По приколу

      Химера сморщила носик, почувствовав на лице капли дождя, и окинула взглядом высившиеся над ней белокаменные стены Эраклионского колледжа — бывшего замка династии Эрасторн, ныне правящей королевством. Смешанный стиль архитектуры, последствие частых реконструкций, гармонично укладывался в образ и философию, которую заложил основатель колледжа, бывшей в те года академией для разрозненной знати. Будь Химере интересна архитектура и то, как в ней выражались мысли и приоритеты эпохи, она бы восторженно замерла, вспоминая, какую жертву принесли первые преподаватели, отказавшиеся от своих семей, став «безликими»…       Отряхнув длинные рукава бархатного платья и громко цокая каблуками, она поспешила к воротам колледжа, возле которых ожидал высокий, крепко сложенный мужчина в классическом черном костюме. Ему не шло: обезображенное шрамами лицо сильно контрастировало с прилизанными волосами, а перекачанных рук не могла скрыть благородная ткань. Он походил на обезьяну, смеха ради наряженную в приличный наряд. Ах, нет. Взгляд упал на испачканные кончики белых перчаток: черные пятна неизвестного происхождения свели профессионализм дворецкого на нет и выставили полным посмешищем.       Едва ли успев прикусить язык, не дав возмущениям вырваться наружу, девушка вошла на территорию колледжа, в тот же миг попав под пристальные взгляды незримых зрителей. Забавно. Обезьянкой сейчас сделали её, наследницу одного из богатейших домов Солярии. Вежливая улыбка окрасила непроницаемое лицо девушки. Высокомерные детишки, кичившиеся родословной, не имеющие за душой ни гроша, ни грамма интеллекта, ни толики приличия. Она была наслышана о жестких нравах, царящих в стенах пансиона. Настоящие дикие джунгли с поправкой на перины, золотые туалеты и высокую кухню.       Кажется, здесь смели вообразить, что имеют право указывать ей на непозволительное происхождение. Как только посмели они высказывать неуважение той, чья семья была одарена фавором самой герцогини Валлуор? Химера с непроницаемым лицом протянула руку одному из своих сопровождающих. Не иначе, как Анна озаботилась его обучением, а, может, парень действительно оказался смекалистым, но новая — чистая! — пара белых перчаток оказалось в её ладони без промедления.       — Химера Орофорос, дочь и наследница семьи Орофорос, — объявила Анна, всем видом внушая спокойствие. Молодой парнишка, чудом попавший на должность, нервничал больше всех, но интуиция и тёмная аура, исходящая от госпожи, подсказывали ему, что сейчас время изображать булыжник, то есть, воспитаного малого дворянина, и не рыпаться. — Госпожа обеспокоена… вашим внешним видом.       — Надеюсь, это случайное стечение обстоятельств. — Отточенная до идеала улыбка не шла Химере. Она знала это со слов подруги. Кэтрин настаивала, что искренность всегда выигрывает у безжизненного идеала и, видя, сравнивая свои улыбки, Химера вынужденно признала правоту Фрей.       Колледж не заслужил искренности. Гордо вскинув подбородок и, напомнив себе, ради кого она идёт на жертвы, Химера зашагала за высокой фигурой нелепого Дворецкого.

