Искусство восхождения | The Art of Ascension

      Гермиона вернулась через камин в свою квартиру вечером, без четверти девять. В одной руке она держала сумку с вещами, а в другой — Живоглота. Кот ускакал вглубь квартиры, как только она поставила его на пол, а Гермиона прошла в свою спальню, где бросила сумку и огляделась. Сломанные вещи были починены, но раскиданы по всей комнате, и она вздохнула, подумав об уборке, которая ей предстоит.       Она направилась в кухню, поставила чайник на плиту и занялась поисками чашки, чая и сахара. Ей было все равно, что пить, но нужно было срочно занять себя, чтобы не сидеть на диване, проигрывая в голове сотни различных сценариев того, как может пройти этот вечер.       Чай был приготовлен слишком быстро. И вот — она уже сидит на диване с чашкой чая, размышляя о том, что будет, когда придет Драко, о чем они будут говорить — и будут ли — и какую маску он наденет сегодня.       В девять часов камин вспыхнул зеленым, и она резко вздохнула, когда Драко шагнул внутрь, стряхивая сажу с рукавов и оглядывая комнату. — Осмотр будет быстрым, — сказал он резко.       Не сделав и глотка чая, Гермиона поставила чашку на журнальный столик и встала, преграждая ему путь. — Ты сбежал, — обвинила она его. — Мне дали задание, — слова явно были отрепетированы — он ждал, что она затронет эту тему. — Зачем ты пришел в «Дырявый котел» сегодня вечером? — Чтобы передать сообщение, что я буду делать обход в твоей квартире, — проговорил он с раздражением. — А может быть кто-то сказал тебе, что я буду там с Кормаком, и ты решил выбрать именно этот момент, чтобы сказать мне, что будешь делать обход, хотя в течение дня у тебя была сотня возможностей сделать это. В конце концов, ты мог бы прислать сову. — Очень жаль прерывать ваше свидание.       Это был укол. И трещина в его стене, созданная им самим.       Гермиона подняла бровь. Он попытался обойти ее, но она снова заблокировала проход. — Тебя, похоже, беспокоит то, что я могу быть на свидании. — Ты можешь ходить на свидания с кем пожелаешь. — Она подумала, что Драко на этом и остановится, но его слова опередили его разум, и он добавил: — Хотя МакЛагген, похоже, не соответствует тем стандартам, которые у тебя, как мне казалось, есть. — Кормак очень милый, — Гермиона скрестила руки на груди, защищаясь. — Ты просто ревнуешь. — Если ты хочешь поцеловать меня, а потом встречаться с таким придурком, как МакЛагген, то дальше можешь делать то, что хочешь.       Более болезненный и глубокий укол. Драко глубоко вздохнул, явно попытавшись, но не сумев поднять щиты Окклюменции. А затем ему удалось обойти ее, сделав длинный шаг в сторону и задев ее. Гермиона развернулась, чтобы держать его в поле зрения. — Если тебя это беспокоит, так и скажи. — Она почти кричала на Драко. — Это не так, — сказал он, продолжая идти на кухню, с которой решил начать обход. — Ты не имеешь права злиться на меня. Ты ушел. На неделю.       Драко обернулся. — Похоже, этого было достаточно, чтобы ты могла двигаться дальше. Ты ведь была так искренна в своих мотивах, правда? — Серьезно? — она усмехнулась. — Ты все еще сомневаешься в моих мотивах? — Ты поцеловала меня… — Прости, я поцеловала тебя? — …и рассказала мне всякую надуманную ерунду, думая, что это заставит меня выдать все секреты. А потом я узнаю, что ты уже на свидании. Ты думала, я тупой, Грейнджер? Думала, я поведусь на хитрости ради любопытства и влюблюсь? — Какая еще надуманная ерунда? Я не думаю, что ты тупой, и ради Мерлина, Малфой, это не было любопытством. — Это ничего не значило, в любом случае.       Гермиона почувствовала боль в области груди. — Я тебе не верю. — Это совершенно точно ничего не значило для тебя, так почему должно значить для меня? — в его глазах горел огонь.       