Большая тайна клана Лань

Каждому заклинателю Поднебесной было известно, что в клане Лань особенно ценили налобные ленты. Прошитые заклинаниями, они, как и клановые одежды, оберегали от ударов нечисти и помогали сохранить трезвость ума в сложные моменты. Но не все знали, что эти ленты настолько хорошо зачарованы, что почти обрели собственное сознание. Юные адепты с ранних лет учились удерживать ленты под контролем, не позволяя им самовольничать и проявлять игривый характер. К шестнадцати годам заклинатели клана Лань владели этим искусством в совершенстве. Но была и ещё одна тайна. Самая большая тайна клана Лань. *** Считалось, что налобная лента перенимает характер владельца, и, будучи ещё ребёнком, Лань Ванцзи никак не мог понять, отчего же его собственная отличается таким строптивым и капризным. Она ни за что не хотела слушаться, лежать ровно, стремилась сдвинуться или и вовсе развязаться, точно чересчур любила свободу. Однако Лань Ванцзи был упорным мальчиком, потому он старался и медитировал так часто, как только было возможно, чтобы наконец одолеть упрямый артефакт. Время шло, и затея увенчалась успехом. Лань Ванцзи стал истинным примером благородного мужа как раз к своим шестнадцати годам. На него равнялись прочие адепты, и, пожалуй, удивлялись его достижениям даже больше, чем тем, чего сумел добиться его старший брат. И, конечно, никто не знал, каких усилий Лань Ванцзи стоило изо дня в день контролировать налобную ленту. *** …Когда в Облачные глубины поднялись адепты из других кланов, чтобы пройти дополнительное обучение, Лань Ванцзи не придал этому значения. В самом деле, разве его жизнь должна хоть сколько-то измениться только поэтому? Даже небольшая загвоздка с нефритовыми жетонами нисколько его не насторожила, он заподозрил, что не всё будет гладко, только глубокой ночью. Обходя Облачные глубины, так как был его черёд оберегать их покой, он столкнулся с нарушителем и даже сразился с ним. Впрочем, довольно быстро вернул себе душевное равновесие, хоть и запомнил имя этого юноши. Ясно было, что этот Вэй Усянь — наверняка смутьян, а значит, ещё не раз будет получать наказания. И всё же Лань Ванцзи посчитал, что все эти происшествия слишком незначительны, чтобы долго размышлять о них, он совершенно не учёл, что у его ленты может быть собственное мнение. В последующие дни выяснилось, что и Вэй Усянь его тоже хорошо запомнил. Он столько раз окликал Лань Ванцзи, сколько, пожалуй, его не называли по имени в последние несколько лет. Улыбчивый и шумный, этот юноша явно не собирался оставлять его в покое, но Лань Ванцзи старательно не обращал на него внимания, а если уж он слишком досаждал, использовал Заклинание закрытого рта. И так продолжалось бы и дальше, если бы не лента. *** Обычно Вэй Усянь немного опаздывал на занятия, приходил в числе последних учеников и быстро занимал своё место рядом с наследником клана Цзян. Лань Ванцзи к тому моменту всегда уже находился в Зале просвещения и мог только осуждающе глянуть в сторону этого нарушителя спокойствия. Но в тот раз у старшего брата было поручение, и пришлось переговорить с ним после завтрака и до занятий, так что Лань Ванцзи и сам едва не опоздал. В двери зала они проходили с Вэй Усянем одновременно, чего прежде никогда не случалось. — А, Лань Ванцзи, — заметил Вэй Усянь радостно. — Неужели столь образцовый ученик, как ты, тоже немного проспал на занятия, совсем как я? Наверное, опять выпадал твой черёд стоять на стене? — В отличие от тебя, — взял его за руку и потащил в сторону Цзян Ваньинь, как всегда рассердившись, — младший господин Лань был на завтраке. Это ты спал до последнего. Нечего и думать, что первый ученик клана Лань на тебя похож. Можно было не обратить