***

«Королева плакала днями и ночами напролëт, не покидая тела своего возлюбленного. Она плакала, орошая слезами землю, пока те не закончились. И тогда королева вонзила свои руки в глаза свои, оросив всë вокруг кровью. Подданные, тронутые горем своей госпожи, последовали следом за ней. Все — от мала до велика — вонзили руки свои в глаза свои, разделяю боль утраты с королевой. Спустя долгое время, когда печаль ненадолго отступила из сердца королевы, та залечила глаза своих подданных, благодаря их за проявленную к ней доброту. Кровь в глазах застыла, образуя алые узоры, ставшие напоминанием об утратах и отчаянии, следовавшим за ними».       Илена ненавидела эту легенду всем своим чёрным сердцем, и каждый раз бесилась, когда видела в книжном шкафу подарочный экземпляр сборника «сказок». Выкидывать по понятным причинам я его отказывалась: подарок был от Электры, на какую-то очередную нашу дату, мне нравились некоторые мифы и легенды, а еще я обожала видеть, как беснуется ведьма, не в силах что-либо сделать. Слащавые мифы о любви, доброте, самопожертвовании и других возвышенных идеалах вымораживали ведьму до нервного тика и, боясь, что я поведусь на эти глупости, она притащила откуда-то потрёпанную, еле живую книгу, изданную аж восемьдесят лет назад с уже реальными фактами, объясняющими, почему у некоторых людей Магикса отличная от других внешность.       Читать книги параллельно друг другу оказалось весёлым занятием, невесело было отделять зёрна от плевел, выискивая ответы и в других источниках. Ричи, пришла к выводу я, после месяца убитого исследования, нагло перевирала историю, часто приукрашая неприглядную реальность, но и иногда очерняя не за дело некоторые расы. Внешний вид жителей Подземного Мира объясняли не условиями внешней среды, а, блядь, проклятием, павшим на них за пособничество одному из воплощений Феникса. Какому именно — не прояснилось, зато о «неприглядном виде изгнанных под землю предателей» говорилось в каждой строке, буквально начиная с этого предложения. Сказать, что я, которой Аментия понравилась, оскорбилась — значит промолчать.       «Это заказ, не обращай внимание», пожала плечами на моё возмущение Мелисса и посоветовала не лезть в пропагандистскую стратегию тогда ещё действующего Домино. К тому же, эта пропаганда пошла мне на пользу, так что нехуй мне жаловаться на несправедливость судьбы и возмущаться на подковëрные игры взрослых.       Отчасти — согласна.       Ричи, которая давно умерла, просто выполнила свою работу. И выполнила её отлично, раз у половины Магикса при взгляде в мои глаза всплывает ассоциация со слащавой сказкой, а не с монстрами-людоедами.       С другой стороны, меня эта ситуация не отпускала. Как оказалось, куда круче иметь в предках монстров, нежели заезженную историю всепрощающей и всесильной любви. Илена так и полыхала настоящей материнской гордостью, когда я максимально серьёзно поясняла мальцу, на пару лет младше, что не надо меня ассоциировать с меланхоличной королевой и такими же подданными. Малец расплакался. Электра, увязавшаяся за нами и превратившая вылазку в курорт, обиделась, что её оставили без курортного романа в лице злобной меня и ревущего ребёнка.       С точки зрения истории, Весперия импонировала больше остальных королевств. Говорило наследие, зависимость от магии планеты или просто было интересно читать хроники, превратившиеся на несколько веков в игру угадайку, где проигравшего безжалостно убивали или съедали, — не знаю, честно. Когда я начинала думать о далёкой Родине Кэтрин и Илены, на меня накатывала такая тоска и боль, будто именно на ней прошла прекрасная юность. Мечта, когда-нибудь слетать и воочию пройтись по пещерам, в которых прятались монстры, вкусно поедая незадачливых фей и солдат, прочно зафиксировалась где-то на подкорке.       Исполнение хотелки пришлось отложить в долгий ящик. Во-первых, мешала гражданская война, а становиться посланником мира и добровольно лезть в петлю я не хотела. Илена отчасти помогла развиться у меня мазохизму, спасибо сломанной ноге, с которой я моталась по пустыне месяц, обгорев до состояния бифштекса, и даже этот нюанс личности не сподвигал лезть в откровенную жопу. А во-вторых, Весперия имела интересную геолокацию, в простонародье обзываемой «дырой Феникса».       