Вот так он отталкивал людей. Гермиона видела, как он делал это раньше, и сейчас пытался сделать это снова. — Я знаю, что это так, — решительно сказала она, не собираясь сдаваться.       Драко мрачно фыркнул. — Да какая разница? Я сказал тебе, что мне просто нужно время, чтобы разобраться с тем, как ты разрушила мою жизнь, которую я построил, а в следующее мгновение ты уже встречаешься с другим парнем. Так что кому какое дело, что это значило для каждого из нас. С этим покончено. Забудь!       Он разочарованно покачал головой и прошел на кухню. — Я не была на свидании.       Гермиона осталась на месте, наблюдая, как Драко остановился в дверях, а затем обернулся. — А как это называется, когда сидишь с волшебником, который платит за твои напитки и намекает, что ты можешь пойти с ним домой? — Я бы назвала это неожиданным для приглашающей в гости стороны разрывом. Формально, мы с ним и не встречались, но если эту встречу обязательно надо описать, то я бы сказала именно так. — А похоже, что ты встречалась с МакЛаггеном!       В этом заявлении, бесспорно, был огромный намек на ревность. — Мы виделись с перерывами. В течение… некоторого времени. Чуть больше года. У нас никогда не было серьезных отношений. Иногда мне хотелось побыть в чьей-то компании, пообщаться, отвлечься от работы. Он был очень настойчив в начале. Было приятно чувствовать себя… — слово «желанной» застряло у нее на языке. — Это был хороший способ скоротать время, когда мне нечем было его занять.       Драко молча уставился на нее. — И ты… покончила с этим. Сегодня вечером.       Не вопрос, не осуждение того, что она только что признала, просто повторение слов, которые он пытался осмыслить. — Да. — Почему?       Это был всего лишь один вопрос, но в нем подразумевалось гораздо больше. Из-за меня? Из-за того поцелуя? Потому что это для тебя больше, чем просто любопытство?       Все, что она могла сделать, это подтвердить его правоту. — Потому что мне интересен другой человек, и было бы несправедливо не разорвать эти отношения официально, хоть мы и не виделись несколько месяцев.       Ей не нужно было добавлять последнюю часть, но Гермиона хотела этого. Хотела, чтобы Драко знал, что она думала о нем дольше, чем ему кажется. Не после поцелуя. Что он сеет хаос в ее мыслях и ее жизни уже несколько месяцев.       Он медленно подошел, глядя ей в глаза. Его взгляд все еще был достаточно холоден и суров. Разочарование смешалось с новыми вопросами и тоской, которую Драко не мог или, может, и не хотел скрывать. Казалось, он наконец осознал, что произошло недоразумение. и, возможно, был готов принять некое решение. — В чем твой интерес, Грейнджер? — сказал он тихим, почти дрожащим голосом. — Скажи мне. Еще раз. Сейчас. Это последний шанс.       Последний шанс. Возможно, это заявление прозвучало неуместно, но Гермиона слишком хорошо знала, что оно значит. Последний шанс убежать. Последний шанс отступить и взять слова обратно.       Он был так близко. В нескольких дюймах от нее, и ее дыхание сбилось. — В тебе, — прошептала она еле слышно, но ей и не требовалось говорить громко — он был совсем рядом. — Ты уверена? — Да, — у нее охрип голос.       Драко выдохнул воздух через нос, и его стены рухнули, обратившись в груду камней. Когда пыль осела, холод в его глазах сменился жгучей потребностью, которую Гермиона ощутила кожей. Он покачал головой. — Тогда, полагаю, мы пойдём ко дну вместе.       Его взгляд блуждал по ее лицу, а затем его рука скользнула по ее спине и крепко притянула к себе, а губы нашли ее губы в медленном, обжигающем поцелуе. На этот раз он отдался чувствам по-настоящему. Понимание пронзило ее насквозь: она вошла с ним в глубокое море. Затянет ли он ее в глубину или убережет от приливов — на этот вопрос ответит только время. Пока же она могла плыть по воде и, наконец-то, дышать.       