на это мелкое происшествие никакого внимания, вот только длинные концы налобной ленты вдруг вспорхнули, точно поднялся ветер, и коснулись лица Вэй Усяня, погладив его с невероятной нежностью. Лань Ванцзи немедленно усмирил ленту духовной силой, но было поздно — Вэй Усянь при всей взбалмошности своего характера отличался заметной наблюдательностью. Взгляд его так и вспыхнул — он явно заметил, что произошло. — Лань Ванцзи, — начал он, — твоя лента… Заклинание закрытого рта пришло на помощь немедленно, вот только вместо привычного возмущения по лицу Вэй Усяня читалось, насколько он заинтригован случившимся. Вряд ли он так просто отступится, наверняка захочет узнать, в чём тут дело. Впрочем, Лань Ванцзи и самому нужно было разобраться, отчего его лента так себя повела. Привычка усмирять её стала настолько естественной как дыхание, и он был ничуть не менее сосредоточен этим утром. Так как же так вышло?.. Почему лента вдруг проявила свой живой нрав? Лань Ванцзи решил, что сразу после занятий отправится медитировать, чтобы усмирить ленту снова, однако во время урока учителя Лань Вэй Усянь принялся вести себя недостойно. Сначала он бросил в Лань Ванцзи записку, но было легко сделать вид, будто не ощутил, как ударился в спину скомканный листок, а затем пошёл на неслыханное — вместил в бумажного человечка какого-то заблудшего духа и заставил его добраться до места Лань Ванцзи и даже вскарабкаться прямо на столешницу. Не успел бумажный человечек выпачкаться в туши и начать выплясывать по приготовленному для записей белому листку, как учитель Лань его заметил. Он немедленно выбил духа из бумажного вместилища и тут же поднял Вэй Усяня с места. Не теряя ни мгновения, он принялся задавать каверзные вопросы. Многие из них были сложными для большинства учеников, так что в Зале просвещения все присмирели — особенно Не Хуайсан, больше всего опасавшийся подобного. Но Вэй Усянь и здесь отличился — он отвечал без запинки и, кажется, был доволен собой. Лань Ванцзи вспомнил, что Вэй Усянь считался первым учеником клана Цзян, опережая даже Цзян Ваньиня. И как только в нём это могло уживаться?.. Однако едва дело дошло до правила трёх «У», Вэй Усянь чуть сбился, замялся, точно не мог так же запросто дать точный ответ. Учитель Лань не упустил такой возможности, немедленно поднял Лань Ванцзи и попросил просветить соученика. — В первую очередь нужно узнать последнюю волю и исполнить её, — начал Лань Ванцзи спокойным тоном. Он не раз становился образцом для других, это было для него обычное дело. — Это называется упокоение. Но если подобное не осуществимо, то нужно воспользоваться духовным оружием и техниками, чтобы усмирить лютого мертвеца или озлобленного духа, — он коротко глянул в сторону Вэй Усяня и убедился, что все эти постулаты для того не в новинку. Отчего тогда он не ответил сам? Но следовало закончить: — Если же и это ни к чему не приводит, остаётся только полностью его уничтожить. — У меня есть вопрос, — тут же вклинился Вэй Усянь, глядя вовсе не на учителя Лань, а только на Лань Ванцзи. — Все мы знаем, что энергия инь становится ян, на этом круге перевоплощений выстроен весь наш мир. Отчего же в своих техниках мы избегаем использовать инь? Взять хотя бы этот пример. Почему бы не заставить усмирить лютого мертвеца его собственных жертв? Разве они не имеют право получить упокоение, утолив собственное страшное желание? И в итоге получится не просто уничтожить одного неспокойного духа, но очистить большое пространство от злокозненной энергии обиды. — Вэй Усянь, — одёрнул строго учитель Лань, — такие разговоры противоречат пути меча. Ступай в библиотеку немедленно, а Лань Ванцзи покажет тебе раздел правил — как раз на такой случай. Тебе