Моя жизнь полна боли

Сентябрь. Вечер. Семья Ли дружно убирались во дворе на даче, слушая подбадривающую музыку через портативную колонку. Уборка проходила весело и без каких-либо мелких ссор. Семья так увлеклась этим занятием, что ближе к ночи сил уже совсем не оставалось. — Дорогие мои, — отвлекает жену и сына глава семьи, — давайте на этом пока завершим нашу уборку и продолжим завтра. Темно уже, да и баня почти готова. — Конечно, —согласилась мать и взяла сына за руку. — Минхо, пошли в дом, а то ещё сильнее заболеешь. — Да, мам. Дело в том, что Минхо недавно простудился после урока физкультуры, когда весь вспотевший шёл домой. Учебный год только начался, а мальчишка уже второй день пропускал школу. Тогда родители решили поехать на дачу, раз уж так получилось. Да и сам Минхо любил приезжать туда и помогать родителям. Мужчина коротко кивнул и подошёл к коробкам, которые стояли рядом с гаражом. — Кстати, сынок! — позвал он Минхо. — Да, пап? — повернулся младший, хлопая своими большими глазками. — Ты не забыл, что после бани мы будем открывать эти коробки, которые пролежали на чердаке пять лет? — весело улыбнулся мужчина, похлопывая одну из коробок. — Конечно, нет! — Так, Миян, — женщина обратилась к мужу, прерывая его диалог с сыном, — если ты сейчас же не заткнёшься, то Минхо будет сам открывать эти коробки, — хитро улыбнулась женщина. — Всё, дорогая, молчу. Пока родители спорили, младший Ли любовался звёздами, что ярко мерцали на тёмном небе. Он очень любил их и большинство его вещей было связано именно звёздами. — Мам, смотри, там, вдалеке, — сын пытался показать матери на одну из маленьких огоньков в небе, указывая туда пальчиком, — так красиво горит такая большая звёздочка. — И вправду красиво, — улыбнулась она.

***

Пока жена мылась, Миян дотащил ещё несколько коробок до кухни, а Минхо пытался помогать папе, хотя его помощи не требовалось. Итак, как и обещал старший Ли, после бани семья собралась на кухне, готовясь открывать пару коробок сегодня, а остальные завтра. — Ой, пап, вы пока открывайте без меня, а я быстренько пронесу Бельчонка, чтобы он тоже посмотрел! — хихикнул Минхо, убегая на второй этаж за своей любимой игрушкой. — Давай, сынок, не задерживайся там! Пока Минхо искал Бельчонка, родители открыли одну подозрительно большую коробку, после чего последовал громкий крик женщины. —Мам, что случилось? — быстро прибежал сын, чуть не падая с лестницы. Внутри коробки Минхо увидел худое тело мальчика, который был одет в одну тоненькую кофточку и штанишки с носками. Он обнимал плюшевого зайчика, а сам весь побледнел и еле дышал. Замёрз. — Тише, Ын Ю, не плачь, — мужчина пытался успокоить обеспокоенную жену, которая уже вовсю рыдала и прикрывала рот рукой. — Сынок, принеси мой телефон, пожалуйста. Он в спальне лежит. Минхо без лишних вопросов тут же побежал выполнять просьбу отца. Миян набрал номер скорой помощи и заодно полиции. Пока скорая ехала, Минхо с Ын Ю всеми способами пытались согреть малыша самостоятельно. На вид ему было около пяти-шести лет. — Сынок, посиди с ним рядышком, я пойду градусник поищу, совсем уж он холодный, бедняжка, — попросила мать и пошла искать аптечку. Минхо кивнул и перевёл свой взгляд обратно на мальчика, наклоняясь ближе, чтобы получше рассмотреть его лицо. — Какая милая родинка у него на щеке, — прошептал Ли и аккуратно погладил мальчика по его пухлой щеке. — Такие мягкие, приятные. Мы бы с тобой подружились. Пока Минхо изучал мальчика, вернулась мама с градусником. — Мам, а как его зовут? — поинтересовался сын, не отрывая глаз от чужого лица. — Не знаю, сынок. Надеюсь, что полиция сможет установить его личность и найти родителей. — Думаешь? Он ведь совсем худой и маленький. Вряд ли родители любят его, — предположил младший Ли. — Вряд ли бы он залез в ту коробку в тоненькой одёжке и сам пришёл сюда. — Прекрати, Минхо, — строго ответила мать, кладя градусник под подмышку мальчика. — Не говори глупостей.