Весперия притаилась у самой границы систем Домино и Солярии, прячась за космическим туманом и плотным поясом астероидов. О существовании безхозной планеты стало известно два тысячелетия назад. Лишь спустя два века с обнаружеия первый отряд фей Космикса смог преодолеть естественный барьер и достигнуть безлюдной поверхности тогда еще безымянного куска земли. Это стало ошибкой. Космикс подходит для длительных путешествий или точных быстрых атак, после которых нужно ретироваться сиюминутно, но никак не для долгих затяжных битв вне космического пространства. Доподлинно неизвестно, что именно виновно в смерти того отряда, но наиболее распространённая теория винит монстров. Уж больно подготовленные хищники встретили поисковый отряд, а надписи в пещере, в которой обнаружились останки феи-первопроходца только укрепили эти подозрения. Монстры делились на множество видов внешним видом и ментальной магией, но что их всех объединяло, так это вспыхнувшая любовь к человеческому мясу и способность некоторых особей подражать поведению, внешности и голосу своей добычи. Последняя способность, мутация, данная Кометным дождём задолго до обнаружения планеты, как раз и повлияла на появление их — предков Кэтрин и всех ныне живущих весперийцев.       Солярия, первой претендовавшая на богатую минералами Весперию, в тот момент вступила в упадническую эру — знать грызлась за власть, в королевстве стояла паника, наступало новое время. В целях безопасности, планету передали ближайшему и сильнейшему союзнику, введя Весперию в состав Домино жалкие семьсот лет назад. Домино сразу бросилось на перекройку имиджа планеты, но делало это настолько осторожно, неторопливо и ненавязчиво, что даже Андрос, выступавший за полное уничтожение псевдо-людей, не заметил, как добровольно открыл в водах Весперии Врата в Бесконечный Океан.       Узоры в глазах и сильная ментальная магия стали единственным напоминанием о прошлом, которое активно переделывали в угоду будущего. Я печально вздохнула, признавая поражение перед самой собой, и пристально вгляделась в раскосые, не обремененные интеллектом глаза ветроушки. Долгий внутренний монолог не привёл ни к чему хорошему, не дал ответа, как выбраться из ситуации и больше не возвращаться к проблематичной теме. Кроль громко хрустел листом капусты, больше своего тела, и доверчиво смотрел в бесстыжие глаза хозяйки…       — А может…       — Делай, — цедит Илена, отрезая пути отхода. Вид у неё устрашающий и не удивительно, я ерепенилась уже час, не в силах заворожить зверька. Дурацкая мысль, что я поломаю чужие мозги к Фениксовым яйцам, тормозила весь процесс освоения навыка «охоты». Я пожевала нижнюю губу и сделала очередной глубокий вдох. Илена потеряла терпение и ударила ладонью по стулу: — Мы всегда можем носить линзы, — мстительность прошипела она мне на ухо. Я скривилась. Линзы — это плохо, это больно. Глаза от них сушились и требовали постоянного увлажнения, про который я благополучно забывала, а после хныкала, пытаясь вытащить сухари. Зрение пускай упало, но прекрасная и дорогая — Илена, прости — медицина тормозила процесс.       Капуста закончилась, пришло время морковки. Жрала животинка много, часто, с большим наслаждением опустошала овощной и фруктовый запас. Шиша посоветовал брать специальный корм, более калорийный и сытный, чтобы мы не разорились на домашнем питомце. Кролик даже не знал, что лучше было ему оказаться в тарелке, чем приобрести гордый статус питомца семьи Фрей. Вернее, тренировочного маникена. Илена смысла в домашних животных не видела, если вся их функция сводилась к поспать-посрать-дать себя потискаться-прикинуться больным, дабы истеричная хозяйка отдала последние кровно заработанные. Нет, домашний питомец обязан приносить пользу и быть пущен в утиль, когда срок эксплуатации закончится. Хм, точно, Кэтрин же по такой логике с матерью осталась, чего удивляться.       Нет, понятно, что благая сторона в этом решении присутствует. Тренировать семейное наследие предстояло долго и в обязательном порядке. На Весперии, как раз ради этого и заводили питомцев: дети чувствовали эмоциональную связь со зверьком и, боясь причинить ему вред, аккуратно овладевали методикой охоты, а, в случаи провала и кончины любимца, получали урок на всю жизнь. И травму в придачу, потому что даже у меня руки трясутся от желания вдарить по наглой роже ведьмы, насмехательски ухмыляющийся над плечом.       — Ему будет больно, — в надежде наныть кроличью свободу, предприняла очередную безуспешную попытку. Илена опасно хрустнула челюстью, намекая, что очень больно сейчас будет мне, если не сниму белое пальто. — Ему точно не будет больно?       