fatal trouble

Часы неприятно тикали, отдаваясь звоном в ушах. В помещении витали благовония, запахи цветов смешались, вызывая тошноту и головокружение. Сзади проходящие мимо люди, пришедшие на похороны других, не оставались в стороне, останавливаясь рядом с госпожой Шим. Они плакали, говорили лишь о том, каким светлым человеком он был, делая поклоны перед фотографией. И только Дохи стояла в стороне в чёрном ханбоке, абсолютно пустым взглядом смотря на улыбающегося Джеюна. Это до сих пор казалось нереальным, ужасным сном, но суровая правда била ножом прямо в сердце. Не осталось слёз, она выплакала всё за прошедшие два дня. Под глазами синяки, всё лицо бледное, губы потрескались. Дохи забыла, когда в последний раз смотрела на себя в зеркало. Не осталось никаких чувств и эмоций, потому что Шим Джеюн забрал вместе с собой часть души.  Она прошла вперёд, опустилась на колени, не отнимая взгляда от фотографии. Может, это правда чья-то не смешная шутка? Может, прямо сейчас заскочит Джеюн, придёт в недоумении и всех потащит обратно домой? Он не мог… Шим Джеюн, который обещал всегда быть рядом не мог оставить её в этом безжалостном и жестоком мире. Почему именно он? Почему им не позволили побыть вместе ещё чуть-чуть?..  — Я скучаю по тебе… — первая слеза предательски скатилась по сухой щеке. Воспоминания одна за другой проскакивали перед глазами, сердце сжималось в тиски, а холод вновь укутывал в свои объятия. На улице тридцать три градусов, но без Джеюна всё казалось серым, отстранённым и холодным. — Я не хочу принимать реальность, в которой нет тебя. Это невыносимо… мне не хватает твоего звонкого смеха, недоумевающего лица, прикосновений, твоих объятий… поцелуев. Я лишилась части своей жизни, — Дохи схватилась за ткань ханбока, от невыносимой боли в груди, разрыдавшись. Она наклонилась к полу, бросив взгляд на фотографию, и мотнула головой, теперь уже начав бить себя по груди. — Я хочу к тебе лишь бы не чувствовать эту боль! Мне очень больно! Я не чувствую ничего кроме давящей, режущей все органы боли! — она перешла на крик, замахиваясь кулаками, которые быстро обхватил Чонвон и потянул на себя, сказав Сонхуну принести воды.  — Дохи! — вскрикнул он, схватив её за подбородок, когда она как марионетка начала мотать головой из стороны в сторону. — Успокойся! Думаешь, что тебе одной плохо сейчас?  — Чонвон, не надо… — Хисын прикоснулся к плечу и сжал, после чего он быстро пожалел о сказанном, невольно уронив голову на плечо Дохи. — Сейчас нам всем тяжело, а потому необходимо держаться вместе. Давайте сейчас успокоимся.  Все уселись за стол, чтобы поесть и выпить. Чонвон, нехотя отстранившись, встал на ноги и протянул руку Дохи, но она отказалась от еды и прислонилась к стене. Такой ответ его не устроил, потому что последние два месяца она исхудала на фоне стресса, а сейчас добивала себя ещё сильнее. Видеть её такой тяжело. Они заслуживали другого финала.  — Пожалуйста, я прошу тебя, — Чонвон сел на корточки перед ней, прикусив дрожащую губу, — поешь хотя бы юккедян. До-До… — он взял её за руку, ласково позвав, на что она тут же повернула голову, снова расплакавшись. — Ты чего? — Чонвон грустно улыбнулся, убирая с лица прилипшие волосы.  — Я веду себя, наверное, эгоистично, но мне тяжело. Джеюн… без него всё кажется таким сложным. Я не знаю, что делать дальше, не вижу будущего, в котором нет его. Прости меня… — добавила Дохи, вставая с пола.  — Тебе не за что извиняться. Я понимаю, что ты чувствуешь сейчас, поэтому давай поможем друг друга?.. Но сначала поешь немного супа.  Дохи наконец-то согласилась и пошла в сторону столика, за которым сидела вся семья. Она заняла место рядом с госпожой Шим, тут же обнявшая её, поцеловав в висок. И только сейчас пришло осознание, что у матери умер единственный ребёнок. Сын, который был для неё всем. Она поставила перед ней суп с ложкой, а госпожа Со пододвинула миску с рисом. Напротив сидевшая Хваён быстро утёрла слёзы, поймав её взгляд и слабо улыбнулась. — Спасибо, что помогли нам с похоронами, — обратился господин Шим к отцу Дохи. — И спасибо, что заботились и любили Джеюна. Он уважал и любил вас ни меньше. — Мы всегда поможем. Моего зятя все любили, потому что он был невероятно добрым и внимательным ко всему. Я чувствовал себя счастливым, рассказывая друзьям о парне дочери. За столом послышался смех. Впервые за долгое время. Стало непривычно и немного неуютно. Дохи быстро пробежалась по всем взглядом. Это её семья, люди, подставившие плечо. — Помните наше знакомство с Дохи? — положив палочки на стол, грустно улыбнулся Сону. — Я и не думал, что Джейки умеет быть таким милым. — Ты не забыл, как он нам всем запретил подкрепиться горячим рамёном, пока она не придёт? Ох, это то ещё зрелище, — не оставшись в стороне, добавил Чонсон, глянув на чуть пободревшую Дохи. Нет, как бы они сейчас не пытались разбавить обстановку, вспоминая счастливые времена, всё ещё больно. И она не пройдёт. Время не лечит раны, она приучает жить с болью, от которой никак не избавиться. Дохи так и не смогла осилить больше двух ложек супа. Ком в горле не давал вздохнуть, выталкивая всё обратно наружу. Она натянула улыбку, когда Рики начал рассказывать о том, как они веселились на выпускном, затем господин Со вспомнил поездку на Чеджу и она больше выдержала.  Дохи снова натянула улыбку и встала из-за стола, направившись в небольшую комнату, увешанную венками. Она разулась и прошла вперёд, остановившись напротив фотографии. Протянула дрожащую руку и пальцами коснулась холодного стекла, большим надавив на губы Джеюна. Даже стоя перед чёрно-белой фотографией, слыша соболезнования Дохи всё равно хотела позвонить ему или написать, а вдруг он ответит? Последние два месяца прошли ужасно, но он всегда знал, что сделать, как развеселить её, пока сам погибал. Она лишилась всякого удовольствия вспоминать, это казалось невозможным. Больше нет того, с кем можно было бы разделить воспоминания.  — Увидимся на той стороне, — тихо выпалил Сонхун, встав рядом с Дохи. Он держался лучше всех, потому что дал чёртовое обещание Джеюну. — Но на этой мы постараемся вновь стать счастливыми. Мы не будем забывать о тебе… это невозможно, — он опустил голову, сжав кулаки и прикусив губу. — Обещай мне кое-что, — Дохи рукавом ханбока убрала с щёк слёзы и повернулась к Сонхуну. — Когда мы поедем домой, давай запрёмся в комнате и проплачем до самого утра. Обещаешь?  Сонхун горестно усмехнулся, но кивнул, после чего Дохи взяла его за руку. Сейчас остаётся лишь ждать, пока сердце примет потерю, и смириться с тем, что глаза Шим Джеюна закрылись навеки. 