следует переписать его не меньше трёхсот раз. Может, это научит удерживать воображение под контролем. Вэй Усянь чуть опустил голову, но улыбка, затаившаяся в уголках его губ, показывала, что он вовсе не отбросил ненадлежащие мысли, а наказание рассматривает лишь как возможность сбежать с занятий. Лань Ванцзи знал, что учитель Лань — его дядя — всегда чрезвычайно щепетильно относится к подобным вещам, потому поклонился, а затем взглянул на Вэй Усяня. — Пойдём, — велел он, чтобы не позволить дерзкому соученику улизнуть от наказания. Стоило им обоим покинуть Зал просвещения, как лента вдруг вновь пришла в движение. Вэй Усянь шёл впереди и потому не мог видеть происходящего, но длинные концы сами собой перебросились у Лань Ванцзи через плечо и потянулись вдаль, как будто мечтали прикоснуться к юноше. Лань Ванцзи пришлось отстать на шаг и сложить руки в печать, чтобы подавить своевольность ленты. Он по-прежнему не понимал, отчего это происходит, и впервые пожалел, что следует выполнить указания дяди! *** Конечно, в библиотеке сидеть смирно и заниматься каллиграфией Вэй Усяню надоело довольно скоро. Поначалу он пытался привлечь внимание Лань Ванцзи так и этак, а потом и вовсе поднялся и подошёл к его столику, облокотился на него самым возмутительным образом и протянул: — Младший господин Лань, отчего я тебе так не по душе? Может, ты ненавидишь меня? Лань Ванцзи хотел сделать вид, что читает и не замечает Вэй Усяня, вот только лента тут же выскользнула из-за прядей волос и обвила чужое запястье. Тут и ответить на вопрос не вышло бы, сколько ни придумывай достойную фразу. — Ого! — воскликнул Вэй Усянь, немедленно забыв, о чём собирался говорить. — Как это так получается? В правилах клана столько упоминаний этой ленты, сразу ясно — она очень для вас важна. Но что-то не припоминаю, чтобы хоть где-то было сказано, что она такое умеет. Или это только твоя — живая?.. Лань Ванцзи сурово уставился на ленту, но та не только не послушалась его, а ещё туже затянулась на чужой руке. Вэй Усянь удивлённо улыбнулся: — Прости, Лань Ванцзи, я тут совсем не виноват. Это её личное желание. Игнорировать и дальше соученика точно было невозможно. Лань Ванцзи пришлось ответить: — Знаю, — отозвался он, и это уже было слишком много, по его мнению. Вэй Усянь и из этого короткого слова немедленно всё понял: — Ага, значит, не так уж странно, что лента движется сама по себе?.. — Вэй Усянь коснулся пальцами свободной руки гладкого шёлка, погладил ласково и нежно, как зверька. — Но клан Лань, похоже, всегда хранил это в тайне. Что же такое случилось, Лань Ванцзи, что ты не можешь её усмирить?.. Или я тебе всё-таки нравлюсь? Лань Ванцзи вспыхнул. Вэй Усянь, конечно, мгновенно привлекал к себе внимание, был статен, красив и ловок, отличался незаурядным умом, но даже заводить с ним дружбу было бы неподобающе — он слишком пренебрегал строгими правилами и отличался строптивостью и свободолюбием… Лань Ванцзи вовсе не хотел общаться с ним ближе! И конечно, он и мысли не допускал, что Вэй Усянь может ему хоть чем-то понравиться. — Это неправда, — попытался отрицать он, вот только лента на это развязалась и вовсе скользнула Вэй Усяню в рукав! Такое поведение их обоих поставило в тупик. Впрочем, Вэй Усянь рассмеялся и постарался как можно скорее изловить ленту за кончик. Он вытянул её целиком, удерживая крепко и наверняка применяя духовную силу, а после уставился на неё как на диковинную змею. Лента, конечно, двигалась и извивалась, старалась снова обвиться вокруг его запястья или высвободиться из цепких пальцев. — Я никому не скажу, — заверил Вэй Усянь. — Только ответь, почему такое происходит? — Не знаю, — признался Лань Ванцзи и наконец изловил ленту. Сосредоточившись, он