Тишина стала совсем пугающей. Я сглотнула и послушно кивнула. Ладно, поняла. Илена права, лучше потренироваться, чем потом зачаровать какого-то случайно и схлопотать срок. Хлопаю себя по щекам и нагибаюсь ближе к лицу кролика, вглядываясь в его глаза. Наши взгляды встретились, я напряглась и максимально очистила разум, оставив в голове один простой приказ: «встань». Ветроушка выронила морковку и послушно поднялась на задние лапки.       А не так страшно. Ткнула пальцем в лобик кролика и еле успевала словить пошатнувшееся тельце. Малыш в ожидании приказа застыл покорной марионеткой.       — Хвала Дракону! — Илена благоговейно вскинула руки и с благодарностью посмотрела в потолок, будто не являлась главным ненавистником богоподной ящерицы. — Два часа она мяла сиськи…       — Могла и похвалить, — буркнула я и осторожно взяла в руки зверька, находящегося в оцепенении. — С первой попытки!       — Я тебя умоляю, — цыкнула Илена. — Простейший разум она подчинила, какое достижение. Молодец, что сама срать умеешь! — крикнула она, перед тем как громко хлопнуть дверью.       Ругайся, ругайся, я же знаю, что ты просто бесишься на Энону и взлетевшие налоги на Зельеваров.       Кроль отошёл от шока через пять минут и спокойно вернулся к поеданию морковки, смотря на меня тупыми глазами-бусинками. Я погладила между длинными ушами и бухнулась за компьютерный стол, возвращаясь к насущным проблемам, от которых была нагло оторвана разгневанной ведьмой, готовой убивать и морально насиловать. Ноутбук закряхтел, перегруженный вкладками, экран пошёл опасной рябью, но волновала его жизнеспособность в последнюю очередь. Меня ждало индивидуальное задание от Авантюрина, школьные проекты, домашние задания и оформление общей претензии к Мегги, которую повесили на меня. Почему на меня? Как выяснилось, я довольно влиятельная леди со связями…       А ещё Шиша кошмарит семью Иссы, а у Текны какие-то проблемы с составлением предложений. Не сомневаюсь, что Сину в состоянии прочесть любой бред, но рисковать времени нет.       Ответ на официальный запрос в Эраклионский магический колледж ожидался сегодня, в крайнем случае — завтра утром. Репутация Текны, сделавшая девушку уважаемой в узких кругах, отчасти помогла, сыграв нам на руку. Существовала высокая вероятность, — около семидесяти, если верить расчётам Текны — что нас пошлют в пешее эротическое. Колледж редко принимал особ не голубой крови в свои стены, а про то, что творилось за закрытыми дверьми с теми, кто ниже по статусу, ходили страшилки по всему Магиксу. Даже Бета более лояльно относилась к простым смердам, не поощряя открытую травлю, о чём и сообщила Химера, впечатлённая долгим душещипательным пересказом проблемы.       Я чувствовала себя манипулятором сотого уровня. Кукловодом, тонко дёргающим за ниточки. Натурально изображая нежелание распространяться о своих переживаниях, я где-то часа два ломала комедию, пока у Химеры не закончилось терпение и она не рявкнула, требуя пояснить наконец причину упаднического настроения. Я, нехотя и увиливая, выполнила просьбу Илена заглянувшая спросить, куда я снова сунула треклятый пульт от телевизора, заслушалась, а после похвалила за истинную ведьминскую натуру, рвущуюся жить хорошо и пользоваться людишками ради этой цели.       О Дракон, как я себя спокойно ощущала до слов Илены. И как мне стало гадко от самой себя после похвалы. Химера, подключившаяся в наш кружок по интересам, не догадывалась, как её обманули.       Группа сопротивления диктатуры Мегги делала ставку на особенность учебной программы колледжа. Без одного нюанса претензия теряла вес и становилась обычной бумажкой с жалобами. Текна заметно нервничала: телефон разрывался от бесконечного потока эсэмэсок с одним вопросом «сработает?». Я неизменно отправляла лаконичное «жду» и с беспокойством смотрела на заканчивающиеся бесплатные сообщения. Я честно боялась, что если те закончатся, а очередное «сработает?!» останется без ответа, фея Технологий наплюют на всё и материализуются в этой спальне в мгновение ока.       Почта громко пиликнула. Я резко распрямилась и одним движением открыла письмо, на миг задержав дыхание и выдохнула каким-то нереально счастливым писком. Отбарабанив всей группе сопротивления благие вести, я упустила из вида запоздалую эсэмэску от Текны с наиглупейшим вопросом, зачем нам вазелин, и сильно удивилась, когда она утром другого дня протянула мне четырёхлитровую банку.       С юмором девочке ещё работать и работать.