* * *

Яркое солнце осветило комнату. Дохи убрала с лица прядь волос и вывалила на пол всю одежду из шкафа, чтобы постирать. Прошло две недели, нужно продолжать дальше, как бы тяжело ни было. Сонхун и Рики сидели на полу, изучая инструкцию нового шкафа, побольше. Хисын разбирал старый, Чонсон помогал госпоже Со на кухне, а Сону и Чонвон были в университете, разбираясь с документами.  Дохи взяла комок одежды и пошла в ванную, по дороге выронив несколько футболок, но Сонхун их поднял направился за ней. Они вместе загрузили стиральную машину, отделив светлые вещи от чёрных. Решив разбавить обстановку, Сонхун приложил к груди майку Дохи, получив в ответ смех и подзатыльник. В попытке начать всё с чистого листа, все поддержали её и вызвались на помощь, кроме Хваён, улетевшая обратно в Штаты на неопределённое время, оставив их всех и Чонсона, который безумно скучал по ней.  Закидывая не постиранную одежду в корзину, Дохи увидела любимую футболку Джеюна. Сердце предательски отозвалось на это. Медленно опустившись на корточки, она взяла футболку, которая была в пятнах её помады и не думая приложила к лицу, вдохнув аромат, въевшийся в стены дома. На мгновение, закрыв глаза, Дохи почувствовала его присутствие, тёплое дыхание щекочущее затылок, но обернувшись увидела Сонхуна, а затем послышался крик, на который они быстро побежали и увидели Рики, прижатого к полу Хисыном.  — Из-за тебя я чуть палец не сломал! — кричал Хисын, нависнув над ним.  — Да это просто была шутка! Я не думал, что ты так отреагируешь на обычную щекотку!  — Завязывай с этими шутками, — Хисын поднялся, отряхнулся и снова приступил к разборке шкафа, поставив рядом с собой и Рики. — Ты наказан, шкет недоделанный.  — Ай, ладно! — Сонхун легонько толкнул его в плечо. — Чего ты так взъелся? Ты такой зажатый. Сейчас ненароком пукнешь, расслабься.  Рассмеявшись, Хисын уронил голову на руки, решив послушать его. В комнату зашёл Чонсон, держа в одной рукой тарелку с кимбапом, а в другой — палочки. Он подцепил ими дольку вкусного и только что приготовленного кимбапа и поднёс к губах Дохи, которая сначала отказалась, но потом всё-таки съела, когда Чонсон посмотрел не совсем доброжелательным взглядом. Аппетит хоть и медленно, но возвращался, а они всячески пытались поддерживать его, подкармливая.  Пока они занимались шкафом, Дохи встала напротив туалетного стола и открепила фотографии с Джеюном, сделанные на втором свидании в парке. В тот день они стали ещё ближе, а она поняла, что хочет утопиться в его нежной любви. Сев на мягкий стул, Дохи открыла выдвижной ящик, достав блокнот Джеюна и кольцо в виде двух соединённых сердец. Она долго смотрела на холодное серебро, вспоминая их первую встречу в больнице. Тогда он вселил маленькую надежду на лучшее будущее. Пусть и покинул её не по своей воле, но оставил после себя только тёплые воспоминания и прекрасных друзей.  Шим Джеюн самое лучшее, что произошло в жизни Со Дохи.  Встав из-за стола, она подошла к парням, надев кольцо на палец, а затем протянула блокнот, который им будет нужнее.  — Здесь лирика Джеюна. Мне кажется, что вы нуждаетесь в этом больше, чем я. Вы потеряли лучшего друга, который всегда помогал вам и оставался рядом, несмотря ни на что. В этом и был весь он.  — А ты?.. — Рики взял блокнот и взглянул сверкающими глазами на Дохи.  — Джеюн всегда будет жить в моём сердце. Пусть он будет жить и в этих стихах. Он был бы счастлив, узнав, что их слышит весь мир, — Дохи искренне улыбнулась, опустила голову и заплакала. Когда-нибудь станет легче.  — Дохи, мы любим тебя, — Чонсон протянул ей руку, которую она тотчас взяла и бросилась в их объятия.  — Знаю. И я вас очень сильно люблю.  Пока они молча стояли и обнимались, в комнату зашли Чонвон и Сону, которые переглянулись и пожали плечами, прежде чем присоединиться к ним. И в мире полном боли и разочарования они станут друг для друга спасением.  Спасибо тебе за всё, мой Джеюн-и. — Собственно, — Сону уронил голову на плечо Чонсона, — а что мы делаем? Мне, конечно, приятно прижиматься к вам, особенно к Рики, но немного жарковато. — Не рушь эту прекрасную атмосферу, — шикнул на него Сонхун и ударил по заднице. — Кстати, что там насчёт поступления? Они приняли Дохи?  — Да, — ответил Чонвон, — всё нормально. Точный ответ касательно Дохи они дадут через пару дней, но шансы есть, так что не о чем переживать. А знаете, на кого мы сейчас похожи?  — Дай угадаю: на зверушек из «Мадагаскар»? — в плечо Хисына пробурчала Дохи, на что он коротко рассмеялся.  — Между нами космическая связь, До-До. Однако вынужден согласиться с Сону, я чувствую, как капелька пота катится прямо в мои трусы.  — О, господи, — сморщив лицо, Чонсон оттолкнул его. — Мы бы спокойно жили без таких подробностей.  Начаться очередному спору не позволила госпожа Со, крикнувшая с первого этажа о готовом ужине. Парни тотчас побежали вниз, застряв сначала в дверном проёме, но в итоге смогли протиснуться. Дохи стояла в комнате, обняв себя за плечи и осматривая каждый уголок, которые хранили в себе самые лучшие моменты. Чонвон забежал обратно, взял её за руку и потянул за собой, а она радостно поплелась за ним, желая попробовать всё, что приготовили мать и Чонсон.

