fatal trouble

Подул холодный осенний ветер, подняв упавшие с деревьев листья. Упала первая капля дождя, охладив горячее лицо. Ноги невольно вели куда-то, картина перед глазами с каждой минутой всё больше расплывалась, а пальцы рук немели от холода. Алкоголь в крови лишил здравого смысла, уступив место непрошеным чувствам. Он слишком долго копил в себе эмоции, которых больше не мог закапывать. Ногой толкнул вперёд железную дверцу и пошёл дальше, посматривая по сторонам. Хотелось выплакать всё накопившееся одному человеку, которого чертовски не хватало.  Сонхун остановился напротив могилы Джеюна и тотчас упал на колени, а слёзы хлынули из глаз. Он подполз ближе, положил руку на холодную плиту, а потом прислонился и лбом, всхлипнув. Сонхун устал… он слишком устал нести этот груз, улыбаться, будто ничего не произошло, подставлять плечо нуждающемуся, когда сам тихо погибал. Он не в порядке. Он сходит с ума от тоски по Джеюну, спустя столько лет дружбы лишиться его присутствия в жизни — удар поддых.  — Ещё один омерзительный день, — Сонхун рассмеялся, полностью упав на землю и облокотившись спиной о плиту. — Меня сегодня чуть не выперли из университета. Подрался с одним чокнутым художником из-за его длинного языка. Дохи и Хисын полчаса уговаривали директора ограничиться одним отстранением. Так что мне приказали не появляться в университете неделю. Наказание такое себе, если честно, как будто я горел желанием дудеть в трубку и тыкать пальцами по клавишам рояля, — шмыгнув носом, Сонхун громко рассмеялся и вытер тыльной стороной ладони слёзы. — Я сбежал ничего не сказав им, выпил бутылку соджу и пришёл к тебе, потому что ты был и останешься единственным, который поймёт и примет меня со всем дерьмом. Помнишь, одно дерьмо на двоих? — снова смех, превратившийся в рыдания. — Икы-Джейк-Кейк, я скучаю по тебе…  Снова подул ветер. Сонхун надел на голову капюшон и закрыл глаза, положив руку на холодную и влажную землю. Усталость накрыла с ног до головы, подняться и пойти домой не осталось никаких сил. Если суждено умереть прямо здесь и сейчас от переохлаждения, то так тому и быть. Рядом Джеюн. Шум стал отдалённым, сладкий сон сгрёб в охапку, окончательно выбив остатки разума. Только во сне Сонхун чувствовал себя по-настоящему счастливым.  Послышался хруст ветки. Он нахмурился, находясь в полусонном состоянии, но не сдвинулся, лишившись сил. Чьи-то хрупкие и нежные руки коснулись его лица, смахнув со лба отросшую чёлку. Несложно было догадаться, кто сейчас перед ним валялся в грязи и ронял горькие слёзы. Сонхун медленно разлепил глаза и встретился со взглядом пропитанным болью. Дохи смотрела то на могилу Джеюна, то в его опухшие глаза, снова разбиваясь вдребезги. Он не хотел этого, эгоизм и алкоголь в крови затуманили разум. Проглотив тугой ком в горле, Дохи поднялась на ноги и потянула на себя Сонхуна, который потерял контроля над своим телом. Через два месяца после смерти Джеюна она только-только начала без слёз навещать его, но сейчас снова всё пошло к чертям. В попытке оттолкнуть боль и поддержать друг друга никто не подумал о том, что кому-то сложнее справляться.  Дохи закинула его руку на плечо, что он невольно навалился на неё всем своим телом. На секунду ноги задрожали, но Дохи пошла вперёд, мечтая покинуть как можно быстрее кладбище и поговорить наконец-то с Сонхуном. Она усадила его в машину, застегнув ремень безопасности, а затем села за руль. Её родители в отъезде по работе, и потому они смогли бы спокойно поговорить, поссориться в случае чего и выплакаться, как в последний раз сделали после похорон Джеюна. Это было совсем недавно, но в то же время так давно. А прошло только четыре месяца.  Из-за непогоды в городе стояла пробка, дождь усилился, бил в окна, размывая всю картину перед глазами. Сонхун изредка посматривал на неё, заламывая пальца и не находя в себе сил начать разговор. А ведь совсем недавно это он сидел за рулём машины и пытался сделать всё возможное, чтобы помочь ей. От этого становилось ещё паршивее, ведь Сонхун дал Джеюну чёртовое обещание, но он и сам не заметил, как стал разваливаться на части, как весь мир рухнул подобно карточному дому. И было только одно желание — не утонуть в море печали и грусти, но ему нужен спасательный круг, которым для него стала Дохи, как и он в своё время.  