Special cameraman

За все десять лет в индустрии порно Чимин никогда бы не подумал, что может влюбиться в оператора. В возрасте двадцати лет он закончил колледж, понял, что абсолютно никому не нужны дизайнеры без опыта, и вскоре перед ним встал вопрос заработка. Родители отказались помогать, ссылаясь на то, что их сын должен быть самостоятельным и независимым ни от кого. Тогда Чимин принял лучшее решение в своей жизни. На одном из сайтов для взрослых высветилась реклама, что им требуется модель для эротических фото. Пак уже хотел было закрыть вкладку, но его внимание привлёк гонорар. На тот момент парень таких денег никогда и в руках-то не держал. Переступить через себя было трудно, но мысль о том, что он сможет на эти деньги оплатить съёмную квартиру на полгода, да ещё и на продукты хватит, приободряла. На удивление, съёмки прошли хорошо. Персонал был вежливым и приветливым, заплатил, как только он перешагнул порог студии. В какой-то мере фотосессия даже пошла Чимину на пользу. Он впервые почувствовал себя по-настоящему привлекательным, а каждое: «Прекрасно, зрители будут от тебя в восторге!» от оператора или визажиста прибавляло уверенности в себе. Через неделю ему перезвонили. Сказали, что хотят предложить ему работу на постоянной основе. Секс на камеру, лица будут скрыты маской. Денег он получит в пять раз больше, чем за предыдущую съёмку. Пак на тот момент не мог позволить себе отказаться от такой возможности. И уже через несколько дней Чимин принял непосредственное участие в своём первом порно. Оно было с сюжетом «Отчим и пасынок», самое заезженное, но Пак осознал, что впервые получил удовольствие от секса. Партнёр ему достался опытный. Хоть сейчас он при всём желании не вспомнит его лицо, Чимин до сих пор искренне благодарен этому парню. Спустя десять лет Пак один из самых популярных порно звёзд в мире. На его счету десятки миллиардов вон. Новички выстраиваются в очередь, чтобы сняться с ним хотя бы в самом коротком видео. Теперь он живёт не в съёмной квартире, а в собственном частном доме. Теперь ему хватает средств, чтобы не готовить, а питаться только в самых дорогих ресторанах. Теперь он добирается до места съёмок не на автобусе, а за ним заезжает личный водитель. Казалось бы, что ещё нужно для счастья? Но угораздило же его влюбиться в их нового, едва ли выпустившегося из университета оператора. Парнишу зовут Чон Чонгук, ему двадцать три. Тот пришёл к ним по вакансии, показал свои навыки, и вот Чимин перед одной из съёмок узнает, что снимать его будет не мужчина с бородой, которому, оказывается, жена запретила здесь работать, а типичный представитель поколения «z», Чонгук. Изначально у Пака появились сомнения, точно ли это парень совершеннолетний. Широкие джинсы на низкой посадке, огромное худи, пирсинг губы и брови. Типичный подросток. Но стоило Чону открыть рот, как все сомнения развеялись. Тот оказался довольно милым. Чимину даже понравилось с ним разговаривать. На удивление, отношение парня к нему не поменялось, даже когда старший сказал, что он здесь в качестве актёра. Пак никогда не любил людей, был абсолютно уверен в том, что иметь вторую половинку ему не нужно. Блондин в состоянии подарить себе букет цветов, сводить себя в ресторан, секса в его жизни предостаточно, а настоящей любви не существует. Может, это и так, но Чонгук застрял в его мыслях и совершенно не хотел оттуда уходить, а моменты близости с ним заставляли покрываться мурашками. Пак один раз решил подразнить его и спросил после съёмок: «Как тебе? Понравилось то, что ты увидел?», а в ответ получил: «Хён, ты настоящий профессионал!». Чон относился ко всему с детской наивностью, словно и не понимал, что на самом деле происходит на площадке. Чимин первое время, как мог, отмахивался от мыслей, что Чон ему понравился. Возможно, переломный момент произошёл, когда Пак приехал на съёмки в дождь, а младший ему сразу же вручил горячий чай, сказав, что купил специально для него. Или когда помогал в