Not For Your Eyes

— Молодец, мальчик мой, — алые глаза Касадора вспыхнули в тусклом свете настенных светильников, когда Астарион привёл к нему очередную жертву — нищего в лохмотьях с улиц, вырванного из пасти тьмы. — Приведи сюда это жалкое создание. Послушаем, как красиво он будет для меня кричать. Быстро подтолкнув мужчину вперёд, Астарион наблюдал, как тот спотыкается в присутствии Касадора, потерянный и сбитый с толку; его разум был помутнён алкоголем и воздействием окружения. Наблюдая, как Касадор распахнул руки, словно приглашая нищего в объятия, Астарион невольно задумался, что ждёт его: награда или наказание за эту жертву? Всё-таки, это ведь был жалкий попрошайка, а он знал, как сильно Зарр ценил качество. Касадор остановил взгляд на дрожащей перед ним фигуре, изогнув губы в жестокой улыбке и обнажая клыки. Похоже, он был доволен тем, что Астарион принёс ему этой ночью. При виде острых клыков его пленителя нищий упал на колени, оцепенев от ужаса и страха, сковавшего его тело, не в силах пошевелиться или дать отпор. Взмахом руки Касадор приказал своему отродью отвести взгляд — этот пир был не для посторонних глаз, и уж тем более не для низшего отродья. Отвернувшись, Астарион сглотнул и обратил всё своё внимание на вход в кабинет, стоя спиной к хозяину и ожидая, когда нищий попадёт в объятия смерти. Он слышал всё: и стенания жертвы, когда клыки протыкали ему шею, и звук высасываемой крови, и шарканье коленей по полу, когда он дёргается в объятиях Касадора. Дыхание становилось слабее, из умирающего тела вырывались хрипы, пока из лёгких не вырвался последний предсмертный вздох, от которого по спине пробежали мурашки. Астарион вздрогнул, услышав, как тело громко упало на пол, и повернулся, взглянув на безжизненную оболочку. Туша, от которой нужно избавиться. Всего лишь сосуд с мясом, из которого хозяин утолял жажду. Довольный своим пиршеством, Касадор поднялся с колен, толкнул сапогом труп, отодвинул его в сторону, потянулся и наклонил голову, характерно хрустнув шеей. — Ну разве это не восхитительно? — произнёс он, слизывая языком с губ последние остатки крови. Он перевёл взгляд туда, где стоял Астарион, наблюдавший за ним краем глаза. — Так на чём мы остановились, мой маленький питомец? Ах да, на твоей награде. Подойди. — Голос Касадора походил на низкое мурлыканье, полное мрачных обещаний, и этот голос Астарион знал лучше, чем любого из отродий. Он узнал интонацию хозяина. Тот был доволен. Не раздумывая, Астарион подошёл к хозяину, его дыхание перехватило, а лицо раскраснелось от жара, окрасив щёки в розовый. Касадор излучал силу, его глаза, казалось, светились после недавней трапезы. Взгляд скользнул по Анкунину, отмечая каждую деталь, его учащённое дыхание и румянец на щеках. Он видел, как тот дрожит от возбуждения. — Ну? — протянул он, подходя ближе и возвышаясь над Астарионом. — Скажи мне, чего ты больше всего сейчас желаешь, мальчик мой? — Наступила пауза, полная оглушительной тишины, спокойствие нарушалось лишь мягким шелестом ткани, когда Касадор вплотную придвинулся к Астариону. Тяжело сглотнув, Астарион почувствовал, как дёрнулись его пальцы. Он хотел прикоснуться к нему. Взять его член и почувствовать его пульсацию в руках, пока он доставляет ему удовольствие. Он хотел попробовать его на вкус, впустить его в свой рот. Он хотел, чтобы тот прижал его к полу и трахал до тех пор, пока он не закричит его имя в экстазе. И это было видно по глазам. Слова не обязательны. Он знал, что Касадор может прочитать каждую его грязную