Депрессивный эпизод тяжелой степени с психотическими симптомами

      Глаза понемногу привыкали к темноте, которая поглощала все в помещении. Воздух был влажным, отчего дышать становилось тяжелее.       Узумаки сидел на холодном бетонном полу, смотря на прутья перед собой.       — И что вообще ты делал в этом баре в такую рань? — Наруто шмыгнул носом под конец вопроса.       Запах алкоголя смешался с кислородом, давя все больше на легкие при дыхании.       Паршивое чувство витало в воздухе, кажется, не только от одного Узумаки.       — Тот же вопрос можно задать и тебе, — Учиха, поддерживая кулаком подбородок, смотрел куда-то вправо, не желая встречаться взглядом с Наруто. В темноте вряд ли то было осуществимо, но легче было от простого осознания, что глаза направлены в иную сторону.       Тягучая, вязкая и противная тишина воцарилась мертвым грузом между парнями.       Наруто окутывало чувство, когда чешутся руки, чешется язык сказать что-то эдакое, что-то обидное.       В последнее время слишком много слов было сказано именно этому человеку.       Губа отозвалась острой болью при растянутой усмешке Наруто.       — Не припоминаю, чтобы сам великий Саске Учиха пил алкоголь в такое раннее время. — Мозг не особо соображал в сказанном от большого количества промилле в крови.       Зачем пытаться вообразить что-то новое? Это же Саске, а Саске никогда не воспринимает слова Наруто всерьез. Наверное. Или так хотелось верить лишь Наруто.       Учиха всматривался в темную пустоту, словно в женщину, пытаясь увидеть нечто, что может помочь ему в эту минуту, но женщина — бессмысленней пустоты. Значит, эта пустота даст ему хоть что-то. Наверное, возможно, кажется.       Сил не было. Не было сил пытаться ответить что-то умное для Наруто, не было сил, чтобы оправдать себя. На правду сил также не было.       — Ты был прав, Наруто. — Саске замешкался, зашуршала одежда, но что именно делал Учиха — Узумаки не видел.       Пытаясь разглядеть друга, который словно слился со стенами этой камеры, Наруто чувствовал тошноту.       Желудок крутило, голова кружилась.       Джинчурики не нашел ничего более эффективного, как нажать на одну из заживающих ран на руке.       Попав ногтем на корку раны, чувством бьющего тока, по венам разнеслась боль.       Шикнув, блондин выдохнул, стараясь успокоить волну, разнесшуюся по всей руке. Наруто ощутил толчок в плечо.       — Бери.       В ноздри ударил слабый запах табака. Учиха протягивал Наруто сигарету.       — Не знал, что ты куришь. — Узумаки взял желанную дрянь пальцами.       — Я тоже много чего о тебе не знал. — Саске зажег спичку, поднося к сигарете во рту. — Слишком много, — мычание сквозь зажатый фильтр.       Наруто, принимая протянутую спичку, повторил за другом.       Курить в таком душном помещении оказалось не таким уж и приятным ощущением. Впрочем, что он терял?       — В чем я был прав? — Выдыхая дым, Узумаки облокотился головой о стену. Потолок казался недосягаем, несуществовавшим конкретно в этом помещении.       У Узумаки не было особого интереса к тому, что же сейчас скажет Учиха. В данный момент не было важным совершенно все, что произойдет. Он совершил слишком много ошибок.       Не то, чтобы Наруто вообще собирался сегодня пить. Он же обещал себе, верно? А обещания он привык сдерживать, однако, когда в квартире стало невыносимо скучно, прогуляться по деревне казалось единственным верным вариантом. Зачем он зашел в этот бар? Сам не понимал, просто ноги завели его в это место.       И понеслось: раз бокал, два бокал, а там уже подошел Саске. Долгий взгляд друг на друга, слова «не выпьешь со мной?» и вот он уже несет все, что пришло в голову.       Спор, поднятая рука, кулак по лицу, полиция Конохи. Так они оба и оказались в этой камере под бурчание служащего.       Глупо и по-детски.       — Я не люблю Сакуру. Вот в чем ты был прав, — равнодушно произнесенные слова Учихой, что в этот момент пытался быть честным хотя бы с самим собой.       Внутри Наруто ничего не перевернулось от признания Саске. Ничего не дрогнуло, ничего не произошло нового.       — Хах, ты забавный, — Узумаки саркастично ответил, вдыхая отраву интенсивнее, чем прежде.       — Я думал, твои чувства к ней давно прошли. Вы оба ненормальные, больные до идиотизма в своей любви, — слова, выплюнутые, словно яд. Учиху раздражало, что кто-то испытывает настолько сильную любовь.       Может ее испытывать, ведь объект их любви жив. Мало того, они борются за то, чего никогда не достигнут.       — А ты? Ты здоров, Саске? — Хриплый голос ударил о стены, разносясь эхом. Веки прикрывали глаза в желании провалиться в это море, полное волн, которое закружит, а после будет бить о скалы. Никотин — штука весьма интересная.       — Ты стал совершенно другим, чем я тебя знал.       — Все мы стали другими.       Диалог не клеился. Два пьяных тела, два накуренных тела.       Не хотелось спорить, не хотелось выяснять отношения. Узумаки хотелось лежать и плыть, смотря на голубое небо. Так, чтобы солнце ослепляло, чтобы щеки обгорели. Чтобы проснуться на необитаемом острове.       — Я ухожу из деревни. — А вот и удар о скалы.       — Что ты сказал? — Сказанное отрезвило больше, чем унитиол внутривенно; больше, чем молотком в лицо.       Узумаки молниеносно повернул голову в сторону Саске, видя лишь тление листьев.       Второй раз он слышит подобные слова в жизни. Второй раз он чувствует то же ошеломление, как в первый. С нотками недоверия, с нотками страха.       — Я оставляю Сакуру на тебя. — За все время разговора Учиха даже не посмотрел на Наруто. Не хотелось, не было нужды и смысла.       Первое, что пришло в голову Наруто — это как они с Сакурой останутся наедине, но… Желал ли он остаться с ней наедине в том же смысле, с теми же мыслями, как было то раньше?       Оглушение, словно удар монтировкой в висок. Слишком много негативных физических ощущений нависало над Наруто.       — Почему? Когда? — Другого вопроса и не нашлось.       — Мне здесь не место. Ни в деревне, ни с Сакурой. В октябре я покину Коноху.       Учиха действительно никогда в жизни не напивался ранее. Алкоголь, сигареты, наркотики — это все не вызывало никакого интереса, тем более, что таких людей он считал слабыми и никчемными.       После ссоры с Узумаки много мыслей витало в голове, много над чем пришлось пораздумать. Он загубил жизнь многих людей, загубив и свою. Продолжать сие действие и над Сакурой больше не хотелось. Она раздражала, очень раздражала.       — Сомневаюсь, что у тебя появится хоть какой-то шанс, чтобы быть с Сакурой по ее воле, но ты, судя по всему, никогда не сдашься. Вы оба, именно таким ограниченным мышлением, бесите меня. Ха-ха, вечно тянетесь, как слепые к свету, не понимая, что никогда не достигните своих желаний. — Тихие смешки Учихи походили на алкогольное безумие.       — Ты сравниваешь нас с тобой, но даже так правда в твоих словах есть. Только вот с чего ты взял, что сейчас она мне нужна точно также, как раньше? — Узумаки подхватил смех друга, испытывая тупую боль на уровне трахеи, смешанную с азартом.       Желание наорать на бестолкового Саске возрастало с каждой секундой. Сказать, как его достали глупые люди, мнящие себя богами, действительно верящие, что знают о нем все, что только возможно. Ни черта они не знали. Ни толики правды, ни толики лжи.       — Дорогой Саске, ты все просрал, — смех все больше и больше вырывался изо рта, — ты все просрал, думая, что все мои мотивы, слова, действия — прозрачны. — Больше не пытаясь сдерживаться, завиваясь громким смехом, из глаз Наруто покатились капли слез, намекая на истерику.       Учиха, отчетливо видевший в темноте, решился взглянуть на Наруто. Тот, схватившись за живот, смеялся безудержно и ненормально.       Перепил, решил Саске.       — Завязывай с алкоголем, ты стал еще большим идиотом, чем был в детстве.       Смех резко оборвался, Наруто замер на несколько секунд. Тот самый смех, леденящий душу, казалось, эхом ударной волны проникал в слуховой проход Учихи.       — А ты, — Наруто выпрямился, приближаясь к лицу Саске, — ничего не боишься? — Дыхание Узумаки ударило в лицо Учихи не самым приятным ароматом.       — О каком страхе ты мне говоришь? — Учиха, все еще ведомый алкогольным опьянением, не улавливал речь Узумаки.       Глаза блестели, наполненные каким-то смыслом. Бегали, смотря на Учиху.       — Шучу, — отстраняясь от лица Саске, произнес джинчурики. — Просто шучу.       Руки были подняты вверх в примирительном жесте.       Со стороны коридора послышались тяжелые шаги.       — Эй, вы там, заткнулись! Вечером придет Цунаде-сама, проспитесь, как следует, пьянь. Может, после хоть одно адекватное слово выйдет из вас. — Смотрящий презрительно оглядел парней. Таких к нему приводили много, каждый день, а терпеть запах перегара он просто ненавидел.       Узумаки бросил обгоревший фильтр в дальний угол камеры, решая последовать совету и лечь спать. Сказано многое. Слишком «многое». Жалеть уже было поздно.

