Baby crying and cheeky Seungmin – a lovely night

Детский плач заполняет небольшую квартиру, слышится топот и не громкие ругательства. Жизнь с ребёнком прекрасна и удивительна, но так же сложна. Минхо, конечно, не жалуется, но постоянный плач нехило так раздражает. Конечно, он любит их с Сынмином ребёнка, – как не любить этот комочек счастья, которого они ждали долгие девять месяцев. И не просто ждали, а боролись за то, чтобы тот родился. Боролись с дичайшим токсикозом, нытьём омеги, его загонами и постоянным недовольством. Если на первых месяцах всё было прекрасно, то дальше хуже. Кажется, Сынмин забыл, улыбался ли его любимый муж когда-либо. Но сейчас всё прекрасно, ведь Юнхо радует их каждый день, и вот такие истерики не уменьшают любви родителей. Только вот сейчас что-то идёт совсем не так. Юнхо раскапризничался, покоя родителям не даёт, а у омеги скоро волосы поседеют и глаз дёргаться начнёт. Что ещё нужно малышу? Он сыт, подгузник чист, пустышка тоже рядом, только он постоянно её отвергает, и это сильнее всего сбивает с толку молодых родителей. Желание зачать ребёнка грелось в душе Сынмина долгие полтора года, пока они с Минхо обживались, играли свадьбу и привыкали к жизни вместе, растрачивая энергию молодости на себя и на друг друга. Конечно, он никогда не напирал на Минхо, ждал, пока тот привыкнет ко всему, и будет готов. Готовность омеги показалась довольно скоро, он первым начал разговор, выявляя своё желание создать полноценную семью, и это было так прекрасно. Казалось, вот-вот, и Сынмин прослезится, хотя, кто его за это осудил бы? Он тоже человек и тоже может испытывать чувства, к тому же, сентиментальностью он сильно отличается от Минхо. Тот более сдержан в своих эмоциях, более закрыт и не готов показывать их посторонним, если не брать в счёт Кима, к которому у него доверие на высшем уровне, которому он может пожаловаться, поругаться на других и просто поговорить, опустошая свою душу. Так вот, вскоре выяснилось, что Минхо в положении, и Сынмин будто крылья отрастил, начал порхать вокруг него, дарить в два раза больше любви, холить и лелеять, и поначалу Минхо это не нравилось. Кому понравится гиперопека, когда ты в полном порядке, с руками и ногами? Может быть, кому-то понравится, но точно не Ли. Но это было лишь в начале, потому что срок беременности увеличивался и потребности омеги тоже. Потребности просто во всём, и Сынмин не имел возможности отказать, зная, что закончится всё истерикой и «ты меня не любишь, вот возьму и съеду к родителям». Чёрт, как же было тяжело. Но, ладно, это всё неважно. Сложнее было по прихоти Минхо присутствовать на родах, поддерживать его, хотя альфа готов был в обморок упасть от всей этой процедуры. Кажется, вместо Минхо, уставшего после родов, пришлось бы откачивать его, но благо, акушеры сговорчивыми оказались, и уговорили омегу отпустить мужа подышать воздухом, аргументируя это тем, что тот выглядит хуже, чем он сам. Как Минхо согласился, знает только бог и он сам, но Сынмин рад, что ушёл из этой камеры для пыток, хотя никогда и не скажет этого мужу, иначе получит по шее. А рука у Минхо тяжёлая, хоть и нежная. Впрочем, всё прошло хорошо, и спустя несколько дней они отмечали выписку малыша Юнхо и его папы из роддома. Минхо суетится, раскладывает пелёнку, осторожно пеленает сына и берёт его на руки, принимается баюкать снова. Он ходит по комнате туда-сюда как заведенный, пока Сынмин наблюдает за ним, не зная, что делать и чем помочь. Если бы Юнхо мог сказать, что случилось и что стало причиной его внезапной истерики в одиннадцать вечера, они давно бы приняли меры, но приходится выкручиваться методом исключения и не только. Минхо выглядит до жути уставшим, но больше негодует и даже немного злится, что остро ощущает Ким, вдыхая резкий, кислый аромат вишни. Такие истерики не частое явление, но полуторачасовой ор малыша выдержать сложно, тем более, когда ты не знаешь, что он хочет. — Может он всё-таки не наелся? Может сделать смесь, Хо-я? — Сынмин поднимается с кровати и берёт бутылочку для смеси с тумбочки, готовый идти на кухню и готовить малышу поздний ужин, точнее, второй ужин, ведь он кушал примерно полчаса назад, а