Ночные фонари и неоновые вывески остались позади. Машина погрузилась в темноту, но спустя пару минут вновь появился свет, а вместе с ним и дом. Дохи заглушила двигатель оказавшись напротив ворот и вышла из машины, чтобы помочь Сонхуну, однако он даже не посмотрел на её протянутую руку и самостоятельно встав на ноги, а затем закрыв дверь за собой. Холодные капли дождя ударили по сознанию словно молния, которые отрезвили его. Дохи открыла калитку и они вместо побежали под крыльцо дома, а потом перешагнули порог, оказавшись в тёплом коридоре.  Стоя позади Сонхуна, Дохи нащупала выключатель, а в следующую секунду в коридоре загорелась лампочка. Она от неловкости отстранилась от него, стянула с себя пальто, повесив в небольшой шкаф и побежала в свою комнату, чтобы взять чистую одежду для себя и Сонхуна. После последнего визита он оставил пару футболок и спортивные штаны.  Простояв прислонившись к стене пару минут, Сонхун таки разулся, убрал куртку в шкаф и пошёл вслед за Дохи, ощущая откуда-то появившуюся неловкость. Наверное, всё из-за того, что он не привык к такому вниманию с её стороны. Сонхун потёр глаза кулаками и остановился напротив двери комнаты Дохи и тут же встретился с ней лицом к лицу. Она мягко улыбнулась, протянув ему полотенце и одежду, сказав искупаться в гостевой ванне. Сонхун запер дверь, бросил на стиральную машину одежду, открыл дверь душевой кабины, включил тёплую воду и встал под лейкой, вскинув голову. В такие моменты это помогало понять и принять всю реальность, и то, что ничего уже не вернуть назад. Нужно отпустить всё, постараться двигаться вперёд, ведь он не один, рядом любящие друзья, но пока это казалось чем-то невыполнимым. Сонхун стянул с себя толстовку, позволил воде прикоснуться к коже, а затем и штаны, взяв с полки шампунь. Душ и правда помог ему. Дохи же стояла напротив зеркала, высыпая на раскрытую руку витамины и болеутоляющее. От нервов и волнения бедро вновь разболелось. Запив таблетки водой, она стянула с головы полотенце и взяла с полки фен. В душе она потратила не больше десяти минут. Нужно ещё организовать ужин, а потом и… Дохи не знала, как начать с ним разговор, и как разделить все переживания, потому что Сонхун ничем особо не делился. Но сейчас как будто бы и не стоило надевать вновь маску безразличия, после увиденного на кладбище. Высушив волосы, она переоделась в шорты и футболку, сделала низкий хвост и вышла из ванной, сперва осмотрев коридор. Сонхун всё ещё в ванной, это стало ясно по звукам стекающей воды, что заставило вновь занервничать. Дохи быстро подошла к двери и несколько раз постучала, позвав его. Тогда звуки воды стихли, послышалось копошение, а затем и показалась мокрая макушка Сонхуна. Он просунул голову через футболку и устало улыбнулся. — Я сварю суп и подготовлю лекарства. Неизвестно, сколько ты просидел на холоде, — Дохи отвела взгляд и скрестила руки на груди, прикусив губу. Он отошёл от всего, однако не поговорить они не могли. — Больше не делай так, понял? Я чуть с ума не сошла пока искала тебя по всему Сеулу. Мы ведь… — голос дрогнул, а глаза защипало. — Мы ведь не чужие друг другу люди. И мне очень обидно, что ты борешься со всем в одиночку, как будто никто не подставил бы плечо. — Я знаю. Просто не хотел грузить вас всех этим. Не я один всё ещё переношу эту потерю, поэтому казалось, что это будет эгоистично, — Сонхун виновата опустил голову и тотчас почувствовал руку Дохи на своём плече. — Сонхун, ты несёшь бред. Да, каждый по-своему переживает потерю Джеюна: кто-то скучает, кто-то решил жить с воспоминаниями и продолжить улыбаться. Но это не значит, что никто из парней не будет с тобой рядом. И я… я тоже с тобой, Сонхун. Поэтому давай договоримся с этого момента всё рассказывать друг другу?.. — Да, — он вновь улыбнулся и обнял её, уронив голову на плечо. — Я люблю тебя. — И я люблю тебя, Сонхун. Приведи себя в порядок и спускайся ужинать. Можешь остаться с ночёвкой. Не хочу, чтобы ты провёл ночь наедине со своими мыслями. Не сегодня. Улыбнувшись напоследок, Дохи направилась на кухню и сразу подошла к холодильнику, чтобы взять необходимые продукты для супа. Хоть Сонхун и пришёл в себя, всё равно было не по себе и волнение не отпускало. Непривычно видеть его таким. А выпытывать из него через силу тоже не хотелось, поэтому оставалось только быть рядом и дать ему понять, что он не один.  — Ты говорила с ним?  Дохи, стоявшая у плиты, подпрыгнула, когда на кухню пожаловал Сонхун. Он подошёл к ней и взял с верхней полки две пачки рамёна и небольшую кастрюлю. Дохи на его вопрос ответила тяжёлым вздохом, мотнув головой. Тогда он положил руку на её макушку, повернул голову к себе и прищурился, всматриваясь в карие глаза.  — И когда ты хочешь это сделать? Мне вдвойне хреново от того, что он отчаянно пытается поговорить с тобой, а ты бегаешь как ребёнок. Я забыл, когда мы в последний раз собирались вместе. Только ты, я и Джей.  — Сейчас все заняты учёбой, Сону и Рики вообще на работу устроились, — пожав плечами, тихо выпалила Дохи и получила в ответ усмешку. — Да что? — Только не смей искать оправдания себе, хорошо? Прости, но ты ведёшь себя эгоистично. Поговори с Чонвоном и разберитесь уже наконец-то, — сетовал Сонхун и наполнил кастрюлю водой.  — Когда мы в последний раз разговаривали, он сказал, что я накручиваю себя и ни о каких чувствах речи быть не может. Да, глубоко в душе я не поверила ему, но тогда и сейчас эти чувства… Сонхун, я не знаю, как реагировать на них, и что ему сказать. Я чувствую себя виноватой.  — Придурошная, ты ни в чём не виновата. Разве мы выбираем в кого нам влюбляться? Чонвон и сам не знает, в какой момент всё пошло наперекосяк. Просто поговори с ним и не мучай его. Чонвон примет любой твой ответ, — Сонхун закинул в воду лапшу, накрыл половину кастрюли крышкой и скрестил руки на груди, уперевшись в столешницу. — Я хочу кое-что сказать тебе. Джеюн был для тебя всем, и мы все знаем, как сильно ты любила его и любишь до сих пор. Но ты должна жить дальше… Имею в виду… — Я знаю, что ты хочешь сказать, — Дохи закинула в кипящую воду сыр тофу и вытерла руки о полотенце. — Мне нужно ещё немного времени, Сонхун. Джеюна не так легко забыть. Я не хочу его забывать, хочу помнить, потому что он сделал меня по-настоящему счастливой. Джеюн хотел бы, чтобы я и дальше оставалась такой же радостной и счастливой… я стараюсь, и у меня это получается.  — Помни, что никто о тебе плохо не подумает, а только поддержит. Да и кто имеет право осуждать тебя? Все заслуживают счастья, — Сонхун тепло улыбнулся, протянул руку вперёд и взъерошил волосы Дохи. — Прости, что сбежал ничего не сказав. Сегодня, кажется, был самый отвратительный день, но ты смогла его спасти.  — Не скрывай ничего. Меня волнует всё, что касается всех вас. Я не приму за слабость твои слёзы и чувства, поэтому давай случае чего плакать вместе, а не в одиночестве. И давай будем посещать Джеюна тоже вместе, а не пьяными и разбитыми в одиночку ночью, — Дохи, грустно улыбнувшись, протянула мизинец, чтобы скрепить обещание, что Сонхун и сделал, не думая.  — А теперь давай есть. Я жутко голоден.  — Ты как всегда…

* * *

Рики вышел из университета и усмехнулся, посмотрев на солнце. А ведь полчаса назад шёл сильный дождь. Так лучше, он забыл взять зонт как и Сону, который двигался как черепаха, печатая Союн сообщение. Его злило, что он всё время залипал в телефоне, а глубоко в душе понимал, что злость — белая зависть. Наверное, приятно любить кого-то до потери пульса и улыбаться, слыша её звонкий голос. Нишимура Рики никогда не пробовал завести отношения, но глядя на счастливого Сону захотелось как можно быстрее изменить это.  — Госпожа Нам попросила отрепетировать последнюю часть, не забудь об этом, — спускаясь по лестнице, выпалил Рики, когда он убрал телефон. — Не думал, что играть на рояле сложно.  — Я в детстве пару раз только играл, однако даже руки ничего не помнят. Но не всё так плачевно, — Сону, усмехнувшись, пожал плечами и остановился, когда загорелся красный. — После работы попробую повторить.  — Сегодня понедельник, так что работы будет много, — Рики вздохнул уже представив всю боль в ногах. — Перед тётей неловко иногда бывает, особенно, когда косячу. Она ведь никогда не отругает и не выпишет штраф за разбитую бутылку сиропа.  — А задница твоя так и тянется к проблемам, да? — Сону коротко рассмеялся, а затем, обхватив запястье Рики, принялся переходить дорогу. — Если ты паникуешь из-за разбитого стакана, то зря. Никто ведь не умер.  — Да, но всё равно мне неудобно перед ней. Давай устроимся в другое место? — Рики шёл опустив взгляд на землю, а после заданного вопроса врезался в спину Сону. — Ты чего?  — Это ты чего? — повернувшись к нему, он дал подзатыльник, разозлившись. — Тётя к нам привыкла, да и помощи ей от нас намного больше. Она ведь только-только отходит от смерти Джеюна. Поверь, ей плевать на разбитый стакан. Мы нужны тёте, а нам работа, — Сону закинул руку на плечо Рики, притянув к себе, и продолжил идти дальше.  