***

      Цунаде была полна ярости. У нее так много работы, так еще и выходки этих двух оборванцев, которые стоило бы решить.       Они повзрослели, думала она. Они выросли, думала она.       В последнее время бывшая команда номер семь, словно сходила с ума. То один, то другой вечно что-то выкидывали, но пьянка в баре, еще и днем, была последней каплей ее терпения.       После войны всем было тяжело, все были не в себе, но ведь не настолько?       Твердо шагая, Сенджу шла вслед за смотрящим, что вел к задержанным.       Их странное поведение за прошедшие месяца списывалось на личные переживания и заботы, но, опять же, кому сейчас легко?       Внутренне закипая с каждым шагом, Цунаде остановилась рядом с камерой.       — Оставь нас.       Руки в привычном жесте были сложены на груди, нога нервозно била носком о пол.       — Узумаки, просыпаемся! — крик Хокаге был самым громким, что можно было услышать спросонок.       Лениво открывая глаза, Наруто увидел за металлическими прутьями разгневанную Сенджу. Учиха сидел неподалеку, держась за голову.       — И как вы оба мне это объясните? Почему ко мне, в разгар дня, рвутся в кабинет патрулирующие с вестями, что в замызганном баре пьяный Учиха и Узумаки устроили кулачные бои? — Дыхание пятой учащалось.       Мычание со стороны Наруто, казалось, добавило масла в огонь.       — Я так понимаю, мало вам двоим работы в последнее время? Начались мирные миссии и шило в заднице сидеть спокойно не дает?!       Учиха деликатно молчал. Женщины — они такие: покричат и перестанут, этот момент нужно просто переждать.       Наруто сел, вытягивая руки из-за скованности мышц, образовавшийся ото сна на полу.       — Саске, тебе мало забот дома? Только недавно тебя освободили из под ареста, дали шанс жить мирно в деревне, как ты снова напрашиваешься? Твоя жена родила тебе ребенка и вместо того, чтобы стать образцовым жителем, отцом, ты идешь напиваться в бар! Сакура дает тебе слишком мало ответственности за ребенка? — Не сказать, что какой-то отклик на ее слова, Цунаде увидела в глазах Учихи.       — А ты, Узумаки? Стал героем войны и все, кончились подвиги? Думаешь, мало мне жалоб на тебя, как на миссиях твой перегар чувствуют в соседней деревне? Думаешь, чтобы стать Хокаге этого достаточно?       Два отупленных взгляда смотрели в разные стороны. Сказать, что никто из них не чувствовал вины — ничего не сказать.       Наруто понимал, что слишком много ошибок было допущено. Разгрести весь этот завал ему предстоит в одиночку.       Как же я, вашу мать, устал, проведя ладонью по лицу, думал Наруто.       — Значит так: вы оба отстраненны от миссий на неопределенный срок. Мне плевать, что между вами произошло — это не мои проблемы и решать их вам самим. Выход из деревни вам запрещен. Займитесь своими делами, приведите себя порядок, выглядите, как псы помойные. Саске, тебя ждет Сакура на выходе. Что ты будешь ей говорить — это уже твои заботы. На выход. Оба.       Замочная скважина отварилась, давая свободу.       — Чертовы герои, — выругалась Цунаде.       Два бывших сокамандника встали, выползая на деревянных ногах.       Наруто не хотел видеть Сакуру, по крайней мере в таком состоянии, потому решил отстать от шага Саске.       Хотелось скорее выйти на свежий воздух и вдохнуть кислорода, вывести голову из тумана.       Серые стены, казалось, были роднее, чем в собственной квартире, в которую возвращаться, по обычаю, желания и не было.       Сухость слизистой рта была крайне неприятна, сглотнуть также не представлялось легкой возможностью.       Внутри все чесалось от неприятного ощущения.       Учиха остановился, поворачивая голову к Наруто.       — Какаши заходил ко мне. Завтра всей бывшей командой идем ужинать. Я поговорю с Сакурой. — Оба смотрели друг на друга.       Взгляд Саске хотел о чем-то сказать, чему Наруто отмахнулся в голове. Брюнет ступил дальше, направляясь домой.