гримёрной застёгнуть на Чимине портупею, у которой все застёжки были на спине. Пак тогда был одет лишь в кружевное бельё, а касаяния Чонгука были нежными, словно он боялся повредить что-то хрупкое. Смирение с чувствами далось трудно, но ещё труднее стало полное игнорирование Чимина, как парня, со стороны Чонгука. Тот каждую неделю видел его голым, принимающим член, но никогда не возбуждался. Пак ни разу не видел, чтобы тот уходил в туалет после съёмок, ни разу не замечал его топорщащейся ширинки. И этот факт сильно бьёт по самооценке старшего. Да, они друзья, но Чимину мало. Да, Чонгук, выключив камеру, всегда помогает уставшему Паку. Доносит его на руках до душа, потом помогает одеться, вызывает такси. Но Чимину мало. Да, Чон был пару раз у блондина дома, где они по-дружески выпивали, но Чимину мало. Хочется, чтобы всё было по-другому. Чимин устал приходить на работу исключительно ради одного человека, устал держать себя в руках, не имея возможности коснуться своими губами чужих. Впервые за десять лет Пак не испытывает ни малейшего удовлетворения от секса с другими мужчинами. В последнее время он даже использует искусственную сперму. Невозможно эякулировать от чужого члена, даже долбящего по простате, когда в мыслях Чонгук. Особенно когда тот смотрит на это всё со стороны. Чимин устал, и поэтому сегодня всё изменится. Либо Чонгук его отвергнет, либо они сделают ещё шаг к сближению. Хочется верить, что первого не произойдёт, потому что Чон не такой. Он слишком добрый, слишком искренний, имеет слишком красивую улыбку, слишком нежные руки, слишком не похож на других людей. В Корее осень, начинает холодать, а из-за того, что припарковаться рядом с нужным зданием не было возможности, Пак, добравшись до студии, слегка замёрз, щёки покраснели. Блондин заходит и сразу же видит Чонгука. Судя по всему, тот ждал прихода Чимина и, увидев его, тут же вскакивает с одного из диванов. — Привет, — старший здоровается первым. — Хён, я помогу, — Чон помогает снять пальто и повесить его на свободную вешалку. — У тебя на сегодня есть планы? — Да, сняться в порно, — Пак всегда язвит, когда волнуется. — Прости, хён, я не так выразился, — Чимин проходит дальше, Чонгук за ним. — Не хотел бы ты сходить со мной куда-нибудь? — Свидание? — лишь предположение. — Нет! Просто по-дружески, честно, — лучше бы Чон вообще не отвечал. — Я понимаю, ты устанешь… — Я согласен. Блондин заходит в гримёрную, а младший последовать за ним не решается. Пак к сегодняшней съёмке не готовился от слова совсем. Он не смотрел сценарий, не видел одежду, в которой предстоит появиться на камеру, потому что был слишком поглощен мыслями, опять же, о Чонгуке. Когда-нибудь тот возьмёт ответственность за то, что заставил в себя влюбиться. Когда-нибудь ответит взаимностью. Милая девушка, костюмер, указывает ему на одну из вешалок. Пак присматривается. Значит сегодня он… горничная? На лице появляется непроизвольная улыбка. Сценаристы гей порно никогда не отличались оригинальностью. За последние десять лет он был медсестрой, чистильщиком бассейна, горничной, плохим учеником и даже послушным домашним питомцем. При чём каждую «профессию» испробовал по раз пять точно. Парень переодевается почти молниеносно. В этом костюме, в отличии от многих, не было никаких замочков и застёжек на спине, до которых было бы невозможно дотянуться. Просто экстремально короткое платье без какого-либо либо белья под ним и чепчик. Откровенно, сексуально, всё, как он привык. Чимин выходит из гримёрной в основной зал, где суетится персонал, совершенно не стесняясь. А зачем? Эти люди скоро увидят его голым, так что пусть привыкают. Хотя, если присмотреться, многие из них в индустрии дольше даже самого Пака и видели явно больше. Например, со сценаристом блондин познакомился, когда впервые пришел в студию. Есть, конечно, и новенькие, но знакомство с ними придётся отложить, потому что сейчас у Чимина имеются более важные дела. Глазами парень находит Чонгука, который