***

      Коридоры первого корпуса встретили её умолкшими разговорами и прямыми осуждающими взглядами коллег и редких членов студенческого совета. Мегера спокойно восприняла внеплановый вызов в кабинет директрисы. Частая проблема в жизни, почти традиция и ритуал, через которые она проходила с гордо поднятой головой. Некоторые студенты, мнящие, что могут попирать законы, постоянно надоедали своими низкими выходками и попытками как-то продавить капризы. Мегера с трудом свыклась с мыслью, что даже мисс Трайс — надо направить проверку в отдел учёта юных дарований. Мисс Трайс поначалу и её ввела в заблуждение, однако время расставило все данные на свои места! — пыталась нарушить установленные социальные рамки.       Мегера мнила из себя ревнителя правил, яростно отстаивающего свои позиции на всех педагогических собраниях. Она стабильно раз в месяц мелькала на экранах, в ночном шоу, считала своим долгом докладывать на коллег, развращавших чуждыми идеалами студентов, почти прописалась у кабинета совета Академиков… Кратко говоря, делала всё, чтобы стать замеченной и оцененной по заслугам.       Единственное, она не могла понять, что слишком перестаралась. Ночное шоу потеряло часть преданных зрителей после третьего появления Мегеры на экране. Мегера не знала, что смотрели шоу в основном мигранты, работавшие в ночные смены или предпочитающие засиживаться допоздна. И людям не сильно нравились уничижительные речи про их детей, а, когда в одном из длинных монологов мелькнул завуалированный намёк об одной девушке, пару лет назад пострадавшей от бездействия Академии… Тариф упал до критической точки, но вскоре снова возрос. Как оказалось, зрителям нравилось смотреть, как над ничего не понимающей Мегерой в прямом эфире издевается новый ведущий, задавая каверзные вопросы и выставляя гостью полной дурой.       Сину, стоило надоеливой подчиненной покинуть кабинет, движением, уже вошедшим в привычку, отправляла письменный донос на переработку: терять профессионалов, учителей гуманитарных предметов с трудом найденных на Зените и сманенных в школу высокой зарплатой и социальными бонусами, она не то что не хотела. Сину боялась, что однажды зубастые студенты доведут ту же миссис Пеппер, и она уйдет с концами, но, благо, учительница литературы осталась ради парочки студентов и нескольких дополнительных ноликов, приписанных в конце жалования.              Верховный Академик, Алнор Стейт, почти смирился с постоянным присутствием Мегеры где-то рядом. Даже если девушки видно не было, Академик знал — Она рядом и ждёт подходящего момента. За верхушкой власти постоянно велась слежка с разными целями, но Мегера смогла удивить и здесь. Считая себя чуть ли не шпионом, посланным следить за подозрительной деятельностью Сину, девушка поджидала его у личного кабинета, у кабинета совета, у лифтов, у туалета — абсолютно каждая точка, где мог отметится один из самых влиятельных людей Зенита, находилась в опасности. И благодаря кому?!.. И ведь никак избавиться от навязчивой сталкерши оказалось невозможно — личное пространство она блюла, доступ на этажи имела и вела себя прилично. Единственными ее грехами были навязчивость и отсутствие полезной информации.       Да, изначально Мегера получила все свои привилегии, как раз из-за плана перевести её потом в статус «шпиона». Алнор планировал, что девушка вкусит власть и придёт за большим, он знал, что оставил явные намёки, прочесть которые мог мало-мальски думающий человек. За блага Мегера должна была отплатить верной службой. Алнор, никогда не ошибавшийся в своих расчётах, вновь удостоверился в своих стратегических способностях. Мегера пришла… И на добровольном начале, за самые обычные, чуть ли не нищенские льготы, девушка вызвалась отплатить сполна. Она не заметила намёка, не задалась вопросом, с чего вдруг столь значимая фигура обратила взор на кадровую девчонку, в списке достижений которой — диплом из привилегированного колледжа? Не успевший ещё ничего предложить, Алнор мысленно возмутился: как так, в Высшей школе, колыбели будущего, преподает человек, лишённый основ критического мышления?! Куда смотрит Сину?! Порадоваться появлению шпиона он, хвала Камню, не успел. Мегера сходу вывалила тонну бесполезной информации, состоящей из одних жалоб. Алнор оказался близок к диссонансу.       Не зная всего этого, Мегера искренне считала себя важным, приоритетным и привилегированным сотрудником, борцом за правое дело и популярной звездой шоу.       