Его рука прочно обосновалась на ее спине, согревая и поддерживая, а другая вновь оказалась в ее волосах, властная и желанная, когда его поцелуи превратились в жаркие, ненасытные. Гермиона обхватила руками его шею и прижалась к нему, словно говоря: «ты не уйдешь… не сегодня». Она пыталась наполнить каждый поцелуй, каждое движение языка и каждое сжатие пальцами как можно большей чувственностью, новыми ощущениями.       Было что-то правильное в поцелуях Драко. Она чувствовала жар его тела и разделяла с ним воздух между их поцелуями. Самое приятное, что он целовал ее так, будто умирал от желания сделать это. Как будто он думал об этом несколько дней, как и она. Его пальцы обвились вокруг ее локонов, притягивая к себе настолько, что она поняла: он сдерживает себя, чтобы не потянуть сильнее, не ускориться, не взять больше. Он был настолько обучен сдержанности, что это проявлялось в каждом его движении. Но сейчас она чувствовала и замечала это, и ей нравилось, что Драко хочет ее до такой степени, что ему приходится сдерживать страсть. Как будто он должен был заслужить это.       Гермиона отстранилась на долю дюйма, оторвавшись от него ровно настолько, чтобы сказать: — Останься…       Тяжело дыша и обжигая шею, она прошептала это ему в губы и встретилась взглядом с его горящими желанием глазами.       Вопросов стало еще больше, но она дала ему ответы одним взглядом.       Со мной. Здесь, сегодня вечером. Пожалуйста.       А затем закрыла глаза и слегка приоткрыла рот, втягивая его обратно в их поцелуй. Его руки опустились, найдя ее ягодицы, он с легкостью поднял Гермиону на руки, а она обхватила ногами его талию. Целовать Драко в новой позе было не менее увлекательно. Появилась возможность контролировать скорость и силу, обхватив его лицо, пока он перемещался вокруг журнального столика. Затем он снова взял контроль в свои руки, усадил ее на диван, поставил колено между ее ног, склонился над ней, уперевшись рукой в спинку дивана и наблюдая за ее реакцией.       Она посмотрела в его глаза и схватила за рубашку, безжалостно сминая ее. — И почему я тебя заинтересовала, Драко? — спросила она, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Она уже рассказала ему, почему он завоевал ее интерес. Пришло время услышать и его ответ. — Ты… — его голос стал хриплым, и он почти незаметно усмехнулся, — абсолютно несносная. И любопытная. И упрямая. И властная. — Гермиона наклонила голову и подняла брови, но легкая улыбка тронула ее губы из-за того, как он это сказал. Ласково. Драко сорвал с ее губ несколько быстрых, но страстных поцелуев. — И блестящая. И прекрасная. И яростная. Слишком сильная, чтобы я мог тебе противостоять.       Этого было достаточно, и Гермиона притянула его к себе, заставляя расслабиться. Позволяя ему взять больше. Умоляя его оставить позади обломки его стен.       Следующее предложение он пробормотал слово за словом между поцелуями: — И чертовски опьяняющая…       Потянув за подбородок, он наклонил ее голову набок, прокладывая горячие поцелуи вниз по шее, рука скользнула к пуговицам на ее блузке, расстегивая их. Прохладный воздух квартиры лизнул обнажившуюся кожу, и Драко провел ртом по ее ключице, добавляя тепло, контрастирующее с холодом. Руки Гермионы скользнули в его волосы, так сильно отличающиеся от ее собственных: шелковистые, легкие и идеально уложенные каждый день. Было приятно взлохматить их; провести по ним пальцами и иметь некоторый контроль над этой маленькой деталью, поскольку он владел всеми остальными реакциями ее тела, чувствами и звуками — и она позволяла ему. Жар, распространился по всему ее телу, когда его губы начали исследовать ее грудь, спустились ниже, дошли до чувствительного места на животе, и Гермиона затрепетала, когда Драко слегка задел кожу зубами.       