***

      Наконец-то выйдя из здания временного заключения, долгожданного солнца на небе уже не оказалось.       Что там, что тут — одна темнота, черт возьми.       Засунув руки в карманы, Узумаки огляделся, в раздумьях ища путь к дому.       — Хи-хи, — донеслось тихое женское хихиканье до Наруто. — Хэй, парень, как же ты тут оказался?       Знакомый голос растягивал гласные, словно издеваясь.       За углом дома стояла Роттер. Растрепанные волосы и помятое платье наводили на мысли, что она пьяна.       Был ли хоть один человек сегодня не пьян?       — И что тебе от меня надо? — Скептически подняв бровь, Наруто смотрел на девушку.       Уже было как-то все равно на сказанные слова в их первую встречу. Слишком большой всплеск эмоций на сегодня сменился обессиливающим эффектом.       — Ты серьезно решил попробовать это? — Достав из сумки скомканные листки, Роттер держала их перед собой. Ей было весело. Раз этот парень хотел найти что-то такое — значит, толк от него есть.       Узнать предмет не составило труда. Он не менял штаны несколько дней? Когда в последний раз он переодевался после похода в библиотеку?       Думать, что эта сумасшедшая женщина следила за ним, казалось нормальным явлением.       — Слушай, у меня есть кое-что получше, я могу даже поделиться. — Роттер облизнула губы, надеясь на что-то интересное.       Выдохнув, Наруто осознавал, что находится в каком-то лабиринте и каждый новый поворот ведет не в самые приятные места и события.       Саске днем, Роттер вечером. Почему они вечно находят его в такие моменты. «..у меня есть кое-что получше, я могу даже поделиться». Снова явилась, снова предлагает какую-то лишь для нее веселую затею.       Хотя, что она может сделать?       — Откуда у тебя эти листы? — Наруто сжал кулак, понимая, что такие встречи не являются чем-то хорошим.       — Успокойся, ты уронил их сегодня, когда так яростно барахтался со своим другом в баре. Я просто подобрала. Узнать, куда уводят полицейские пьяных дебоширов — не составляет труда, сама там бывала. — Девушка маленькими шагами подходила к Наруто, убирая листки к себе в сумку. Отдавать их, судя по поведению, она не собиралась.       Узумаки стоял, оценивая мимику и голос своей знакомой. Отметив про себя, что листки после стоит забрать, Наруто приоткрыл губы.       — Что «кое-что?» — устало произнеся, исподлобья наблюдал парень.       — От этого «кое-что» тоже приятный эффект. — Роттер наклонила голову, улыбаясь собственным словам. — Если не переборщить.       Стоять рядом с отделением полиции и так нагло в лоб говорить о запрещенных вещах было безумием, но только не для девушки.       И чего она так к нему тянется? Такое повышенное внимание было не особо приятно для носителя хвостатого.       Все еще не понимая чего ему ожидать, Узумаки просто стоял.       Роттер, краем глаза замечая работающих, страстно обняла Узумаки, приподнимая верх одежды.       Наруто, замешкавшись резким порывом девушки, попытался сделать шаг назад, но та лишь сильнее сжала его в объятиях.       — Как я уже сказала: не переборщи. Ты же не захочешь умереть так позорно, захлебнувшись в собственной рвоте? — Роттер шептала в шею Узумаки, перемещаясь к уху. — Надеюсь, потом ты как следует меня отблагодаришь.       Отстранившись, девушка, слегка покачиваясь, ступила прочь.       — Пока-пока, мальчик!       Хихикая, она скрылась за тем же углом.       Проведя руками по всем местам, где только успела потрогать его Роттер, Наруто нащупал маленький сверток.       В руке лежал шарик, обернутый чем-то красным.       Черт, точно дрянь.       Это означало лишь одно — им предстоит еще, как минимум, одна встреча. Не самая приятная и не самая долгожданная.