Астенический синдром

      — Ханни, ты преувеличиваешь, всё не настолько плохо, — Сынмин выдыхает и сильнее прижимает телефон к уху. Шум университетских коридоров немного заглушал голос друга.       — Нет, всё очень плохо. Из всех людей в моей группе мне попался именно он! — Хан практически плачет от разочарования.       — Феликс сказал, что он очень хороший.       — Да я твоего Феликса даже не знаю, — продолжает настаивать Джисон, усаживаясь на подоконник.       — Ты и Хёнджина не знаешь, но уже сделал выводы, — Сынмин отчаянно пытается убедить друга, что совместный маленький доклад с Хваном – не настолько плохая затея, как кажется на первый взгляд.       Всё могло обойтись, если бы господин Чхве, преподаватель Джисона по искусству, не решил провести зачёт в весьма необычном для подобного предмета формате. Он разбил группу по парам и раздал темы, на которые нужно подготовить небольшой доклад и защититься. Срок – буквально один день, что не порадовало ровным счётом никого.       А тем временем удача Джисона решила в очередной раз покинуть бедного парня, напоследок подарив ему в напарники того, кого парень обходил третьей дорогой – Хёнджина. Местную достопримечательность их группы и по совместительству одного из самых красивых парней всего университета.       Хёнджин Джисону не нравился от слова совсем. И дело далеко не в той же самой зависти по поводу внешности, всё несколько сложнее. Хан искренне считал парня самовлюблённым кретином, упивающимся вниманием людей, эдаким принцем, получившим власть. Джисон сам не мог определиться, это просто неприязнь или страх, ведь для парня грань между этими ощущениями была слишком тонкой.       Хван пугал своей непредсказуемостью, а от одного его взгляда у Джисона по спине бежал холодок. Хан впервые так реагировал на по сути незнакомого парня. Хёнджин несколько раз пытался с ним познакомиться, возможно даже из жалости, как думал Джисон, но раз за разом терпел поражение, а на втором курсе и вовсе прекратил пытаться, лишь иногда тоскливо поглядывая на парня. А Хану даже стыдно становилось в такие моменты. Он не мог себя пересилить и поговорить с Хваном.       Но судьба в который раз поворачивается к Джисону задницей и дает ему не то, что требуется. Хану придётся смириться и просто сделать этот чертов доклад, а после забыть как страшный сон. И никакие слова Сынмина и его друга Феликса не помогут.       — Джисон, выбора у тебя особо нет, — вздыхает Сынмин в трубку, — Хотя бы попробуй с ним пообщаться.       Хан привычно опирается спиной в стекло и слушает заверения Кима о том, что Хван на самом деле нормальный парень, а его образ принца – лишь глупые выдумки.       — Джисон? — раздаётся до боли знакомый голос сбоку. Хан поворачивает голову, в горле резко пересыхает.       — Минни, я перезвоню, — шепчет парень и кладёт трубку.       Джисон смотрит на Хвана и не может пошевелиться. Тёмные глаза придавливают его к подоконнику, по спине побегает дрожь. Хёнджин садится рядом и тяжело выдыхает.       — Я знаю, что не особо тебе нравлюсь, но если мы хотим зачёт, нам нужно сделать доклад. Дай мне свой номер, я чуть позже скину тебе адрес, — взгляд Хвана сквозит усталостью и еле заметной грустью. Джисон слегка расслабляется. Его руки трясутся, но он принимает телефон старшего и быстро записывает свой номер.       — Мы будем делать доклад у тебя дома? — тихо спрашивает Джисон. Кажется, за больше чем год это было первой фразой, что он сказал Хвану.       — Не думаю, что ты горишь желанием пригласить меня к себе, а в библиотеке не особо удобно. Там интернет не очень, — голос Хёнджина спокойный, он будто пытается справиться с непредсказуемым зверем.       — Хорошо. Во сколько мы встретимся? — страх постепенно отступает, отставляя своё место лёгкой тревоге. Хван на секунду задумывается.       — Приходи к шести. Если не успеем, останешься на ночь, я спокойно отношусь к такому.       Джисона накрывает новая волна страха. Наедине с Хёнджином. Провести с ним ночь. Когда Хан едва ли может сказать парню несколько слов. Хван снова вздыхает и слегка теребит парня за плечо, пытаясь вырвать того из дымки собственных мыслей.       