настраивает камеру, и направляется к нему. — Я переоделся, — Пак оповещает о своём присутствии. — Тебе, как всегда идёт, хён, — парень улыбается. В его глазах не пляшут черти, он не прикасается к Чимину, в его голосе нет даже намёка на хрипотцу, говорящую о возбуждении. Блондин едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. У кого-угодно встанет, если он увидит Пака в чёрном мини-платье с белым фартуком и очаровательным чепчиком на голове. Он же выглядит как мечта! Да у натуралов встаёт, когда в порно начинается сцена минета с участием Чимина. А Чонгук каким-то образом остаётся непреклонен. К ним в студию несколько раз приходили новички, которые после съёмок поджидали его возле машины и предлагали с ними потрахаться. Этот тип людей относится к самоуверенным, но они из раза в раз получали и будут получать отказ. Были и те, кто смущались своего возбуждения и, прикрывая вставший член руками, бежали в душевую за разрядкой. Но чтобы у парня, тем более гея, ни разу не вставал на него… С таким Чимин сталкивается впервые. И сейчас, как назло, он бы отдался этому парню, даже если бы тот предложил быстрый перепихон в отеле. — Сколько времени осталось до начала? — спрашивает Пак, мысленно пытаясь рассчитать, сколько у него осталось для реализации своего плана. — Около полутора часов, хён, — быстрый взгляд на наручные часы. — В таком случае… не мог бы ты помочь мне? Чимин спрашивает. Но совершенно точно знает, что Чон ему не откажет. В этом плане младший даже удивляет его своим упорством. Блондин заикается о том, что ему холодно, тот уже снимает с себя худи, чтобы отдать Паку. Чимин не в настроении из-за того, что не выспался — через пятнадцать минут в его руках уже стаканчик кофе. И так практически во всём. Никто, конечно, не говорит о том, что Чонгук не пошлёт его, когда услышит, в чём конкретно заключается просьба, но… — Да, конечно, — парень даже будто воодушевляется, — ты можешь всегда ко мне обратиться, хён. — Тогда иди за мной. Иногда Чимину кажется, что чувства, которые он испытывает, неправильные. Между ними пропасть в семь лет разницы, а ещё эти статусы в обществе… Пак в свои тридцать имеет за плечами множество половых партнёров, «секс» для него синоним к слову «работа», он обладает безукоризненной техникой минета, а в постели с мужчиной он оказывается не реже раза в две недели, при чём чаще — с неизвестным ранее ему мужчиной. В то время, как Чонгук только-только закончил университет, кажется со стороны абсолютно невинным и неопороченным парнем, а во время съёмок ему почти каждый раз звонит мама, интересуясь, пообедал ли он. Кстати, родители Чимина совершенно случайно узнали о его роде занятий и моментально оборвали все связи с сыном. Пак ведёт Чонгука в сторону душевой. В каждой студии их агентства есть такая, это нужно для того, чтобы актёры могли ополоснуться после съёмок. Не ехать же домой в сперме и потным. А ещё, она иногда используется перед самим половым актом, чтобы почиститься или подготовить себя. Чимин вот первое осуществить успел, а со вторым ему поможет Чон. Как только они заходят внутрь, Пак направляется в сторону раковины. Блондин, не торопясь, моет руки, в то время, как Чонгук стоит сзади него, соединив спереди пальцы в замок. Очевидно — ждёт. Но Чимин не торопится, максимально оттягивает момент. — Так… В чём тебе нужна моя помощь, хён? — терпение у Чона оказывается не вечным. — Помоги мне растянуть себя, — на выдохе говорит старший, одновременно разворачиваясь лицом к брюнету. — П-прости, что? — ожидаемая реакция. — Мне тяжело это сделать самостоятельно, рука не дотягивается, тело затекает в неудобной позе, — объясняет Пак, — поэтому я прошу тебя о помощи. — Т-ты уверен, что я справлюсь? — Чонгук-и, ты всегда хорошо справляешься, я уверен, что ты сможешь позаботиться о своём хёне, — Чимин меняет тон на игривый. — Эм… Правда? — Конечно, — Пак подаётся вперёд, касаясь пальцами чужой напряжённой руки, — так ты поможешь? — Да, — через какое-то