Астенический синдром

      Джисон до сих пор не мог поверить, что закрыл сессию без единого долга. Даже самые мерзкие преподаватели будто наконец-то сжалились над уставшим студентом, и через плотно сжатые зубы вывели заветную фразу «Зачёт» в книжке. На первом курсе он и подумать не мог о такой неслыханной щедрости.              Хан двоечником не был, даже наоборот, в школе многие учителя поражались его смышлёности, называли умным малым и выводили гордые максимальные баллы. Он даже ездил на олимпиады и конкурсы, отстаивал честь школы по максимуму. Все учителя считали его чуть ли не своим сыном, лелеяли парня, лишь бы тот не перегружал себя.              В университете же его будто сразу невзлюбили, никто не замечал активного паренька, желающего пролезть везде и всюду. Или замечали, но судорожно игнорировали его существование. И никакой Чан со своими связями тут помочь не мог. Ну или делал вид, что не мог, желая воспитать в Джисоне самостоятельность.              На самом деле, сессия была закрыта не без помощи Хёнджина, которого в жизни Хана стало неожиданно много. Сынмин даже начинал в шутку ревновать, но ничего поделать не мог. Хван умело забалтывал преподов, ручался за Джисона всеми руками и ногами, когда ситуация была слишком плачевной. Хан же улыбался и шептал тихое «спасибо» после каждого добытого кровью и потом зачета.              Хёнджин несколько раз звал друга погулять вчетвером и заодно познакомить его с Феликсом, но каждый раз ловил испуганный взгляд и отступал. Джисону в целом было тяжело знакомиться с новыми людьми, а тут их так много за настолько короткий промежуток времени.              — Ханни, Феликс милашка, прямо как и ты. Думаю, вы быстро поладите, — Хёнджин надувал губы после каждого отказа. В такие моменты он даже был похож на ребёнка.              — Может после сессии. У меня пока что совсем нет сил, — отвечал Джисон с грустной улыбкой. В глубине души он понимал, что вряд ли решится на встречу.              И вот сессия наконец-то закончилась. Чанбин уже несколько дней напоминает Джисону, что они договаривались встретиться втроём, к чему Хан, откровенно говоря, был не особо готов.       Он искренне любил своих друзей, он просто устал от общения с людьми. Кто же знал, что неожиданное пополнение круга знакомых и беготня с зачётами настолько его вымотают?              Не хотелось ничего, даже видеться с Сынмином и Хёнджином, с которыми общение воспринималось довольно легко. Джисон уже третий день безвылазно сидит дома и сверлит стену взглядом. Редкие снежинки падают за окном, а праздничные возгласы под окнами напоминают о скором Рождестве. Телефон разрывается от сообщений и редких звонков. Чанбин, Сынмин и Хёнджин будто сговорились в своём желании вытащить парня из дома, даже Чан писал и спрашивал, всё ли в порядке.       А Джисону хотелось застрелиться. Усталость не уходила, сколько бы он не пытался отдохнуть. Голова уже третий день болит настолько, что прям на стену лезь, хоть это и не поможет. Живот урчал от явного недостатка еды, но Хан даже до холодильника не мог дойти. Просто устал. Будто отработал несколько дней на производстве без перерыва.              Джисон поднимает телефон и мельком пробегается глазами по сообщениям. Около сотни непрочитанных, как обычно. Его друзьям пора бы привыкнуть к подобному. Он замечает незнакомый номер и переходит в профиль, сразу же отмечая странно знакомый ник. Похоже, они подключили Феликса к своим попыткам дописаться до парня. Хан устало выдыхает и открывает переписку. lixxxx Привет! Это Феликс, мы ещё не знакомы лично, но ребята сказали, что ты хороший. Они очень переживают за тебя, именно поэтому я тоже решил написать.

Вы

Привет, прости за это. Я пока не могу им ответить. Можешь передать, что я в порядке, просто немного устал.

      Джисону даже немного стыдно. Первое впечатление, кажется, испорчено. Ответ на сообщение приходит почти моментально. lixxxx Всё в порядке! Отдыхай сколько потребуется, если тебе это действительно нужно. Я попрошу ребят тебя не трогать. Но может как-нибудь присоединишься к нам? Не сегодня, в любой другой день.       Джисон секунду думает и понимает, что встреча – минимум, что он может сделать после игнорирования всех вокруг. К тому же, он обещал Хёнджину познакомиться с Феликсом после сессии.

