Скалы, берегущие родник

      …Аньшен чуть склоняется, держа Котееньку за руку.       Он не позволяет нервной дрожи выплеснуться, заводит левую ладонь за спину и сжимает в кулак так, что ногти глубоко врезаются в кожу.       Его дитя восторженно щебечет, в ожидании «прогулки по городу».       Как бы Аньшену ни хотелось, он был не в состоянии часто покидать Цинцзин и проводить целый день с сыном в городе.       …Ему мучительно неловко признавать, что Второй Лорд Цанцюн — беднее лысой бесхвостой крысы, что селится лишь в заброшенных храмах и внешним видом напоминает маленького призрака.       А говорить Котеньке, что они не купят танхулу и не зайдут в ту чайную, из открытых дверей которой так пахнет чем-то вкусным, по причине собственной нищеты — невыносимо.       — А у меня сегодня день рождения? — Отвлекаясь от разглядывания цветов на склоне, уточняет Котёнок. — В прошлый раз мы ходили в город, когда мне исполнилось пять. Значит, мне уже шесть?       У Фэн Аньшена ком встаёт в горле.       — А ещё сладости. — Продолжает его дитя. — Помнишь, посыльный принёс… позавчера? Да?       — Да. — Как можно спокойней соглашается Лорд Фэн. — Но мы в город идём по очень важному делу.       Внутри Аньшена — клубок нервных, дрожащих от напряжения струн.       — Очень важному?       — Очень. Нужно будет поблагодарить господина, что прислал сладости.       Аньшен неспешно покидает свой пик.       …Аньшен сбегает со Второго пика.       (Ему кажется, что призрачный огонь облизывает ему спину.)       В документах на дочь его брата указан адрес, и поэтому Аньшену не нужно судорожно изыскивать способы, как узнать, где живёт господин Анг Найв.       Но он всё равно замирает перед воротами, яркими от свежего лака, прежде чем коснуться колотушки.       В рукаве у него — ещё один флакон с лосьоном для быстрого роста волос.       (В мешочках цянькунь в рукавах и на поясе — всё ценное, что прежде наполняло его дом.       Одежда и игрушки его сына. Набор кистей и чернильница.       Несколько обгоревших, невесть каким чудом уцелевших после пожара листков с набросками.       Его собственный нехитрый скарб.)       — Этот пришёл к господину Анг Найву, дабы справиться о здоровье и самочувствии Лю Цингэ и обсудить иные… вопросы. — Аньшен безупречно собой управляет, но ему всё равно кажется, что голос у него дрожит.       Слуги — странные по непонятной причине, проводят его вместе с Котеенькой через двор и сад в павильон.       Оттуда Аньшен успевает заметить, что часть заборов, что отделяет территорию этой усадьбы от соседней — снесена.       Где-то слышится звук, будто рубят дрова и что-то пилят сразу десятком пил.       Аньшена с Котенькой оставляют одних и просят недолго подождать.       Всё ещё непонятно почему странные слуги приносят чай и сладости, похожие на крошечные произведения искусства.       — Как настоящие! — Охает Котенька, и с неприкрытым восторгом рассматривает сахарных бабочек, что сидят на пирожных с разноцветным кремом.       Сливочным, фисташковым.       …Шоколадным.       Бабочки и вправду кажутся живыми, а крылья их столь тонкие, что можно через них читать.       Аньшен согласен подождать.       Он будет ждать аудиенции столько, сколько потребуется.       (Потому что в противном случае ему придётся бежать. Бежать далеко, так далеко, как он может.       Возможно, в Дунъин.       …Он прекрасно понимает, что его найдёт его боевая семья.)       Наверное, это выглядит слишком нагло — тащить ребёнка в дом человека, который ухаживает.       Но Аньшен не сможет даже рассуждать здраво, если оставит Котеньку дома.       Дома, где кто-то изменил талисманы и умудрился не задеть охранные щиты.       Котёнок, налюбовавшись, аккуратно снимает бабочку с пирожного и ставит на край стола. Потом лакомится кремом, запивая чаем и выглядя невероятно счастливым.       — Вот, тебе. — Говорит его дитя, и кладёт перед Аньшеном половинку своего пирожного.       Хотя на столе на блюде находится ещё семь штук.       (Ему хочется свернуться в клубок и умереть где-то под столом. Судя по тому, как выглядит это пирожное, оно стоит больше, чем его жалованье за пару лун.       …А подобных сахарных бабочек не приносила и Леди Сяньшу.)       Аньшен ещё крепче сжимает ладони в кулаки под прикрытием рукавов.       — Значит, это Вы — Лорд Цинцзин? — Голос совершенно незнакомый, прозрачно-равнодушный и холодный настолько, что от него по спине пробегает дрожь.       Аньшен держит себя в руках, чтобы подняться и по всем правилам совершить поклон, приветствуя женщину, что похожа на золотую статую, покрытую льдом.       (Сверху лёд и совершенное золото. Внутри камень, камень, острое железо, ядовитые шипы и смерть от холода и рваных ран.)       …Это жена господина Анг Найва?       Женщина высокая, и в волосах её, золотых, мягко переливаются прозрачные заколки.       …Стеклянные, похожие на безупречные сосульки.       — Да, госпожа, имя этого — Фэн Аньшен, Лорд пика Цинцзин.       — Наставник бамбуковой поросли. — Произносит женщина. Глаза у неё почти прозрачные, будто у северных демонов. — …Думаю, это хорошо, что Вы явились к моему брату.       Аньшен, судорожно размышляющий о факте наличия у господина Анг Найва первой жены, сам себя обрывает.       Не жена. Сестра!       Слуги, беззвучно передвигаясь, приносят поднос и с выверенной аккуратностью ставят на стол ещё одну пиалу. Немного странную — больше, чем принято, с аккуратной позолоченной ручкой.       С чёрной дымящейся жидкостью внутри.       — Мой брат в данный момент занят, так что у нас будет время поговорить. — Равнодушно бросает женщина, которая так и не представилась. — Это ведь Вам он посылал пирожные от кондитера?       Аньшену становится не по себе и от вопросов, и от тона, и от взгляда чужой сестры. Но он кивает согласно.       Женщина грациозно садится на подушку, касается тонкими бледными пальцами позолоченной ручки собственной чаши с питьём, и медленно, изучающе окидывает Аньшена взглядом.       — И часто мой брат наведывается на Ваш пик?       — Каждый день, открытый для визитов.       — Хоть где-то у него проклюнулись правила приличий! — Фыркает женщина и едва заметно закатывает глаза. — …Это Ваше дитя?       Аньшен мгновенно делает шаг в сторону, закрывая собой Котееньку, что до этого восторженно глазел на расписную шкатулку, что стояла на столике у огромного окна.       (Стеклянного, без следов склейки или же витражей. Просто огромный лист стекла, безупречно ровный, гладкий и прозрачный.       …Безумно дорогой.)       Это движение не укрывается от взгляда женщины с золотыми волосами.       — Да, это мой ребёнок. Её зовут…       — Мне всё равно, Лорд Аньшен. — Холодно обрывает его сестра Анг Найва. — Мой брат навещает Вас меньше, чем вёсен Вашему дитя. А значит — оно не имеет отношения к нему.       В тяжёлой, угрожающей тишине женщина делает крошечный глоток из своей чаши и возвращает её на стол.       — Не люблю говорить намёками. Мой брат оказывает Вам знаки внимания, таскаясь в вашу школу и горделиво распушивая перед Вами перья, Вы, судя по тому, что явились к нему в гости — эти знаки благосклонно принимаете. Я сказала Найву, чтобы он выбрал кандидатов, но учитывая, что он всегда саботирует мои просьбы — даже хорошо, что Вы явились к нему. И раз уж Вы уже тут… Ваши отношения необходимо узаконить.       Аньшен задерживает дыхание.       Всё идёт совсем не так, как он предполагал.       — О, только не думайте, что я беспокоюсь за честь моего брата. — Женщина будто отгоняет несуществующую муху. — Мне нет дела и до Вашей. Но у моего племянника обязана быть полная семья и безупречная репутация. И для этого Найв обязан обзавестись женой. А зная моего брата и его невыносимость, будет лучше, если этой женой окажется кто-то, кто ему по нраву, чем кандидатура, которую полностью выберу я… Скажите, сколько Вам было семнадцать лет назад?       Подобного вопроса Лорд Цинцзин не ожидал.       — Двадцать четыре.       Женщина аккуратно разворачивает ровный кусок тончайшего пергамента, что незаметно передал ей слуга. Чуть приподнимает бровь, вчитываясь в послание.       Потом переводит взгляд прозрачных глаз на Аньшена. Смотрит так, словно промораживает до костей.       