друг с другом, а младшим часто приходилось довольствоваться собой. А потом Иль решил поступать в Красный Фонтан и жизнь, и без того кривая и беспросветная, пошла под откос. Попытка идиота привлечь внимание родителей с треском провалилась. Будто могло быть иначе! Как мог жалкий и громкий Иль соперничать с умным и строгим Ином, с гениальной и эксцентричной Ир, с находчивой Ио и талантливым Изой? Никак, естественно. Иль глуп, невежествен, бесперспективное дно с тупым желанием доказать родителям ценность. Он проиграл, когда не смог выделиться. Проиграл, когда не поступил в А-класс, когда не смог обойти хотя бы ровесников и стал жалким вторым. Да она такая же. Она проиграла сегодня. Она не смогла, не справилась с задачей родителей, не исполнила их мечту. Подводила их с рождения, подвела сегодня. Ир стала самой молодой феей Техномагии в истории Зенита, Ио получила Энчантикс в двенадцать, поставив абсолютный рекорд. А Исса… Исса не любила приметы, Исса выше веры в них. Цифра «шесть» проклята на Зените, но это не жалкая примета. Это — факт, сложившийся из множества ситуаций из истории и науки. «Шесть» — ненадёжная цифра. Исса ненадёжный ребёнок. Родители дали шанс. Она не смогла. Исса глянула на широкий выпуклый экран, по которому бегал двоичный код с зашифрованными воспоминаниями. Если… Если она избавится от ненужного, если будет больше стараться. Если станет первой в классе, если перестанет валять дурака и будет учиться, учиться, учиться… Родители её простят?.. — Вашу ж мать!.. Исса отдëрнула руку от экрана и в святом ужасе уставилась себе за спину, откуда доносились истеричные вопли. Голос казался смутно знакомым. Он пробился сквозь пелену обиды и боли, невежливо стуча и требуя обратить на себя внимание. Из образовавшегося в полу прохода вывалилось тело, измазанное в грязи и пахнущее чем-то прокисшим. Исса было усомнилась, что знает обладателя голоса, но тут два глаза уставились на нее. Красные узоры горели, привлекая к себе всё внимание. Лицо, голос, мерзкий запах отошли на дальний план, выдвинув вперёд мистические глаза, въедающиеся мëртвой хваткой в чужое тело и ум. — Вот ты где, — проворчала гостья и встала, потирая ушибленные колени, на которые приземлилась. — Исса, пойдём отсюда. Рука требовательно потянулась к ней, не ожидая приглашения или разрешения. Властный жест и командный тон, не располагающий к беседе, потряс Иссу и комнату. Между ними запорхала крыльями маленькая птичка, заверещавшая в лицо ошарашенной от встречи чужачки. — Исса, время поджимает, — слегка нервно напомнила девушка, не спуская горящего взора с птицы. — Бери мою руку и пойдём, иначе быть беде. В словах чужачки логика не прослеживалась. Исса оказалась в этом месте впервые, однако оно на удивление вызывало только приятные воспоминания и чувство безопасности. Пускай многое и казалось незнакомым, ностальгия грела душу, а обстановка подчинялась любому её желанию. Чужачка лгала и пыталась забрать её отсюда. Уходить Исса оказалась не готова: память всё ещё была забита ненужными воспоминания, захламляя её разум. — Исса, — она знала её имя, она знала её, — пора уходить. — Зачем? — Голос рвался, как рвались исписаннные вдоль и поперёк конспекты и черновики. Мама иногда расстраивалась, когда не видела прогресса в обучении. Кажется, вопрос застал врасплох гостью. Она встала, как вкопанная, и прикусила нижнюю губу. Исса отошла к экрану, слепо шарясь рукой по контрольной панели. Под пальцы так и лезли нужные кнопки, будто торопя удалить ненужные файлы. — М-м, плохой сценарий, — бормочет девушка напротив и упирает руки в бока. — Исса, что случилось? И почему ты выглядишь… так? Как «так»? Разве она выглядит иначе? Исса убирает пальцы от панели и касается ими лица. В этом жесте нет нежности. Ногти впиваются в неидеальную кожу — недостаточно белую, покрытую большими веснушками от лба до подбородка. Один из многих её изъянов, тщательно скрываемых от мира косметикой. У зенитцев нет родимых пятен, нет веснушек, нет витилиго. Они идеальны во всём, в каждой мелочи — внутренней и внешней. Они лучше остальных, они ярче, умнее, заметнее… У Иссы кудрявые волосы, родимые пятна и веснушки по всему телу, низкий рост и ущербно низкая интенсивность цвета глаз, волос и кожи. Всё это можно исправить нося линзы, подкрашивая и выпремляя волосы, выбеливая лицо, но рост… Исса перестала расти, она ниже среднестатистического роста. Скоро все узнают, увидят этот изъян. Изъян за изъяном, одна большая ошибка. Родители будут огорченны. — Исса, что случилось? — участия в голосе столько, что хочется опустится до махания кулаками и заехать в чужой нос. Нахалка обходительно улыбается и делает несколько шагов навстречу, игнорируя закричавшую птицу. — Помнишь ты говорила, что я не пойму… Я постараюсь. Попробую. Я же твой друг? Пальцы убираются от лица. Исса впервые видит еë, логической сбой этого места, и доверять ему не планирует. Она отвлекается на панель, думая завершить начатое, и этим пользуется сбой. Незнакомка буквально впивается в её плечи и утаскивает вниз, под злобное птичье рокотание…