время Чон кивает. — Я рад. — Но, хён, я ничего в этом не понимаю, — признаётся младший с видом нашкодившего щенка. — Я буду говорить тебе, что делать. — А, х-хорошо, — волнение заметно невооружённым взглядом, очаровательно, — тогда я готов. — Прекрасно. Без предупреждения Чимин разворачивается к парню спиной и наклоняется, опираясь рукой о стекло душевой кабины. Он тянет руку назад, чтобы приподнять подол платья, открывая вид на ягодицы и промежность. Позади себя Пак отчётливо слышит выдох, но Чонгука можно понять. Невозможно не засмотреться на мягкие ягодицы с бархатной кожей, гладко выбритую мошонку, член, свисающий между бёдер, и розовую, пока что сморщенную дырочку, что так приковывает взгляд. Чимин никогда не стеснялся себя показывать, но сейчас ему по-настоящему страшно, что Чон может передумать, развернуться и уйти. — П-прости, хён, я-я задумался, — голос младшего дрожит, — что мне нужно делать? — Всё хорошо? — Да, всё отлично. — Тогда возьми смазку в ящике, — Пак глазами указывает на нужный. Чонгук роется в небольшом ящике, но вскоре вытаскивает оттуда новый тюбик. По цвету блондин понимает — в этот раз охлаждающая. Сейчас они словно поменялись местами, теперь Чимин ждёт, а Чон будто нарочно мучительно медленно распаковывает смазку. Это можно было бы сделать за какие-то пару секунд, но процесс значительно затягивается. — Я всё, — ну, наконец-таки. — Вылей немного смазки мне на анус. — Тебе не будет холодно? — По-другому никак. — Я могу согреть её между пальцами. У Пака внутри всё сжимается. Родители за всю жизнь не подарили ему столько заботы, сколько Чон за какие-то полгода знакомства. Определённо, внимание льстит. И ведь действительно парень выдавливает субстанцию не сразу на промежность, а себе на руку, чтобы сначала растереть её пальцами. Чимин еле сдерживает стон, когда Чонгук касается его. Впервые, не спросив разрешения. Тот аккуратно распределяет смазку по всей промежности, заставляя Пака сильно закусить губу. Чимин издаёт что-то похожее на «Ой», когда младший одной рукой оттягивает ягодицу в сторону, а пальцем второй касается податливой дырочки. У блондина не так давно был секс, чтобы уделять растяжке чересчур много времени, но ему очень нравится чувствовать на себе заботу Чонгука. Кажется, у парня абсолютно нет предрассудков, он согласился бы, даже если Пак попросил его слетать за багетом в Париж. — Я всё делаю правильно? — интересуется Чон, проникая внутрь самым кончиком пальца. — Д-да, Чонгук-и, ты хорошо справляешься, просто делай, как чувствуешь, — теперь голос дрожит у Чимина. Оператор, не чувствуя сопротивления, скользит влажным пальцем внутрь старшего. Пак неосознанно выгибается в пояснице и громко выдыхает. Ему хочется больше, хотя в его положении лучше довольствоваться тем, что есть. Видимо, Чон замечает, как напрягается тело блондина. — Хён, тебе не больно? — Н-нет, — заверяет старший, — я там очень чувствительный, поэтому мне тяжело себя контролировать. — Хорошо, скажи, если я сделаю что-то не так, надо, чтобы съёмки прошли гладко. Вот опять он про эти долбанные съёмки. Чимин отлично понимает, что, если бы не работа, Чон не стал бы заниматься такой ерундой, но всё равно факт того, что младший ему помогает, только чтобы картинка в будущем порно выглядела лучше, слегка огорчает, отзывается неприятным чувством в груди. Только вот все сторонние мысли покидают голову, когда Чон проталкивает ещё одну фалангу. Она входит так же легко, как и предыдущая, Чимин в себя и не такое принимал. Меняется лишь одно — теперь ощущение натяжения от пальца, длинного и тонкого внутри, удваивается. И это возбуждает. Чонгук слегка двигает фалангами, видимо, желая подарить старшему хоть малейшую стимуляцию, и почти сразу находит простату. В этот момент Пак осознаёт, что самостоятельно бы он себе не смог доставить столько удовольствия, даже при всём желании, а Чон ещё практически ничего не сделал. Ему сейчас так хорошо, как ещё никогда не было. Как бы ни были хороши в