Пеппер поджала губы, и с сожалением в глазах посмотрела на Мегеру. Они столкнулись недалеко от кабинета Сину. Пеппер — невысокая, с круглым румяным лицом, лишним весом на бёдрах, в нелепых костюмах, расшитыми короткими пальцами, и она, Мегера, — высокая, стройная, знающая себе цену. Мегера испытывала жалость к коллеге, часто отчитывала ту при встрече и постоянно напоминала, что здесь ей не стать значимым сотрудником и любимым преподавателем. Не та среда, не тот тип личности у Пеппер. Возьми она во внимание советы, обрела бы давно счастье и престиж, однако учительница литературы предпочла тихо игнорировать все попытки ей помочь.       Мегера шагнула навстречу Пеппер, собираясь вновь отчитать ту за яркие и «живые» заколки бабочки. Чужая голова напоминала горшок, привлекающий много внимания, а значит, отвлекающий от более важных дел. Но что-то остановило Мегеру, и это была далеко не тёплая рука Пеппер, осторожно взявшая ладонь девушки.       — Милая, мне так жаль. — Искренность в голосе коллеги удивила, если не поразила до глубины души. — Всё образумится!       В этих словах, лишённых конкретики, внезапно нашёлся ответ.       Пеппер, свято уверенная в професиональности коллег, думала, что произошла ошибка. Мегера, в памяти которой вспыхнули воспоминания давно минувших лет, содрогнулась всем телом и на ватных ногах подошла к кабинету. Слепые глаза Сину, скрытые за стеклянными очками, резали не хуже ножа. Что-то в отношении к ней изменилось. Неуловимо, но существенно. Мегера против воли сглотнула и медленно, пытаясь не выдавать волнения, подошла к столу, и только в этот момент заметила третьи лица.       Шишу Вару — наглого и беспринципного мальчишку, отщепенца и прицепа, который взяли из жалости; Текну Трайс — разочаровавшую девочку, вызывающую глухое раздражение на подкорке. Гений, гений, гений, который не смог. Гений, перед которым стелются, которому спускают с рук все ошибки. Очередной гений, доказавший, что он просто сошка, оказавшаяся в нужное время в нужном месте.       Фрей смотрела с сожалением. Не жалостью, а именно сожалением. Так смотрят, когда нет иного выхода, когда подлый поступок, удар исподтишка, восстановит справедливость. Она колебалась, бегала глазами по кабинету, натыкалась на папку, цепенела и снова начинала бегать.       — Присаживайтесь, — добродушно предложила Сину и открыла папку. Мегера отказалась, здраво рассудив, что стоя сможет оказать визуальное давление.       Когда Сину зачитала первый пункт, Мегера пожалела, что не воспользовалась предложением. Она подумала об этом отвлечённо, в самом начале, а после — мир пошёл трещинами. Сину знала всё. От самого начала обучения в колледже, когда наивная и верящая в себя Мегера переступила порог ада, и до самого конца — когда выпустилась, едва ли сдерживая слёзы. Это были ни слёзы счастья, ни тоски, а злости.       — Честно, меня мало волнуют ваши подвиги, — закончила Сину, прекратив перечислять кому и как успела испортить жизнь Мегера. Слушая однобокую информацию, Мегера едва ли могла сдержаться от позорного вскрика. Конечно, конечно же колледж не вдавался в подробности, почему она столкнула с лестницы одногруппника, почему подсыпала афродизиак в стакан сыну мелкого барона, почему заставила одногрупницу пить воду из унитаза!.. Она же знала, понимала, что виновной сделают только её! — Пока информация преподносится доходчиво и ясно, я встаю на сторону учителя.       В надежде Мегера подняла голову. Точно, как она могла забыть, что личные качества не влияют на репутацию и не могут стать причиной увольнения. В злорадстве, моментально вспыхнувшем, она оскалилась детишкам. Малолетние твари выглядели спокойно, но это пока. О, она им отомстит. Заставит плакать, пройти через то же дерьмо, которое ей приходилось терпеть в колледже. Мегера страдала ради своего будущего, она заслужила, она…       — Вы нарушили 80 статью трудового кодекса Зенита и 123 статью трудового кодекса Магикса, «О предоставлении работником подложных документов или заведомо ложных сведений при заключении трудового договора». 20 статью Конституции Магикса, «О злонамеренном обмане касательно мнимого спасения жизни благородного сословия», и 5.0. положение регламента преподавателей, «О наличии аккредитации…»       Мегере показалось, что лицо Сину исказилось в противной и почему-то знакомой ухмылке. Пускай в реальности ни один мускул на лице директрисы не дрогнул, нехорошее ощущение обдало девушку со всех сторон, будто загоняя в тиски. Сглотнув, девушка неуверенно начала зачитывать речь, давно подготовленную для этого случая:       — Факультативы не учитываются… — Шиша громко хмыкнул, оборвав сбивчивый шёпот потерянной девушки. Текна выглядела спокойно, и это спокойствие било сильнее, чем полный раскаяния взгляд Фрей.       