***

Мы вынырнули в пространстве, заваленном фигурами. Исса дрожала, круглыми глазами смотря на меня, а я пыталась отдышаться. В животе сворачивался узел нервов, грозящейся выйти рвотой. Блевать здесь я не хотела, а потому всеми силами подавляли позорное желание. Кто знает, во что всё выльется. — Кэти? — наконец, узнаёт меня Исса и бодро поднимается на ноги, оглядываясь. — Это что? Выдыхаю и поднимаюсь следом на ватные ноги. Исса выглядела чересчур бодро для человека, который только что вынырнул из «тëмной» части себя. Илена могла критиковать мой подход, могла сколько угодно твердить, что ко всем нужен индивидуальный подход, однако она сама совершала ту же ошибку. Ей, как выражалась ведьма, было можно. Она разбивала сознание на «светлую» и «тёмную» часть. В первой, всё подчинялось хозяину, а вот вторая была вместилищем подсознательного, осознанно толкающего человека к разрушающим себя действиям. Не всегда, но в основном. — Ты хули в глубинных уровнях забыла?! — рявкаю на малодушно съежившуюся Иссу. Наплевав на испуганный вид, хватаю её за плечи и осторожно встряхиваю, вкрадчиво заглядывая в глаза. — Никогда не возвращайся в ту комнату. — «Хули»?.. Комнату? — бормочет она, избегая моего взгляда. — Где мы?.. Я была в палате, рядом мама и Ин, мне вкололи препарат, а потом мама расстроилась и я… Здесь. С тихим «ой» убираю руки и виновато улыбаюсь. Исса хмурится и осматривается. Над её головой вспыхивает лампочка и она предельно злобно интересуется, наседая на меня. — Фрей, ты куда меня утащила? — Я случайно. — Как нам выбраться отсюда? — Не знаю…