следующее кормление через полтора часа. — Минхо, ты слышишь? — Ким оборачивается к мужу, который уже сидит на кровати, поглаживая хныкающего сына по бровям, переносице, щёчкам, чтобы успокоить. — Всё в порядке, хён.. Да и мне нужно сцедить молоко, так что не утруждайся, — перехватив Юнхо поудобнее, Минхо медленно покачивает его, сжимая между пальцев пустышку. Кормить грудью, как бы это сказать, не его. Конечно, в первые недели жизни он кормил мальчика грудным молоком, но потом понял, что это неприятно, к тому же, сцеживать молоко ему удобнее и кормить из бутылочки тоже. Да и сам малыш не особо возмущался по этому поводу: главное покушать вовремя, а что и откуда неважно. — Ну, неужели.. Истеричка уснула, — Минхо поднимается с кровати, подходит к детской кроватке, не без помощи Сынмина поправляет простынку и подушку и укладывает сына, накрывает одеялом и лишь слегка покачивает, убаюкивая его окончательно. Он улыбается, чувствуя тёплые, крепкие объятия со спины и поцелуй на макушке, прижимается к альфе ближе, откидывает голову на его плечо, вздыхает. — Посидишь здесь с ним, Минни, пока я покурю? — развернувшись в объятиях, Минхо оставляет мягкий поцелуй на щеке альфы, улыбается слегка и убирает каштановые пряди волос от его глаз, но тут же жалеет об этом, ведь осуждающий взгляд – не то, что он хотел увидеть. — Ну, что такое, хён? Я ведь не кормлю его грудью практически, к тому же, я сцеживаю молоко.. — Вот именно, кис. Сначала сделай это, а потом пойдёшь убивать свои лёгкие, — Сынмин улыбается мягко в ответ, целует мужа в лоб и украдкой заглядывает в кроватку, пока Юнхо ворочается, но слава богу, не просыпается. Если он окончательно пошёл в ночь, то это просто праздник и можно накрывать поляну, ну, максимум кровать, потому что Сынмину хочется ещё немного понежиться в ней с мужем. Минхо вздыхает и кивает, отходит к тумбочке, из ящика достаёт молокоотсос и садится на кровать, снимает футболку, пока Сынмин покачивает слегка кроватку и наблюдает за ним не мигая. Для омеги не секрет, что альфа обожает наблюдать, как он сцеживает молоко. Ему иногда кажется, что Сынмин готов его съесть, но, к счастью, такое невозможно. Почему к счастью? А потому что без него Ким не справится с Юнхо. Они вдвоём еле справляются, но если Минхо знает «лазейки», то он точно сойдёт с ума от неизвестности. Даже странно: у Минхо это первая беременность и первый ребёнок, но он управляется с ним так, словно у него их десять. Наверное, материнский инстинкт. Скинув с себя футболку, которая слегка – на удивление – намокла в районе груди, хотя Минхо кажется, что период лактации у него никогда не закончится, омега подносит молокоотсос к левой груди, осторожно сцеживает, словно завороженный наблюдая за тем, как белая жидкость набирается в бутылочку. Хорошо, что он не видит, как Сынмин по-кошачьи облизывается, переводя взгляд с бутылочки на грудь и обратно, словно выбирает, с чего начать. Хотя, почему «словно»? Он уже выбрал, и грудь Минхо пришлась ему по вкусу сильнее. Проверив, спит ли сын и убедившись в этом, Сынмин подходит к Минхо, опускается на колени перед ним и упирается в его колени руками, пока тот краснея всем, чем может, пытается считать желание в чужих наглых глазах, даже прерывает своё увлекательное дельце. Убрав от груди прибор, Сынмин осторожно прижимается к коричневатому соску губами, посасывает, заставляя Минхо дёрнуться от неожиданности и упереться в его плечи руками. — Ким Сынмин, прошу прощения, но вы не кот! — шёпотом возмущается омега и замирает, когда хитрый взгляд и улыбка заставляют его покраснеть сильнее. Поганый Сынмин. Что он делает и зачем? На минуточку, у омеги довольно чувствительная грудь, хотя по идее она всегда такая, но сейчас прям очень сильно. — Сынмин! — Минхо еле сдерживается, чтобы не простонать от удовольствия, пока язык старшего активно обводит его сосок по кругу. Он вздыхает, слыша причмокивающие звуки, и его уши алеют, в голове появляются непристойного содержания сцены, а сердце бьётся где-то в животе, хотя, кажется, оно хочет выпрыгнуть наружу. — Прекрати уже, ты всё высосал, — недовольный прищур зелёных глаз, надутые губы и насупившийся вид омеги