Она слабо застонала но, к ее большому разочарованию, он вернулся к ее губам. Гермиона возилась с пуговицами на его рубашке, сдавшись на полпути, чтобы перейти к пряжке его ремня, с которой, казалось, было легко справиться. Он сел, чтобы закончить расстегивать рубашку, выпутавшись из нее самым привлекательным способом, который она только могла себе представить. Закончив разбираться с пуговицами, Драко замер, внимательно глядя ей в глаза. — Скажи мне, чего ты хочешь, Гермиона.       Эти слова, ее имя, вызвали у нее мурашки на теле и румянец на щеках. — Тебя, — выдохнула она. — Я хочу тебя. Драко кивнул, в последний раз внимательно изучив ее, прежде чем подняться, сбросить оставшуюся одежду, и снова возвратился к ней.       Раздеваясь, она отметила несколько моментов, которые выделил ее мозг, в попытке сосредоточиться. Во-первых, она не могла не заметить Темную метку. Это было шокирующе, так как она, казалось, никогда не исчезала. Во-вторых, Гермиона наконец-то смогла полностью рассмотреть татуировку, которая обвивала его предплечье и тянулась вверх и через плечо, а затем спускалась чуть ниже к груди. Это была татуировка «Ловушка дьявола» темно-зеленого цвета, немного блестящая. И внезапно его татуировка показалась Гермионе очень горячей. И в-третьих, она заметила, что торс Драко пересекали длинные тонкие шрамы. Они выделялись на фоне его собственной кожи более бледным оттенком. — У тебя есть татуировка, — выдохнула она, поглаживая кончиками пальцев его предплечье. — Думаю, это достойный способ скрыть клеймо. — Его глаза некоторое время следили за ее пальцами, и потом Драко прижал ее к спине дивана. — Ты выглядишь божественно. — Его взгляд без смущения скользнул по ее обнаженному телу, и Гермиона почувствовала, что краснеет еще сильнее, если это вообще возможно.       Она провела пальцами по одному из длинных шрамов на его груди, а затем взяла в руку его член. Драко облизнул губы и слегка дернул бедрами, давая ей понять насколько сильно хотел большего.       Он отвел ее руку и поднял над ее головой, целуя грудь Гермионы, и отпустил только тогда, когда продвинулся слишком далеко вниз по ее телу. Его губы скользнули по ее бедру и прошли мимо того места, где должна была быть линия ее белья. Драко посмотрел ей в глаза, и Гермиона почти перестала дышать. Он удерживал зрительный контакт, целуя все ниже и ниже, и, наконец, его язык мягко провел по клитору.       Когда Гермиона снова вспомнила, как вдыхать воздух, ее глаза закрылись, и она ахнула: — О боги!       Его язык действовал не так, как она ожидала. Драко был грубым и холодным, и всегда казался таким эгоистичным, замкнутым в себе. Но то, как он целовал и облизывал ее, как медленно вводил один, а затем второй палец… Это был совсем не тот Драко, которого она боялась получить в интимной ситуации. Его язык был теплым и мягким, таким податливым и заботливым. Это был рай. И все, что она могла делать, — издавать тихие стоны в ответ. — Это то, чего ты хочешь? — пробормотал он, обдавая ее горячим дыханием. — Да, — едва выговорила она, выгнув спину. — Это то, о чем ты думала уже несколько недель? — он снова посмотрел на нее, продолжая нежные ласки.       Гермиона боролась с собой, чтобы ее голос не срывался на стон. Каждое произнесенное им слово ощущалось, как спичка, чиркающая по ее коже. — Да, — прошептала она, тяжело дыша. — А ты? — Каждый день, — откликнулся он. — Неделями. — Ее голова откинулась назад, когда он продолжил ритмичные движения языком, подводя ее все ближе и ближе к оргазму. — Вот так, — простонала она, кончая.       