***

На следующей день. — И так, мальчик, скажи нам, как тебя зовут? — уже сидя в больничной палате, один из сотрудников полиции обратился к щекастому мальчику, который сидел на коленях у Ын Ю. — Я не знаю своего имени... — тихо ответил малыш, глядя на мужчину из-под своих густых волос. — Понятно... — вздохнул он, что-то чиркая на бумажке. — А имена родителей ты знаешь? Или, может быть, ты помнишь, где раньше жил? — Я не знаю их... И где жил тоже не знаю... Меня часто запирали в одной комнате и не выпускали. От мамы я как-то услышал, что сначала меня растил дедушка, а потом его не стало... Ын Ю была на грани слёз. Она очень любила детей, но иметь их больше не могла. Когда Ли была беременна Минхо, её уговаривали делать аборт, потому что в дальнейшем она забеременеть не сможет. Естественно мать не стала убивать ребёнка, которого долго ждала и носила под своим сердцем. А сейчас, смотря на мальчика, которого в прямом смысле родители выбросили на улицу, она очень жалела, что в столь таком маленьком возрасте он успел пережить такое. — Вонмин, — Ын Ю обратилась к мужчине, — скажи, можем ли мы с Мияном усыновить этого малыша? — Не знаю даже. Нам ещё не подавили заявку о пропаже ребёнка. Да и данных у нас о нём никаких нет, — Вонмин печальным взглядом смотрел на мальчика, который своими большими глазами бегал по палате, удивляясь каждому увиденному предмету. — Малыш, может быть, ты что-нибудь ещё помнишь? — Больше ничего. Дедушку я не видел много времени, а родители всегда что-то надевали на голову, когда приходили ко мне. Женщина поцеловала мальчика в макушку, согревая его маленькие ладошки. — Ясно. Ын Ю, давай выйдем. Вонмин и Ын вышли из палаты. — Ты правда хочешь забрать его к себе? — удивился мужчина, скрещивая руки на груди. Женщина уверенно закивала. — А хён не будет против? — Вонмин, я с твоим братом знакома не первый год. Мы с ним вчера говорили на эту тему. Он тоже хочет усыновить его. — А Минхо? — Хо всегда хотел себе братика или сестричку, но ты и сам прекрасно знаешь, почему я не могу родить второго. — Знаю, — кивнул Вонмин. — Значит так, пусть мальчик пока что более-менее придёт в норму, а мы начнём искать его родителей. — А если не найдёте? — Придётся делать ему новые документы, отправить в детдом. Но постараться всё равно надо. Ну ты поняла, короче.

***

Спустя две недели. Родителей мальчика нашли. Те лишь сказали, что его имя начинается на букву "Д". А все документы они ещё весной сожгли. Ын Ю и Миян сидели на кухне, в попытках придумать имя будущему сыну. — Я придумала. — И что же ты придумала? — сделав глоток горячего чая, спросил муж. — Назовём его Джисоном. Пусть будет Хан Джисоном. — Хан Джисон? Хм, здо́рово. И что это имя означает? — Точно не помню, но вроде «любовь к звёздам». Необычно, правда? Минхо ведь тоже очень любит их. — Что люблю? Кого люблю? — за дверью показалась темная макушка сонного сына, который кулачками тёр глазки. — Звёзды, — ответил Миян, попивая чай. — Собирайся, сынок, через два часа пойдём делать документы твоему младшему братику. — Уже бегу, — обрадовался младший. На его лице тут же расцвела яркая улыбка.

***

Пока родители с самого утра бегали туда-сюда из-за огромного количества документов, Минхо всё думал, сможет ли он принять этого мальчика в семью. Конечно, он прекрасно понимал, что его мать не сможет подарить для него ни братика, ни сестричку, но всё же такой поворот событий оказался уж слишком резким и внезапным, что поставил Хо в заблуждение. Миян и Ын Ю не стали давать мальчику свою фамилию, да и не смогли бы, поэтому решили так и оставить его Ханом. Ближе к вечеру, когда количество дел с документами стало меньше, семья решила Джисона привести к себе. Рано или поздно мальчик всё равно будет жить с ними, в этой необычно уютной семье. Будет в семье, где его не обижают, в которой его ценят и где его любят. Это было его желанием, пожалуй, с самого рождения, которое, возможно, совсем скоро воплотится в реальность. — Джисон, ничего не бойся, хорошо? Мы будем рядом, — улыбнулась женщина, помогая мальчику снять верхнюю одежду. Хан растеряннос кивнул. — Прошу, зови нас не по имени и не обращайся к нам "аджосси" и "аджума", — попросил Миян. — А как же мне тогда быть? — чуть не расплакался малыш, топчась на одном месте. — Зови нас "мама" и "папа", ведь, возможно, с завтрашнего дня ты станешь нашим сыном, — снова улыбнулась Ын, смотря на счастливые глаза будущего сына, в котором отражалась благодарность и бесконечная радость. От таких трогательных слов Джисон не сдержал свои эмоции, которые так и просились наружу, и заплакал. Ын Ю прекрасно понимала Джи, ведь ей самой в таком же возрасте пришлось пережить подобное, поэтому она крепко обняла мальчика.