заставляют альфу улыбнуться, отстраниться и ненасытно облизнуть губы. Если это то, о чем подумал Минхо, то он готов сгореть от смущения сразу же. — Нет, — отрезает омега и прикрывает грудь рукой. «Я же ещё ничего не сказал, кис» — Сынмин ухмыляется хитро, а сам косит взгляд на правую грудь, облизывается. У Минхо уже голова кругом идёт, вторую такую махинацию он не выдержит, да и вообще, что на Сынмина нашло? Отсутствие секса? Ну, возможно. Либо же, Минхо слишком сексуально выглядит. Либо оба варианта. — Я сказал нет. И вообще, не обделяй Юнхо, — Ли осторожно отталкивает Кима и продолжает сцеживание, пока тот, насупившись, наблюдает за тем, как молоко утекает в бутылочку, а не к нему в рот. — Ты такой сладкий, Хо... Сладость моя, — Сынмин снова ластится к омеге, словно большой кот, пока тот, наверное, мечтает, чтобы молоко в груди наконец закончилось, и он спокойно смог слинять покурить. Только не судьба, ведь каким-то чудом альфа забирает прибор и заменяет его своими губами, при этом улыбаясь так невинно, будто это не он сводит мужа с ума, заставляет краснеть и ёрзать. — Кстати, малыш спит, ему твоё молоко ни к чему, а вот я… Я готов побыть четвёртым котиком в нашем доме, которому позволено больше, чем этим комкам шерсти, — альфа снова прижимается к мягкой плоти губами, рукой слегка сжимает и разжимает поочерёдно, как делали бы это Суни, Дуни и Дори, лёжа на груди омеги и выражая свою любовь к нему. Ну, что ж, Минхо не пересилит его в упрямстве, у него уже нет сил. Хочется быстро покурить, принять тёплый душ и улечься в кровать, укрывшись одеялом с головой. Ну, ладно, может быть, уже не только это, ведь Сынмин определённо делает всё, чтобы омега почувствовал лёгкое жжение внизу живота, хотя, возможно, делает это ненамеренно, к тому же, мысли и фантазию никто не отменял, а у Минхо она богатая, уж поверьте. — Ну всё, прекрати, хён. Там уже нечего высасывать, не дури, — Минхо отмахивается, двигается назад, и Сынмин позволяет отстраниться, насытившись сполна. Он снова облизывается, хитро щуря глаза и улыбаясь по-кошачьи. Чёрт бы его побрал за такое. — Так, я быстро курю, и мы идём в душ, — ещё немного, и омега начнёт пыхтеть словно паровоз из-за нахального взгляда и улыбки, которыми обдаёт его Сынмин. И о чём он думает в двенадцать ночи? Точно не о розовых снах, которые Юнхо уже вовсю смотрит. Поганый Сынмин! Минхо его любит, конечно же, просто иногда в нем просыпается палач, готовый снести старшему голову. — Зачем же в душ, кис? Давай я тебя вылижу, — Сынмин падает назад, следом за Минхо, который целенаправленно поднимается, включает небольшой светильник на тумбочке и, невзирая на смущение, которое прибивает его к полу буквально, и идёт в сторону кухни, включая свет в комнате. Чего Ким добивается? Понятно чего, конечно, хотя Минхо может не так понять что-то, но мысли наталкивают именно на это. Хотя действия Сынмина не менее красноречивы. — Ну, Хо-я, не будь букой, — вздыхает альфа и поднимается с пола, бежит за мужем на кухню, где заключает его в объятия, но не препятствует курению, хотя даже запах сигарет не переносит. Ему постоянно кажется, что он задыхается от этого запаха, но сейчас спасает наконец-то сладкий аромат вишни, в котором есть нотка кислинки, которая буквально характеризует весь характер омеги. Минхо мягкий, добрый по своей природе, но у него есть коготки, которые он выпускает реже, чем кажется. — Кис, а что мы будем делать в душе, м? — Сынмин убирает с шеи Минхо отросшие чёрные волосы, целует метку, утыкается носом в это место и обвивает руками его талию, замирает, ожидая ответа. Минхо не спешит отвечать, то и дело зажимает сигарету между губами, втягивает едкий дым и выпускает в потолок, слегка запрокидывая голову. Он понимает желания Сынмина, ведь за время беременности и после рождения Юнхо их половая жизнь притупилась, потому что всё время уходит на сына, но если честно, то сейчас расслабиться вполне себе можно, только есть большой риск разбудить малыша. — Ты будто уже всё решил, но посчитал, что спросить меня для приличия нужно, — хмыкает чуть недовольно Ли и тушит сигарету в пепельнице, после берёт её в руки и отходит к мусорному ведру, чтобы