мысль, каждое желание. Из груди вырвался низкий смешок, отозвавшийся в самой глубине души. — Восхитительно. — Его голос превратился в хриплый шёпот, пронизанный едва сдержанным вожделением. Видеть Астариона таким покорным, таким готовым, — заводило. Большую часть времени он не хотел, отказывался, язвил, но порой он, казалось, жаждал того, что мог дать ему только Касадор. Без предупреждения он схватил Астариона за горло и грубо притянул его к себе, а другой рукой нырнул в серебристые локоны, крепко схватил их и заставил откинуть голову назад. — Я могу перерезать тебе глотку, мальчишка. Высушить тебя досуха, — прошипел он, сжимая и вдавливая пальцы. — Ты это чувствуешь? — мурлыкнул он, прижимаясь к Астариону, упираясь обтянутой одеждой эрекцией ему в бедро. — Чувствуешь мою над тобой власть? — тихо прорычал он, проводя языком по чужому горлу. — Если хочешь, чтобы я взял тебя, прояви уважение и попроси. А когда я закончу с тобой — отблагодари. Содрогнувшись, Астарион заскулил, откинув голову назад; кожа головы болела, пока Касадор продолжал вылизывать его горло, задевая клыками открытые участки кожи, словно собираясь укусить. — Прошу, хозяин… — тихо простонал он, чувствуя, как член Касадора дёрнулся в ответ на его слова. Вампир сильнее дёрнул его за волосы, выдавив из него болезненный хрип, вжимая колено между ног и потираясь о его пах так, что стало немного больно. — Скажи, чего ты хочешь. Я хочу услышать это из твоих уст. — Он провёл языком от его шеи до уха, облизывая раковину. Член пульсировал, прижимаясь к колену Касадора, и дополнительное давление на его яйца становилось всё неприятней. — Хозяин… Больно… — выдохнул он прерывисто. Касадор безжалостно ухмыльнулся, наслаждаясь мольбами своего раба. — Конечно же больно, мальчишка! — проворковал он, крепче сжимая его шевелюру. — Тебе повезло, что я не делаю ещё больнее. А теперь говори. Чего ты хочешь? — низко прорычал он, прижав клыки к уху и покусывая мочку. По телу пробежала сильная дрожь, и с губ сорвался тихий стон, когда он почувствовал, как клыки мужчины обхватили его ухо. — Ах… Хозяин… Я хочу, чтобы вы взяли меня… — умоляя повелителя вампиров овладеть им на этот вечер, прошептал он, и его кадык вздрогнул при сглатывании. Ухмыльнувшись, Касадор плотнее прижался к Астариону и резко притянул его к себе, вырвав сдавленный всхлип. — Повезло тебе, что я сегодня щедр, мальчишка. Он с шипением вздохнул и приник губами к горлу Астариона, впиваясь клыками в его кожу, и стал легонько посасывать, проводя руками по его груди и животу, чувствуя дрожь и трепет. Вздрогнув от укуса, Астарион отчётливо почувствовал, как тот впился в его шею, жадно выпивая его кровь, а место прокола ноюще запульсировало. На мгновение он впал в эйфорию, бёдра прижались к Касадору, а всхлипы переросли в стоны. Наслаждаясь каждой каплей алой жидкости, Касадор одобрительно хмыкнул, обхватил руками бёдра Астариона и прижал их тела друг к другу. Он позволил вкусу наполнить его рот и обволочь горло, наслаждаясь им, прежде чем отстраниться настолько, чтобы задержаться губами на кровоточащей ране. — Ох, ты воистину божественен на вкус, мальчик! — прошептал он, касаясь кожи Астариона, его холодное дыхание вызывало дрожь, а взгляд скользил по телу, наблюдая, как он извивается, отчаянно желая, чтобы хозяин им овладел. — И ты так красиво двигаешься… Его глаза потемнели, когда руки продолжили путешествие вниз по телу, скользя по поношенной одежде, спускаясь к поясу брюк и скользнув ладонью внутрь. Мозолистые кончики пальцев