Причины и следствия.

— Почему вечно я? Минги потряс головой, отчего капли с мокрых прядей волос полетели во все стороны. Стоящий рядом Чонхо хотел было добавить, что потому, чтобы жизнь мëдом не казалось, но прикусил язык, решая поберечь горло. Предусмотрительно и мудро. Впрочем, после концерта относительно сухих было мало. Но больше всех, конечно, досталось Минги, майку которого можно было выжимать. — Потому что ты, — а вот Хонджун молчать не стал. Словив недовольный взгляд на себя через зеркало, он только довольно показал язык. — Не бурчи, Ги-я. — Ну, конечно, я — самый мокрый из вас, — останавливаться Минги не планировал. Ну в самом деле, на него почти два литра вылили, а в остальных так, только побрызгались. — И ещё молчать должен! Нечестно! Дверь гримёрки хлопнула — Чонхо, не желая участвовать в разборе полётов и суде над правыми и виноватыми, сбежал от греха подальше. Вслед за ним из гримёрки слинял и капитан — второй виновник конкурса мокрой футболки, оставляя на расправу остальных виноватых — старшего и младшего. Натужно и осуждающе выдохнув, Минги обернулся в поисках сухого полотенца, которым можно было привести себя в относительный порядок перед сендоффом, но не нашлось ни одного — пара мокрых и грязных валялось в корзине в углу гримёрки, оставшиеся были в руках приводящего в себя в чувство Уëна и на плечах Ёсана, который делал вид ну о-о-очень занятого и непричастного к разборкам, ковыряясь в телефоне. А он, между прочим, тоже в его поливе участвовал, сделав Минги точно и абсолютно мокрым — на майке не осталось ни одного сухого места — и судя по всему не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. Вредный хён. — Не делай такое лицо, — подначил в конце концов Уён, поправляя волосы, примеряясь перед зеркалом, пытаясь понять, достаточно ли он сухой для выхода или лучше смотаться до второй гримёрки, где точно был фен. — Ты, между прочим, тоже бутылкой размахивал! И кое-кого тоже облил! Кое-кто, делавший вид, что ничего интереснее страницы загрузки чего-то там в телефоне на данный момент не существует, покраснел ушами, давая понять, что всё прекрасно слышит. И правда, сам Минги был не без греха — в Ёсана вода тоже полетела. Но это было так, по касательной. В отместку маленькому вредному хёну, ни больше, ни меньше. — Я облил этого кое-кого всего чуть-чуть! — рьяно отстаивая свои честь и достоинство, вспыхнул Минги вместе с ушами, что не укрылось от блестящего проказой уёнового взгляда. Уши Ёсана загорелись сильнее, краска перекинулась на шею, но он упорно продолжал смотреть в смартфон, видимо надеясь, что от его взгляда экран прогрузится. — А он вылил на меня всю бутылку! — Ну, вылил и вылил, Минги-хëн, не обижайся, я тоже вылил, и Хонджун-хён вылил, — примирительно развёл руками явно веселящийся Уён. Ни капли раскаивания за устроенную своему хёну аквадискотеку в нём не было, и остановиться упражняться в остроумии он был не намерен: — Макияж не потёк, никто не умер, просто ты у нас теперь немножко мокренький, что такого? Наоборот даже миленько, ты теперь тоже на щеночка похож. На кокер-спаниеля! Особенно, когда головой трясёшь. Один в один! Скажи, Ёсан-а? Ёсан поднял голову и повернулся оценить схожесть с песелем донсена как нельзя «вовремя». Минги, не выдержав таких издевательств над собой, в два движения стянул мокрую футболку и швырнул по направлению усмехающегося уёнового лица. Не рассчитал только, что замах и глазомер у него явно хромали — футболка победно просвистела мимо цели и плюхнулась на голову Ёсану. В гримёрке воцарилось молчание, разбавляемое едва сдерживаемым уёновым смехом. Минги, застывший то ли в ужасе, то ли удивлении от такого поворота событий, так и стоял, не зная совершенно, что ему делать. Уён, продолжавший давиться смехом, стянул с головы Ёсана мокрую футболку и бросил на пол, явив свету его, полное ахуя, лицо, заставившее Минги покрыться пятнами смущения и стыда за свою оплошность. — Я до соседней гримёрки, за феном. Дверь снова хлопнула за поспешившим смотаться Уëном, который явно не хотел, чтобы в