выкинуть довольно большое количество окурков. Ким цокает, закатывая глаза, словно оскорбился от слов мужа, и складывает руки на груди, пока тот негромко смеётся в ответ. Да, Сынмин иногда ведёт себя как ребёнок, но лишь иногда, что Минхо нравится, ведь невозможно не улыбнуться от вида слегка надутых губ и сведеных домиком бровей. — Жду тебя в душе с полотенцами и моей пижамкой с мишками, милый. Заодно проверь Юнхо, мало ли что, — омега, загадочно улыбнувшись, покидает кухню и спешит скрыться в ванной комнате, пока альфа переваривает наказ. Зайдя в ванную комнату, Минхо прикрывает дверь, потягивается и снимает шорты и бельё, кидает в корзину для белья, делая себе пометочку не забыть перестирать все грязные вещи утром. Он включает воду, настраивает под себя и забирается в ванну, тут же вставая под тёплые капли. Когда хлопает дверь, он дёргается невольно и бросает резкий, недовольный взгляд на Сынмина, который, наверное, мысленно взмолился, лишь бы его не убили. Разбудить сына он ни в коем случае не хотел, просто так уж получилось. Хмыкнув, Минхо скрывается за шторкой, уловив во взгляде альфы озорной огонёк. Сынмин усмехается такому поведению и спешит скинуть с себя одежду, чтобы поскорее прижаться к чужому телу своим. Когда он обнимает Минхо и кладёт голову на его плечо, тот будто тает и уже не походит на льдинку, которая вечно недовольна, хоть его недовольство обосновано. Ким дарит Ли мягкий поцелуй в плечо, ведёт дорожку к шее и выдыхает в самое ухо, сдерживая порыв прикусить, ведь знает, что Минхо тогда разбудит всех и вся своим визгом. Сынмин никогда бы не подумал, что уши у некоторых настолько чувствительны, но в случае с Минхо, это в какой-то мере прекрасно, ведь видеть покрасневшее лицо и смущённый вид очень приятно. — Хо, ты знаешь, как я тебя люблю… и Юнхо люблю, — вдруг Сынмин начинает урчать куда-то в шею омеги, оставляя чуть ли не после каждого слова поцелуй, отчего тот улыбается и спешит развернуться в объятиях и оставить множество поцелуев на его лице в ответ. — Конечно знаю, Минни. И мы тебя очень любим, — безобидные поцелуи перерастают во что-то большее, ведь Сынмину мало, хотя прерывать такой нежный момент тоже не хочется. Конечно, в поцелуях Минхо его никогда не обделял, просто вдруг захотелось завладеть его губами, пока есть возможность отвлечься. Ким целует напористее, прижимает хрупкое тело омеги к своему, пока тот мычит в поцелуй от удовольствия, что слышат только они оба, ведь вода заглушает все звуки, которые они издают. Альфа ведёт руками по телу Минхо, сжимает мягконькие бока, отчего тот довольно урчит и улыбается в поцелуй, обвивая крепкую шею руками. Когда омега отстраняется, разрывая поцелуй, то не спешит выбираться из крепких объятий, наоборот, прижимается ближе, насколько это возможно, и целует Сынмина в подбородок, ведёт дорожку вниз по шее и груди, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица. — Минхо.. — Ким выдыхает громко, пока Ли играется с бусинкой его соска, и проводит руками по лицу, смывая лёгкую усталость, откидывает голову назад. Минхо в ответ лишь поднимает томный взгляд на него, улыбается хитро и спускается поцелуями ниже, словно обжигает. — Кис, ты сводишь меня с ума, — Сынмин прикусывает губу, кладёт руку на голову омеги, треплет волосы, заставляя того хихикнуть и прижаться к руке, чтобы получить ещё дозу приятных поглаживаний. Кажется, Минхо хотел сделать что-то, что выходило бы за безобидные поцелуи, но Сынмин пересёк его желания и действия на ходу, подняв и вцепившись в красные губы вновь настойчивым поцелуем. Минхо этого не ожидает, но отвечает на поцелуй, руками сжимает влажные каштановые волосы на затылке альфы, прижимается ближе и мычит, когда тот сжимает его ягодицы руками. По телу словно проходит ток, а давно забытое ощущение возбуждения внизу живота скручивается в узел, заставляя тихо промычать и прижаться к чужому телу сильнее. — Я не хочу сегодня растягивать наши игры, Хо-я. К тому же, Юнхо может проснуться в любой момент.. — Ким полушепотом говорит это прямо в губы Минхо, пока тот скользит руками по его спине, плавно переходя на грудь и ведя шаловливыми ручонками ниже. Он выдыхает, ощущая