Вы

Можем попробовать завтра, если хотите.

lixxxx Оки. Я напишу точное время чуть позже. Отдыхай.       Джисон тяжело вздыхает и откладывает телефон в сторону. Он ни разу не видел Феликса в реальной жизни, но почему-то не смог ему отказать. Хан практически уверен, что завтра его заслуженно побьют, и никакие Ликсы его не спасут от этой кары. Сынмин страшен в гневе, это точно, Хёнджин пока под вопросом.              Телефон вибрирует, вызывая у Хана страдальческий стон. Он поднимает гаджет с кровати и смотрит на экран. Глаза удивлённо расширяются. Чан звонил ему крайне редко, обычно перекладывая это на Чанбина. Джисон нервно сглатывает и принимает вызов.              — У тебя есть 15 минут, чтобы собраться, — у Чана, кажется, хорошее настроение. На фоне слышен его плейлист.              — В смысле?              — Чанбин немного устал от твоего игнорирования, так что я уже еду за тобой. Собирайся, — лицо Джисона в этот момент нужно было видеть. Ядрёная смесь дичайшего удивления и паники, незабываемые эмоции. Чан умеет удивлять.              — Чанни, мне ещё в душ надо, — лепечет Хан, пытаясь скрыть дрожь в голосе.              — У тебя 15 минут, — Чан растягивает каждое слово и тихо смеётся, — В крайнем случае попью чайку на твоей кухне. Только Бин убьёт нас обоих, если слишком задержимся.              Джисон знает, что спорить бесполезно. Тем более, старший уже выехал, и ничто не заставит его повернуть назад. Хан тяжело выдыхает в трубку.              — Хорошо. Дверь оставлю открытой, — и кладёт трубку, понимая, что нужно быть быстрее, если он не хочет подставлять Чана под удар товарища.              Джисон окидывает себя изучающим взглядом и направляется в душ, желая смыть с себя следы трёхдневного отшельничества. Да и запах тоже, если честно. Хан выглядел и пах примерно как бомж из метро, только вот умудрился довести себя до такого состояния в квартире и с доступом в душ. Талант не отнять, увы.              Джисон как обычно моется в кипятке. Горячая вода даёт необходимую боль, позволяет ему здраво мыслить. В голове гудит, но жар буквально выталкивает всё из головы. Ни одной лишней мысли. Лишь пустота и жжение по всему телу. Ритуал, ставший обыденностью, исключая моменты отшельничества парня.              Хан вытирается мягким полотенцем, когда-то подаренным Чанбином на какой-то праздник. Просто Бин очень переживал, что у Джисона оно всего одно, поэтому решил пополнить запасы. Хан улыбается от одной мысли о друге. Правда Со собирается в лучшем случае его побить, уж очень он не любит игнорирование. Но сейчас это не так важно.              Джисон натягивает на себя растянутую толстовку и выбирается из ванной. Прошло ровно 15 минут. Чан уже вовсю хозяйничал на кухне. Это давно стало обыденностью, ведь Крис был единственным, кому Джисон позволял заваливаться к себе домой даже без приглашения, чем старший активно пользовался.              — Меня поражает твоя пунктуальность, — хмыкает Хан и заходит на кухню.              — Стараюсь. Чай будешь? — вопрос, не требующий ответа, Чан в любом случае сделает два напитка.       Джисон лишь кивает и садится на стул. Он молча благодарит друга за заботу, ведь сил едва хватает на передвижение, что и говорить о заваривании чая.              — Ты не отвечал даже мне. Джисон, что случилось? — тихо спрашивает Бан, возясь с чайником. Хан ожидал этот вопрос, но всё равно надеялся, что ему как обычно всё простят.              — Я устал, Крис. Прям жутко устал. Ни разу не выматывался так из-за сессии.              — Ты мог позвонить мне и просто сказать об этом. Я бы не стал давить и вытаскивать тебя, — голос Чана как обычно спокоен, — Сессию как закрыл?              — Даже без долгов. Хёнджин немного помог, — Джисон выдыхает и кладёт голову на стол.              — Не может не радовать, — Чан мягко улыбается и ставит перед младшим чашку ароматного чая. Он думает несколько секунд и кладёт рядом протеиновый батончик, — Бин передал. Он был уверен, что ты снова не ешь.              — Я ем, просто сейчас не голоден.              — Джисон. 143 калории. У тебя хотя бы будут силы на существование, — голос Чана сквозит беспокойством, но остаётся твёрдым.              — Я не хочу, — Хан отодвигает батончик и инстинктивно отстраняется сам.              — Ханни, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты упал в обморок. Всего один батончик.              — Я только сбросил хоть немного. Я не хочу снова набрать, — Джисон поднимает умоляющий взгляд на Чана. Знает, что не убедит старшего, но всё равно пытается.              — От одного батончика ты не наберёшь. И лучше ты поешь сейчас со мной, чем Бин силой запихнёт в тебя весь холодильник, — Чан выдыхает и придвигает еду обратно к парню, — Пожалуйста. Тебе это нужно.              Джисон отводит взгляд. Он аккуратно берёт батончик в руки, прожигая его нечитаемым взглядом. Чан же молча подбадривает и кладёт руку парню на плечо. Хан снимает обёртку и осторожно кусает. Шоколадный вкус расползается по рту, Джисон удовлетворённо выдыхает. Укусы становятся уверенней.              — Молодец, Ханни, — Бан гладит парня по плечу, в его глазах отражается гордость. Будто увидел первый шаг ребенка.              Джисон доедает и вздыхает. Можно ли считать этот перекус срывом? Наверное да, Хан не особо уверен. Он лишь кладёт щеку на руку Чана и трётся об неё, молча благодаря за понимание.              Крис никогда не заставлял его есть слишком много, зная о страхах младшего. Он всегда был аккуратен, старался не давить, лишь быть рядом и пытаться впихнуть в Хана хотя бы батончик. Это не полноценная еда, но помогает хоть немного восстановить побитый жизнью организм. Чан явно знал, что такое расстройство пищевого поведения. Джисон никогда не спрашивал об этом, но всё равно интересовался такой осведомлённостью старшего.              — Крис, — тихо зовёт Хан.              — Что такое? — Бан обнимает Джисона со спины и мягко улыбается.              — Откуда ты так много знаешь про РПП? — давно интересующий вопрос срывается с губ младшего. Он ничуть не жалеет об этом, стремясь узнать о Чане больше.              — Ты же знаком с Феликсом?              — Не лично, — Джисон невольно вспоминает сегодняшнюю короткую переписку с Ли.              — У него была анорексия. Он же и рассказал мне обо всём этом. И показывал, — Чан прижимается к парню, стремясь подарить максимум комфорта.              — Понятно, — выдыхает Джисон. Наконец-то он узнал это. А то уж было подумал, что Чан сам прошёл через подобное.              — Тебе ещё нужно собираться? А то Бин, думаю, нас заждался. Не переживай, я скажу ему, что накормил тебя.              — Надо рюкзак собрать и волосы просушить. Это быстро, — лепечет Джисон, надеясь не сильно разозлить Чанбина такой задержкой.              Чан кивает и идёт следом за парнем в его комнату, желая хоть чем-то помочь. Он старается игнорировать бесконечные упаковки от таблеток на столе, но любопытство всё-таки берёт своё, старший подходит ближе.              Обезболивающие, какие-то слабые травяные успокоительные, ничего необычного. Уж таким был Хан. Пора смириться. Взгляд цепляется за практически полную рыжую упаковку.              — Джисон. Опять? — устало произносит Чан, беря в руки слабительное, — Ты же в курсе, что оно не поможет тебе похудеть?              — Да, я знаю. Это ещё с прошлого раза осталось, — уклончиво отвечает Хан и продолжает собирать в рюкзак самое необходимое.              — Упаковка практически новая, Ханни.              — Я не собираюсь этим пользоваться. Это на всякий случай, — выдыхает Джисон и поворачивается к старшему.              — Какой всякий случай? Джисон, ты лишь угробишь свой организм окончательно. Я не хочу давить на тебя, но не кажется ли тебе, что ситуация слегка выходит из-под контроля? — голос Чана сквозит неприкрытой тоской.              