***

Прошло две недели. Минхо выздоровел и уже ходил в школу, а Джисона родители отдали в детский сад. Только, конечно, он был там не полдня как другие дети, а всего шесть часов, ведь ему нужно привыкать к новой жизни и, естественно, никто на него давить не стал. Минхо и Джисон очень сильно сдружились. Много времени проводили вдвоём и им никогда не была скучно в компании друг друга. Ын Ю и Миян были рады, что смогли подарить старшему сыну младшего брата, а младшему сыну новую жизнь. Пара пообещала, что никогда не разлучат сыновей и сделают всё, чтобы этого не случилось. Но смогут ли они сдержать обещание? Всё зависит от них.

***

Шли годы. Минхо уже учился в восьмом классе, а Джисон в шестом. Их отношения оставались такими же тёплыми и близкими. За всё это время мальчики ни разу не ссорились, хотя в других семьях обычно такого не наблюдается. Минхо с каждым новым днём становился всё красивее и привлекательнее, в то время как Хан почти не менялся. Он только немного подрос и наконец смог набрать вес, чтобы соответствовать норме, но мальчик всё равно выглядел худым. Синяки и раны на его белоснежном теле давным-давно исчезли, а некоторые шрамы также оставались на своих местах, из-за которого у Хана появился комплекс. Он не любил свои от природы большие щёчки, пухлые губы в форме бантика и родинку на левой щеке. А особенно ненавидел своё тело. Да, он соответствовал всем стандартам, но всё равно что-то было не то. Что-то мешало ему полюбить себя. Минхо, придя домой после тренировки по танцам, практически сразу же завалился в свою кровать, чуть ли не плача из-за того, что ног почти не чувствовал. Через две недели должны состояться довольно серьёзные хореографические выступления в городе, в котором отберут самых сильных участков, которые, возможно, дальше смогут состоять в подтанцовке у известных групп, а потом и вовсе стать айдолами. Поэтому тренер гонял своих учеников, чтобы те вошли хотя бы в число второй десятки, и проводил занятия каждый день по четыре часа. — Хён, мне принести тебе что-нибудь? — тихо спросил Джисон, ведь не хотел своим присутствием мешать брату. — Принеси воды, пожалуйста, — ответил Ли, — и сделай два бутерброда с помидорами и огурцами, — дополнил он. — Хорошо. Джисон вышел из комнаты. По правде говоря, Хан не хотел, чтобы старший участвовал в этом конкурсе. Не потому, что завидовал, а потому, что они ещё меньше времени станут проводить вместе. Тот и так возвращался домой только к восьми вечера, а утром уходил очень рано, чтобы потренироваться в школьном танцевальном зале. Как бы Хан не любил танцы Минхо, всё равно не хотелось отпускать его. Мальчики делили одну комнату на двоих, но можно сказать, что она принадлежала Джисону больше всего, ведь Минхо там только ночевал. От этого в душе и сердце мальчика становилось грустно и одиноко, но он не подавал виду.

***

Спустя две недели. Сегодня должно состояться долгожданное выступление, ради которого участники жертвовали своим здоровьем, лишь бы попасть в какое-нибудь крупное агентство, чтобы стать стажёром. Уже в обед люди потихоньку начали заполнять стадион, потому что потом места вряд ли останутся. Стояла шумиха. Благодаря огромной сцене, репетировать свои номера могли сразу несколько коллективных групп. А кто-то тренировался в совершенно других местах. И это, конечно же, Минхо. Хан и Ли находились в раздевалке, так как у них произошёл небольшой конфликт, поэтому они решили отойти от лишних глаз и ушей. Никому не нужны лишние слухи. — Джисон, я же сказал тебе, что буду выступать! — Минхо сильно ударил кулаком об стену, чем напугал младшего. За всё время их знакомства он ни разу не повышал на него голос, от этого, Джисон конечно же, напрягся. — Хён... — Хан, я в любом случае не буду тебя слушаться. Ты же знаешь, как я люблю танцы. Это ведь практически часть моей жизни, даже частичка самого меня! Я не могу упускать такую возможность лишь из-за твоего не очень хорошего предчувствия. Понимаешь? — Хён, пожалуйста, не нужно! — Ой да отвали ты от меня уже! Я не буду слушать тебя, даже если ты мой брат! — старший толкнул Хана в сторону вешалок и с недовольным выражением лица поспешил покинуть раздевалку. Только вот он не думал, что говорил, а камера на телефоне одного из участников в это время снимала их ссору на видео. — Так это значит, что у нашего "всемогущего" Ли Минхо есть брат? — ухмыльнулся парень. — Хах, а его младшенький ничего такой. Выглядит так, будто он даже лучше этого надоедливого Ли Минхо. Интересно, из какой школы этот "брат"... — вслух размышлял парнишка. Дальше он с игривой улыбкой дополнил, представляя, что уже осуществил задуманное: — Я бы хорошенько научил его танцевать.