Так оно и было. Через месяц после смерти Джеюна госпожа Шим открыла свою кофейню, а Рики и Сону вызвались ей помочь, пока она полностью не обустроилась. Однако работали уже третий месяц, привыкнув к месту и к ней самой. Да и оставлять её одну не хотелось, ведь господин Шим устроился на работу в другом городе, а на выходных он не успевал ничего. Если бы Джеюн был жив, то заменил бы ей всех.  Зайдя в кофейню, Рики скинул с плеч рюкзак и направился впервую очередь на кухню, чтобы поздороваться с госпожой Шим, помахав двум бариста. Он просунул через дверной проём голову, чтобы убедиться в отсутствии лишних глаз, а затем раскрыл шире, представ перед ней с радостной улыбкой. Закатив глаза, сзади стоявший Сону толкнул его, поздоровавшись с госпожой Шим, а затем замер, увидев партию горячих круассанов. Однако полакомиться своей выпечкой она не позволила, убрав противень подальше от искрящихся глаз Сону.  — Сначала пообедайте. Ваша смена начинает только через полчаса. Там на плите паста. Подогрейте и поешьте, а потом получите и десерт, — госпожа Шим по очереди затискала их щёки, затем подбежав к духовке.  — Я влюблён в вашу еду, тётя, — Рики поднял крышку со сковородки и вдохнул аромат сливочной пасты с креветками. — Вы подумали насчёт нашего предложения? — искоса подглядывая на госпожу Шим, спросил он и включил огонь. — Слишком много всего взвалили на себя.  — Я понимаю, что вы переживаете, — с улыбкой начала она, снимая с рук перчатки. — Но я хочу работать, а если дома останусь, наняв ещё поваров, то с ума сойду. А тут я вижу вас всех, общаюсь с гостями и с работниками. Дохи каждый день скидывает мне новые рецепты, — рассмеялась госпожа Шим, вспомнив Дохи, которая стала ещё ближе, и которая помогала ей чем могла. — Когда по-настоящему устану, тогда и уйду на покой.  — Теперь я знаю, в кого Джейк был таким упёртым, — перемешивая пасту, пробубнил Сону. Они оба изначально не надеялись на то, что она согласится, но попробовать стоило. — Тогда отправляйте в печь ещё одну партию круассанов! После вкусного и сытного обеда, Рики и Сону переоделись в форму в раздевалке и заняли свои позиции. За три месяца они усвоили свою работу и разбирались в кофе лучше даже самого заядлого кофемана. Рики закинул в кофемолку свежие зёрна и, нажав на кнопку, бросил в стакан лёд, налил немного сиропа и поставил ближе молоко. Измельченные зёрна он высыпал в портфильтр, утрамбовал и поставил кофе варится.  — Союн предложила познакомить родителей, — Сону разлил по стаканам апельсиновый фреш и поставил поднос на стойку, который официантка тотчас забрала. — Её родаки немного стрёмные. Любят цветы и хомяков, ну, и свой огород. Мои более продвинутые, боюсь, что они не смогут найти общий язык.  — Да ладно, — рассмеялся Рики, налив в стакан готовый кофе и молоко. Иногда Сону бывал чрезмерно эмоциональным. — Ты драматизируешь, твои родители очень хорошие люди, думаю, что они смогут найти тему для разговора. Главное, не оттягивайте эту встречу.  — Знаешь, ты тот самый друг, который раздаёт всем советы, не имея каких-либо отношений с девушками, — Сону поджал губы, чтобы не рассмеяться, а затем взял с полки миндальный сироп.  — Я надеру тебе зад сейчас. Очень сильно,  — выплюнул Рики, поставив на стойку стакан с айс-американо. Он помыл руки, вытер полотенцем и украл с тарелки Сону дольку шоколада. — Я разговаривал с Сонхуном, завтра выходит на учёбу. Дохи сказала, что нашла его на кладбище. Сидел у могилы Джейка. Нам… — Рики вздохнул. — Я забыл, когда мы в последний раз собирались. С этой работой и учёбой забываем друг о друге.  — Надо это исправлять, — широко улыбнулся Сону, чтобы Рики не раскисал. Ему самому было тяжело наблюдать за тем, как они медленно отстранялись, будто единственный человек, который их держал вместе был Джеюн. Он бы не потерпел подобное. — На следующей неделе у вас с Сонхуном дни рождения. Можем собраться и отметить. Я напишу в чат.  — Так непривычно… — Рики грустно усмехнулся и пальцами задел браслет на левом запястье. Его сделал Джеюн три года назад на его день рождения, — спустя столько лет праздновать без него.  — Эй, — Сону положил руку на плечо Рики и прикусил губу, когда подбородок предательски задрожал. Это непривычно, он до сих пор ощущал пустоту внутри себя, которую заполняли лишь друзья и любимая девушка. — Всё будет хорошо.  — Добрый день!  