лёгкое, приятное давление на пах, облизывает губы и впечатывается ими в чужие снова, ловя юркий язычок своим и сплетаясь с ним в танце. Разорвав поцелуй, он спускается поцелуями ниже, к груди, прижимается губами к соску, посасывает с удовольствием, как делал это, когда у омеги ещё поступало молоко. Минхо тихо постанывает, вцепившись в его волосы проворными пальцами, и лениво пытается отстранить, но на самом деле наслаждается, просто боится быть слишком громким. Да и, кажется, альфа не хотел растягивать всё это, но, похоже, забыл. Да Минхо в общем-то и не против, главное не заиграться и не кануть в омут похоти с головой, иначе есть риск не услышать Юнхо. — Хотя знаешь... Вылизать тебя всё ещё у меня в приоритете, — Сынмин осторожно прижимает Минхо к прохладной влажной стене, отчего тот вздрагивает, руки расставляет по обе стороны от его головы, смотрит хитро и губы облизывает, отчего сердце младшего ухает в живот и вместе с бабочками бьётся там в конвульсиях. И зачем этот нахальный Ким Сынмин весь такой сексуальный? Его техники соблазнения действуют на Минхо безотказно, с чего тот иногда бесится, но потом стонет сладко, прижатый к смятым простыням. — Вижу, ты не особо против, кис, — Минхо даже обдумать не успел ничего. С чего Ким взял, что он не против? Он не против. — Твой язык хорош, хён, но.. Но не думаю, что я смогу устоять в ванне, — улыбается лукаво омега и выбирается из плена, хватает бутылек с гелем для душа, чтобы начать мыться, но не спешит, через плечо оглядывается на Сынмина, пока тот в лёгком недоумении глазами хлопает. — Продолжим в спальне. Юнхо не проснётся, я уверен, — усмехается и выдавливает немного геля на руку, передаёт бутылек Сынмину и намыливает мочалку, после начинает с удовольствием тереть своё тело, чуть ли не урча. Ким улыбается в ответ, с любовью наблюдая, и тоже принимается мыться, чтобы не задерживаться. Тёплые капли воды стекают по их телам, смешиваясь с пеной, и утекают в слив, закручиваясь воронкой. Минхо первым встаёт под тёплые капли, смывает пену, и пока Сынмин ополаскивается, хватает шампунь, чтобы помыть голову. Приятный аромат заставляет улыбнуться, а тепло от воды расслабиться. Юнхо, конечно, дал жару сегодня. Кажется, ещё немного, и у Минхо давление бы поднялось, настолько он заволновался. Но главное, что сейчас всё хорошо, и можно успокоиться, расслабиться. Покончив с мытьем головы, омега ещё раз споласкивается, на самом деле, не желая выходить из под тёплых капель. Он ластится к Сынмину, который осторожно выпроваживает его из объятий воды, чтобы сполоснуться. Ким улыбается, гладит его по голове, спускает руку на талию и прижимает к себе, чтобы оставить короткий, мягкий поцелуй на пухлых губах. Этим заканчивается их совместное принятие душа, после чего они покидают ванную комнату. Сынмин Минхо даже толком обернуться в полотенце не даёт: подхватывает влажное тело на руки и спешит в спальню. Главное, чтобы не поскользнулся, а то вместо прекрасного времяпрепровождения он может оказаться в больнице с переломом или чем ещё похуже. Пройдя в спальню, словно тихая мышка, Сынмин осторожно укладывает Минхо на кровать, нависает сверху и прижимается губами к его шее мягким поцелуем, ведёт дорожку вниз по груди, обходя соски, словно преграду, зная, что точно получит по шее. Минхо зарывается пальцами в его волосы, слегка дёргает пряди, чтобы отвлечься немного и прислушаться, мало ли Юнхо проснётся, чего не очень-то хочется. А Сынмин идёт дальше, целует впалый мягкий живот, переходит на лобок, отчего омега замирает, прикусив губу, и ждёт следующих действий. Осторожно обхватив член омеги рукой, Сынмин большим пальцем массирует головку, заставляя того тихо промычать. Прикрыв рот рукой, Минхо немного разводит ноги в стороны и невольно косит взгляд в сторону кроватки, вздыхает громко, когда Сынмин ногтем большого пальца тычется прямо в щелочку на головке его члена, заставляя отвлечься от сына, который преспокойно спит и не думает о том, чтобы проснуться. Он откидывает голову назад, смотрит в потолок, пока Сынмин обцеловывает его тело, рукой продолжая ласкать член. Действия альфы нежные, плавные, заставляющие узел внизу живота скручиваться