***

Выступления противников оказались просто великолепными, даже если не всё шло так гладко, как хотелось бы. Было много хлопушек в конце выступлений, отчего практически вся сцена покрылась этими конфетти и танцоры часто поскальзывались, к чему они точно не были готовы. Вот и Минхо оказался в числе тех, кто поскользнулся, а потом ещё и упал, тем самым разбив колени до крови и прервав конкурс. Его гневу не было предела и, естественно, виноватым во всём этом оказался Хан по его мнению. Парень весь в ярости скрылся за кулисами и пошёл искать младшего, однако Джисон сам появился у него перед носом. — Это всё из-за тебя! — крикнул Минхо, тыкая в грудь брата. А Джисон, который никак не ожидал повышенного голоса, был готов расплакаться на месте. Старший ведь прекрасно знал, что Хан в шоковом состоянии может вообще не разговаривать вплоть до нескольких недель. — Ненавижу тебя! — продолжал Минхо кричать. — Это ты хотел, чтобы я не прошёл дальше! От каждого слова из уст старшего Хану становилось хуже. Оба брата плакали, только один от проигрыша, а другой от страха. — ... вообще нет смысла разговаривать с тобой, разрушитель моей заветной мечты! — Х-хён... — тоненькие трясущиеся руки Джисона пытались остановить старшего, ухватив его лишь за ткань костюма, которую Ын Ю шила месяц. Однако попытки Хана оказались бесполезными. После ухода Ли открылась дверь в раздевалку, за которой Хан услышал знакомый голос: — Джисон?

***

С того дня прошла неделя. Братья с друг другом не разговаривали вообще. Хоть Джисон пытался выдавить из себя хотя бы одно слово, но Минхо полностью игнорировал существование младшего. Также он всё реже и реже стал появляться дома, после школы почти всё своё время проводил в танцевальном зале. Ребята над ним посмеивались, потому что Джисон, по их мнению, справился бы лучше с танцами. Это больше всего и злило Ли. Родители, к сожалению, никак не могли их помирить. В один из будних дней, к Джисону у ворот школы неожиданно подошли два парня из седьмого класса. Он знал их. Они ходили вместе с Минхо на танцы и вроде состоят в хороших отношениях. Это были Кан Чанджу и Сон Соджи. — Привет, Джисон, — помахал Кан, а затем быстрым взглядом посмотрел на Хана с ног до головы. — При-привет... — неуверенно ответил Хан. Почему-то он чувствовал, что буквально через минут пятнадцать должно что-то произойти. — Почему так неуверенно здороваешься? — поинтересовался Сон. — А, да так. Не ожидал вас тут увидеть. — Хах, — ухмыльнулся Чанджу. — Джисон, мы учимся в одной школе, что в этом может быть такого неожиданного? Хан проигнорировал вопрос и отвёл взгляд в сторону. Потом пожал плечами. — Ладно, — сказал Соджи. — Джисон-и, ты же знаешь, как хорошо мы дружим с твоим братом. Вот мы и подумали, что неплохо было бы ещё и с тобой найти общий язык. К тому же в коридорах школы довольно часто видимся. Ты как думаешь? Не хотел бы подружиться с нами? — Ну, можно, наверное... — О, ура, — радостно улыбнулся Кан, а за ним последовала улыбка Соджи. — Тогда не хочешь пойти прямо сейчас в маленькую кафешку? — В какую? — Сзади нашей школы недавно открылась кафешка, примерно неделю назад. Посетитей там пока что мало, поэтому вряд ли будет шумно. — Но у меня нет с собой денег... — Об этом не переживай. Мы заплатим, — сказал Сон. — Но мне неудобно... — Это даже не обсуждается, — цокнул Кан и взял Хана за запястье, после чего они втроём пошли в это кафе. Мальчики шли чуть меньше десяти минут, но кроме старых заброшек они ничего вокруг себя не видели.

***

Минхо сегодня после школы сразу пошёл домой, так как сказали, что в танцевальном зале будут устанавливать новые станки и заодно поменяют зеркала на более большие. — О, Джисон, почему ты так долго шёл домой? — раздался голос матери из кухни. Затем она вышла в прихожую, где увидела старшего сына. — Боже, Минхо, сынок, неужели ты сегодня пришёл домой не позже девяти вечера! — обрадовалась Ын Ю. — Как видишь, — безразлично ответил парень и ушёл к себе. — Минхо, ты Джисона случайно не видел? Ли уже собрался открывать дверь в комнату, но остановился. — Мам, ты всегда за него так сильно переживаешь? А моё существование для тебя пустое место? — на глазах парня начали показываться слёзы. — Минхо, ты чего? Не говори так! — А что тогда?! Ты же никогда не ждешь меня! — Всё не так, как ты думаешь, — вздохнула женщина. — Минхо, ты сам внушил себе, что должен больше тренироваться, чтобы исполнить свою мечту. Нас с отцом ты просил не вмешиваться, потому что ты же лучше знаешь, как тебе нужно идти к своей цели. Сынок, я всегда жду тебя, но ты также прекрасно знаешь, что я ухожу на работу в девять вечера. — Ясно. Джисона я не видел. Я спать. Ын Ю покачала головой. Ей очень не хватало старшего сына всё это время, но даже сегодня они не смогут провести один день вдвоём. — Где Джисон... Уже четвёртый час пошёл.