Послышался радостный девичий голос. Рики, шмыгнув носом, повернулся к ней, поправляя белую рубашку и уже готовился принимать заказ. Однако, когда взгляд зацепился за её голубые, как ясное небо, глаза, то всё внутри перевернулось, сжалось, а сердце пропустило удар. Словно в замедленной съёмке, она аккуратно убрала прядь светлых волос за ухо, а затем добила его, стоявшего с открытым ртом, улыбнувшись, обнажив свои ямочки. Неужели, это те самые чувства, которые испытывает Сону, тихо посмеивающийся в сторонке?.. — З-здравствуйте… — голос Рики невольно дрогнул. Он нехотя отвернулся, подумав, что сможет спугнуть её. — Чего желаете?  — Латте, пожалуйста, и… — она, опустив голову, смущённо улыбнулась и убрала руки за спину, положив на стойку смятую бумажку.  Рики уже потянулся, чтобы взять её, но его опередил Сону, а прочитав написанное, улыбнулся широко, начав пританцовывать.  — И ваш номер, Нишимура Рики…

* * *

Через окна в класс падал яркий солнечный свет, лаская кожу. Студенты сидели на мягком ковре в позе лотоса, внимательно слушая своего однокурсника, который так красиво играл на рояле, а когда он запел все девушки схватились за сердца. Пальцы Хисына нежно касались клавиш рояля, а его голос ложился словно бальзам на душу. Он жмурился от солнца, улыбался, двигая плечами в такт мелодии и смотрел своими глубокими карими глазами на одну единственную, забравшую всё его внимание. Ха Ынсо сидела прямо напротив, смотря на него таким же искрящимся взглядом. Сердце отбивало чечётку, щёки зарделись, руки вспотели, живот тянуло от приятного и щекочущего чувства. Она отвернулась, не выдержав больше его взгляда, спрятав улыбку в плечо. Да и зеваки прожигали насквозь побольше Хисына.  Госпожа Нам уже в который раз похвалила его, оценив вокал и игру на рояле. А Хисын, поблагодарив, подошёл к Ынсо и опустился рядом на небольшой диван, протянув клубничную конфету. И, к их счастью, прозвенел звонок, после которого все студенты бросились на выход, желая поскорее покинуть стены университета. Сегодня был тяжёлый день, если не считать уроки пения. Хисын стучал пальцами по коленям, прощаясь со всеми, а когда за госпожой Нам закрылась дверь, разрушил все стены, впившись в пухлые и желанные губы Ха Ынсо.  Она обвила его шею руками, улыбнувшись, затем позволила ему попробовать клубничную конфету, приоткрыв рот, а Хисын тотчас сплёл их языки, глухо простонав. Прикоснулся к колену, погладив чашечку, а потом скользящими движениями поднялся выше — к бёдрам, приподняв юбку. Стоило бы остановиться, пока их никто не застукал, но, чёрт возьми, они не могли сдержать вырывавшиеся наружу чувства и желание быть ближе. Даже несмотря на то, что до самого утра не позволяли и миллиметру расстояния проскользнуть между ними.  Хисыну мало Ынсо. Её всё время хотелось целовать, хотелось смотреть в глаза и любоваться прекрасной улыбкой, утопая потом в объятиях и любви.  Ынсо мало Хисына. Ей всё время хотелось видеть его, чувствовать прикосновения, любоваться щенячьими глазами, утопая в безграничной заботе. Она зарылась пальцами в иссиня-чёрные волосы, оттянув их немного назад, после чего нехотя отстранилась, прикусив губу. Прислонилась ко лбу, вдохнув запах его парфюма и улыбнулась, когда он потёрся об её нос.  — Какие планы на вечер? — спросила Ынсо, убрав за спину мешающие каштановые пряди волос. Она пересела на колени Хисына и снова поцеловала, только на сей раз коротко.  — Сегодня собираемся с друзьями праздновать дни рождения Рики и Сонхуна. Мы давно этого не делали, поэтому никак не могу пропустить, — пролепетал Хисын, поглаживая спину Ынсо. — Может, ты тоже придёшь?.. Вы вроде как все знакомы.  — Я бы с радостью, но надо закрыть кое-какие долги по учёбе. Да и хочу, чтобы вы все поговорили и отдохнули. Я ведь знаю, как ты скучал по ним. Один университет, но всё равно каждый занят своим.  — Ты же понимаешь, что не будешь мешать нам? Все будут только рады тебе, особенно Дохи, — Хисын рассмеялся, сжав щёки Ынсо вместе. — Джейк бы устроил целое шоу, если бы узнал, что у меня появилась девушка.  — Жаль, что я не успела с ним познакомиться. Ты так любишь его… их всех. Вам повезло, что вы есть друг у друга.  — А ещё мне повезло и с тобой, — Хисын снова потянулся за поцелуем, но Ынсо накрыла его губы рукой, хитро улыбнувшись и мотнув головой. — Ты серьёзно?  — Абсолютно, — она встала на ноги, поправляя юбку, а затем подбежала к зеркалу, чтобы посмотреть не растрепались ли волосы. — Сегодня Джей поссорился с однокурсником, вся столовая видела. Ты бы поговорил с ним, думаю, что что-то случилось. А я пошла, — Ынсо взяла сумку с пиджаком и, чмокнув Хисына на прощание в губы, побежала на выход. — Созвонимся. Люблю тебя!  — И я тебя… — прошептал он, когда дверь за ней закрылась.  Хисын засунул руки в карманы джинсов и вскинул голову, закрыв глаза. Сложнее всего было разговаривать с Чонсоном, потому что он либо недоговаривал, либо врал и не делился своими мыслями. А так сложно докопаться до истины, чтобы помочь. Вздохнув, Хисын отправил ему сообщение, а получив ответ направился в комнату отдыха, захватив из автомата пару батончиков. Заглянув в небольшую комнату через окошко двери, он увидел сидящего на диване Чонсона, который агрессивно дёргал струны гитара, а потом и вовсе отбросил её от себя, зарывшись пальцами в волосы.  Сначала Хисыну захотелось уйти, потому что почувствовал, что он требует одиночества. Однако в то же время понимал, что если и сейчас отложит разговор в ящик, то никогда больше не начнёт. А потому тихо открыл дверь и зашёл, в знак приветствия получив тяжёлый взгляд Чонсона. Осматривая комнату, Хисын медленным шагом дошёл до дивана и плюхнулся рядом, протянув батончик. Он рвано дышал, колени дрожали, а губы и вовсе были искусаны. А причина такого отвратительного состояния заключалась в Мин Хваён, которая ничего ему не сказав улетела в Штаты.  — Она ответила спустя пятьсот шестнадцать сообщений… — Чонсона снял телефон с блокировки, открыл чат с Хваён и протянул ему. — Лучше бы и дальше игнорировала, чем окончательно разбивала этими словами.  — Мы поспешили. Я не люблю тебя, оставь меня в покое… — прочитав сообщение, Хисын уронил голову на руку и вздохнул, не зная, что сказать, как поддержать. Их отношения превратилось в один большой снежный ком.  — Знаешь, от чего больше всего больно?  Хисын знал. Он видел всё и прекрасно знал, однако задача признаться в этом самому себе оказалась не из лёгких. А дело в человеке, которого не было рядом уже четыре месяца.  — То, что она свалила в свои Штаты после смерти Джейка… как будто только он и держал её здесь. Но я тогда не понимаю, какого хрена начала крутиться вокруг меня? Зачем все эти слова, обещания? Зачем влюбила меня в себя?.. Зачем это всё, если в итоге приняла решения заранее? Чонсон встал с дивана и подошёл к окну, взглянув в ясное небо. Он ни в чём не винил Джеюна, каждый день скучал по нему, однако из-за Хваён и признания колючей правды бывало вдвойне больнее. Ненависть заполнила его сердце, сместив давнюю и искреннюю любовь к ней. Он был просто прикрытием, чтобы находиться рядом с Джеюном и видеть его каждый день. Она находила утешение в его объятиях, сгорала от злости и боли, когда он сплетал их пальцы, нежно двигаясь в ней, при виде целующихся и счастливых Джеюна и Дохи. Пак Чонсон оказался марионеткой в руках Хваён.  Это мерзко.  Это неприятно.  Это больно.  Чонсон обжёгся, а залечить раны некому. Он сам не справлялся. Все эти четыре месяца жил с тупой надеждой, что всё вернётся на круг своя. Однако сейчас он не хотел больше ни видеть её, ни слышать. Даже если Хваён вдруг образумится и вернётся — ключ к его сердцу она потеряла сегодня окончательно, прислав чёртовое сообщение.  — Мне жаль, — только и смог выдавить из себя Хисын. Он сам верил в искренние чувства Хваён и понимал, насколько сейчас больно Чонсону. — Возможно, что она испугалась. Может, дело совсем в другом?.. — Хисын подошёл к нему и встал рядом, наблюдая за уходящими домой студентами.  — Уже плевать, — мотнул головой он, усмехнувшись. — Меня преследуют отвратительные мысли, но я не могу выразить вслух, потому что слишком люблю Джейка и он бы с ума сошёл, услышав их, — Чонсон зарылся в волосы и сжал на макушке, вздохнув от непонимания, как будет с этим дальше бороться.  — Ты же знаешь, что его вины нет? — кинув на Чонсона короткий взгляд, спросил Хисын.  — Боже, конечно знаю. Я не сумасшедший, даже не думал об этом, — закрыв лицо руками, он потёр пальцами глаза и, вздохнув, повернулся к Хисыну. — Сегодня как и договаривались? Я надеюсь, что всё в силе, потому что вы моя единственная отдушина.  Хисын рассмеялся, положив руку на плечо Чонсона. — Всё силе, Сону и Рики вовсю готовятся. Но, Джей, если что-то будет не так, то ты ведь знаешь, что можешь прийти ко мне?.. Да к кому угодно, парни выслушают тебя. И не смей это считать нытьём или того хуже — слабостью. Мы всю жизнь были рядом друг с другом и поддерживали во всём. Так давай продолжим дальше. — Да, — впервые за несколько дней искренне улыбнулся Чонсон. — Спасибо вам за всё.