постели его партнёры, ни один из них не может сравниться с этим парнем, кажущимся таким неопытным и искренним, словно ангел воплоти. Чимин не знает, в какой момент он начинает подмахивать бёдрами навстречу чужим пальцам, но уверен, что избежать этого было невозможно. У него крепко стоит, а член блестит не от искусственной смазки, а от обильно выделяющегося предэякулята. — О боже… — стонет Пак, толкаясь бёдрами назад, насаживаясь на чужие фаланги. Чонгук добавляет третий палец, а у Чимина в глазах искры. Это какое-то помутнение рассудка — не иначе. Блондин уверен, что его щёки сейчас отливают ярко-розовым, придётся просить визажиста делать более плотный тон. Но как же плевать. Колени подкашиваются, а Пак ногтями скребёт по стеклу душевой кабины, не имея возможности ни за что зацепиться. Чон, как назло, совершенно его не жалеет. Парень сгибает и разгибает пальцы внутри него, чтобы как можно лучше растянуть стенки. Чимин громко стонет. И резко чувствует пустоту. — Мне кажется, хватит, — чужой низкий голос, словно отрезвляет, — мы уже и так перешли черту. Пак разворачивается к младшему лицом, в попытке найти хоть малейший намёк на шутку. Серьёзно? Ему настолько неприятно контактировать с ним, что он даже сам остановил процесс? Не выдержал? Если пару секунд назад глаза Чимина были наполнены слезами от сверхстимуляции, то сейчас их становится больше и совершенно по другой причине. Чонгук молчит, а блондин окидывает его вопросительным взглядом снизу вверх и… О боже. Чон прямо сейчас прикрывает руками бугор в районе ширинки. Он возбудился. Чимин даже не знает, радоваться этому или плакать. Волнующий вопрос хочется задать как можно скорее. — То есть как бы я ни изворачивался во время съёмок, у тебя не вставал, а сейчас у тебя почти каменная эрекция? — Хён… — Это возможно? — Скажи, как бы у меня встало во время того, как я смотрю на парня, который мне нравится, трахающегося с другими? Разве это возможно? — Чон отвечает совершенно спокойным тоном, в то время, как старший готов рвать и метать. Чимин открывает и закрывает рот не в силах сфокусироваться на одной мысли. То есть он всё это время мучался, думал, что не интересен Чонгуку в этом плане, а на самом деле вся проблема в том, что младшему не нравится видеть его с другими? Комментировать здесь действительно нечего, но… Чонгук только что сказал, что Пак ему нравится. Вот это уже что-то новенькое. — Что ты сейчас сказал? — Чимин начинает тихо, почти шёпотом. — Какую конкретно часть ты хочешь, чтобы я повторил, хён? Пак со всей силы бьет парня кулаком в грудь. Чон даже не отшатывается, тогда старший повторяет действие. Так происходит до тех пор, пока Чонгук не ловит запястья блондина и не тянет их на себя, заставляя прижаться ближе к нему. — Да я думал, что не нравлюсь тебе, что не возбуждаю тебя! — А сразу сказать нельзя было? — не прекращает возмущаться старший. — А вдруг бы ты отверг меня, — объясняет Чонгук. — Я был просто рад быть полезным и не надеялся на что-то большее. — А сейчас? — Что? — Сейчас ты рассчитываешь на что-то большее? — Всё зависит от тебя, — ухмыляется младший, — я приму любое твоё решение. — Дай-ка подумать, — Чимин делает вид, что глубоко задумался, — а я дам ответ после того, как ты меня трахнешь. — Н-но, хён, мы не можем… — Я возбудился из-за тебя, бери ответственность, — Пак знает, что наглеет, когда подаётся вперёд и опаляет дыханием чужие губы. — Ты в курсе, что анальным сексом рекомендуется заниматься не чаще раза в неделю? А за сегодня получится целых два. — Ох, — блондин театрально закатывает глаза, — хорошо-хорошо, я отменю съёмки, когда мы закончим. — Н-но гонорар… — Да плевать мне, — рычит, — я хочу тебя. — Чёрт. — Я здесь. Чон с тихим рыком подаётся вперёд, соединяя их в страстном поцелуе. Чимин пытается перехватить инициативу, но младший оказывается быстрее. Каким бы мягким характером Чонгук ни обладал, он явно доминантнее, и этот факт не по-детски заводит блондина, заставляя его сдавленно