Он правда хотел для младшего только добра. Искренне хотел вылечить его, помочь снова нормально воспринимать собственное тело. Кристофер слишком хорошо помнил Феликса в подобном состоянии. Помнил эти впалые щёки, пустой взгляд, первобытный страх набрать хоть один лишний килограмм. Помнил, как умолял его поесть хоть немного, как буквально на руках носил его по квартире, когда силы окончательно покидали слабое тело.              Чан понимает, что Джисон идёт по слишком тонкому льду. И если сейчас ещё можно выбраться, то потом станет поздно. Он искренне не хотел повторения ситуации с Феликсом. Тогда вмешались Хёнджин и Минхо, общими усилиями вытащили, но кто будет вытаскивать закрытого в себе Хана?              Чан, который даже не может заставить его поесть? Чанбин, который иногда действует слишком жестко? Или может Хёнджин, которому Хан всё ещё не полностью доверяет? Сынмин, что и вовсе с таким не сталкивался? Чан ставит мысленную пометку поговорить об этом с Феликсом. Он не позволит своему другу окончательно утонуть в этом болоте.              Бан выдыхает и смотрит на Джисона, всё ещё ожидая ответа. В глазах мелькает что-то похожее на отчаяние.              — Всё в порядке, правда. Я больше не собираюсь пользоваться такими методами.              — Тогда ты не будешь возражать, если я заберу таблетки? — Чан наклоняет голову вбок и прожигает умоляющим взглядом.              — Забирай, — неуверенно произносит Джисон и опускает глаза в пол. На плечо ложится теплая рука старшего.              — Спасибо. Всё будет хорошо, ты справишься с этим, — Крис колеблется секунду и мягко обнимает парня. Таблетки утопают в кармане кофты, — Давай я посушу тебе голову?              Прикосновения Чана мягкие и тёплые, практически успокаивающие. Джисон никогда не мог понять, как в настолько серьёзном Бан Кристофер Чане может быть так много желания помочь. Если Сынмин был щенком, то старший определённо волком. Большим, слегка пугающим, но до жути добрым.              Хан нежится под струёй горячего воздуха и от ловких пальцев, перебирающих волосы. Слишком нежно, слишком тепло, просто слишком. Он не так часто позволяет себе настолько расслабиться в присутствии другого человека. Но с Чаном можно, Чану можно.              Крис аккуратно высушивает голову парня, стараясь вложить в каждое прикосновение всю свою заботу. Он хочет сказать, что Джисон не один, но лишь покорно молчит, не желая прерывать такой момент. Чанбин подождёт. Сейчас есть дела поважнее.              Волосы Хана переливаются на свету. Такое происходит только после сушки феном, чем парень обычно пренебрегает, просто ложась спать с мокрой головой. Чан зарывается пальцами в мягкие пряди, гладит нежно-нежно, как умеет только он. А Джисон практически плавится, распадается на миллионы осколков, отчаянно желая, чтобы это не заканчивалось. С Чаном было спокойно, с Чаном было просто хорошо.              — Ханни, нам нужно ехать к Бину, — шепчет Крис, перебирая волосы младшего, — Он же с нас шкуру спустит.              — Ещё немного. Пожалуйста, — тихо проговаривает Джисон в ответ и прикрывает глаза. Чан не давит, позволяя парню побыть расслабленным чуть дольше. Сердце кровью обливается, но он молчит. Этот ребёнок пережил слишком многое, и самое меньшее, что может сделать Крис – дать ему необходимое успокоение.       Дело не в неугомонном Чанбине, нет. Просто с Чаном действительно можно было отдохнуть, сбросить груз с плеч. И несмотря на периодическую дотошность старшего, Джисон его любил. Как старшего брата, как лучшего друга, практически как родителя. Хан впитывал его как губка, чуть ли не молиться на него готов. Ему слишком не хватает простого человеческого понимания.              Джисон знает, что Чану тоже тяжело. Тяжело видеть Хана в настолько подвешенном состоянии, тяжело вечно брать ответственность. Но старший продолжает протягивать руку и говорить, что всё в порядке. И Джисон верит ему, хоть и замечает периодическую усталость в глазах.              — Поехали, — наконец-то выдыхает парень и поднимается с кровати. Они и так потратили слишком много времени.              Чан улыбается и подхватывает рюкзак Джисона.       

