Love & Crime

Неожиданный звонок Ли Минхо, с которым разошлись не на самой доброй ноте и не при лучших обстоятельствах, выбил девушку из колеи. Едва успев оправиться от тяжёлого примирения с разбитыми надеждами, до сих пор болезненно отзывающимися в груди, она застряла в стадии отрицания. Никак не получалось сдвинуться с места, как и хотя бы на шаг продвинуться вперёд. Побоялась слишком быстро поверить в успех, о котором прежде неустанно грезила, словно в навязчивом бреду. Требовалось больше времени, чтобы устаканить мысли в голове и поверить в шанс, внезапно оправдавший себя и обернувшийся новыми перспективами. — Ты просто был не в настроении? — с явной издёвкой переспросила Хейс, будто полагала, что у парня вовсе не бывало другого расположения духа, кроме как скверного и лишённого всяческих признаков любезности, когда не хотел общаться с незнакомцами. Казалось, Хо состоял из сплошного недовольства, и если принимал решение, то, вероятно, не менял его к вечеру того же дня. Сомнения одолевали Шери, пока опасалась обмана или жестокой шутки. Невозможно узнать человека за одну встречу, и та рисковала упустить из виду малоприятные черты характера, которые могли запросто привести к серьёзным последствиям и неотвратимой катастрофе. Признавать ценность кадра, которым вопреки ожиданиям оказалась Шерон, мужчина не спешил. Сперва намеревался прощупать почву, до мелочей рассмотреть будущую компаньонку со всех сторон и оценить её настоящие возможности вместе с профессиональными навыками. Не планировал сразу раскрывать перед ней все преимущества, которыми девушка на самом деле обладала, чтобы не зазнавалась и не забывала, что это он ей сделал одолжение, а не наоборот. — Обычно я не такой ворчливый, — уверенно соврал Ли Ноу и в тот же миг рассмеялся заразительным смехом, чтобы усыпить бдительность и развеять подозрения. Выбрал целью завоевать женское доверие и знал, что из него получался хороший актёр, если того требовали обстоятельства. — Если сможешь достать что-то стоящее из Хвана, то мы сработаемся. Задумавшись, как именно ей это сделать, Хейс тяжело вздохнула, едва ли не до крови прикусив губу. Неубедительные версии закружились перед глазами сумасшедшим и беспокойным вихрем, метая её саму туда-обратно, от одного безобидного варианта до сплошь противоположного, сулящего превратиться в крупные проблемы. Поиск правильного решения безбожно отнимал энергию, мигом доводя до полного истощения, когда ничего предпринимать уже совсем не хотелось. Понятно одно — начать следовало со встречи с Хёнджином, который, несомненно, надеялся на неё после того, как их прервали в прошлый раз. Оба испытали уйму разочарования, вскоре обрушившегося трагедией, которая коснулась страшным зрелищем каждого из приглашённых гостей и, прежде всего, организатора мероприятия, доставив ему много хлопот. Шери силилась понять, хотела ли того же самого, или за время, проведённое порознь, успела достаточно остыть, чтобы не принимать поспешных и необдуманных решений. Склонна к ним больше, чем предпочитала думать. Все вокруг единодушно готовы подтвердить это — Чанбин без устали повторял одно и то же, пытаясь уберечь её от самой себя. Опаснее человека, чем тот, на кого смотрела в зеркало изо дня в день, она не знала. Идея превратить их общение и даже мужчину в работу привлекла Шерон. Будто это лучший способ избавиться от оставшихся чувств, которыми постоянно травила душу, пока те без ведома занимали голову и мешали сосредоточиться на действительно важных вещах. Например, на том, что сулило многообещающее будущее, а не тянуло в прошлое, где оставался риск утонуть, во второй раз не выбравшись на сушу. Опасность отчётливо видела, но слишком быстро загоралась пьянящим азартом, когда в глазах вспыхивал яркий и безудержный огонь. Он норовил если не согреть, то спалить дотла. Пока его угольки до конца не истлели, удалось вернуть пламени прежний вид. Одно из двух, и что верней, ей только предстояло узнать. Либо потеряет желанную свободу, попав под чары Хвана, либо же полностью избавится от тяжёлых оков. Поутру, вновь оставшись на ночь у гостеприимного друга, не собирающегося выставлять её на улицу, пока не нашла подходящий вариант для аренды жилья, Хейс успела застать Со до отъезда на работу. С Баном ей так не повезло или, наоборот, повезло, что разминулись и не стали мозолить друг другу