сумел взять её под контроль и повязать, как подобает. Вэй Усянь следил за ним всё с тем же любопытством. — Всё же буду думать, что теперь мы друзья. Разве не этого хочет твоя лента? — усмехнулся он и наконец отправился дальше переписывать правила. *** О странном поведении ленты Лань Ванцзи не у кого было спросить. Стоило подойти к дяде, и не избежать было бы обвинений в недостаточной сосредоточенности. Он и слушать бы долго не стал! Лань Ванцзи и без того знал, что Лань Цижэнь сделает — заставит медитировать больше, а может, и совсем отправит в уединение! Только на вопрос это не ответит. Старший брат, конечно, знал многое, но всё же вряд ли мог просветить в этом вопросе. Иначе бы Лань Ванцзи уже услышал бы, что такие случаи бывают. От него Лань Сичэнь мало что скрывал. Отец же пребывал в затворе, и прерывать его уединение было строго запрещено. Лишь раз в месяц Лань Цижэнь приходил к нему, чтобы поведать о делах клана и посоветоваться, но не чаще. Сыновей же глава клана Лань в последний раз видел и вовсе несколько лет назад. Хорошо ещё, что Вэй Усяню неоткуда было узнать о том, как в клане Лань отмечают спутников на тропе совершенствования и что именно значит налобная лента в этом случае! Лань Ванцзи снова и снова вспоминал, как его лента обвивается вокруг чужого запястья, и его охватывало смятение. Почему, почему она выбрала Вэй Усяня, как это расшифровать? Непокладистый артефакт всё же был достаточно могущественным, чтобы такое действие что-то да значило. *** Лань Ванцзи предчувствовал, что Вэй Усянь после случившегося в библиотеке ничуть не отступится от него. Так и вышло — первый ученик клана Цзян теперь буквально не давал ему прохода, как бы сам Лань Ванцзи ни желал избежать его внимания. И всякий раз лента приходила в движение, будто бы взметнулась под порывом ветра. Вынужденный всё время следить за нею, Лань Ванцзи невольно проникся к Вэй Усяню симпатией. Чувство, возникшее внутри, было непонятным и пока неясным. Единственное, что точно можно было сказать о нём, так это что оно согревало и заставляло сердце биться немногим чаще. Однако как показать это, он не понимал. Даже более того — боялся. Легкомысленные слова о дружбе, вырвавшиеся у Вэй Усяня, казались лёгкой насмешкой, не более, а вот это внутреннее ощущение было таким большим и настоящим, что Лань Ванцзи опасался — если оно расколется, то и он сам развалится на сотню кусков. Тем временем учитель Лань вынужден был отлучиться из Облачных глубин, а туда поднялись испуганные селяне, рассказавшие, что в озере Билин промышляет неведомая тварь, не оставляющая в покое ни торговые лодки с товарами, ни судёнышки рыбаков. Кровожадное чудище убило уже нескольких людей, тел их так и не нашли, только туман над водой стал гуще. Лань Сичэнь решил, что справиться с неведомым монстром — хорошая тренировка как для учеников клана Лань, так и для прибывших на обучение из других кланов. Вот только не все согласились отправиться на озеро Билин. Наследник клана Цзинь отказался, сославшись, что не видит необходимости наводить порядок в землях, его клану не принадлежащих, юноши из кланов поменьше кто струсил, а кто признался, что в водной нечисти ничего не смыслит. Вот и оказалось, что на озеро отправились только двое Нефритов, Цзян Ваньинь и Вэй Усянь, а также несколько адептов клана Лань — эти отказаться не могли. Всю дорогу Вэй Усянь старался разговорить Лань Ванцзи, а Цзян Ваньинь вечно встревал между ними, одёргивая его. С одной стороны, и сам Лань Ванцзи от разговора бы не отказался, но с другой — ему приходилось молчать и всю энергию тратить на то, чтобы своевольная лента не попыталась прильнуть к щеке Вэй Усяня или обвиться вокруг его руки, когда он подносил