***

Наконец парни увидели кафе. Хан обрадовался, что совсем скоро окажется в тепле, поэтому решил срезать путь и вошёл в одно из заброшенных зданий. — Вот и ты попался, — хмыкнул Кан и пнул Джисона так, что тот упал на холодный бетон, осыпанный мелкими камнями. — Чанджу... — удивился Хан. Теперь понятно, что он чувствовал пятнадцать минут назад. — Джисон-и... Неужели ты думал, что мы и в правду хотели дружить с тобой? — Соджи поднял парня за подбородок и посмотрел ему прямо в глаза. — Ты только мешаешь нам, придурок. Сон всей силой сжал челюсть Хана, а Чанджу засунул ему в рот скомканную бумагу, которую он приготовил заранее. Кан и Сон связали мальчика и стали над ним издеваться: били по животу, рёбрам и ногам. Они специально не трогали лицо. — Если ты расскажешь кому-нибудь о случившемся, то жди отчисление из школы ровно через неделю, — пригрозил Чанджу Джисону. Парни развязали Хана, а сами пошли по домам, оставив младшего истекать кровью и корчиться от невыносимой боли. Джисон еле достал телефон из кармана, который разбился от ударов, и позвонил первому попавшемуся человеку. Трубку взяли и мальчик тихо произнёс следующие слова перед тем, как потерять сознание: "Заброшка сзади школы...". Человеком, поднявший трубку, оказался никто иной как Ли Минхо, который сидел на полу у шкафа и делал уже пятый глоток воды из литровой полторашки. Этот танец его жутко изматывал, заставлял послать всё и всех на три весёлые буквы, но он просто-напросто не может этого сделать, так как другие по-любому начнут сравнивать его с Ханом. Кстати о нём... Минхо полностью проигнорировал его просьбу и просто покачал головой, ссылаясь на то, что детство младшего всё ещё не прошло, вот и проказничает. Знал бы он, как сильно ошибался в своих мыслях. Внутри заброшки решил разгуляться холодный ветер, безжалостно разгоняя пыль по всему пространству, что неприятно прилипала к ранкам на теле Джисона. Однако мальчишка уже практически ничего не чувствовал. Его тело ещё давно онемело, что даже с каждым новым вздохом горели лёгкие, а на выходе болели рёбра. — Хён... — по румяным щёкам мальчика покатились первые слезинки. Хан еле смог открыть глаза, как бы проверяя, не пришёл ли кто-то на помощь. Но увы, по близости даже собаки не водились. Ын Ю не на шутку перепугалась за младшего сына. Все эти плохие мысли будто через громкоговоритель орал ей в уши, что с Джисоном что-то произошло, однако ничего она предпринять не могла. Женщина ходила по комнате туда-сюда, по новой набирая номер сына, но кроме долгих гудков она больше ничего не слышала. Потеряв всю надежду, она решила зайти в комнату к Минхо, чтобы ещё что-нибудь у него спросить, вдруг что-то да вспомнит. — Сынок? Минхо поставил музыку на паузу и посмотрел на обеспокоенную мать. — Да, мам? — Я хотела спросить, может, ты что-нибудь ещё что-то вспомнил? — с огромной надеждой на положительный ответ спросила Ын Ю. — А, ну, звонил примерно десять минут назад, что-то про заброшку сзади школы говорил, — спокойно ответил Ли, разминая шею и кисти рук. — И ты промолчал?! — возмутилась женщина. — Он же твой брат, Минхо! Как ты мог не сказать мне об этом?! Бросив все дела к чёрту, Ын Ю побежала в сторону школы, быстро найдя аптечку на всякий случай и тёплые вещи. Плевать, что до учреждения идти довольно-таки долго из-за большого количества светофоров, которые установили буквально на каждой улице города. А Минхо с безразличным взглядом проводил мать и продолжил тренировку. Он же должен стать лучше и состояние брата его совершенно не волнует. Около двадцати минут Ли бежала в школу, а потом ещё десять минут потратила на поиски Джисона. Бедный мальчик совсем замёрз и лежал без сознания. Скорую вызывать Ын Ю не стала, так как мама её ещё в детстве научила как правильно и нужно применять первую помощь человеку.