* * *

Погода снова радовала, несмотря на приближающуюся осень. Небо ясное, без единого облака, ветер уже немного стал прохладным. Дохи положила на могилу белые хризантемы, рукой смахнув крупинки пыли с надгробной плиты. Правда пришлась не по вкусу, ведь только сейчас она окончательно приняла его смерть. Он больше не здесь. Шим Джеюн стал звездой на небе. В машине её ждал Сонхун, который уже поздоровался и поговорил с ним. Дохи грустно улыбнулась, смотря на оставленную им их совместную фотографию.  — Привет, Джеюн-и. Прости, что так долго шла к тебе, но нужно было подождать, чтобы окончательно смириться с тем, что я лишилась твоего тепла. Ночью я неосознанно тянусь к той половине кровати, где всегда лежал ты, в надежде почувствовать под рукой твою грудь и прижаться. К сожалению, в такие моменты я разрываюсь на части. Кстати, я смогла поступить. Мы все вместе теперь являемся студентами университета искусств. Ты гордился бы мной, — первая слеза покатилась по щеке, но она быстро смахнула её. — Благодаря помощи парней, я внесла некоторые изменения в своей комнате, думаю, что скоро перемены начнутся и в жизни. Они всегда рядом, Джеюн… Сонхун стал моим личным водителем, Джей контролирует моё питание, Сону и Рики стали главными критиками моего стиля, Чонвон помогает мне с учёбой или просто сидит рядом, пока я не выплакаю всё. Хисын… В нём я вижу Донхёна. Такой же чуткий, внимательный и заботливый. Он как старший брат. Как бы сложно им ни было, они продолжают двигаться дальше, а я хочу попытаться последовать их примеру. Ты можешь быть спокойным, я смогла подняться, Джеюн. Родители приняли решение остаться в Сеуле. Твой отец помогает матери открыть кофейню, они сейчас строят план. Честно, я не думала, что мы сможем… Это всё в какой-то мере эгоистично, но ты ведь хотел этого. Спи спокойно. Я буду чаще навещать тебя. Люблю тебя всем сердцем и безумно скучаю, моё солнце. Спасибо тебе за всё.  Последний раз взглянув на фотографию, Дохи погладила надгробную плиту и, улыбнувшись, ушла, оставив часть своего сердца. Она вернётся, не даст Джеюну заскучать. Забыть его невозможно, а Дохи и не хочет этого. Смахивая слёзы, она села в машину, получив улыбку Сонхуна, который без слов завёл двигатель и тронулся с места. Играла любимая песня Дохи, которую они с Джеюном слушали лёжа на полу и громко смеялись. Сейчас она играла совсем по-другому, и вызывала совсем иные чувства.  Вечно молодым, я хочу остаться вечно молодым. — Ты тоже этого хотел… — прошептала Дохи, выглянув в окно.  Показался город. Снова показались люди, бегущие туда-сюда, не по своей воле упуская самые лучшие годы жизни. Уплата за квартиру и коммунальные услуги, учёба, работа, дом, дети… Чем старше становится человек, чем больше ответственности ложится на плечи. А потому Дохи хотела лишь одного — брать от жизни всё и наслаждаться ею вместе с друзьями, пока они не погрязли в кипе бумаг.  Сонхун завернул в знакомый район. В тот, где когда-то жила Дохи. Она кинула на него взгляд, но так и не смогла вымолвить из себя хоть что-то. Он проехал ещё пару минут, а затем остановился возле многоэтажки. Да, Сонхун приехал именно туда. Он молча вышел из машины, взял из салона какую-то коробку и позвал её за собой, улыбаясь. А Дохи быстро последовала за ним, не зная, что её ожидало. Но она доверяла Сонхуну.  