ко рту кувшинчик с вином. Так и вышло, что когда они добрались до гостевого дома, Лань Ванцзи был настолько измотан, что нуждался только в медитации. Он едва заметил, с кем ему предстоит делить покои, поскорее прошёл туда, не обратив внимания на пыль и запустение, что повсюду царили, и сел, немедленно сосредоточившись. — О, Лань Ванцзи, — тут же послышался знакомый голос, от которого внутри всё привычно вздрогнуло. — Я отчего-то считал, что Цзэу-цзюнь отправил меня в покои Цзян Чэна, а здесь оказался ты. Должно быть, я что-то спутал?.. Наверное, мне лучше уйти. — Останься, — вырвалось у Лань Ванцзи, и раз уж слово само собой соскользнуло с губ, пришлось открыть глаза. Вэй Усянь в непринуждённой позе уселся напротив него, так и удерживая в пальцах кувшинчик с вином и покачивая им, точно вслушивался в плеск остатков напитка. — Остаться? — улыбнулся он дерзко. — Неужели Второй Нефрит клана Лань наконец-то признал, что ему по душе моё общество? На первый взгляд так ни за что не скажешь, ведь младший господин Лань всё молчит и молчит со мной, даже и словом не хочет обмолвиться. Лань Ванцзи и на этот раз промолчал, на миг осознав себя совершенно беспомощным. Если бы можно было представить Вэй Усяня какой-то природной стихией, он оказался бы ветром, которому никакие преграды не мешают, сильным и яростным, совсем-совсем свободным. Не таким, как Лань Ванцзи, вынужденный следовать правилам и укрощать собственной ци неугомонную ленту. В неутомимости Вэй Усянь тоже был как ветер, так что, подождав ещё немного ответа, пересел чуть ближе и наклонился вперёд, заговорил вкрадчиво: — Лань Ванцзи, Лань Ванцзи, как ты считаешь, что за страшный монстр ждёт нас там, в озере? Сдаётся мне, это совсем даже не водяные гули. С такими мы с Цзян Чэном справлялись ещё детьми. Что-то тут пострашнее, что-то наверняка опаснее. Только прислушаюсь, так и чудится крик. — Крик? — переспросил Лань Ванцзи, но тут же замер, почти не дыша. Снова лента вырвалась из-под его контроля, поползла против всяких правил вверх, улеглась на плечо, чуть приподняв кончик, будто бы хотела посмотреть на Вэй Усяня. — Ах, да, ты, должно быть, и не знаешь, — тут Вэй Усянь точно немного смутился. — Дядя Цзян говорил, я унаследовал дар от матери. Слышу, как шепчутся духи, чувствую, где скопление инь. С детства так было, сколько себя помню. Поначалу считал, что и другие так могут, а оказалось — ошибся. Ты их не слышишь?.. — Только когда играю «Расспрос», — признал Лань Ванцзи, поневоле увлекаясь, но всё ещё наблюдая за лентой. Кажется, Вэй Усянь её не замечал. — Нет, это совсем другое, — качнув головой, Вэй Усянь снова сделал глоток вина. В начале пути он несколько раз предлагал Лань Ванцзи выпить хоть немного, но теперь, видимо, смирился. А вот сам Лань Ванцзи невольно подумал, что в горле чересчур пересохло от напряжения, да только нерасторопные слуги гостевого дома не принесли пока свежий чай. Лань Ванцзи сглотнул, а Вэй Усянь снова отстранился, огляделся вокруг и добавил: — Надо поскорее разобраться с этим чудовищем, иначе всё здесь придёт в запустение, места станут безлюдными… Если б только придумать, как выманить его из глубин. Вот бы создать такой талисман, чтобы нечисть не могла противиться и сама приходила к заклинателям. — Это… снова опасные мысли, — заметил Лань Ванцзи. — Опасные? — Вэй Усянь будто не понял. — Но так и Ночные охоты проходили бы легче, и жертв можно было бы избежать… — Или увеличить их число, — Лань Ванцзи сам не знал, почему решил спорить. Мысли Вэй Усяня нравились ему, но он видел и обратную сторону. — Кто-то с дурным умыслом может разместить такие талисманы, и… — Кому же это будет нужно, — фыркнул Вэй Усянь, но сощурился. — Откуда такие размышления