Дживс в душе

— Дживс! Дживс? Черт побери, старик, ты где? Дживс? Именно это твердил голос огорченного Бертрама, когда тот ввалился к Дживсу в шесть утра. Откровенно говоря, обычно я не из тех, кто врывается в личные покои слуги в любое время дня и ночи, но дело было чертовски срочным! Быстрым взглядом я осмотрел маленькую спальню и обнаружил лишь кучу книг — и ни одного камердинера. Зато за смежной дверью ванной горел свет и отчетливо слышалось журчание льющейся воды. — Дживс! В нелепой панике я вовсе потерял здравый смысл и, кажется, позабыл понятия неприкосновенности частной жизни, забежав в ванную и откинув занавеску душа в сторону быстрее, чем серое вещество Вустера успело бы догнать его корпус. — Сэр? И пусть Дживс, казалось, ничуть не удивился, повернувшись ко мне под струями воды, я, напротив, только и мог, что таращиться во все глаза, пока мозг потихоньку не начал плавиться. И все же вы должны понять: идеально уложенный Дживс в своем костюме камердинера — уже какое зрелище, а Дживс под медленными струями воды, с прилипшими ко лбу темными волосами и блестящими капельками, дразняще стекающими по рукам, груди и сильным бедрам — кажется, у меня пересохло во рту. Он был именно таким загорелым и подтянутым, как я всегда и представлял, с идеальным небольшим количеством легких мышц, редкими волосками на груди и более густой полоской, ведущей от пупка к паху, где, как я уже заметил, он был очень возбужден. Я сглотнул. Может, он трогал и удовлетворял себя, пока я его не прервал? От этой мысли подкосились колени. Внимание наконец привлек легкий кашель, и я отвел глаза от его все еще неизменной эрекции, встретившись с ним взглядом. Лицо, казалось, покраснело, словно свекла, — на его щеках, несмотря на весь веселый вид, тоже появился едва заметный очаровательный румянец. — Я могу быть вам полезен, сэр? Я пару раз в изумлении моргнул. — Я был вам для чего-то нужен, сэр? — подсказал он. — О, эм, да, — пробормотал я. — То есть, я хотел сказать, нужен. Помощь твоя. Нужна. Ни головою твоею не клянись или как там. Глупое замечание. Так о чем это я? — по его подбородку скатилась капелька воды — он слегка зарос щетиной, естественно, еще же не успел побриться; и отчего-то мне захотелось пройтись по ней языком. — Вы говорили, что вам нужна моя помощь, сэр, — он как и всегда был рад помочь и полон феодального духа, и к тому же чертовски привлекателен… Я тут же отбросил эту мысль. — Точно. Точно. Это я и говорил, точно. Что ж, на этот раз я действительно влип, Дживс. Леди Флоренс снова хочет на мне жениться, только на этот раз с ней тетя Агата и священник; они сделали чертово свидетельство о браке и уже собирались было меня связать и заставить его подписать, но я ускользнул — мы, Вустеры, скользкие, как лисы, тебе ли не знать, хотя почему лисы скользкие, я представить не могу, разве что кто-то их не смазал маслом, а это, мне кажется, не лучшая идея, что-то я ужасно отвлекся, тебе не кажется? И то была едва ли моя вина. Он стоял передо мной, весь такой красивый, любезный и мокрый, и мозг Бертрама вдруг решил взять длительный отпуск. Его губа слегка дрогнула, но не согласиться он, конечно, не мог. И я продолжил. — Как бы там ни было, за мной гнались по холмам и долам, кустам и папоротникам, как за одной из лисиц тети Далии, и тогда я подумал о тебе и решил, что ты сможешь меня спасти, а потом я проснулся и побежал искать тебя, и… и… — я в ужасе замолчал. — О Боже, это был сон? Он сочувственно цокнул языком. — Похоже на то, сэр. — О Господи, — пробормотал я, закрывая лицо руками и смотря сквозь пальцы. — Мне ужасно жаль, что я помешал тебе принимать душ, Дживс. И может теплоты в его «Вовсе нет, сэр» и не хватило бы, чтобы заставить меня поднять на него широко распахнутые от шока глаза, то теплых, влажных пальцев, скользнувших по моей щеке, стало достаточно. Чтобы заглянуть в его потемневшие зрачки, потребовалась всего секунда, и я тут же кинулся сам, своей гелиотроповой пижамой и всем остальным в его объятия, безумно целуя его губы под струями воды. Я прижал его к кафельной стене — он одной рукой сжал мои ягодицы, а второй умело сорвал промокший шелк облегающей пижамы, даже не потрудившись расстегнуть пуговицы. К его соску пристала капелька воды, которую я обязан был попробовать на вкус. Он запустил пальцы в мои мокрые волосы и простонал, когда я облизал тот и принялся посасывать. И стоило мне попытаться опуститься на колени в искреннем намерении попробовать капельки на его соблазнительной длины члене, пальцы вцепились мне волосы. — Не надо, сэр. Бертрам, поскользнешься. И учитывая ниспадающую водопадом воду, это показалось мне разумным советом. Я позволил ему поднять меня на ноги и прижать к стене, заведя руки за голову — он прижался своими бедрами к моим каким-то совершенно сводящим с ума образом, заставив меня запрокинуть макушку и тихо застонать, стоило ему покрыть поцелуями горло. Он слегка прикусил кожу, заставляя меня кончить в и без того промокшие штаны. В вертикальном положении удерживала только тяжесть его прижатого к моему тела, и я, несмотря на подкашивающиеся колени, наконец смог высвободить одну руку и дотянуться до его члена, — вода облегчила скольжение, и он вдруг вздрогнул, прикусив мое ухо. — Ты такой чертовски красивый, — прошептал я, чувствуя, как он затрясся и кончил, сжимая мою руку. Спустя долгие минуты молчания, в которые мы пытались восстановить дыхание, мы наконец в изнеможении опустились на пол. Он стянул с меня промокшие штаны, кинув их куда-то в сторону, и снова притянул меня в свои объятия. Я положил голову ему на плечо, — и мы просто сидели, позволяя теплым струям воды смывать все это безобразие.