задевали чувствительную кожу таза, ощущая бархатистую гладкость, исследуя и дразня. — А-ах, хозяин… Это приятно… — Отрицать это было невозможно. Несмотря на то, каким грубым мог быть Касадор, иногда, в краткие моменты между жестокостью и грубостью, к нему проявлялась нежность, когда он был послушным и желал полностью подчиниться. У него подогнулись колени, и он откинулся на стол, приподняв бёдра и с глубоким стоном откинул голову назад, когда почувствовал, что Касадор обхватывает его, поглаживая пальцами, и его член быстро твердеет под необычайно чуткими пальцами хозяина. — Сегодня такой нетерпеливый. Приятный сюрприз. И, несомненно, долгожданный. — В его голосе звучало вожделение при виде того, что раб так покорен и отзывчив к его ухаживаниям. Он провёл большим пальцем по головке члена Астариона, медленно обводя её, и одновременно стянул с него брюки настолько, что они сбились вокруг бёдер. Сомкнув пальцы, он ухмыльнулся, и в его алых глазах появился зловещий блеск, когда он начал лениво его поглаживать. Свободной рукой он взялся за шнуровку своих брюк, ослабил и потянул вниз, освобождая свой пульсирующий орган. Астарион заскулил, его взгляд упал на член хозяина, заметив соблазнительную белую капельку, поблёскивающую на кончике. Он жадно облизнул губы, в глазах потемнело от одной мысли попробовать его на вкус. Схватив Астариона за подбородок, Касадор вдавил пальцы в его кожу, достаточно сильно, чтобы оставить синяки, и поднял голову, заглядывая ему в глаза. — Сегодня ты этого не заслужил, мальчик. А теперь повернись к своему хозяину, чтобы он показал тебе, как ценит твоё послушание. — Он с ухмылкой отстранил лицо Астариона в сторону, ожидая, что тот без колебаний подчинится. Молча кивнув, Астарион опустил голову, повернулся, склонившись вперёд, положил обе руки на стол, и, насколько позволяла ткань вокруг бёдер, охотно раздвинул ноги для своего хозяина. — Хорошо. Очень хорошо, — мурлыкнул Касадор, прислушиваясь к вырвавшемуся у отродья негромкому стону, когда он потёрся головкой члена о ягодицы, оставляя за собой липкий след. Он навалился на него, схватил сзади за шею и толкнул ещё дальше вперёд, отчего тот споткнулся и растянулся на столе, вытягивая шею, чтобы оглянуться на хозяина широко раскрытыми глазами, когда тот пристроился сзади. Недобрая ухмылка украсила лицо, когда он посмотрел на распростёртого перед ним Астариона. — Да. Такой послушный мальчик, — прорычал он, направляя свой член в ждущую дырку. — Твой хозяин гордится тобой. Хватка на шее Астариона усилилась, он прижал его к столу, медленно толкаясь бёдрами вперёд. Он почувствовал, как Астарион содрогнулся от его толчков, и с его губ сорвался скулёж, когда в него вошли. Он наслаждался ощущением сжимающихся вокруг него тугих стенок, посылающих волны удовольствия. — Такой восхитительно тугой… — простонал Касадор хриплым от напряжения голосом, еле сдерживаясь, чтобы не войти внутрь полностью одним слитным движением. Проникать глубже в таком медленном темпе, чувствовать сокращения вокруг себя и трепет, было абсолютно божественно, и хотелось прочувствовать каждое мгновение, пока он полностью не погрузится в него, а его бёдра не прижмутся к нему вплотную. Астарион застонал, впившись руками в края стола, и зажмурился от дискомфорта, вызванного сильной растянутостью вокруг члена хозяина. Он сдавленно заскулил, когда Касадор начал двигаться, каждый толчок был глубоким и мощным, заполняющим его полностью. С каждым движением тело Астариона подбрасывало вперёд, прижимая к столу, и он то и