Беззвучно хмыкает ещё раз.       — Маловато, но сойдёт. — Наконец выносит она странный вердикт. — Итак, Лорд Цинцзин, дабы Вы в будущем поддерживали правильную версию событий и не путались. Мой брат познакомился с Вами примерно двадцать лет назад, и примерно через три года Вы совершили с ним три поклона. Также у Найва имелся наложник, подаривший ему ребёнка, которого записали Вашим первенцем… Но почти сразу после этого и наложника, и младенца украли. Мой брат был вынужден Вас покинуть, дабы найти этих двоих и одновременно — укрепить финансовое положение. Вы же все эти годы вели благовоспитанную жизнь… Сколько лет ребёнку?       — Шесть. — У Аньшена почти не дрожит голос. — Будет через луну.       — Значит, примерно семь лет назад мой брат всё же навестил Вас, и результатом подобной встречи стало появление этого дитя. Что? В приличных семьях измены не поощря…       Женщина осекается.       Переводит взгляд ниже.       У Аньшена буквально останавливается сердце.       Котеенька, налюбовавшись расписной шкатулкой, обошёл его и теперь подобрался к самому столу. И теперь рассматривал сестру господина Найва с приоткрытым от восторга ртом.       …Ухватив крошечными пальчиками её за ладонь.       — У Вас заколка, будто льдинка! — Выдаёт его сын, не осознавая, что нельзя трогать чужих людей.       (Он всегда касался Аньшена, брал его за руку или прижимался к боку.)       — А ещё Вы звените, как если перебирать струны циня! — Продолжает Котеенька. — Даже громче, чем папа… И Вы тоже, как папа, плакали. Хотите, я заберу боль? Я умею, у меня правда хорошо получается!       Фэн Аньшен отдёргивает ладонь от рукояти собственного меча.       — Простите моего ребёнка, она очень…       — Мальчик. — Перебивает его женщина, не сводя взгляда с Котееньки. Фэн Аньшен ощущает, что его выворачивает наизнанку от ужаса. — У тебя должны были быть веские причины, чтобы скрывать истинный пол своего ребёнка.       — А Вы пирожные с бабочками пробовали? — Восторженно, не осознавая всей напряжённости в комнате, уточняет его сын. Тянется и пододвигает ближе к краю стола поднос с десертами. — Вот! У них очень вкусный крем!       Аньшен ничего не успевает сделать.       (Он мог бы попытаться вытащить меч и снести женщине голову, но он устал, устал, он давно уже не мог выкроить время на собственную тренировку. Его золотое ядро перегружено и истощено.)       Женщина поднимает вторую руку к собственной голове, вытаскивает прозрачную стеклянную заколку, разрушая безупречность причёски…       …И кладёт её в детские ладошки.       А потом чуть наклоняется.       Едва ощутимо прикасается губами к макушке его ребёнка.       Аньшену кажется, что он окаменел от ужаса.       — …Примерно семь лет назад мой брат навестил Вас, и результатом стало второе дитя. Но, учитывая безалаберность Найва, он не заметил Вашей тягости, а без присутствия мужа Вы не могли официально назвать мальчика своим. И дабы уберечь его от похищения, обрядили девочкой, уповая на то, что дочь посчитают не столь ценной. — Голос у женщины такой же ровный и прохладный, но уже не ледяной. — А совсем недавно мой брат наконец вернулся, решив финансовые проблемы и сумев вернуть украденного наложника. За это же время Вы выяснили, где находится первенец, и сумели добиться его перевода на Цинцзин… Учитывая же, что семнадцать лет назад ваша свадебная церемония была закрытой и скромной из-за стеснения в финансах, мой брат принял решение церемонию повторить…       — А что такое реестр? — Тихонько уточняет Котеенька. Чуть морщится. — И слово какое странное. «Аннерги»… Это фрукты?       Женщина переводит взгляд с Аньшена на его ребёнка.       …Она будто теряет весь лёд, которым покрыто золото.       — В реестр мы вносим всех наших детей. — Мягко-мягко произносит она. — И нет, не фрукты.       — А меня зачем туда вносить?       — Потому что ты — сын моего брата. И мой самый маленький племянник.       У Аньшена болит в груди и стучит в голове от сонма эмоций и чувств, смешанных со страхом и ужасом от всей этой ситуации.       — …У меня есть ещё папа? — Котёнок моргает, и в глазах у него появляются слёзы. — А Вы… Вы — моя тётя?       (Сейчас, вот сейчас женщина усмехнётся, наградит его ребёнка пощёчиной и скажет, что у ребёнка убийцы не может быть тёти. И вообще никого, кроме отца, совершившего страшный грех, за который он так и не расплатился…)       — Конечно. Твой отец тщательно тебя спрятал, чтобы ты был в безопасности. Но теперь всё будет хорошо. — Почти шёпотом объясняет женщина. — Вся твоя семья в сборе… У тебя и дедушка есть, и кузены… И старший брат.       А потом она поднимает голову и снова смотрит на Аньшена.       — То, что я Вам сказала, будет внесено в хроники и не будет подлежать оспариванию. Мой брат получит тихую, покорную и преданную «жену», ради которой бегал в горы и забросил свои ракушки, мой племянник получит «мать», которая не посмеет даже подумать плохо в его сторону. Ваш мальчик будет записан в наших реестрах как дитя, рождённое полностью в законном браке от Вас и моего брата, и получит все те же привилегии, что и старший ребёнок… Вы, конечно, можете отказаться от подобной сделки, но в таком случае Вы покинете этот дом один. Без ребёнка. Вне зависимости от Вашего решения, дитя с двумя сердцами и нашей кровью останется у нас.       …Откуда она успела узнать?!       — Если у Вас нет возражений, будьте добры составить список тех, кому семнадцать лет назад Вы бы отправили приглашения на собственную свадьбу. Хотя… Можно и восемнадцать лет. Пусть мой брат тряс перед Вами перьями два года, а не три.       …Дверь снова открывается, и Аньшен, совершенно этого не ожидавший, вздрагивает.       На пороге стоит господин Анг Найв.       — Я уточнил — в реестр уже всё внесено, и моё присутствие там точно не нужн… О. — Аньшена замечают. — Добрый день.       — Думаю, в этот раз я всё же приму во внимание тот факт, что ты абсолютно невыносим и крайне упорен. — С едва скрытым раздражением говорит женщина. — Так что даже не буду пытаться составлять список подходящих кандидатур и просто смирюсь с тем, что ты выбрал. По крайней мере, это уже лучше всего, что я ожидала.       Анг Найв переводит спокойный взгляд с Аньшена на сестру. Задерживается на Котееньке, что успел забраться женщине на колени.       — Ты меня предпочитаешь не хвалить… О.       — Я займусь подготовкой к твоей свадебной церемонии. — Ровно произносит женщина с золотыми волосами. — Потому что единственное, что у тебя хорошо получается — действовать мне на нервы. И заводить детей… Ну и ещё жену ты выбрал приличную, а не откопал где-то на болоте русалку с ракушками на хвосте.       Фэн Аньшен сглатывает комок в горле.       Ему вдруг кажется, что стены комнаты, где он находится — железные прутья клетки, в которую он беспечно зашёл, держа своего ребёнка за руку.       И Котееньку он из этой клетки не вытащит, даже если разрушит собственное золотое ядро в попытке выбраться.       «Ваш мальчик будет записан в наших реестрах как дитя, рождённое полностью в законном браке от Вас и моего брата, и получит все те же привилегии, что и старший ребёнок…»       …А значит, если всё вскроется, леди Двенадцатого пика не сможет потребовать отдать Котёнка ей.       Ребёнок, рождённый в законном браке…       …И Анг Найв согласен на это? Ради чувств у нему исказить записи и признать совершенно чужого ему мальчика своим младшим сыном?       «Этого скромного господин Шоколадник спрашивал, какие есть аспекты в усыновлении детей», — прошелестел в памяти голос мастера Гуюна.       Значит… Значит, Найв был на это согласен? И пирожные, и то чаепитие для всего Второго пика, которое вот-вот должно было наступить — это и вправду…       Попытки ухаживать?       Аньшену всё ещё кажется, что он всё это себе придумал, додумал и вообразил.       Аньшен складывает ладони и вежливо кланяется.       (У него всё же подрагивают кончики пальцев.)       …На блестящий от лака пол падает тёмная капля.       Вторая расплывается некрасивым пятном на зелёном шёлке.       Третья стекает по чужой широкой ладони, чтобы запачкать рукав.       (Внутри Аньшена всё дрожит, и от дрожи этой кружится голова.)