***

Около месяца Джисон пролежал в кровати. Синяки и ссадины прошли, однако некоторые раны при любом движении давали о себе знать. Ещё две недели назад он перешёл на домашнее обучение до конца третьей четверти, так как прекрасно понимал, что не сможет за короткое время полностью восстановиться. Ын Ю практически каждый вечер делала ему лёгкий массаж, чтобы побыстрее помочь с выздоровлением, а Минхо, как и прежде, полностью игнорировал его существование. Миян частенько приносил домой всякие настольные игры, вкусняшки, антистресс-раскраски и другие прикольные китайские штуки, чтобы за весь день Джисон не сошёл с ума от скуки, так как он не мог долго сидеть на гаджетах, да и сам мальчик не особо любил все эти игры. Вот так каждый день одно и то же. Прошла ещё неделя, вторая, и таким образом приближался всеми любимый праздник – новый год. Джисон очень любил наедаться мандаринами и смотреть всякие видосики на новогоднюю тематику, но в этом году что-то пошло не так. То ли из-за травмы, то ли просто из-за отсутствия настроения. Какая именно причина – не понятно. Хан сидел в комнате, перечитывая свою любимую книгу, как в дверь постучали. Это оказалась мама. — Сынок, поможешь мне гирлянду на окна повесить? — улыбнулась Ли. — Да, мам, конечно. В процессе работы, так скажем, Ын Ю заметила, что Хан слишком часто задумывается о чём-то и решила спросить на этот счёт. — У тебя совсем нет новогоднего настроения? Джисон отрицательно покачал головой. — Это из-за брата? — Наверное, — вздохнул Хан и отрезал небольшой кусочек скотча. — До этого мы с хёном всегда только вдвоём украшали дом, но почему-то в последнее время моя жизнь стала наполняться болью. Причину этого я и сам не знаю. — Джисон, ты ведь знаешь, что Минхо очень переживает насчёт своих танцевальных навыков. Вот увидишь, как только наступят каникулы, он будет много времени проводить с тобой, — её мягкий голос ласкал уши Хана, от чего тот заплакал. — Эй, Джисон, — Ын Ю слезла со стула, на которой вешала гирлянды, — что случилось? — Просто твой голос неожиданно стал похожим на голос моей биологической матери... — Тише-тише, — женщина обняла сына и поцеловала его в макушку. Она любила это делать. — Мам, обещаешь, что хён снова заговорит со мной? — в голосе Хана чувствовалась огромная надежда, и он протянул мизинец. На самом деле, Ын Ю не знала, что ответить. — Обещаю, — она сплела мизинцы.

***

В очередной раз Джисон читал книгу в своей комнате, как неожиданно вернулся Минхо с тренировки. — О, хён, ты сегодня рано, — обрадовался Хан, но, как обычно, никакой обратной реакции не получил. — Опять игнорируешь... Почему ты так поступаешь со мной? Минхо посмотрел на младшего пустым взглядом без единой эмоции и просто промолчал. Как всегда. — Хён, до нового года осталось шесть часов, я не хочу всё вот так оставлять! Может, мы наконец уже поговорим? Как раньше? И снова тишина в ответ. — Будто со стенкой поговорил, — недовольно цокнул Джисон и продолжил чтение, хотя уже совсем забил на него. — Потому что, Хан Джисон, из-за тебя надо мной смеются пацаны с танцев, думая, что ты танцуешь намного лучше меня, раз на нашем выступлении ты позволил мне упасть, — Минхо злобно посмотрел на брата и сжал кулаки. От ярости вздулись вены на руках, а в висках стало пульсировать. — Я ненавижу тебя. — Я же сказал, что просто не хотел, чтобы... — Хватит! — перебил его Ли. — Больше не смей со мной разговаривать. Никогда. После этих слов сердце Джисона начало болеть, голова закружилась и в глазах потемнело. Очень больно слышать такое от дорогого человека. Ын Ю соврала. Новый год Семья Ли встретила без каких-либо радостных эмоций, так как родители прекрасно слышали разговор сыновей.

***

спустя 2 года и 3 месяца На улице апрель. Снега практически нет, но из-за неожиданного похолодания и дождей образовались льды, которых даже лопатой разбить сложно. Джисон шёл домой, слушая музыку в наушниках и что-то напевая себе под нос. И, естественно, ни один его поход не закончится чем-то неприятным. — Куда идёшь, Хан-и? — перед лицом Джисона появился Кан Чанджу. Ну что ж, пара новых синяков на теле Хану на ближайшие две недели обеспечена. А может и больше. Ему всё равно не привыкать. — А может ты клуб собираешься, шлюшка мелкая? Хах. — Уйди, пожалуйста. Я сегодня очень устал, — спокойно ответил младший, не поднимая свои опухшие глаза на парня. — Устал? От чего же? Устал скакать на хуях старшеклассников? — поиздевался Кан, ужасно посмеиваясь. — Это же твоё ежедневное дело, Хан-и, как ты можешь устать? Разве тебе это не приносит удовольствие твоя работа, на которой ты зарабатываешь бешеные бабки? Нет, Джисон не шлюха и не проститутка. Ни в коем случае. Это исключено. Соджи и Чанджу любили так грязно издеваться над ним. Они никого не трогали, но вот именно от Джисона не отставали. Никогда не упускали возможности поставить подножку или ударить, или ещё чего-нибудь похуже. В прочем, всё точно так же, как два с половиной года назад. Ничего не изменилось, кроме возраста и прибавления ещё двух цифр в год, ну, и он на два класса теперь старше. — Чанджу, закрой свой поганый рот хотя бы на минуту, пожалуйста. За эти слова Хану прилетела пощёчина и довольно сильный пинок в левое колено, которое заставило его пискнуть и присесть на другое. — Тебе я Чанджу-хён, Хан-и, — Кан заговорил серьёзным тоном, поставив свою ногу на правое колено Джисона, — и подбирай слова, прежде чем что-то сказать, иначе тебе не поздоровится, — угрожающе произнёс парень на ухо и ушёл. Хоть что-то радует. Хан остался на месте. Слёзы шли одна за другой. Он так устал от этой жизни. — Вот же ж... — как только Джисон попытался встать, то чуть не упал. В колено будто вонзили нож. — Хах, так и знал, что новая пара синяков мне обеспечена.