дело ударялся об него бёдрами, что сводило с ума. Он ощущал каждую частичку хозяина внутри себя, каждый толчок, каждое подёргивание; его дырочка сжималась и раскрывалась вокруг него, когда вампир принялся ускоряться, беря его всё сильнее. Зарр гортанно простонал, когда почувствовал, как вокруг него сжался Астарион, его член запульсировал от желания кончить, и крепко прижимаясь к нему, он проникал в него всё глубже и жёстче. — Вот так, мальчик… — прохрипел он, больно впиваясь пальцами в его шею и вжимая его лицо в стол. — Прими меня всего. — Да, хозяин! — закричал Астарион сквозь смесь боли и наслаждения, отчаянно хватаясь за стол и пытаясь устоять на ногах от мощных толчков. Его пронизывали приступы удовольствия, когда при каждом очередном толчке попадали по тому особому местечку внутри него, отчего подкашивались коленки. — Спасибо, хозяин… Это так хорошо… Он сопротивлялся, рвался из рук, царапал деревянную поверхность стола и едва сдерживался от прикосновений к себе. Его ноги разъехались по полу, уши покраснели и навострились, когда он услышал зловещий смешок, а толчки превратились в яростные. — Вот так. Умоляй об этом. Умоляй об освобождении! — прорычал он, обнажив клыки в зловещей ухмылке, прижимая Астариона к себе, с безрассудной самозабвенностью вбиваясь в него всё сильнее. — Вот так! Прими всё, что я предлагаю! Касадор и сам был на грани, его член пульсировал и дёргался внутри, тёрся об упругие стенки, пока он крепко прижимал отродье к себе. Губы коснулись его шеи, как будто он собирался снова укусить, но вместо этого лишь застонал ему в ухо. С последним мощным толчком он глубоко погрузился в Астариона, и тот непроизвольно дёрнул бёдрами навстречу. Из груди вырвалось удовлетворённое рычание, а член запульсировал, достигая кульминации и выплёскиваясь. — Вот так… — прорычал он, преодолевая волны удовольствия, закачивая в него своё семя. Астарион застонал, болезненно выгнув спину: знакомое ощущение пульсирующего внутри него хозяина подтолкнуло его к пределу. — Да! Хозяин! — вскрикнул он, неконтролируемо содрогаясь, сжимая член Касадора, выдаивая его до последней капли, и испытывая собственный головокружительный оргазм. Он дёрнул бёдрами, широко раскрыв глаза, а затем зажмурился, губы приоткрылись в жалком всхлипе, а член выплеснул семя на блестящую поверхность стола, оставляя за собой тонкие белые полосы, как свидетельство его удовольствия. Как только его оргазм утих вместе с дрожью, Касадор медленно из него вышел, отпуская Астариона и ликующе наблюдая, как тот повалился на стол, а из его отверстия потекло густое семя, стекая по внутренней поверхности бёдер. Его ноги дрожали, остаточная дрожь заставляла его время от времени содрогаться, пока он пытался прийти в себя после оргазма. На лице Касадора играла самодовольная сытая ухмылка, пока он смотрел на него сверху вниз из-под полуприкрытых век, вытирая свой обмякший член об астарионовы ягодицы. Он подтянул штаны, затянул шнуровку и расправил камзол, снова придавая себе презентабельный вид. Казалось, к нему уже полностью вернулось самообладание, в то время как измождённый и обессиленный Астарион продолжал цепляться за стол. — Приведи слуг. Пусть приберутся в кабинете и избавятся от тела. И приведи себя в порядок, — холодно и пренебрежительно произнёс Касадор. — Мы же не хотим, чтобы кто-то думал о тебе хуже, не так ли? С этими словами он отвернулся, ожидая, что тот выполнит его требования, взял серебряный бокал и достал с полки бутылку прекрасного выдержанного вина, чтобы налить себе.