Драко слишком быстро отстранился, покрывая поцелуями ее тело, в то время как ее бедра, вопреки здравому смыслу, устремились вверх, требуя большего.       Он снова целовал ее, а ее рука так крепко обхватила его волосы, что Гермиона испугалась, как бы он не решил наконец отчитать ее за непочтительное отношение к ним. Но Драко этого не сделал. Несколько раз горячо поцеловал ее, прежде чем прижаться к ней членом между ног и замереть. — Пожалуйста.       Их глаза встретились, когда она подняла голову, а ее рука нашла его бок и демонстративно впилась в него ногтями.       Драко снова приник ее губам и медленно вошел в нее, не встречая особого сопротивления после своих предыдущих действий. Гермиона обхватила его за талию, а он заполнил настолько, что, казалось, не осталось бы места для движения вперед, если бы он попытался. Его голова опустилась на ее шею, а из горла вырвался тихий стон. Драко слегка отстранился и снова подался вперед, и звук повторился. Он целовал ее шею, медленно нащупывая ритм, срывая ответные сладкие стоны.       Он сжал зубами ее нижнюю губу и стал ритмично прикусывать, сводя с ума, заставляя гореть все ее тело. Каждый глубокий и дразнящий толчок подводил на один шаг ближе к краю высокой скалы, на которую она восходила долгие месяцы, меняя маршрут и продвигаясь вперед, пока облака рассеивались, поднимались выше и снова рассеивались, а сквозь них пробивались небольшие проблески солнца.       Его сдержанность наконец дрогнула, он приподнялся на руках и ускорил темп. Гермиона задышала быстрее и чаще. Одной рукой он нежно обхватил ее горло, а вторая уперлась в подушку возле ее головы. То, как Драко смотрел на нее, оказалось достаточно, чтобы снова кончить. Ее словно пронзило током — молнией сквозь облака. — Гермиона! — его глаза закрылись, ее бедра встречали каждый его толчок, и она почувствовала, как Драко ускоряяется, чтобы догнать ее, стоящую с распростертыми руками на краю пропасти — чего-то великого, дерзкого и совершенно ослепительного.       Ее пальцы двинулись к его спине, ногти впились в кожу, и она приготовилась к неизбежному. — Да, Драко, да… — дыхание стало прерывистым, и ее тело задрожало, когда она прыгнула в неизвестность. Гермиона словно парила высоко над облаками, и было слишком туманно, чтобы видеть, что ждет внизу. — Боги. — Она снова тяжело дышала, в то время как толчки Драко стали более беспорядочными, а дыхание участилось, когда его рука скользнула с шеи к волосам. Он сжал в кулаке столько прядей, сколько успел захватить, выругался, опустив голову, толкнув бедра вперед в одном длинном, последнем толчке, и хрипло застонал.       Он прижимался к ней, медленно отпуская ее волосы, затем снова поднял голову и наклонился, чтобы поцеловать ее. Это был долгий поцелуй, за которым последовали еще несколько. Драко постепенно пришел в себя, отстранился от нее, а руки Гермионы скользнули с его спины на бедра.       Она не двигалась, разглядывая его. Когда они встретились взглядами, ей на мгновение показалось, что он снова закроется Окклюменцией. Может быть они поторопились, и Драко еще некоторое время будет витать в облаках, прежде чем появится в небе, где она парила, окрыленная ответными чувствами. — Останься, — снова сказала Гермиона, садясь, чтобы быть ближе к нему, обвивая руками его торс. Время остановилось, пока Драко размышлял, но он все же кивнул ей. — Я здесь. Я здесь. — Он обхватил пальцами ее лицо и снова поцеловал, глубоко, как и раньше. Это доказывало, что он не потерял к ней интерес после горячего секса, добившись того, чего хотел. Его стены были в руинах, и ей нужно было вытащить Драко из обломков, прежде чем он попытается собрать все это обратно. Потому что первый раз за долгое время Гермиона чувствовала что-то настолько настоящее. И не собиралась отказываться от этого.