быстрее и туже, отчего омега ёрзает и сводит ноги вместе, когда горячее дыхание касается головки члена. Сынмин проводит языком по головке, кончиком толкается в уретру, собирая каплю смазки, рукой скользит по ноге Минхо, чувствуя, как тот напрягся. Несколько позабытые ощущения, хоть и приятные заставляют напрячься, но омега довольно скоро расслабляется, когда вокруг головки обвиваются чужие губы. Он выдыхает шумно, в нетерпении слегка толкается бёдрами вверх и сжимает одеяло под собой, думая о том, что Сынмин наверняка выглядит до дрожи в коленях сексуально с его членом во рту. Впрочем, Сынмин всегда выглядит сексуально, поэтому иногда Минхо зовёт его нахалом, ведь тот использует свою сексуальность не там, где нужно. Когда Сынмин наконец-то приступает к более активным действиям, а именно: выпускает плоть Минхо изо рта, разводит его ноги в стороны пошире, подтягивает поближе к краю кровати и прижимается губами к сжатому колечку мышц, Ли просто улетает в космос. Чувствуя, как влажный язык обводит колечко мышц по краю, он прикрывает лицо руками, в бóльшей части, чтобы не быть слишком громким, и слегка ëрзает, пытаясь найти удобное для себя положение. — Котёнок, всё в порядке? Тебе неудобно? Можем поменять позу, — шёпотом предлагает Сынмин учтиво, отрываясь от Минхо, и мягко гладит его по ногам, целует в колено и слегка улыбается, когда тот обвивает его ногами, заставляя остаться на месте. — Всё в порядке, хён. Просто.. я немного отвык.. И смущаюсь ещё.. — так же шёпотом отвечает Минхо, приподнявшись на локтях, и вздыхает, когда мягкими поцелуями Сынмин проводит дорожку по его левой ноге, тазовой кости и выше по телу, пока не добирается до шеи. Ким поднимает голову, чтобы их лица были на одном уровне, в приглушенном свете лампы заглядывает в зелёные глаза и коротко целует в губы, нос щёки, заставляя улыбнуться и отвести взгляд. — Во время течки ты не смущаешься, когда прыгаешь на мне или когда обвиваешь талию ногами, лёжа на кровати, — провокационно улыбается альфа, но рукой нежно гладит омегу по щеке, большим пальцем обводит бровь и проводит по лбу, немного умеряя свой пыл. — Если хочешь остановиться только скажи, Хо, — на это он получает лишь цоканье недовольное и огонёк в чужих глазах, поэтому непонимающе смотрит, пытаясь распознать, что скажет сейчас его муж, ведь он довольно непредсказуем. — Во-первых, не издевайся, — звучит довольно грубо, за что Минхо себе мысленно даёт мощный подзатыльник, в то время как Сынмин лишь улыбается, ожидая следующих слов. Иногда ему нравится доводить мужа, но только если у того под рукой нет холодного оружия в виде кухонного ножа или мокрой половой тряпки. — Во-вторых, я не хочу останавливаться, а в-третьих, ты слишком много мелишь языком не по делу, — Ли со вздохом падает на кровать обратно, прикрывает глаза на секунду буквально и поднимается обратно. Он прижимается к губам Кима своими в мягком поцелуе, улыбается, ощущая его горячие руки на своей талии, и разрывает поцелуй, заглядывая в его жёлтые глаза. — О, и в-четвёртых, я бы хотел поменять позу на коленно-локтевую.. — опустив ноги на пол, Минхо сводит их вместе и откидывается назад на свои руки, сканируя Сынмина взглядом. — Твоё слово закон, кис. И не переживай, мой язык отправит тебя в космос, — усмехается нагло альфа, на что в ответ получает лишь вздох и лёгкое покачивание головой. Он жадно наблюдает за мужем, пока тот переворачивается, встаёт на кровать и находит для себя удобное положение, следит за каплей смазки, которая стекает по его бедру, и облизывает губы, предвкушая. Чтобы потом не ходить туда-сюда, он быстро отходит к тумбочке, откуда выуживает презерватив, и возвращается к кровати, откладывает пакетик в сторону, забыв про него на время. Пристроившись сзади, Сынмин кладёт руки на ягодицы Минхо, мнёт их с удовольствием и разводит в стороны, чтобы доступ к колечку мышц, которое блестит от смазки, был больше. Он проводит большим пальцем по центру, слегка нажимает и убирает, чувствуя сильное сопротивление стенок. Минхо сильно зажат, оно и понятно, к тому же, после родов у него пока ещё не было течки, что довольно сильно утруждает всё. Одним языком они не обойдутся, но никто не жалуется, ведь пальцы это тоже удовольствие. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Минхо свешивает голову, громко выдыхая, отчего Сынмин улыбается и наконец-то прижимается губами к сокровенному местечку, слизывая смазку. Не задумываясь особо долго, Минхо подтягивает к себе подушку, практически обнимает её и прячет лицо, чтобы заглушить свои стоны. Сынмин хоть ничего такого ещё не сделал пока, но перестраховаться нужно, потому что он знает каждый миллиметр Минхо буквально везде, а значит за секунду найдёт комочек нервов, от которого импульсы разбегутся по телу, устремляясь к паху. Обхватив округлые ягодицы руками, альфа раздвигает их, скользит языком внутрь, собирая смазку, но спешит подключать пальцы. Он вылизывает Минхо так, словно тот самая сладкая вишнёвая конфета, хотя делает это грубо говоря снаружи, так и не скользнув сильно глубже, чтобы получше увлажнить и не сделать впоследствии больно. От довольно приятных ощущений омега урчит в подушку и вздыхает, слыша довольно звонкие причмокивания, которые ощущаются так из-за тишины в комнате. Сынмин скользит глубже, языком пытаясь раздвинуть неподатливые стенки, наконец-то подключает пальцы, прощупывает почву, чтобы омеге не было дискомфортно, и более уверенно двигает рукой, скользя указательным пальцем между стенками. Не громкое хныканье, доносящееся из кроватки, заставляет замедлиться и остановиться. Оставив мягкий поцелуй на ягодице Минхо, Сынмин осторожно вынимает пальцы, вытирает их о простынь и поднимается с кровати. Он отходит к кроватке, даёт сыну пустышку, которую тот наконец-то решил принять, и покачивает люльку, краем глаза наблюдая за мужем, который зарывается в одеяло, ожидая и скорее всего сгорая от смущения, ведь его взгляд ни на секунду не отрывается от младшего. Когда Юнхо наконец-то заснул, Сынмин возвращается к кровати, чтобы продолжить важное дело. Но сначала он садится рядом с Минхо, скидывает с него одеяло, целует в макушку и оповещает о том, что всё хорошо, и мальчик спит. Омега успокаивается вроде, но всё равно урчит что-то недовольно и вздыхает устало. Альфа улыбается этому, снова целует его и перемещается назад, а его руки снова находят своё место на чужих ягодицах. — Готов продолжить, котёнок? Или ты спать хочешь уже? — шёпотом спрашивает Сынмин, снова скользя внутрь и растягивая нежные стеночки. — Готов. Спать я и так хочу, но не хочу остаться без удовольствия, — Минхо издаёт короткий стон, прикрыв глаза, слегка выгибается в спине и оборачивается к старшему, улыбнувшись. Он откидывает голову назад, покачивает бёдрами, призывая наконец-то перейти к более активным и приятным действиям. Сынмин не противится, но старается делать всё тише и аккуратнее, боясь, что каждый звук может нарушить сон Юнхо. Он разводит пальцы внутри омеги на манер ножниц, слегка толкается ими и тут же натыкается на простату, отчего тот громко, пускай и приглушенно стонет, а мышцы ануса сжимаются вокруг пальцев. Сменив угол проникновения, Ким избегает комочка нервов, но продолжает доставлять Ли удовольствие, на что тот откликается стонами. — Хён, мне кажется.. в меня уже два члена поместятся, прекращай. Я уже хочу твой член, — громким шёпотом говорит Минхо и стонет, когда пальцы внутри касаются простаты. Нахальный Сынмин! Не хочет он растягивать, как же… — Какой ты жадный, Хо-я. Беременность нехорошо на тебя повлияла, — в тон ему отвечает Сынмин, но тут же усмехается и гладит его по бедру, успокаивая. Слыша раздражённое мычание, без лишних слов он хватает презерватив, раскатывает латекс по длине, пристраивается и кладёт руки на бёдра омеги, чуть сжимает мягкую кожу и выдыхает, обернувшись к кроватке. — Расслабься, кис, всё в порядке. И Юнхо спит, если ты об этом переживаешь. Он крепко заснул, рядом с ним можно даже из пушки выстрелить, он не проснётся, — чувствуя напряжение мужа, Сынмин склоняется над ним, оставляет множество поцелуев на спине, улыбается, слыша тихое «я в порядке», и делает толчок бёдрами, получив приказ. Минхо глушит стон в подушке, но звонкий шлепок кожи о кожу ничто не могло бы заглушить. Только Ким об этом не волнуется. Дав мужу привыкнуть и получив разрешение