в голове у Второго Нефрита клана Лань? Разве само их существование не противоречит пути меча? Мне бы и в голову не пришло использовать подобную технику так. — Это оттого, что сердце твоё доброе, — и опять не удержался Лань Ванцзи. Нестерпимо горячо сделалось в груди, в тот же миг и лента соскользнула с плеча, невесомо коснулась лица Вэй Усяня. Но на этот раз он поймал её. — А вот и ты, — обратился он к ней как к живому существу. — Твой владелец не расскажет, что ты такое, но невозможно не заметить, что я нравлюсь тебе гораздо больше, чем ему. Лань Ванцзи от смущения не сумел и слова сказать, а его лента, сначала попытавшись высвободиться, скоро сдалась и обвила пальцы Вэй Ина. — Что же это значит? — спросил он, улыбаясь, и теперь совсем не у ленты. — Не знаю, — признался Лань Ванцзи. Стало самую капельку легче. *** Хоть Лань Ванцзи помнил, что Вэй Усянь — первый ученик клана Цзян, хоть не раз слышал его ответы и знал, что тот обладает острым умом и прекрасно управляется с мечом, а всё же подспудно ожидал, что на Ночной охоте легкомысленный характер помешает. Однако стоило им оказаться на берегу озера среди молочного тумана, такого густого, что невозможно было различить кого-то на расстоянии руки, и Вэй Усянь переменился, стал сосредоточенным и внимательным. Пока они на лодках двигались к центру озера, Вэй Усянь, конечно, не удержался от нескольких шуток, но всё же ощущалось, что напарник он надёжный, на которого можно положиться. Эта новая сторона, о которой прежде Лань Ванцзи не задумывался, внезапно сильно его тронула. Украдкой поглядывая в сторону Вэй Усяня, которого то и дело скрывала завеса тумана, Лань Ванцзи почти готов был признать — да, они могут стать друзьями, не зря брат выделил им совместные покои. И всё же что-то в этой мысли нравилось Лань Ванцзи не до конца. Впрочем, раздумывать долго не пришлось. Вовсе не водяные гули оказались их противниками, как Вэй Усянь и предвидел. Что-то большое и тёмное укрывалось в волнах, заставляло озёрную воду бурлить, а лодки понесло по кругу всё быстрее и быстрее. — Да это же водяная пучина, — угадал Вэй Усянь. — Усмирить такую мечами никак не выйдет. — Ванцзи, — окликнул Лань Сичэнь, и вместе с братом Лань Ванцзи призвал свой духовный инструмент. Дуэт сяо и гуциня разнёсся над волнами. Вэй Усянь же не отступил в сторону, как остальные, поднявшись на меч. Он остался на последней удерживающейся на плаву лодке и снова и снова посылал в самый центр — самую суть водяной пучины — свой быстрый клинок. Это сбивало ужасающего монстра, не позволяло ему добраться до двух Нефритов, и в итоге получилось создать печать, которая заперла чудовище навеки. Вот только в самый последний миг волна поднялась, вода забурлила, и лодка, столь долго сумевшая выдерживать удары водной пучины, разломилась пополам. Вэй Усянь немедленно оказался в воде. Лань Ванцзи даже не доиграл последнюю ноту — так быстро кинулся на помощь. Он опередил даже Цзян Ваньиня, тоже бросившегося спасать брата. Врезавшись прямо на мече в озёрные воды, Лань Ванцзи подхватил Вэй Ина за талию и направил Бичэнь выше и выше. Лента, о которой в тот миг он совсем не подумал, развязалась, прильнула как живая к груди Вэй Усяня, изрядно наглотавшегося воды, проползла по его телу и накрепко обмотала правое запястье. Уже на берегу Вэй Ин закашлялся, приходя в сознание. Клочья белого, изрядно поредевшего тумана расползлись в стороны, и все остальные немедленно спрыгнули с мечей, окружая их двоих. Цзян Ваньинь бесцеремонно встряхнул Вэй Усяня, а потом обнял. — Вечно с тобой что-то не так, — проворчал он, скрывая ото всех собственное волнение. Лань Ванцзи замер рядом, не в силах подняться и отступить и не понимая, имеет ли право оставаться