Джисон резко вздрагивает и будто просыпается, пелена страха стала лишь сильнее. Он поднимает испуганные глаза на парня и натыкается на непряжённый взгляд. Хёнджин быстро убирает руку с плеча младшего.       — Джисон, дыши. Гаптофобия? — голос спокоен, несмотря на явное напряжение Хвана.       Хан не находит в себе силы ответить и лишь еле видно кивает, почти сразу отводя взгляд.       — Понял. Не трогаю, — Хёнджин поднимает руки перед собой, будто показывая парню, что бояться нечего, — Я могу позвонить Феликсу, он позовёт Сынмина. А то мне не очень нравится твоё состояние.       — Не нужно, — сдавленно произносит Джисон, пытаясь унять бешеное сердце, — У них два зачёта подряд. Не хочу беспокоить по пустякам.       — Тогда Чану?       — Точно нет, — Джисон не может не задаться вопросом, откуда у Хвана номер Чана. И откуда он так хорошо знает, кому именно Хан доверяет.       — Тогда хотя бы позволь отвести тебя в туалет, умоешься. Не знаю, почему ты настолько боишься меня, я же ничего с тобой не сделаю, — выдыхает Хёнджин и аккуратно заправляет прядь волос Джисона за ухо, пристально следя за реакцией.       Хан кивает и следует за парнем в сторону мужских туалетов. Под внимательным взглядом темных глаз он умывается и пытается вернуть сердцу его привычный ритм. Получается, откровенно говоря, скверно.       — Ты как? — тихо спрашивает Хёнджин, не рискуя подходить слишком близко.       — Уже лучше. Мне просто нужно побыть одному.       — Хорошо. Не опоздай на пару, там замена. Препод такой себе, — Хван невесомо проводит рукой по плечу Джисона и уходит, оставляя парня наедине со своими мыслями.       День обещал быть тяжёлым.

***

      Джисон мысленно проклинал себя за то, что согласился прийти к Хвану в гости. Время слишком быстро приближалось к шести, а парень не мог сдвинуться с места, стоя перед неплохим домом.       Понимание, что Джисон даже не может сбежать, давило непосильным грузом, убивая парня ещё сильнее. Страх снова постепенно накатывал. Хан, конечно, пытался делать дыхательные упражнения, но получалось не очень.       Он медленно подходит к входной двери и нажимает на звонок, внутренне молясь, чтобы Хвана просто не было дома.       — Открыто! — раздаётся громкий голос из дома. Хан тяжело выдыхает и заходит в просторную прихожую. Глаза сразу замечают красивые картины на стенах, явно выполненные вручную. Впрочем, Джисон не особо удивлён – у Хёнджина явно были деньги.       Сам обладатель дома появляется буквально спустя минуту. Хан смотрит на него и едва не открывает рот от удивления. Настолько домашним Хван ещё не выглядел. Волосы собраны в неопрятный хвостик, растрёпанные передние пряди обрамляют худое лицо. Растянутая светлая футболка немного съехала вбок, обнажая тонкие ключицы парня, а хлопковые шорты смотрелись слишком большими на стройных ногах. Хёнджин зевает и потягивается.       — Я тебя разбудил? — неуверенно спрашивает Джисон, снимая кеды и ставя их к остальной обуви.       — Нет, я поставил будильник на 6, но проснулся чуть раньше, — Хёнджин снова зевает и идёт в сторону, как предположил Джисон, кухни, — Будешь чай?       — Да, наверно, — Хан следует за парнем и усаживается на барный стул. Кухня светлая и просторная, без лишних деталей. Джисон будто попал в особняк какого-то крутого дизайнера.       — У меня есть просто чёрный и травяной зелёный, давненько не покупал новый чай. Сколько сахара? Надо водой разбавлять?       — Чёрный, без сахара, чуть-чуть разбавить, — тараторит Джисон и продолжает рассматривать кухню, избегая взглядом фигуру Хвана.       — Расслабься. Я не кусаюсь, — вздыхает Хёнджин и принимается за работу. Джисон постепенно успокаивается, поглощённый атмосферой уюта и комфорта. Он даже поднимает глаза на Хёнджина. Такого необычно домашнего и спокойного, без той самовлюблённой ауры, так сильно пугающей парня.       