на последующие действия, он начинает двигать бёдрами, отчего шлепки и чавкающие звуки разлетаются по комнате, а Минхо прячет лицо в подушке, сгорая от возбуждения и смущения, молясь всем богам, которых знает, чтобы Юнхо не проснулся. Но мальчику, кажется, всё равно, чем там занимаются его родители, он преспокойно спит, не думая ни о чём. Сынмин двигается умеренно, не быстро и не медленно, так, как нравится это им обоим. Он сжимает мягкие бока Минхо, целует его спину, оставляя редкие засосы на коже, и тихо постанывает от удовольствия. Омега же перебирает пальцами одеяло под собой, запрокидывает голову от удовольствия и стонет негромко, но всё же прикрывает рот рукой. Он выпускает весь воздух из лёгких, когда головка чужого члена толкается прямо в простату, сжимается сильно и прикусывает ребро ладони, издавая мычания. Сынмин снова и снова целует его, сильно сжимает кожу на бёдрах, кажется, там появились красные отметины, и толкается размашисто, отчего дыхание Минхо сбивается, а сердце вообще подпрыгивает до горла, грозясь выскочить на кровать. Тело покрывается испариной, по виску скатывается капля пота, а жжение внизу живота лишь нарастает. Минхо мычит, пробираясь рукой к своему члену, захватывает плоть в плен своих пальцев, начинает двигать рукой, стараясь делать это в такт толчкам Сынмина, что не особо выходит на самом деле. Но это неважно, ведь каждый раз, когда головка члена попадает по простате, оргазм подбирается ближе. Пальцы уже испачканы в вязком предэякуляте, по бёдрам стекает смазка и скатывается на постельное бельё, стоны становятся громче, движения альфы резче, шлепки тела о тело – звонче. Парни гонятся за наслаждением, невзирая на время и обстановку вокруг. Минхо урчит что-то в подушку и прикусывает её, Сынмин ускоряется насколько это возможно и постепенно подходит к оргазму, когда стеночки ануса сжимают его член. Очередной резкий толчок и удар по простате выбивают из Минхо весь воздух, заставляют прогнуться в спине и ускорить движения руки. Сынмин не замедляется, снова и снова входит глубоко, стимулируя комочек нервов, отчего Минхо срывается на надрывные стоны и ласкает себя чуть грубее, желая наконец испачкать руку и покрывало, которое они толком и не откинули, своей спермой. Когда бёдра начинают дрожать сильнее, Минхо, кажется, ускоряется до предела, как и Сынмин, который самозабвенно вколачивается в него, вскоре помогая кончить и себе и ему. После они несколько минут приходят в себя, Сынмин покидает влажную узость, и Минхо укладывается на кровать, чтобы восстановить дыхание. Выглядит он довольным, но уставшим, немного испачканный в сперме, но это исправимо. Ким присаживается на кровать рядом с Ли, нависает над ним и прижимается к груди губами, цепляет сосок, слегка посасывает и отстраняется, слыша протестующее мычание и детское хныканье, отчего сонливость как рукой снимает, а Минхо вскакивает с кровати и убегает к кроватке, чтобы проверить, что опять у Юнхо случилось. Благо, ничего критичного, всего лишь потерял пустышку. Это вызвало у омеги облегченный вздох, а у альфы улыбку. Поднявшись с кровати, Сынмин подходит к Минхо, заключает его в объятия и целует в щёку, через плечо наблюдая за малышом, который с удовольствием посасывает пустышку, улыбается. — Ты в порядке, кис? — Ким снова целует младшего в щёку, ластится к нему словно кот, потирается носом о шею и вздыхает, прикрыв глаза. — Я буду в порядке, если наконец лягу спать, — Ли разворачивается в его объятиях, целует в щёку в ответ и обвивает руками талию, вздыхает сонно и улыбается, получив поцелуй в лоб. Он отходит к кровати, а Сынмин к шкафу, из которого выуживает ту самую пижаму с мишками, которую должен был принести ещё в душ, но почему-то не сделал этого. Вскоре, одетый в пижаму и довольный Минхо валяется на кровати, предварительно скинув плед на пол, пока Сынмин ищет в шкафу и надевает спальные шорты, а после присоединяется к нему, крепко обнимает и утыкается носом в макушку, довольно урчит. Засыпают они скоро, ещё не зная, что в пять утра их ожидает ранний подъем и развлечения с сыном аж до девяти утра, ну а потом продолжение сна и очередной прекрасный день после прекрасной ночи.