— Семь…

— А это… — А это мой врач, Лицца. На «десять» мне насильно закроют ядро во избежание проблем, — быстро заканчиваю и развожу руками. Меня слегка потряхивало. Время стремительно сокращалось, а я не знала, что случится с Иссой, если не успеть её вытащить отсюда. Она умрёт? Останется здесь навсегда? Впадет в кому? Варианты один красочнее другого, на хороший исход я не рассчитывала. Исса молчит, смотря вверх и задумчиво произносит: — Я слышу твоего доктора. Почему? — Думаю, мы сейчас в пространстве, созданном твоим сознанием с моей подачи, — быстро говорю и махаю руками, прося не перебивать. — В той комнате я не слышала голос, поскольку мы пребывали вне моей палаты. Это не может быть моим сознанием… Не спрашивай, это сложно объяснить, — прошу я, заметив, что Исса замечает грязь на мне. — К тому же, здесь всё забито геометричными фигурами, а я геометрию не понимаю, а ты любишь! — Так может, пространство в ассоциативных образах дублирует тебя? — с намёком на сарказм, спрашивает Исса и сама тут же отказывается от этого предположения. — Нет. Сложная система для тебя. Ха, ха. Очень смешно. Исса с благоговением осматривается, улыбаясь гордой улыбкой мастера, выполняющего сложный заказ. Увиденный мусор из квадратов, треугольников и иных ужасов ей явно нравится. Я пошарила глазами, ища кое-что другое. Где птица? — А здесь светло. Уютненько. Кого высматриваешь? — Курицу недобитую, — недовольство так и лезет из меня, стоит вспомнить противный скрежет открывающегося клюва. — Исса, почему ты создала птицу? — поняв, за что нужно ухватиться, тихо интересуюсь я. — В той комнате тебя защищала птица. — Кэти, пожалуйста, — внезапно просит Исса и закрывает уши руками, но меня не остановить. Только не сейчас, когда нащупалась проблема. — Знаешь, она защитила тебя дважды. — Замолчи. — Сначала отправив меня к тебе, а потом — не давая подойти. — Хватит. — Это очень странно. Я могу ошибаться, но чую, я права. Исса, скажи, ты правда не догадывалась, какой у тебя класс? — Фрей, хватит! — срывается на крик Исса. — Замолчи, замолчи, замолчи! Ты ничего не знаешь, не смей! Не смей произносить это! Думаешь, самая умная?! Так включи мозги и заткнись! — Послушай… — Ты не меня пришла спасать, а себя! — рявкает окончательно озверевшая Исса и толкает меня в грудь. — Это ты хочешь выбраться отсюда! Это у тебя в жизни всё хорошо! Я тебе нужна только, как инструмент, как ключ отсюда! Не разыгрывай тут акт дружбы и понимания! — Исса, ты фея Птиц? Исса прекращает толкать меня в грудь и смотрит опустошëнным взглядом. Дёргает головой, одними губами произносит по слогам слова, складывающиеся в смертный приговор. Я бью наугад и попадаю прямо в цель. Исса, которая впервые увидела животных на ферме в одиннадцать лет, заинтересовалась и полюбила их благодаря Шише, больше меня переживала смерть Жана-Баптиста де ла Пух-э-Перья и могла часами разглядывать картинки в энциклопедиях, как зачарованная. Класс магии не всегда передаëтся по праву крови. Мелисса говорила, что эта область лежит за пределами этики, а потому мало изучена. На данный момент выделяли лишь три способа получения класса. От родителей к ребёнку, право крови. Эта магия формировалась в теле ребёнка ещё в чреве матери и легко считывалась врачами с первых дней жизни. Мальчики без исключений наследовали класс отца, в девяносто процентов перенимания от него и направленность вектора. Девочки могли наследовать от любого из родителей либо скомбинировать их классы, получив уникальный подкласс, который при хорошем развитии мог получить статус нового класса. Так в своё время в отдельный класс выделились феи Животных, Музыки, Погоды и ещё многие, многие другие. От планеты к ребёнку, право земли. В таком случаи считалось, что сама планета наделяет силой своего будущего Хранителя и благословляет его на будущие деяния. И триггер, зависящий исключительно от самого человека. Мелисса говорила, что это редкий случай, когда человек волен сам решать, магия какого класса ему ближе по духу и желаниям. Такие люди были никудышными феями и магами, но прекрасными ведьмами и колдунами, редко пробуждались, если не успевали словить триггер в нужный момент. Исса плачет, уткнувшись в моё плечо. Учитывая разницу в росте, пускай и маленькую, выглядит это комично. Я устало вздыхаю и похлопываю по содрогающейся спине, вымученно смотря в бесконечный потолок. Пробуждение мечты, осознание, какой феей ты являешься. Или ведьмой, хотя я вроде ничего не разрушаю пока. — Твои родители хотели другого, — тычу пальцем в небо я и вновь попадаю в цель. Зажмуриваюсь, надеясь не видеть ответа на своё предположение. Исса вжимается в моё плечо сильнее и слегка согласно кивает. Я сегодня снайпер. — И ты боишься их разочаровать. Она отстраняется, собирает слезы кулаками и молчит долгую минуту, собираясь с дыханием. Я не тороплю и устало сажусь на квадрат. Подтягиваю к себе одно колено, ставлю на него подбородок и жду.

— Восемь.