***

      Дорога до квартиры Чана тянулась непривычно долго. Джисон практически уснул, убаюканный одним из плейлистов старшего. Этот вроде назывался «Sunset rain» и был специально составлен для расслабления во время тоскливых дней. Хан всегда поражался способности Чана подбирать музыку под что угодно, под любое настроение и ситуацию. И ведь старший ни за что не скажет, в чём его секрет.       Крис действительно любил музыку. Она успокаивала его в тяжелые времена, давала мотивацию в моменты отчаяния, просто служила вернейшим спутником. Никто не удивился, когда парень решил создавать её самостоятельно, буквально превратив свою небольшую квартиру в полноценную студию звукозаписи. Такая преданность своему делу заставляла искренне восхищаться Баном, углубляться во всё это, даже записать пару песен под его руководством. Хёнджин был ярким примером.       Изначально великое трио, состоящее из Чана, Чанбина и Хана, сблизилось на почве любви к музыке, и это было великолепно. Вечера в студии, наполненные весельем и теплотой, отзывались приятной ностальгией в груди друзей. Жаль, что сейчас они проводили намного меньше времени вместе. Последняя совместная песня была написана пару месяцев назад, несмотря на огромный поток идей.       Лирика от Чана – вообще отдельный вид прекрасного. Она всегда наполнена скрытым смыслом, обсуждать её можно вечно, а слушать ещё дольше. Кажется, в исполнении старшего любой текст звучал удивительно круто. Талант ли это, или же слишком сильная зацикленность на вычищении любой записи, значения особо не имеет. Чан действительно писал шикарную лирику и качественно её исполнял.       Чанбин тоже любит музыку, но не до такого фанатизма. Если Криса и Джисона вполне можно назвать меломанами, то вкусы Со немного более узкие, иногда не сходящиеся с остальными. Он любил потяжелее. Но всё равно записывал любовные песни с Джисоном. Поразительный человек.       Джисон приоткрывает глаза и поглядывает на Чана, внимательно следящего за дорогой. Сейчас он выглядит таким сосредоточенным и явно погружённым в собственные мысли.       — О чём думаешь? — тихо спрашивает Хан.       — О тебе, — признаётся Чан и тяжело выдыхает, — Я искренне надеюсь, что у тебя всё под контролем. Хоть это и выглядит совсем не так.       — Крис, я в порядке.       — Я же знаю, что нет. Не притворяйся, что всё хорошо, — Бан тормозит на светофоре, — Даже Хёнджин заметил.       У Джисона пересыхает в горле.       — Что именно он заметил?       — Тревожные звоночки, если выражаться его же словами. Он видел Феликса в период РПП. Ты правда думаешь, что он слепой? — тихо произносит Чан и прожигает парня нечитаемым взглядом.       — А Феликс?..       — Хёнджин ему не говорил. Хотя я уверен, что он заметит сам. Это как прятать монетку от фокусника, — Крис возобновляет поездку и тихо выдыхает.       Джисон молчит, серьёзно обдумывая слова старшего. Насколько много понимал Хёнджин? И где Хан успел настолько сильно налажать? Мысли крутились в голове, наслаивались огромными количествами, мешая нормально дышать. Джисон не хочет, чтобы его жалели. Он в порядке. В порядке. Всё под контролем. Так ведь?       Чан останавливает машину на парковке и переводит взгляд на резко притихшего парня. По нему видно, что мыслительный процесс грозил привести к панической атаке. Нужно что-то делать. Слишком поздно искать Сынмина, способного успокоить Хана в такие нечастые моменты. Но и Чанбину видеть этот срыв нельзя. Крис кладёт руку на плечо Джисона, его голос наполнен привычной мягкостью.       — Ханни. Дыши глубже. Никто не будет лезть к тебе без твоего согласия, обещаю, — Чан продолжает поглаживать плечо парня, — Сделай вдох, досчитай до трёх, и выдыхай. Я рядом.       Джисон пытается отбросить навязчивые мысли с сосредоточиться на прикосновении старшего. Да, это не полноценная паническая атака, но всё равно неприятно. Хан дышит, как и сказал старший, его постепенно отпускает. Чан не может не улыбнуться такому быстрому успокоению.       — Молодец. Кажется, ты учишься с этим бороться, — тихо произносит Крис и убирает руку, в последний раз проводя по плечу младшего.       Джисон лишь кивает и вылезает из машины. Даже ноги не трясутся, удивительно. Как-то слишком легко, даже подозрительно. Хан быстро выкидывает эту мысль из головы и следует за Чаном в здание.       Панические атаки раньше мучали парня практически постоянно. Будь то неудачная оценка, неправильно подобранные слова в разговоре или простая тревога – всё приводило к вспышке, убивающей парня изнутри. Чан сам несколько раз становился свидетелем подобного и, честно говоря, сильно пугался. Он не мог выкинуть из головы пустой взгляд Джисона, глаза, наполненные слезами, бессвязный шепот и жуткий тремор. И что самое ужасное, помочь парню в такие моменты было практически нереально. Он просто забивался в угол и отказывался реагировать даже на голос. Успокаивался Джисон самостоятельно, исключением был тот случай в туалете, где Сынмину удалось помочь.       Хан до сих пор помнил, насколько ему тогда было стыдно. И перед Сынмином, тогда ещё по сути незнакомым парнем, и перед собой. Он не должен был показывать эту сторону себя, не должен был давать слабину. Джисон сидел в объятиях Сынмина и бесконечно извинялся, на что младший лишь продолжал гладить его по спине и призывать дышать. Ким был рядом, несмотря ни на что. И неважно, что эти двое были едва знакомы, желание помочь бедному парню было сильнее всех внутренних барьеров интровертного Сынмина.       Джисон не раз задумывался, чем заслужил таких хороших друзей. Он ведь не стоит этого, всей доброты, окружающей его повсюду. Даже Хёнджин, с которым Хан знаком совсем немного, одаривал парня только комфортом и пониманием. Почему-то Джисон уверен, что Феликс будет таким-же. Не зря ведь о нём так положительно отзываются. Хан на секунду думает попросить помощи, но тут же отметает эту мысль подальше. Он в порядке. Он справится.       — Джисон, — Чан вырывает парня из мыслей, когда они заходят в лифт, — Всё в порядке?       — Да, я в порядке, — тихо отвечает Хан и смотрит в пол.       Чан решает промолчать. Лишь тяжело выдыхает и нажимает кнопку нужного этажа. Он не верит, это очевидно, но ничего поделать не может. Джисон не признает, что всё далеко не так радужно, как он думает. Чан злится? Нет. Чан расстроен? Уже больше похоже на правду.       Крис открывает дверь в квартиру, практически сразу в их сторону летит явно раздражённый Чанбин.       — Где вас черти носят? Почему так долго? — фырчит Со и скрещивает руки на груди.       — Мой косяк, признаю. Надо было предупредить Ханни, чтобы он начал собираться чуть раньше, — улыбается Чан, разуваясь. Он ожидал примерно такой реакции на задержку.       — Джисон, ничего не хочешь мне объяснить? — Чанбин переводит взгляд на младшего и хмурится лишь сильнее.       — Прости. Мне не стоило тебя игнорировать. Я не очень хорошо себя чувствовал эти дни, — шепчет Хан, практически прячась за Чаном.       Со выдыхает и взмахивает рукой, мол «забудь». Он уходит в комнату, очень вежливо попросив парней поторопиться.       Вечер проходил как обычно. На самом деле, Хан ни разу не пожалел, что позволил Чану вытащить себя из душного одиночества. Он с благодарностью смотрел на старшего, ловил тёплую улыбку в ответ и улыбался сам.       Джисон искренне любил этих двоих. Немного вредного, но в то же время слишком заботливого, Чанбина, до жути комфортного, но иногда перебарщивающего, Чана. Они были личным успокоением Хана. В пределах квартиры Криса не произошло ни одного конфликта, и неважно, насколько разные люди в ней находились. Что уж и говорить, если даже Сынмин не раз высказывался о волшебных свойствах этого помещения.       