Почему Фрей смотрела так… Мегера до крови закусила губу, на миг зажмурившись. Смотрела, как человек отчасти понимавший и просящий прощение. Да что могла знать эта нахалка?! Страх сменился злобой. Не будь здесь Сину, Мегера бы с большим удовольствием перевоплотилась и размазала девчонку по стене, доделала бы работу за Ксаном… Фрей нахмурилась и распрямила плечи, не забыв гордо поднять подбородок, и приготовилась разворачивать перед собой Щит; не давать отпора женщине, от которой шла угроза жизни, она не собиралась, по крайней мере, пока рядом стояли невиновные люди.       — Да, оценки за факультативы не идут в общий диплом, — Сину сложила пальцы в замок. — Довольно занимательная система, надо сказать… Оценка за факультативы общая, легко затеряются два пробела. Все же, остальные Вы закрыли на отлично, получив восемьдесят баллов из ста, к тому же, имели, как мне тогда предоставили, безупречную репутацию и, пускай и незначительный, но боевой опыт… Вы солгали в резюме. Вы провалили зачёты и не были аккредитованы по двум предметам: психологии и продвинутой подготовке оказания медицинской помощи. Вы состояли в исследовательской экспедиции, но за несколько дней до инциндента в перевале покинули её. У Вас нет реального боевого опыта феи, только гуманитарный.       Мегера молчала.       — По закону, я должна Вас уволить, придать ситуацию огласке и вызвать правоохранительные органы. Нарушение стольких законов… Это такой бред, — внезапно сорвалась Сину и устало запрокинула голову назад, поминуя тот день, когда согласилась взять на должность дочь старого друга, — ты же знала. Не могла не знать, что последует за такой ложью и, видит Камень, я не вижу благоприятного для тебя исхода.       Это был конец всему…       Катя смотрела в окно на сгорбленную спину удалявшийся Мегеры. Сину, признавшая вину и за собой, пошла на компромисс — неожиданно для подростков, Мегеры и, кажется, самой себя. Внутренняя борьба, не отразившаяся на спокойном лице преподавательницы, чувствовалась в словах и редких жестах. Сину не хотела зла Мегере, но и закрывать глаза на нарушения не могла. Ситуация била в первую очередь на директрису — в Высшей школе появился человек, за нос водивший великую Сину Гнозиа. Катя покачала головой и крутанулась на пятках. Круглый кабинет, самое закрытое помещение на всей планете, утопал в холодном белом свете.       Исса говорила, что Сину имеет связь с каждым роботом на планете, с каждой микроволновкой, телефоном и стареньким тостером. Любая техника подчинялась слепой женщине, заменяя той зрительный орган. Страшная сила приносила страдание и обладательнице: Сину не могла отключится от техники, постоянно потребляя информацию, полученную из всех щелей. Катю сильно интересовало, как при таком обилии информации директриса ещё не сошла с ума или не оборвала жизнь, однако и тут главная фанатка подсобила. Секрет крылся как раз в кабинете и очках, блокировавшим часть беспрерывного потока. Не полностью, но этого хватало, чтобы отдохнуть.       Сину продолжала говорить по телефону, полностью упустив из внимания девушку, неторопливо мерявшую шагами кабинет. Здесь она была частенько, по долгу службы, и каждый раз они уходили раньше, чем Катя успевала заглянуть во все углы. По времени, сейчас должен был начаться урок, вот только директрису не сильно волновало её успеваемость.       Мегера отделалась лёгким испугом и заглубленной карьерой в Высшей школе Зенита. Вернуться обратно она не могла, только ни при живой Сину. Мегеру уволили быстро, тихо, одним движением, как часто поступали с теми, кто впал в немилость директрисе. К выходкам Гнозиа привыкли и относились снисходительно: на заре карьеры директрисы она разом уволила половину преподавательского состава и раз в десять лет повторяла чистку. Забрав хорошую характеристику, напутствия больше никогда не повторять столь глупую ошибку, Мегеру отпустили с миром.       Шиша, ни капли не проникся упадническому настроению, и ещё при Мегере сунул документы на подпись Сину. С самым вредным выражением лица, на которое он только был способен, он с вызовом смотрел в пустые глаза виновницы своих бед, как бы говоря «подпиши ты сразу, осталась бы при должности». Его воинствующий настрой не разделял никто. Катя выдохлась. Устала. Поиск решения проблемы забрал столько эмоций и нервов, что сейчас план Илены травить преподавателя, пока тот не уйдёт на больничный или не будет признан невменяемым, казался таким… привлекательным что ли. Ужасный, ужасный план, но более простой в реализации…       Документы подписали за две минуты. Вежливо попросив толпу покинуть кабинет, Сину повернула голову к Кате и строго сказала, без права на отказ и возражения:       — Останься для разговора.       