так близко. И в этот миг Лань Сичэнь склонился и спросил тихо: — Ванцзи, твоя лента… — он даже не договорил — и без указания заметил, где именно та оказалась. Но сколько бы Лань Ванцзи ни посылал мысленных приказов, как бы ни направлял ци, а лента оставалась на месте, упрямо прижимаясь к коже Вэй Усяня сильнее. — Я в порядке, — высвободился тем временем Вэй Усянь. — Просто на мгновение потерял ориентацию. Но Лань Ванцзи — мой друг, он не мог не спасти меня. Это «мой друг» почему-то отозвалось болью, и Лань Ванцзи удалось встать и отвернуться боком. Он постарался дышать глубоко и спокойно, чтобы унять странное чувство. — Лань Ванцзи был занят, а ты, Вэй Усянь, идиот, — разозлился Цзян Ваньинь и наконец заметил: — А это что? Лента Второго Нефрита? Ты зачем забрал её? — Ничего я не забирал, — отозвался Вэй Усянь, немедленно оттягивая рукав так, чтобы лента спряталась под ним. — Это уж точно — только между мной и Лань Ванцзи. — Господин Вэй, — не удержался Лань Сичэнь, — если вы действительно хорошо себя чувствуете, нам нужно поговорить. И с тобой, Ванцзи. Мы нагоним вас, отправляйтесь отдыхать, мы закончили с этим местом, — посмотрел он на Цзян Ваньиня и адептов клана Лань. *** Когда они втроём остались на берегу, а остальные нехотя ушли, Вэй Усянь уже успел высушить и свои, и одежды Лань Ванцзи направленным потоком ци — будто хотел доказать, что действительно оправился от того, что случилось. Лань Сичэнь молчал, вероятно, собираясь с мыслями, но Вэй Усянь расценил это по-своему и поспешил сказать: — Я не отбирал ленту Лань Ванцзи, я помню, насколько это важная вещь и не хотел никого оскорбить. Но и снять её с запястья у меня не получается, — он провёл по ленте кончиками пальцев, но не стал ни тянуть её, ни дёргать. — Господин Вэй, — покачал головой Лань Сичэнь, — никто и не собирался вас винить. Но я удивлён, что это случилось — и именно с Ванцзи. — Случилось — что? — не понял Вэй Усянь, впрочем, Лань Ванцзи тоже не понимал и был благодарен, что Вэй Усянь взял на себя труд переспросить первым. — Наши ленты — действительно могущественные артефакты, которые отличаются сложным характером, — Лань Сичэнь чуть заметно улыбнулся, и его собственная лента вдруг против всяких представлений о лентах поднялась и улеглась ему на плечо. Кончик её любопытно подрагивал. — Каждый адепт нашего клана, получив ленту, учится управлять ею, усмирять её. Показаться на людях может только тот, кто сумел полностью подчинить свою ленту. И не так просто снять нашу ленту случайно — чужой человек не сумеет её развязать. Ванцзи первым из своих ровесников научился этому искусству. Его ленту не получить невзначай. — Но если всё так, тогда… М, должно быть, лента посчитала меня другом? — Вэй Усянь усмехнулся чуть смущённо. — Что ж, я всегда говорил… — Господин Вэй, лента такое может позволить только члену семьи, — остановил его Лань Сичэнь. — Но лента Ванцзи и мне не позволила бы себя коснуться. После смерти матери никому не удавалось подобного. — Тогда я снова ничего не понимаю, — Вэй Усянь отодвинул рукав и уставился на магический артефакт, так плотно обмотавший его запястье, что казалось, это такие странные наручи, особенно пристально. Лента никак не проявила своего характера, но и развязываться не собиралась. — Наш клан, как известно, образован монахом, долгое время исповедавшим путь совершенствования, предписывающий отказ от всех удовольствий. В знак этого он носил налобную ленту, — продолжал Лань Сичэнь. — Ты, Ванцзи, помнишь эту историю, но не полностью, потому что такие вещи с недавних пор старейшины клана предписывали не рассказывать ученикам. Мне же успел рассказать отец… — О чём? — теперь уже не выдержал и сам Лань Ванцзи. — О чём именно? — О