Чанбин был жутким фанатом караоке. На каждой встрече обязательно нужно было попеть популярные песни, даже если не знаешь текст. В целом, на спутанные слова мало кто обращал внимание, ведь главным было удовольствие. И хоть Хан никогда не пел слишком громко, предпочитая выкладываться на репе, ему всё равно нравилось. По сути Чан был единственным вокалистом в их трио.       У Джисона был слух и подобие голоса, но он петь не любил. Сколько бы Крис не просил его спеть с ним дуэтом, тот вечно отказывался, аргументируя это неумением петь. Чан заставлять не хотел, но всё равно было немного обидно. Он ведь знал, что у Джисона сильный голос, способный проникнуть прямо в душу. Даже во время реп партий это было слишком заметно.       У Чана звонит телефон. Джисон внимательно разглядывает аппарат и пытается перекричать музыку.       — Крис, тебе какой-то «Лино» звонит! — музыка затихает, но Чан слишком занят разбором своих дисков.       — Возьми и поставь на громкую, пожалуйста, — отвечает старший и пожимает плечами.       Парней встречает громкий стон из трубки. Чан моментально краснеет, понимая в чем дело.       — Чанни, ты мне нужен. Сейчас, — раздаётся дрожащий голос. Слова чередуются с слишком пошлыми стонами.       Чан забирает телефон у Джисона и пулей вылетает из комнаты. Даже так видно его стремительно краснеющие уши и щёки. Хан переводит ошалевший взгляд на практически смеющегося Чанбина.       — Что это..? — младший и сам краснеет.       — Это Минхо. Периодически такое случается, я привык, — хихикает Чанбин и садится на диван рядом с парнем.       — Они встречаются? И кто это вообще?       — Минхо – друг Чана. Нет, они не встречаются. Слышал про секс по дружбе? — Чанбин искренне наслаждается реакцией Джисона и практически смеётся.       — То есть они? — Хан даже мысль закончить не может.       — Сексуальные партнёры. Иногда Минхо бывает слишком навязчивым, и происходит подобное. Привыкай, — Чанбин хлопает друга по плечу.       — Чан сейчас поедет к нему?              — Нет. Но я почти уверен, что разговор перетечёт в ссору. И Минхо будет злиться, пока Чан не приедет и не отымеет его где-нибудь, — Чанбин пожимает плечами и снова смеётся.       Джисон ожидал чего угодно, но не подобного. У Чана всё это время был друг с «привилегиями», а он не рассказывал? И Чанбин явно в курсе уже давно, что совсем не успокаивало. Неужели было так сложно поделиться и с Джисоном? Они вообще друзья? А Чанбин будто читает мысли парня.       — Не злись на него, он просто не знал, как ты отреагируешь. Ты вроде не особый фанат отношений и подобного, — Со приобнимает Джисона за плечи.       — Это так, но я всё ещё его друг. Я бы понял, — выдыхает Хан и прижимается чуть ближе. Объятия от Чанбина он любил не меньше, чем от Чана.       — Эти отношения сложны для него. Он не хотел впутывать тебя. Я же просто оказался случайным свидетелем их перепалки, поэтому знаю.       — Они часто ссорятся?       — У Минхо сложный характер. Я знаком с ним лично, так что знаю, о чём говорю, — Чанбин неопределённо пожимает плечами, — А ещё он жуткий собственник. С чем Чан не всегда согласен мириться.       — Погоди, вы знакомы?       — Ну, он приходил несколько раз к нам, когда тебя не было. Чан не особо горит желанием вас знакомить. Просто.. у Минхо действительно очень тяжёлый характер. Даже я понимаю, что вы не поладите, — Чанбин пытается говорить аккуратно, чтобы случайно не обидеть. Или не выставить Чана не в лучшем свете.       — Ладно, я понял. Возможно так действительно будет лучше.       Чан возвращается в комнату и кладет телефон на тумбочку. Во взгляде сквозит усталость и непривычное раздражение. Движения резкие, будто тот отчаянно сдержиал гнев.       — Поругались? — тихо спрашивает Джисон, чем удивляет всех присутствующих.       