Увы, Сину позвонили и вот уже двадцать минут, Катя кружила по кабинету, всматриваясь в пустые стены, окна, белый потолок и даже не пыталась определить причину своего нахождения в храме Иссы. На математику она не спешила, до обеда далеко, а их кабинет закрыт на ключ, который у Шиши.       — Прошу простить, отвлекли личные дела, — тоном «мне плевать», отвлекла от разглядывания интерьера Сину и кивком предложила сесть. Катя послушно приземлилась, помня, что от такого предложения лучше не отказываться. Себе дороже. — Я получила отчёт от доктора Лицца, в нём сказано, что ты трансформировалась в момент пробуждения.       — Да, — болванчиком кивнула Катя и зачем-то добавила, будто пытаясь откреститься: — Я пока не смогла снова трансформироваться, не получается. И медитиировала, и адреналином пыталась…       — Кхм, на самом деле, далеко не все пробудившиеся феи могут трансформироваться. Признаться честно, я предполагала, что эта участь коснётся тебя, — без попытки задеть, проговорила Сину, складывая пальцы в замок. Констанция факта встрепенула интерес. Ни один врач не брался определить, сможет обрести крылья пробудившаяся, это было непрофессионально и неэтично, а Сину будто имела какие-то неизвестные науке данные. — Дело далеко не в этом. Тебе объясняли, как получают крылья?       — Что-то там с адреналином, — махнула рукой девушка, не собираясь вдаваться в подробности. — Ли… Доктор Лицца доходчиво объясняла.       — Тогда перейду к делу, — и без того статичное лицо женщины окаменело, а голос стал похож на тот, которым отдают приказы в армии. Обмана или умалчивания она бы сейчас не потерпела. — Тебе ничего не снилось в последнее время, видения странные не приходили, голос в голове не раздавался?       — Да вроде, пока в своём уме, — лениво отозвалась Катя, внутренне напрягаясь. Дело касалось Ксана, и потому тема приобрела чересчур личный характер. После того, как зелёные глаза прекратили следовать по пятам, голос умолк, а невидимая нить, цепью привязавшая их к друг другу спала, жажда мстить угасла. Потеряв постоянное присутствие рядом, память начала забывать его, пытаясь смыть болезненные воспоминания. Кате это не нравилось, однако, она признавала, что сейчас вряд ли сможет найти его самостоятельно или дать достойный отпор при встрече. — Я уже говорила доктору, что не помню… — делая смущённый вид и слегка поглаживая щёку пальцем, тихо заключила она.       Ксан не имел связи с теми событиями. Она и взаправду забыла, но знала, что монстр в этот раз не причастен.       Сину молчала. Поверила или нет, Катю волновало в последнюю очередь. Сказать-то она не могла, вытянуть не получится. Тупиковая ситуация, с какой стороны не глянь. Поделиться сведениями невозможно, как и попросить помощи. Вот только Катю волновало, откуда Сину знает про голоса и видения.       — Хорошо, я поняла. Если что-то такое произойдёт, сообщи сначала мне. — Ироничная ухмылка проскользнула по лицу и могла считываться, как угодно. Получив разрешение покинуть ставший душным кабинет, Катя медленно и ругаясь на затёкшую ногу, поплелась к двери, на выходе получив в спину внезапный вопрос. — Тебе было жаль Мегеру?       Мегера… Неведомо как, но Химера получила много компрометирующей информации, о части которой пришлось умолчать. Катя решила, что подобное не должно оглашаться. Она знала, как бывает больно и страшно, когда чужой человек копается в тёмном прошлом, в котором ты не мог поступать иначе. Отправляя просьбу от лица Текны, а значит и Академии, Катя надеялась найти оскорбление аристократии или взятки, а нашла страшную историю историю о девочке, брошенной всеми на произвол судьбы и сводимой с ума одногруппниками.       Весь их план с самого начала был шит белыми нитками, трещал по швам — другим, правильный путь и не мог быть.       — Да, — тихо призналась Катя и повернула голову к Сину. — Никто не должен проходить через такое.       Удовлетворения она не ощутила. Вид убитой девушки, ни на йоту не похожей на ту стервозную молодую карьеристку, принёс только сожаление. Катя не хотела упоминать «подвиги» Мегги, на этом пункте настоял Шиша.       — О, ты её оправдываешь и прощаешь? Интересно. Не скажу, что похвально.       — Нет, — с какой-то внутренней силой отрезала Катя и вгляделась в лицо Сину. — Я могу понять. Никто не несёт ответственность за действия, совершённые под давлением. Вот только ей давно не шестнадцать, чтобы я прощала попытки самоутверждения за чужой счёт. Наказание уже настигло. Ей нужна помощь, а не моё прощение, а тем более — попытки оправдать.