промычать в чужие губы. Звук плавно переходит в стон удовольствия, когда Чонгук одной рукой приспускает платье с его плеча, обнажая плоскую грудь с розоватыми сосками. Пак сминает пальцами чужое худи и утыкается носом в шею, разрывая поцелуй, когда Чон начинает массировать чувствительную бусину подушечкой большого пальца. У Чимина соски являются эрогенной зоной, поэтому от их стимуляции буквально подгибаются колени. Чонгук, понимая, что тот может в любой момент упасть, перехватывает старшего за талию, закрепляя в одном положении. Со второго плеча Пак приспускает платье сам, открывая вторую грудь. — А т-ты, оказывается, оп-опытный. — голос выровнять не получается. — Если я не возбуждался от постельных сцен с твоим участием в порно, это не значит, что я не наблюдал за процессом, — признаётся Чон. — Я знаю, как доставить тебе удовольствие, не переживай. — Я-я… ах, — Чимин не сдерживает стон, когда младший сжимает второй сосок между пальцев и слегка прокручивает. — В-внутрь, п-пожалуйста… — Что-что? — Пак готов поклясться, что тот услышал, просто дразнит. — Мне п-пусто… — Малыш привык быть заполненным? — Я-я с-старше тебя, п-прояви уважение! — возмущения блондина вызывают лишь улыбку. — Оу, мне кажется, сейчас всё наоборот, — посмеивается Чон, а сам разворачивает парня, заставляя того принять прошлую позу, уперевшись ладонями в стекло душевой кабины. Слышится лязг пряжки ремня, а затем звук растягивающейся ширинки. Заметно, что младшего не слушаются пальцы, но он старается, чтобы соответствовать Чимину. Только Чонгук не знает, как долго старший мечтал об этом моменте. Он хотел оператора и совсем скоро его получит. Разве может быть что-то лучше? — Стоит ли мне подготовить тебя под мой размер? — Чон меньше всего хочет, чтобы блондину было больно. — Обесцениваешь свои старания? — риторический вопрос. — Я думал, ты хорошо меня растянул. — Да, но… — Тогда смысл тянуть? — Чимину не терпится. — Войди уже в меня своим членом и трахни, как тебе хочется. Пак прогибается в спине, подставляясь и выпячивая зад. Чон шумно выдыхает, понимая, что и правда тянуть уже больше некуда. Он пристраивается к анусу, проникая лишь головкой. Чимин абсолютно точно не тугой, причин для беспокойства нет, но уточнить о его чувствах Чонгук считает чуть ли не своей обязанностью. — Всё хорошо? — Д-да, — старший стонет, чувствуя, как растягиваются стенки из-за толстого члена внутри. Чон заполняет его так правильно, будто там его место. Стенки ануса постепенно раскрываются, впуская в себя постепенно восемнадцать Чонгуковых сантиметров. Чёрт, у Пака в жизни был секс с многими мужчинами, но почему-то настолько хорошо ему не было никогда. Он чувствовал в себе член полового партнёра, по меньшей мере, сто раз за последние десять лет, так как съёмки не чаще раза в две недели, но ни один не ощущался так прекрасно. — Ты такой узкий, — хрипло начинает младший, — тебе точно не больно? — П-прекрати думать обо мне. Если бы мне было некомфортно, я бы обязательно сказал, а сейчас мне лишь хочется, чтобы ты начал, наконец, двигаться, — Чимин старается звучать максимально грозно, но его плаксивый голос и поза заставляют грязные мысли подкрасться в голову. Чонгук понимает, что у него нет никакого права оставлять блондина неудовлетворённым. Тот просит, а значит, для него есть только одна цель — угодить. Младший начинает совершать первые толчки, но двигается всё ещё медленно, позволяя Паку привыкнуть к своей толщине. Но ему совершенно не больно. С каждым толчком по телу разливаются волны удовольствия. Это приятно, приятно до горловых стонов и приоткрытых закусанных губ. С каждым глубоким толчком смазка, которой изначально было слишком много, хлюпает, чавкает, заполняя комнату пошлыми звуками. Ни у кого бы не осталось сомнений, чем они тут занимаются. Остаётся надеяться лишь на обещанную застройщиком идеальную звукоизоляцию. Чимин никогда не считал себя мягким, любвеобильным человеком, но с Чонгуком ему хочется быть той самой