Почему-то приближение конца не пугает. Однако, стоит поторопиться. Не меняя позы, протягиваю ей руку и слегка приманиваю жестом. Исса смотрит на ладонь уставшим взглядом и шмыгает носом. — Я не знаю, как тебе помочь, — честно признаюсь и смотрю в её расширяющиеся глаза. — Я не Электра, я не хочу насильно давить своей помощью. Я и не Шиша, который подберёт правильные слова. Но, если ты дашь мне шанс, — я сглотнула набежавшую слюну, — я просто буду рядом и не брошу. Исса, возьми мою руку. В третий раз точно кто-то должен взяться за руку, ха-ха. Бог любит троицу, а Дракон — девятку. В голову лезут далёкие от адекватности шутки, что Дракон это Бог во второй степени, а Камень… А что Камень я придумать не успеваю. Исса отмирает и неуверенно тянет ко мне руку. Наши пальцы едва соприкасаются, когда Лицца отсчитывает девять. Рывком притягиваю к себе пискнувшую подругу и крепко переплетаю наши руки. Мир схлопывается, подобно бумажной подделке, ссыпается конфети, залепливая глаза. Нас тянет одновременно и вверх и вниз. Зрение замыливается из-за прыгающих солнечных зайчиков, по ушам бьют нарастающий бит, вторящий сердцу. Вокруг нас творится анархия, нарастает безумие, в котором нам невероятно хорошо. Я хохочу так, как не хохотала никогда. Магия пульсацией отдаёт по телу и расходится в разные стороны ровными волнами, заключая нас в обруч. Калейдоскоп цветов пляшет перед глазами, утягивая в воронку, прочь из этого недо-мира, подальше от жутких птиц и прошлых-я. Мы влетаем в белый свет, отсекая от себя ненужные цвета и разжимаем руки. — Я потом всё расскажу, — обещает Исса за секунду до распада на лазурные искры, сверкающие золотом из своего ядра.

***

Лицца зла. Недовольство доктора читается на её лице и неудобной позе, в которой её схватил робот. Её руки заломили за спину, уложили лицом в пол, но она вывернулась, чтобы поприветствовать меня. Ассистент, стоящий со шприцем на готове, разочаровано вздохнул и отложил иголку в сторону. - Двенадцать, - прохрипела с пола Лицца и гаркнула в одну из камер, летавших по палате: - Я говорила, за пятнадцать секунд справится! Быстро отпустили меня! Робот-зефирка шуршит надувными ногами и руками, неторопливо отпуская и отходя на безопасное расстояние от возбуждённого доктора, почти одним прыжком из положения лежа долетевшей до меня. Меня дëргают вверх, давая камерам записать со всех сторон. Ассистент с лицом великомученика взялся за планшет и стал быстро вводить данные, скороговоркой выдаваемые Лицца. - Вектор остался нейтральным... Магическое ядро стабильно. Подкласс определить возможно... Девиантное состояние пробуждению не помешало, пациент физически стабилен... Крылья дрогнули, рассыпая по комнате мерцающую пыльцу.

***

      "Приветствую, Высшая школа! Сегодня мы предоставляем эксклюзивные новости, взятые у выпускников и выпускниц! От класса А до С, от вашей любимой Электры Цифр до обожаемого меня, Шиши Вара! Станьте первым, кто поздравит своего любимчика!Давайте же вместе проложим путь новой традиции и посмотрим, какой путь выбрали блистательные ученики нашей распрекрасной школы!..       И первым у нас в списке конечно же я! Тянуть не буду, меня ждёт увлекательный путь на другие планеты. Главное, подальше от Зенита!       Дальше у нас идёт Текна Трайс, ученица и звезда класса-А, фея Технологий. На бумаге - гений с семи лет, в действительности - гений с рождения! И наша звезда и покорительница вершин решила поступать в Алфею!       Зоул де Реш, аристократка и просто милейшая особа, ученица класса-В избрала своим следующим пунктом назначения Эраклионский колледж магии. Только для аристократов и тех, кто хочет купить титул! Фея Энергии, мы верим в тебя!       Тройняшки Менделл отказались дать интервью, но я всё равно благодарен им за все те года, что мы проучились бок о бок! Класс-В всегда радовал своим отношением к коллегам!       Работница нашей конторы и глава клуба естествознания, Исса, думает продолжить обучение здесь, на Зените, и связать свою жизнь с такой сложной наукой, как биология.       Фаза, моя милейшая одноклассница и фея Двоичного кода, благодаря тебе, я осознал, как ценю жизнь. Она также отказалась давать интервью, но всё равно поздравьте её при встрече!       И ещё одна работница конторки, мисс Фрей. Поздравляем фею Сновидений и желаем ей удачи при поступлении в Алфею!