А когда старший ставит перед парнем кружку с ароматным чаем, страх окончательно уходит, оставив после себя лишь безмятежность. Хёнджин садится рядом, а Джисон даже не дёргается. Хван тёплый, это чувствуется даже на небольшом расстоянии. Они оба молчат, не в силах прервать успокаивающую тишину. Раздаются лишь редкие глотки. Джисона будто отпускает.       — Люблю начинать утро с чая. Хоть и сейчас 6 часов вечера, — Хван мягко смеется и снова припадает губами к кружке. Джисон отвечает ему искренней улыбкой, от которой внутри у старшего становится необычно тепло.       — Я предпочитаю кофе, если честно.       — Твои мешки под глазами тоже его очень любят, — Хёнджин заливисто смеётся и смотрит на удивлённого Джисона слезящимися глазами. До Хана наконец-то доходят слова парня, он возмущенно толкает Хвана в плечо и тоже начинает хохотать. Джисон никогда бы не подумал, что будет сидеть с «принцем» на его кухне и чуть не валиться на пол со смеху.       Хёнджин вытирает мокрые глаза, всё ещё немного хихикая, и смотрит на младшего с нескрываемой теплотой. В его голове тысяча и одна мысль, но он не расскажет о них. По крайней мере пока.       — Я тоже люблю кофе, но только из кофеен. Растворимый не переношу, — Хёнджин улыбается и кладёт голову на свою ладонь. Его хвостик растрепался ещё сильнее.       — Мы обычно ходим в кофейни с Сынмином, он фанат подобного. Но я беру латте без сахара и всё, мне не особо принципиально, да и денег жалко.       — Многое теряешь, Джисон. Можем как-нибудь сходить в мою любимую, я угощаю, — Хван необычно искренен, страх Джисона окончательно отступает.       — Не особо люблю, когда за меня платят, — Джисон хмурится и ловит на себе понимающий взгляд.       — Не согласишься сам – я притащу тебе кофе прям в университет и даже не спрошу.       — Хёнджин!       Хван снова смеётся, разрушая внутренние барьеры Джисона.       — Ты впервые назвал меня по имени, — хихикает Хёнджин. Джисон слегка краснеет и улыбается, — Всё ещё боишься?       — Не особо, если честно, — признаётся Хан и выдыхает.       — А почему боялся?       — Это.. сложно объяснить. Мы можем поговорить об этом потом? Нам ещё доклад делать, — Джисон поднимает глаза на часы и с удивлением отмечает, что они сидят здесь почти час.       — Точно… Я забыл. Нам бы побыстрее начать работу, — Хёнджин поднимается с стула и вытягивается, разминая немного затёкшие мышцы. Он относит кружки в посудомойку и поворачивается к парню.       — Предлагаю заняться этим в гостиной, в моей комнате довольно мало места. Джисон идет следом за Хваном в просторную комнату, не прекращая оглядывать всё вокруг.       — Хёнджин, а эти картины, ты их у художника покупал? Выглядят как ручная работа, — Хан наконец-то решается спросить.       — Не, я сам рисовал. Что-то вроде небольшого хобби, — Хёнджин отвечает слишком просто, будто в этом нет ничего такого.       — Серьёзно? Ты рисуешь?       — Ну да, но я не профессионал, — Хван смущённо улыбается и слегка смеётся.       — Это.. это очень круто! Ты великолепно рисуешь, — глаза Джисона вспыхивают неподдельным интересом, как у маленького ребенка. Хёнджин с умилением смотрит на эту картину и не может сдержать улыбку.       — Спасибо. Но я правда просто любитель.       Джисон усаживается на темный диван и продолжает разглядывать картины. Будто в сказку попал, ей богу. Хван несколько секунд разглядывает парня, удовлетворённо выдыхает и уходит в комнату за ноутбуком.       А Джисон не понимает, почему ему настолько хорошо в компании Хвана. Обычно ведь всё происходит совсем иначе, но именно сейчас Хану хочется чуть ли не обнять «принца», наплевав на свой страх. Такой комфортный, такой домашний, такой понимающий, и, что самое главное, совсем не такой, каким Джисон его представлял.       Хёнджин возвращается довольно быстро и встречает младшего очередной улыбкой.       — Я принёс ноутбук. Подключу к телевизору, чтобы было лучше видно.       Джисон кивает и внимательно следит за расслабленными действиями Хвана. Слишком спокойно.       Хан до конца думал, что докладом он будет заниматься в гордом одиночестве. Что старший просто скинет всю работу на него, предпочитая отдохнуть. Стоит ли говорить, что ожидания парня в очередной раз не оправдались?       