ванильной омежкой с сильным альфой под боком. Разница в размерах не оставляет возможности поменять их местами. Большой, сильный Чон и худощавый, с миловидным лицом Пак. В таких ситуациях говорят — идеальная пара. Хоть они и не в омегаверсе, но Чимин течёт в самом прямом смысле. Предэякулят собирается на головке и жирными каплями падает на пол, образовывая небольшую лужицу. Член младшего так чётко попадает по простате, что оргазм приближается с неимоверной скоростью. Платье собралось на талии и, кажется, изрядно помялось. У самого Чонгука ситуация примерно такая же. Парень уверен, что не сможет продержаться долго, уж слишком тепло и узко внутри блондина. — Ах, б-быстрее, — несдержанно стонет Пак. — Уверен? — Блять, конечно! — Не ругайся, малыш. А у Чимина возмущаться уже нет ни сил, ни желания. Если Чонгук хочет, чтобы он был малышом, то он не имеет ничего против. Чон толкается в податливое тело сильнее, ещё глубже, и звук шлепков тел разносится по комнате. Стоны старшего становятся громче. На это брюнет лишь издаёт смешок, перемещая одну руку на чужое бедро, а другой сжимает настрадавшийся сосок. В комнате стоит запах секса. Тот самый, который состоит из кислинки пота, искусственной смазки, смешавшихся шлейфов парфюмов. На съёмочной площадке этот аромат иногда даже вызывает отвращение, но сейчас Пак бы с радостью согласился дышать этим всю жизнь. Ближе, чем сейчас, они с Чонгуком ещё никогда не были. На лбу младшего появилась испарина, секс — лучшее кардио. — Боже, ты лучший, — хрипло стонет брюнет. — Такой красивый, в тебе так хорошо… Если это сон, то я бы не хотел просыпаться… — Это н-не сон, мой хороший, — Пак растрогался, чего от себя совершенно не ожидал. — Так хорошо меня принимаешь, делаешь приятно, — словно в бреду добавляет Чон. В ответ Чимин скулит, помахивает бёдрами на встречу размашистым и резким толчкам. Если бы он и хотел что-то сказать, вряд ли бы ему это удалось. То самое состояние, не позволяющее и двух слов связать. Язык не слушается, мозг сконцентрирован лишь на скорой разрядке. Пальцы младшего впиваются в бёдра Пака, оставляя «полумесяцы» от ногтей. Блондину бы очень хотелось позже рассмотреть все следы их страсти перед зеркалом. Дыхание сбивается, когда Чонгук нарочно практически полностью выходит из него, чтобы затем снова вогнать член по основание. Громкий стон разносится по комнате, отражаясь от стен, выложенных плиткой, эхом. Это было громко. В квартире какой-нибудь многоэтажки провернуть подобное было бы себе дороже, но сейчас беспокоиться не о чём. Пак прикрывает глаза от удовольствия, ноги и руки слегка подрагивают от длительного нахождения в напряжении, когда Чонгук проезжается по сверхчувствительной простате, долбит его с бешеной скоростью. Это ощущается слишком сильно, слишком хочется кончить. Настолько, что член уже болит, а дырочка быстро-быстро сокращается. — Чонгук-и! — Что, малыш? — К-кончить, хочу к-кончить, пожалуйста, — хнычет Чимин, протягивая руку назад и сжимая запястье младшего. — Конечно, — Чон переплетает пальцы, — давай сделаем это вместе. Сразу после этих слов блондина словно простреливает, а Чонгук одним махом из него выходит. Сперма выходит толчками, оставляя внушительную лужу на полу. Но ему всё равно, каждая секунда этого секса того стоила. Чон изливается ему на бёдра, пачкая белоснежную кожу. Тело окутывает приятная послеоргазменная нега. Младший уже через пару секунд разворачивает блондина к себе лицом. — Прости, хён, я перестарался, мне не стоило… — Перестань, пожалуйста, мне было очень-очень хорошо, — Пак окольцовывает руками чужую талию. — Мне всегда хорошо с тобой. — Ты правда отменишь съёмки? — Конечно. — Не слишком ли это неравноценная жертва? — Я так не считаю, хотя… — Что? — Это будет ещё более неравноценная жертва, при чём не в пользу съёмок, если ты поедешь сегодня ко мне. — Ты не представляешь, как я этого хочу. — Знаю, — кивает старший, — только нужно сначала здесь убраться. — Иди пока в душ, я сам всё сделаю.