Он открыл дверь, которая вела на крышу и перед глазами в ту же секунду пролетела их встреча… пролетел последний танец подаренный Шим Джеюну. Дохи прошла вперёд и взглянула на скамейку. В тот день он так заботливо снимал пуанты и так искренне беспокоился за неё. Она ни на минуту не пожалела, что несмотря на страх пошла за ним. Прошёл почти год, а кажется, что это было совсем недавно.  — Зачем мы тут? — повернувшись к Сонхуну, спросила Дохи.  Он протянул ей ту самую коробку.  — Мы пришли туда, где всё и началось. Джеюн просил передать тебе эту коробку. Я буду тут и прибегу, когда ты скажешь.  Без слов, Дохи взяла коробку и пошла к краю крыши. Она поставила её на ограду и медленно, слушая бешеный стук сердца, сняла крышку, тут же разрыдавшись, увидев их совместные полароидные фотографии, коих было очень много. На одной они стоят у моста Панпхо, на другой Джеюн кормит её рамёном, следующая сделана на Чеджу возле водопада. Слёзы капали на них, после десятой всё перед глазами помутнело. Дохи уже хотело было упасть на землю, но взгляд зацепился за плеер и кассету с её именем. Сердце снова пропустило удар.  Дохи вставила в плеер кассету и, вскинув голову, закрыла глаза, услышав до боли родной и нежный голос. Как же сильно она скучает по нему.  — Привет, моя прекрасная Со Дохи. Тебе сейчас плохо, ты разбита и наверняка ненавидишь весь мир, но постарайся улыбнуться, смотря на наши фотографии. Подари снова свою улыбку, которая украла моё сердце раз и навсегда. Помнишь эти чудесные дни, наполненные бесконечным счастьем и смехом? Как мы с тобой смотрели «Дневник памяти», утопая в слезах? Как дурачились на мосту? Как ты ревновала меня в парке, когда ловила взгляды прохожих девушек? Как бегали на берегу моря на Чеджу? Как я украл твой первый поцелуй?.. Помнишь, как нам было хорошо? Пожалуйста, не забывай их и вспоминай только с улыбкой. Воспоминания сначала будут приносить боль и нескончаемый поток слёз, но со временем ты будешь смеяться, пожалуйста, потерпи немного. Я так виноват перед тобой. Мне следовало отказаться от тебя, я не должен был приглашать на день рождения Чонсона, подумать о тебе и последствиях, но с каким же трудом мне это давалось. Я влюбился в тебя и не смог отпустить. Эта болезнь поставила крест на всём. Прости, что не сказал тебе раньше, а в тот момент, когда мы оба не могли отказаться друг от друга. Зови меня эгоистом, я заслужил это. Жизнь сыграла с нами злую шутку, но ты должна найти в себе силы двигаться дальше. Ради меня и себя. Ты появилась в моей жизни словно ураган, выбила своё имя на сердце, въелась в кожу и заняла все мои мысли. Моя Дохи… мой бельчонок, спасибо, что сделала меня счастливым, подарила свою любовь и позволила полюбить так же сильно в ответ. Я никого не любил так сильно, как тебя. Всегда и навечно твой Джеюн-и.  Небо окрасилось в оранжевый цвет. На душе стало спокойно, словно три предыдущих недели не существовало. Дохи погладила пальцами плеер, не отнимая взгляда от неба. И, прежде чем включить запись заново, она сквозь слёзы искренне улыбнулась: — Пожалуйста, найди меня в следующей жизни.