***

Джисона дома никто не ждал. Да и в принципе тут уже давно никто никого не ждёт. Все заняты своими делами: родители почти живут на работе, Минхо всё так же пропадает в танцевальном зале. Грустно. — Я так устал, — Джисон плюхнулся лицом в кровать, простонав от острой боли в голове, из-за которой ему пришлось сесть. — И почему голова так болит... Парень аккуратно встал, чтобы пойти попить воды, но в глазах неожиданно потемнело, уши заложило. Ноги подкосились, из-за чего Хан потерял сознание. Такого ещё никогда не было. Хлопок в дверь. Кто-то вернулся домой. И этот человек как раз-таки услышал грохот в комнате братьев. — Боже, вернулся, — закатил глаза Минхо, увидев верхнюю одежду и обувь брата. — Мог бы хотя бы чайник поставить! — ответа не последовало. Это немного напугало парня. — Эй, мелкий, ты точно дома? Джи... — не успел он договорить, как увидел макушку младшего, лежащего на полу. — Эй, Хан! Через пару ударов по щекам младший наконец пришёл в себя. Перед собой он увидел бледное лицо старшего и его глаза, которые бегали по разным углам. Хоть у Ли тёмно-карие глаза и зрачки видны только при достаточно приближённом расстоянии, младший уверен, что в этот момент они у брата были расширены. Почему-то именно на глаза Джисон обратил внимание. —Хоть я и ненавижу тебя, но ты всё равно продолжаешь меня заставлять волноваться за тебя, придурок! — взбесился Ли, оттолкнув брата. Тот сразу же схватился за больную ногу, но не показал, что ему больно, а Минхо сделал вид, что ничего не заметил, хотя прекрасно знает, чьих рук дело. — Больше никогда не приду к тебе на помощь, — стиснув зубы, прошептал он. Кулаки сжались, а вены взбухнули из-за злости. Только из-за чего Ли разозлился, он сам того не знает. — Спасибо, хён, — улыбнулся Хан и осторожно поднялся с пола, хотел пойти на кухню, но рука брата остановила его. — Нормально всё? — Да, всё хорошо, не переживай. Просто день выдался тяжёлым и я устал, — сказал он и ушёл. За всё время это был первый раз, когда Минхо прикоснулся к нему. Действительно переживал и испугался за него. Хотя, может, он так поступил лишь из-за родителей, потому что Ли знает, насколько те любят Джисона, хоть они и не так часто показывают свою любовь, как хотелось бы. Но Джисон всё равно был рад, что поговорил с братом без ругательства, даже если их разговор длился всего минуту (или чуть больше).

°°°

Вы: Не лезь к Хану, когда он устал

Чанджу: Ого, защищаешь братика своего?

Вы: Не нарывайся, Джу. Издевайся над ним сколько угодно, но без избиений.

Чанджу: Так ты значит на его стороне, понятно. А ты знаешь, что он очень часто после школы идёт домой к старшеклассникам и доставляет им удовольствие?

Вы: Да плевать я хотел, с кем и где он. Просто испорть ему жизнь, но в меру, чтобы он пожалел, что в тот раз не дал мне выступить

Чанджу: Уф, какой ты злопамятный, Минхо. Он уже давно извинился за этот случай. Я устал издеваться над твоим братиком ради твоего удовольствия. Мне это не в кайф. Даже представить не могу, сколько у него синяков из-за меня и Соджи. Знаешь что, умник? Переведись в нашу школу и издевайся над ним сам. На меня больше не рассчитывай.

°°°

— Ну и пошёл к чёрту тогда! — крикнул парень и выбросил телефон в сторону. Перед глазами он увидел Джисона, — ты тоже можешь туда же валить! Минхо оделся и ушёл, громко хлопнув дверью. — И чего это с ним... Джисон лёг на кровать и прикрыл глаза. Из головы не выходило испуганное выражение лица брата и его прикосновения. — День и вправду выдался тяжёлым, — с этими словами Джисон уснул, совершенно забыв о том, что на кухне стоит включённый чайник. Вы не подумайте, на самом деле ничего страшного не случилось, так как Минхо что-то забыл и вернулся за этой вещью. Выключил чайник и, заметив свернувшегося Джисона в маленький комочек от лёгкой прохлады в квартире, он заботливо укрыл брата одеялом. А тот, сквозь сладкий сон, благодарно улыбнулся, кажется. — Ненавижу тебя настолько сильно, как и люблю.