* * *

Дохи взяла нотные листы и положила их в рюкзак, после перекинув через плечо. Захватила с рояля клубничное молоко и направилась на выход из класса, закрыв на ключ дверь, а затем передав проходящей мимо госпоже Нам. Она проводила её взглядом, обхватила губами трубочку и уже было направилась на выход, однако неожиданно подбежал Сонхун, который должен был ещё полчаса назад поехать к Сону и Рики, чтобы помочь им с организацией. Он взял Дохи за руку, в своей привычной манере на самой большой скорости болтая о чём-то. — Издеваешься? Некому больше помочь, что ли? И вообще, — она остановилась в нескольких метрах от подсобного помещения и попыталась отдёрнуть руку, но не удалось. — Именно сейчас нужно достать новогодние украшения? — Да, именно сейчас! Завтра выходной, а если ты не забыла, то я на крючке у директора, поэтому он взвесил оформление университета на меня. Просто перенесём всё в комнату отдыха и поедем, — Сонхун пару раз моргнул, сделав максимально жалостливое лицо, что у Дохи не осталось никаких шансов отказать ему. И потому она просто кивнула, вздохнув, и последовала за ним. — Надо побыстрее закончить, — неловко улыбнулся он, выискивая в карманах ключ. — До-До, ты же знаешь, что я люблю тебя? — К чему ты это? — Дохи нахмурилась и рукой упёрлась в стену, другую положив на бок. Сонхун был чересчур возбуждённым. — Я знаю, но ты какой-то странный. Если ты всё ещё переживаешь из-за того случая, то не стоит. Всё хорошо. — Да нет, — достав наконец-то ключ, Сонхун помахал им и вставил в скважину, медленно переворачивая. — Заранее прости меня, но я уже не могу по-другому, — открыв дверь, он затолкнул Дохи в подсобку, в которой тускло горел свет, а затем повернул ключ обратно. — О чём я всю неделю просил тебя? — послышался по ту сторону голос Сонхуна, а Дохи со всей дури ударила кулаками по двери, разозлившись. — Я же обещала поговорить, но не могла найти время! Клянусь, Пак Сонхун, я надеру тебе задницу, когда выйду! — кричала Дохи, с каждой секундой вскипая всё больше и чувствуя чей-то взгляд сзади. — Лично буду считать каждый пинок, потому что заслужил. Я буду тут, но не выпущу, пока вы не поговорите. Дохи ещё несколько раз ударила по двери, а затем обречённо прислонилась к ней головой, простонав. Она понимала, что разговор неизбежен, но внутри всё сжималось при его сверкающих глаз. Сжав кулаки, Дохи медленно повернулась и встретилась со взглядом Чонвона, который сидел на старом стуле и перекатывал по стулу новогодний шар точно как кот. Поднял голову, осмотрел её, а потом снова вернулся в исходное положение. Стало не по себе от его холодного взгляда. Дохи опустилась на стул рядом с ним, бросив на пыльный пол рюкзак. Тишина давила не хуже стен, а от тусклого света болели глаза.  — Не мучай себя, — усмехнулся Чонвон, отбросив шар подальше и откинувшись на спинку стула. — Я скажу Сонхуну, что мы поговорили.  Дохи повернулась к нему всем телом и вцепилась взглядом в его профиль. Его спокойствие и полное безразличие выводили из себя. Может, ей просто казалось, ведь Чонвон места себе не находил и не знал, как начать разговор.  — Хватит делать из меня бездушной, а из себя белого и пушистого, — сжав кулаки и нахмурив брови, выплюнула Дохи, но тотчас успокоилась, когда Чонвон посмотрел на неё.  — То есть, это я бегаю уже который месяц, вместо того чтобы сесть и поговорить? — он усмехнулся, а затем выгнул бровь. Дохи не смогла ничего ответить, так как Чонвон сказал правду. — Думаешь, что мне легко?.. Я чувствую себя отвратительно по отношению к… — он не смог договорить, все слова пропали, а она и так всё поняла. — Прости, я правда думал, что всё пройдёт.  — Ты не устал извиняться? — заламывая вспотевшие пальцы, Дохи усмехнулась, а когда взгляд зацепился за подаренный им браслет, сердце снова предательски сжалось. — Джиу с актёрского вроде говорила, что вы вместе.  — Я… — Чонвон облизнул губы и вскинул голову, — пытался попробовать, но это оказалось слишком сложно. Дальше поцелуев, к сожалению или к счастью, не дошло. Оно и к лучшему. Сложно быть с человеком, к которому ничего не испытываешь. Это как любить до потери пульса и не получать взаимности. Я просто так говорю, не бери на свой счёт.  — Серьёзно? А кажется, что камень как раз-таки был брошен в мой двор, — Дохи кинула на него взгляд и получила широкую улыбку в ответ. — Мне жаль, что так вышло, но ты бы объяснил Джиу всё. А то продолжит распускать слухи.  — Она так хвасталась перед подружками, что если все узнают правду, то ждёт её массовый буллинг. Пусть говорит, мне-то чего с этого. Да и не нравлюсь ей я, Джиу слюни пускает по Сонхуну, а он в свою очередь по её лучшей подруге, — закрыв глаза, Чонвон потёр пальцами виски и вздохнул, размяв шею. — В общем, полная Санта-Барбара. Не хочу влезать туда.  — Ответишь на один мой вопрос? — Дохи повернулась к нему, коленями задев бедро. Чонвон, сглотнув, кивнул и отвернулся, не выдержав её взгляд. — Когда ты понял… ну… — Что я испытываю к тебе недружеские чувства? — с его губ сорвался смешок. — Не знаю, наверное, тогда на вечеринке, когда мы подрались с Ко Тэхёном и его друзьями. Может, когда ты нюхала каждое яблоко, прежде чем положить в пакет. Или, когда бегала по всей кухне, пытаясь удивить Рики японской едой. Когда мы валялись в снегу и смеялись? — Чонвон пожал плечами сам не понимая, в какой именно момент всё пошло по одному месту. — Я не могу дать чёткий ответ на этот вопрос, потому что сам в неведение. Хотел бы, чтобы они угасли так же быстро, как и вспыхнули. Я ни к чему тебя не принуждаю, не давлю на жалость… мне чертовски не по себе из-за Джейка. Такое мерзкое чувство. Я просто хочу, чтобы мы и дальше продолжили общаться, видеться, смеяться до боли в животе, — Чонвон взглянул на неё и впервые сердце замерло в груди от его взгляда.  — Ты готов подавить свои чувства?  — От этого никому не лучше, поэтому так будет правильнее. Насильно мил не будешь.  — Чонвон, — Дохи дрожащей рукой прикоснулись к его ладони и сплела их пальцы. — Подождёшь ещё немного?  — То есть, — он сжал её руку и повернулся всем телом, подумав, что ему послышалось. — Хочешь сказать?.. Дохи вместо слов обняла Чонвона, обвив его шею руками и уронив голову на плечо. Внутри чувства устроили войну и обе стороны не хотели сдаваться. Может, это знак? Может, Джеюн таким образом пытается забрать её одиночество и вновь поставить на ноги? Как бы то ни было, Дохи уже всё решила для себя.  — В королевстве царит мир и покой? — открыв дверь, Сонхун пробежался по ним взглядом и улыбнулся, увидев милую картину. — Надо было ещё месяц назад так сделать.  — Чур задница в моём распоряжении, — сказала Дохи, отстранилась от Чонвона и подбежала к Сонхуну, который от неожиданности упал на пол. — Готов считать?  — Волосы не трогай! Я испорчу ему укладку! — Чонвон взял с пола их рюкзаки, выключил свет и выбежал в коридор. — Нет, нет! — Сонхун отполз назад и выставил руку вперёд. — Давайте оставим наши брачные игры до лучших времён? Нас Сону и Рики заждались.  — Брачные игры? — спросили в унисон Дохи и Чонвон, переглянувшись, однако вернув взгляд на Сонхуна не обнаружили его. Тот уже бежал со всех ног на выход, ища спасение в Хисыне и Джее, которые стояли на крыльце.  — Что, у плана «B» оказались последствия? — рассмеялся Хисын, когда Сонхун спрятался за его спиной.  — Сюда иди! — закричала Дохи, подбежав к нему и замахнувшись рюкзаком, но под удар попал Хисын. — Ты у меня сидеть не сможешь!  — Может, остановим её? Хисына жалко… — засунув руки в карманы куртки, отчеканил Джей, когда Чонвон встал рядом.  — Не, пусть продолжает. Я тоже присоединюсь к ней.  — О, господи… Пока Чонвон и Дохи пытались добраться до Сонхуна, кричавшего извинения, Джей пытался их обоих оттащить, чтобы спасти и невиновного Хисына. Они крутились вокруг своей оси, выкрикивая что-то непонятное, пока души светились от радости и счастья, что они есть и будут друг у друга.