большой тайне нашего клана, — Лань Сичэнь тихонько вздохнул. — Тот монах, основатель, бродил в одиночестве и осел среди горных пиков, не желая никого видеть. Он решил, что настала пора достичь, совершенствуясь, бессмертия. Но однажды к нему случайно поднялась заклинательница. Она странствовала и тоже искала благодатное для медитаций и совершенствования место. И в тот миг, когда они встретились впервые, налобная лента монаха вдруг словно ожила, обвилась вокруг её запястья, указывая, насколько они близки по духу. — Близки по духу, — снова посмотрел на ленту Вэй Усянь. — Замечательная история! Мне тоже так и казалось с самого начала — пусть Лань Ванцзи и во всём следует правилам, а от меня такого ожидать не приходится, а всё же на мир мы смотрим одинаково, словно родственные души. Однако Лань Ванцзи понял, что именно подразумевалось, и на миг остолбенел. — Лента сделала выбор, Ванцзи, ты ещё можешь отступиться и забрать её, — договорил Лань Сичэнь. — Всё же вы двое — оба мужчины, но… — Лань Сичэнь чуть замялся, — если судить по ней, вы идеально подходите для двойного совершенствования. Лань Ванцзи немедленно отвернулся, ужасно смутившись. Он не ошибся в своих подозрениях, что имеется в виду, и теперь был уверен — и Вэй Усянь немедленно это поймёт. — Двойного… — послышался голос сзади, — совершенствования? Вспомнилось тут же, как Вэй Усянь только что произнёс: «Лань Ванцзи — мой друг», и стало горько на душе. Действительно, они, кажется, видят друг друга совершенно по-разному! Лань Ванцзи даже и сказать бы не смог, когда его симпатия оказалась такой… совсем, кажется, не дружеской. И, значит, лента поняла всё гораздо раньше, чем он разобрался в себе? Сразу поняла?.. Пусть пока было не разобраться до конца в собственных порывах, но Лань Ванцзи действительно хотел бы, чтобы они с Вэй Усянем были ближе, чем просто друзья, настолько близко, как… — Не нужно решать сразу, — ворвался в его мысли голос брата. — Вам обоим лишь по шестнадцать лет, — говорил ещё Лань Сичэнь. — Этот шаг слишком серьёзен, чтобы немедленно сделать выбор. Наши ленты не ошибаются, но и слушать их во всём — затея неоправданная. Лань Ванцзи сделал усилие над собой и обернулся, тут же встретившись с Вэй Усянем взглядом. Протянув руку, он направил ци, чтобы заставить ленту наконец покориться, но в этот момент Вэй Усянь опустил ладонь поверх обмотанного запястья, чтобы помешать ему. — Не отдам, — заявил он. — Лучшей стези совершенствования мне не найти, я уверен. Лань Ванцзи — моя родственная душа. Глаза Вэй Усяня сияли, на губах немедленно расцвела улыбка, Лань Ванцзи задохнулся на миг, увидев его таким — свободным, сильным и прекрасным. — Тогда прими мою ленту, — едва сорвалось с губ. И снова волной накатило смущение. — Принимаю, — откликнулся Вэй Усянь, может, и не понимая даже, что это сродни сватовству, похоже на заключение помолвки — и столь же серьёзно. Лань Сичэнь коротко поклонился Вэй Усяню, давая понять, что принял их обоюдное решение. — Что ж, осталось уладить некоторые формальности с кланом Цзян, — проговорил он. — Но сейчас пора нагнать наших спутников. *** Вот так они и вернулись в Облачные глубины — между ним и Вэй Усянем установилась связь, схожая с той, что была между Цзинь Цзысюанем и Цзян Яньли. Лань Ванцзи и осмыслить до конца не мог это, но сердце радовалось, когда он замечал мечтательную улыбку Вэй Ина. А лента всё так же своевольничала, и только теперь стало ясно, что её свободолюбивый характер — совсем как характер Вэй Ина, будто она с самого начала готовила Лань Ванцзи ко встрече с его единственной и всепоглощающей любовью, которая пока только начинала расцветать. Впереди была целая жизнь, и они собирались пройти её плечом к плечу.