Хёнджин действительно помогал изо всех сил. Искал материал, записывал, обсуждал. Если совсем кратко, был идеальным партнёром для подобного. Джисон был крайне удивлён подобной инициативности. Хван ни разу не заставил сомневаться в его желании помочь.       Доклад не был сложным, вся соль в очень сжатых сроках на выполнение. Материал найти не сложно, антиплагиата не будет, совсем не похоже на привычное задание на втором курсе, такую легкотню даже на первом почти не дают. Но поиск, сопоставление и обсуждение – всё равно время, потому что в интернете не было полноценной работы по их теме. Да и у преподавателя были свои критерии для оформления и содержания.       Джисон дописывает последнее предложение. Осталось лишь подготовить план защиты. Только сейчас парень замечает, что Хван устало валяется у него на плече, изрядно измотанный такой интенсивной мозговой деятельностью.       — Я могу сам доделать защиту, если ты устал, — аккуратно предлагает Джисон, слегка переборов себя и обняв парня за плечи.       — Всё в порядке, мы сделаем это вместе, — Хёнджин упрямо смотрит в ноутбук, — Я спал после пар, так что во мне ещё есть силы.       — Хён, мне не сложно, — Джисон готов укусить себя за язык. Обращение вырвалось само собой.       — Ты меня другом назвал или просто имя сократил? — Хёнджин мягко хихикает.       — Что-то среднее, я думаю, — Джисон смущённо улыбается и пытается не смотреть на парня, — Мы одногодки, так что…       — Да ладно тебе, Ханни, называй как хочешь, я не против.       Джисон краснеет ещё сильнее. Из уст Хвана это прозвище звучит так.. правильно? Он редко позволял кому-то называть себя ласково.       — Джинни?       — Согласен, — Хёнджин крепко обнимает парня и тут же резко отстраняется, вспомнив о гаптофобии, — Прости, прости, я не хотел делать тебе неприятно, просто…       — Всё в порядке. Я удивлён, меня даже не трясёт, — Джисон улыбается и сам обнимает теплое тело парня. Он хочет больше этого спокойствия, которого так не хватает в жизни младшего.       Хёнджин улыбается и крепче прижимает к себе хрупкое тело, гладит рукой по спине и шепчет что-то успокаивающее не ухо. Он готов подарить ему столько, сколько может. Он больше не хочет видеть страха в этих глазах.       На самом деле, о Джисоне Хёнджин узнал довольно давно, когда только познакомился с Феликсом и его другом детства Сынмином. Феликс не был знаком с Ханом, но знал достаточно много из рассказов младшего, иногда даже слишком много. Зачастую их «тройные» встречи перетекали в обсуждение Джисона.       Ким неустанно рассказывал о своём немного зашуганном друге, плакался Феликсу в плечо, когда Хану было слишком плохо, а парень ничем не мог ему помочь. Хван наблюдал, Хван поддерживал, Хван заинтересовался. Джисон явно не был одним из тех людей, что так не любит Хёнджин. Самовлюблённых, помешанных лишь на внешности и состоянии, и которых было слишком много вокруг Хвана ввиду его привлекательности.       Он пытался подходить к тихому одногруппнику, но испуганные глаза раз за разом заставляли его отступить. Хёнджин не хотел давить, не хотел пугать ещё больше, так что просто сдался спустя некоторое время. Сынмин даже предлагал самостоятельно их «познакомить», но Хван лишь грустно улыбался и мотал головой. Он за добровольность, а Джисон никогда в жизни не согласится на такое.       Со стороны может показаться, что Хан заинтересовал Хёнджина в романтическом плане, но это отнюдь не так. Джисона хотелось приласкать и окружить комфортом, как маленького котёнка. Быть тем самым другом, с которым всегда можно поговорить, которому можно излить душу и не бояться осуждения. Но Хан продолжал отталкивать, а Хван молча соглашаться с этим.       И сейчас Джисон, настолько недоступная цель, вжимается в грудь Хёнджина в поисках тепла. Хван просто не может ему отказать, слишком многое он знал об этом пареньке. И раз даже гаптофобия отступила, старший обязан дать Хану всё, что сможет.       — Нам нужно доделать защиту, — выдыхает Джисон, слегка отстраняясь. Он смотрит на время на ноутбуке. Почти 11 часов вечера.       — Знаю. Быстрее начнём, быстрее закончим.       Атмосфера, кажется, стала ещё спокойнее. Джисон окончательно расслабился, всецело погружаясь в работу. Они заканчивают даже быстрее, чем планировалось, буквально за полчаса.       — Ты брал с собой сменные вещи? — тихо спрашивает Хёнджин, сохраняя файлы и отправляя их на печать.       — А зачем?       — Ты серьёзно планируешь возвращаться домой по такой темноте? Переночуешь здесь, нам всё равно вставать в одно время, — Хёнджин усмехается чему-то своему и расслабленно откидывается на спинку дивана.       — Ладно, я могу поспать и в этом, мне не принципиально, — Джисон немного нервничает, что не укрывается от внимательных тёмных глаз.       — Расслабься, я дам тебе что-нибудь из своего.       — Не нужно…       — Это не вопрос, Ханни, — Хёнджин поднимается с дивана и смотрит на смущённого парня, — Есть какие-нибудь предпочтения?       — Что-нибудь подлиннее, если можно. Не футболки и не шорты, — Хан сдаётся и слегка улыбается, — И побольше. Я хоть и ниже, но пошире тебя.       Хёнджин заметно напрягается и окидывает Джисона нечитаемым взглядом. Он будто хочет что-то сказать, но смиренно молчит и уходит за одеждой. Возвращается весьма быстро с спортивными штанами и тонким свитером.       — Самое лёгкое, что я нашёл. Это вообще одежда Феликса, он не будет против, если что.       Джисон с легкостью влезает в одежду, пока Хёнджин не смотрит, она даже слегка висит на нём.       — А говорил, что шире меня. Феликс весит намного меньше, чем я, а его одежда тебе велика.       Джисон отводит взгляд и думает о чем-то своём. Он же действительно толще Хвана, он не может весить меньше. Так ведь?       — Кстати, откуда ты знаешь Чана? — неожиданно спрашивает Джисон, резко переводя тему. Хёнджин садится рядом и мягко улыбается.       — Ох, он дружит с Феликсом, да и помогал мне записать песню. Мы не особо близки, если честно.       — Погоди, ты записывал с ним песню? — глаза Хана загораются, уж слишком он любил музыку.       — Ну да. Он сам согласился мне с этим помочь, — Хёнджин посмеивается и подключает телефон к колонкам, — Могу включить, если хочешь.       Джисон активно кивает. Никакое личное знакомство для него не сравнится с прослушиванием песни, написанной этим человеком.       — Только предупреждаю, я не профессиональный певец, я вообще больше по танцам, — Хёнджин снова смеётся и включает песню.       Джисон ожидал чего угодно, но не настолько спокойные мотивы.       하늘에 수놓인 별들을       창문에 빗대어 널 그려봐       조그맣던 넌 아마 지금쯤       가장 반짝일 거야       Джисон смотрит на парня, но натыкается лишь на грустную улыбку. Мягкие слова разносятся по комнате.       내가 아무리 소릴 질러도       너는 참 예뻤단 걸 모르는 게       Хан аккуратно обнимает Хвана за плечо, понимая, что песня для него довольно тяжелая.       눈물이 멈추질 않았어       널 애초에 만나지 말았어야 했는데란       생각한 미친 내가 싫었어       지금이라도 널 안고 싶어 미안해       Песня заканчивается слишком быстро, оставляя парней тоскливо смотреть друг на друга.       — Она не особо длинная, — Хёнджин пожимает плечами.       — О чём она, Джинни?       — О моей собаке, — кажется, ещё немного, и Хван заплачет.       Джисон окончательно убеждается, что Хёнджин не такой, каким казался изначально. Плохой человек не может написать что-то настолько чувственное, да и вряд-ли будет реагировать так на собственное творчество. Песня запала в душу Хана, дергала какие-то внутренние ниточки, заставляя погружаться в неё с головой.       — Почему ты настолько меня боялся? — неожиданно спрашивает Хван, наконец-то поднимая взгляд.       — Ты казался мне высокомерным что-ли. Будто упиваешься своей внешностью и совершенно не заботишься о чувствах других. Это появилось само, и никакие заверения Сынмина не работали, — Джисон старается быть честным. Раз Хёнджин буквально обнажил перед ним душу, он ответит тем же.       — Ты идеально описал людей, которые мне не нравятся, — Хван обнимает парня, согревая своим теплом, — Теперь не боишься?       — Не боюсь. Ты хороший, — Джисон отвечает на объятия и утопает в комфорте.       Впервые за долгое время он спит спокойно.