***

Минхо, как и обещал, перевёлся в школу Джисона. И это для последнего стало адом в бо́льшем размере, нежели с теми двумя. Он практически каждое утро жалел, что вообще проснулся. Ли просто-напросто не давал младшему сделать и вздоха без его разрешения. Он ограничивал брата во всём, хотя для него это означало что-то на подобии "заботы". А также Ли прекрасно знал, что Джисон ни с кем не общается, вернее, с ним никто не общается. Вся школа усмехалась над мальчиком и перешёптывались за его спиной, а Минхо лишь ухудшил ситуацию своим переводом. Он быстро набрал популярность, подцепил два десятка девчонок, завоевал доверие учителей и просто был любимчиком всех людей в стенах этой старой школы. А Джисон... А что Джисон? А он ничего. Всё сильно ухудшилось, включая его самочувствие. И нет, это не падения в обмороки или что-то подобное, а обычная простуда. Мальчик был просто счастлив эту неделю, так как всё это время не видел раздражающее лицо старшего брата (Хан просто по болезни отсутствовал). Ну о родителях, думаю, и говорить не стоит – всё как всегда.

***

Шло время, Джисон и Минхо росли с каждым днём. Их отношения оставались прежними, однако Ли иногда своими колючими фразочками слишком перегибал палку. Но Джисон привык. Просто привык к этой боли. Фраза "Моя жизнь полна боли" стала его личным девизом. Когда-то в детстве он верил, что родители будут рядом с ним в любую трудную минуту, но сейчас парень не помнит и лиц этих людей. Верил, что с братом никогда не поссорятся, а оно вон как. Хуже ссоры. Думал, что будет хорошо учиться, но по рейтингу школы занимает чуть ли не самое последнее место. Здоровье сильно ухудшилось: голова болела, с каждым днём худел на 300 грамм. Хан выглядел как живой труп. Никто ему не помогал, никто о нём не заботился, никто его не выслушивал. У него просто никого рядом не было. А этого ему и не надо. Он больше не верит в счастливую жизнь. Иногда Джисон жалел, что родители усыновили его. А толку то? Всё равно конец одинаковый. Последний учебный год в школе близился к концу. Большинство учеников были на нервах, так как на носу стояли важные экзамены, которые начнутся в начале июня (я не знаю, как дети учатся в ЮК, но в данной работе это не так важно). Ребята с восьми утра до шести вечера были вынуждены сидеть в душных кабинетах и библиотеках и учить материалы, которые, кажется, никак не уменьшались в количестве, сколько бы их не читали. А Джисон совсем исхудал. Его вес составлял всего 43 килограмма. И вместо учёбы он решил заняться своим здоровьем. Видимо, зря. Ведь то, что он услышал от врача, привело его в шок. У парня опухоль мозга. Это и стало причиной частой головной боли и обмороков. По словам врача, ему максимум осталось полтора-два года. А ведь он ещё совсем молодой, чтобы покидать этот мир в 18-19 лет. Родителям парень не рассказал, – всё равно лучше не станет. А в присутствии Минхо он предпочитает лишний раз свой рот не открывать. Кстати, о Ли Минхо. Минхо ничуть не изменился: оставался таким же прекрасным юношей и великолепным танцором. А ещё у него дебют скоро должен быть. 14 августа. Ему едва на сон времени хватало и работы было в три раза больше, чем у его одноклассников. Родители купили ему небольшую двухкомнатную квартиру рядом с компанией, чтобы туда-сюда деньги на транспорт не тратить. Но к нему они относились точно так же, как к его младшему брату. Это не из ненависти шло такое отношение к сыновьям, а из тяжелой физической работы. Все мы знаем, что в Южной Корее нужно много пахать, чтобы жить в центре города. Зато пара зарабатывает неплохие деньги и может позволить не только себе, но и сыновьям каждые две недели устраивать небольшой шопинг в интернет-магазине. Минхо привык откладывать половину денег, а Джисон хотел накопить пять миллионов вон, поэтому почти всё отправлял в копилку, оставляя в руках лишь несколько пар купюр. Настал первый день экзаменов. Казалось бы, задания лёгкие, а на самом деле там сплошная путаница и спорных моментов предостаточно, хоть они основаны на школьной программе. Но вроде многие справились. Только два человека из класса Минхо остались на пересдачу. Этим же вечером на телефон Джисона пришёл звонок от неизвестного номера. От услышанного из рук выпала чашка горячего чая, вдребезги разбившись об пол и выливая весь напиток. Голос по телефону сказал, что родители парня ехали домой, но из-за дождя, которого не было в прогнозе, они попали в аварию. Ын Ю погибла на месте, а Миян по пути в больницу. Два самых дорогих человека, которые удерживали Хана всё ещё оставаться в этом мире, в итоге сами ушли на небеса. Теперь жизнь Джисона потеряла всяческий смысл. Он ещё раз убедился в том, что его жизнь полна боли.