Чан нехотя кивает и садится на диван. Кажется, ссора была действительно серьёзной, раз даже вечно спокойный Крис так напряжён. Джисон мягко обнимает его сбоку, надеясь хоть немного успокоить.       — Минхо иногда перегибает, — признаётся Чан и гладит младшего по волосам. Всё такие же мягкие.       — Ты пытался поговорить с ним по этому поводу? — осторожно спрашивает Джисон, обнимая чуть сильнее.       — Каждый разговор перетекает в ссору. Прости, что не рассказал о нём раньше, это действительно сложные отношения для меня, — Чан зарывается носом в волосы Хана и выдыхает. Младший всегда оказывал на него успокаивающее действие.       — Я не знаю его лично, но уверен, что не всё потеряно. Рано или поздно он поймёт. Не опускай руки, Крис.       Чан лишь грустно смеётся младшему в макушку и поднимает взгляд на улыбку сидящего рядом Чанбина.       — Просто помни, что ты не одинок. Мы с Ханни будем рядом, когда всё слишком плохо, — выдыхает Со и тоже заключает старшего в объятия.       А Чан едва не пускает слезу, когда смотрит на своих мальчиков. Как же сильно он любит их. Иногда складывается ощущения, что они единственные, кто нужен ему для полного счастья. Тройные обнимашки он любил больше всего на свете. Тепло тел пропитывало насквозь, успокаивало душу, пробиралось глубоко под кожу и оставалось там надолго.       Он чувствовал себя действительно любимым. Возможно, именно этого и ждал Минхо от него. Быть может, он просто хотел, чтобы его любили. От этой мысли у Чана сжимается что-то внутри, он крепче прижимается к парням в поисках утешения. А они охотно его дарят, совершенно не требуя ничего взамен.       Эта близость была необходима всем троим. Чан просто устал тащить всё на себе, Чанбин ненавидел одиночество, а Джисону просто нужно чувствовать себя нужным.       Со отстраняется первым. Он идет к ноутбуку и включает один из плейлистов Чана. Музыка наполняет помещение, а Джисон лишь прижимается к старшему чуть ближе и практически засыпает. Чан продолжает гладить его по голове, желая окончательно убаюкать уставшего парня.       — Он похудел ещё сильнее, — тихо отмечает Чанбин, когда Джисон окончательно отключается в объятиях Криса.       — Да. Я тоже заметил, — выдыхает Чан, — Я хочу попросить помощи у Феликса и Минхо. Ситуация выходит из-под контроля.       — Ты правда думаешь, что Минхо поможет?       — Он будет практикантом у их группы. Хотя бы просто последить за Джисоном и его поведением, — Чан убирает выпавшую прядь Хану за ухо и слегка хмурится, — Ты бы знал, насколько беспомощным я себя чувствую.       — Знаю как никто другой. Ханни убивает себя, а мы ничем не можем ему помочь. Но мне кажется, что Ли не будет хоть что-то делать. Ты же знаешь, он не очень любит Джисона.       — Я помню. Но попробовать стоит, — шепчет Чан.       Чанбин неуверенно кивает и садится рядом. Он смотрит на осунувшееся лицо Джисона и не может сдержать тоскливый вздох. Чан лишь понимающе смотрит, не в силах что-либо сказать.       Песня заканчивается. Несколько секунд тишины сменяются следующим треком. Парни встречают его почти синхронным переглядыванием. Это песня, которую Чан написал, когда Джисон только вошел в такое состояние. Даже Минхо принял участие в записи. 넌 그저 그렇게 아무렇지 않게 웃고 있는데 들리는 네 말에 You always say “I'm okay” 하지만 다 보여 너의 마음속 외로이 흐느끼는 너       Чанбин одаривает Чана слишком понимающим взглядом. Знает, насколько ему тяжело, ведь самому не легче. 말없이 외치는 너의 목소리를 내가 들어 줄게 맘속 한 켠에서 길을 잃어 더는 지치지 않게 서툴게 닫아 둔 너라는 그 공간 문틈 사이로 내게만 들리는 Silent Cry 그동안 숨겨둔 Silent Cry       Джисон слегка ворочается во сне, неосознанно прижимаясь ближе к Чану. Он всегда беспокойно спал, за исключением подобных ночевок. 조용히 감춰둔 너의 눈물을 이젠 보여도 돼 내게 woah woah woah 익숙해진 혼잣말 이제는 내게도 들려줄래 너만 아파하지 마 내게 줘 네 Silent Cry woah       Чан снова проводит рукой по волосам Джисона. Он практически плачет, но молчаливая поддержка Чанбина действительно успокаивает.              Обоим очевидно, что Джисон не в порядке.