него всë-таки прилетело, оставив их наедине. Ёсан так и продолжал стоять и смотреть на него. — Прости, хён, — Минги опустил взгляд в пол, чувствуя, как горит лицо. Пожалуй, умирать от стыда он будет ближайшие пару бесконечностей. Он был уверен — мозг, Уён, да и сам Ёсан не дадут ему этого забыть и не преминут подколоть. — Я правда не хотел, я случайно, у меня рука соскользнула… Чёрт, правда, прости, я не… — Успокойся, Минги-я, — прервал Ёсан парад покаяния, весело усмехаясь и отводя наконец взгляд от него на сиротливо лежащее на полу орудие преступления. Ну, точно, подколов в ближайшем и обозримом ему не избежать. Ёсан не успокоится. И Уён, кстати, тоже. Сейчас вся команда наверняка из первых уст узнает о его позоре. Господи, а можно он сразу после сендоффа умрёт? Хотя он, похоже, так и так это сделает. — Прости, — Минги предпринял ещё одну отчаянную попытку всё исправить. — Прости, хён, правда… — Да, ладно тебе, Минги-я, — ехидства в голосе Ёсана хватило бы ещё на пару вылитых на него бутылок воды, если не на целую канистру. — Считай, что хорошо мне отомстил. Проблема в том, что не этого Минги хотел. Разные же вещи: обоюдно брызгаться друг в друга водой, разгорячённые прошедшим концертом, больше веселясь, чем назло, и зашвырнуть мокрой футболкой в голову. Пусть и случайно. Уёну хотелось в лицо запустить, а горячо любимому хёну — нет. Нет, конечно, Минги раскаялся совершенно искренне — и уши полыхали, подтверждая его самое глубочайшее сожаление — но, кажется, недостаточно. Ёсан сделал шаг вперед, вероятно желая оценить всю степень покаяния. Минги чувствовал, как воздухе виснет ехидно-обвинительное: «стыдно тебе, да, Минги-я?». — В конце концов, я сам виноват, что она в меня полетела, — заметил Ёсан, не сводя с него глаз. Минги поднял на него непонимающий взгляд. Чего? Как вообще его хён дошёл до этого умозаключения? Или он продолжает издеваться? В глазах Ёсана блеснул игривый огонёк. А может быть ему только показалось. Во всяком случае он оказался угрожающе близко — щёки дёрнуло краской, но теперь уже от другого. Только, кажется, сейчас Минги понял, что стоит по пояс обнажённый перед своим хёном. — Я тебя облил, — напомнил он, чуть склонив голову на бок. А потом подался вперед, заставляя впечататься задницей в гримёрный столик, в попытке отпрянуть. Ёсан опустил руки, упираясь в него же, запирая бёдра и руки в ловушку. — Твоя футболка мокрая отчасти из-за меня. От пытливого, изучающего его лицо взгляда теперь было никуда не деться. Ёсан продолжал испытывать его на прочность, кажется наплевав, что надо на сендофф идти. По-хорошему, так. Щёки продолжали гореть. Минги не понимал, что ему делать и как отвечать — был загнан в ловушку и теперь совершенно растерялся, не зная, как выпутаться. — Хён… — Минги поднял голову, сталкиваясь со взглядом. Ёсан смотрел на него, кажется не стесняясь ни близости, ни наготы. Выжидающе и откровенно. Чего только ждал, не понятно. Вдох. — Хён, прости. Если я могу ещё каким-то образом принести свои извинения, то… Ёсан оборвал его речь, резко потянувшись лицом вперёд и вверх. Минги, не зная, чего ему ожидать, зажмурился… И ощутил чужие губы на своих. На осознание ушло несколько секунд — Ёсан действительно потянулся и поцеловал. Вот так вот, ни с чего вдруг. Отстранился, совсем ненадолго — взглянул в глаза, снова опустил взгляд на губы и потянулся ещё за одним. На этот раз Минги был к нему готов — Ёсан издал какой-то довольный урчащий звук, ослабил хватку, позволив рукам Минги выпутаться, обвить его и подтянуть его к себе, вплотную, повыше. В голове что-то разрывалось, никак не в силах логически сопоставить, как до этого дошло, но одно он знал точно — сейчас Ёсана от себя отпускать он не сможет. Но всё-таки Ёсан отстранился. Облизнул губы, переводя взгляд на его глаза и вдохнул, успокаивая дыхание. — Я подумаю над тем, как ты можешь принести свои извинения, Минги-я, — лукаво и довольно мурлыкнул Ëсан, отходя назад, чтобы взять полотенце и всучить его в руки Минги. — Переодевайся и выходи, нас там потеряли наверное уже.