глаза лишней встречей. — Почему стоит мне смириться, всплывают новые факты? — утомлённо промолвил Бин, насыпав в чашку не одну, а сразу две ложки кофе. Для сегодняшнего дня ему явно требовалось как можно больше сил и энергии. Планировал получить их если не от крепкого сна, с которым привычно не складывалось, то хотя бы с помощью лошадиной дозы кофеина, неплохо бодрящей организм. Выглядела Шери так, будто не спала целую ночь. Когда Чанбин заглянул к ней перед тем, как лечь в кровать, она в спешке дописывала статью, которую по всем дедлайнам давно задолжала издательству. Уволится к чертям собачьим, но сначала хотела убедиться, что партнёрство с Ли Ноу выгорит. Лишь потом со спокойной душой и чистой совестью оставит место, тянувшее ко дну и не обещавшее никакого карьерного роста, и забудет, как страшный сон. — Потому что ты мало интересовался, с чем я собиралась идти к Минхо, — пожала плечами Шерон, безразличная к негодованию мужчины, по которому обычно даже скучала, если долго не виделись. Сейчас, когда времени вместе с головой хватало, и порой даже казалось, что его слишком много, девушка начинала вскипать из-за чрезмерной опеки, которую проявлял Со. Не могла не ценить и не понимать, что такая забота — результат глубоких переживаний и сильной привязанности, но всё же старалась быстрее отделаться от его нравоучений. Те чересчур утомляли и действовали на нервы, выводя из себя. Злиться на Бина не любила, считая, что тот не заслуживал этого, что бы ни делал. — Соваться к Хвану самонадеянно и глупо, — с нажимом произнёс он, желая вдолбить простую истину на подкорку женского сознания, пока Хейс старательно отмахивалась от любых советов, словно совсем в них не нуждалась. Отдал бы всё, по рукам и ногам связал, лишь бы глупостей не творила, только прекрасно осознавал, что это невозможно. Чанбин не обманывался и не питал ложных иллюзий на её счёт. Если Шери что-то взбрело в голову, она пойдёт до конца, ни о чём и ни о ком не заботясь. Легка на подъём и в меру своенравна, чтобы ни за что не уступить в споре, где заведомо убеждена в своей правоте. — Вполне возможно, я бы и так к нему пошла… Сейчас хотя бы поимею с этого что-то, — задумчиво ответила Шерон, большим глотком допив ароматный кофе. — Надеюсь, что-то выгодное. — Сумасшедшая, — обречённо вымолвил Со, покачав головой. Как бы ни отговаривал подругу и ни стремился стать голосом разума, из раза в раз всё равно не получалось. Как будто в этом изначально не было ни капли смысла. Успев привыкнуть, что разговоры с друзьями вызывали рой мучительных сомнений, которые те усердно провоцировали, девушка изо всех сил пыталась не обращать внимания. Лучше бы эти сомнения остались в другом штате, а не в её и без того обострённом бессонной ночью сознании. Немедля ей нужна концентрация и обязательно правильный настрой, чтобы вечер в компании Хвана принёс полезную информацию, а не только секс, к которому тот живо сводил любой разговор. Сопротивляться Хейс всё равно долго не сможет, если в его присутствии снова окажется под влиянием почти преступного обаяния. Не найдя ни одной причины, с которой бы обратилась к бывшему парню, Шери решилась на сюрприз, так и не успев придумать убедительный предлог для незапланированного визита. Единственное оправдание — многозначительный взгляд, которым готовилась одарить Хёнджина. Сейчас позорить её не перед кем, чтобы выставлять за порог или даже не подпускать к тому. Охрана у ворот давно её запомнила, не потребовав долгих объяснений, но, само собой, сообщила владельцу о нежданной гостье. Большой ухоженный сад перед домом ненадолго сумел отвлечь от надоедливого чувства тревоги в груди, пока шла по убранным от листьев дорожкам. Собравшись с силами, представляла, будто всё не по-настоящему, чтобы хоть как-то себя успокоить. Пару часов в здешнем обществе обещали проверить выдержку, но Шерон старалась прогонять лишние сомнения. Долго и упорно превращала мужчину лишь в горькое воспоминание, назло сохранившиеся в памяти. Однако теперь почти оживила собственными руками, пусть и с его лёгкой подачи при прошлом столкновении в просторном коридоре, показавшемся ей тогда нестерпимо тесным. В особняке царила едва уловимая атмосфера гнетущей сладости. Полумрак, созданный шторами, которые редко открывали полностью, усугублял интимность, обрушившуюся на девушку без всякого предупреждения. Вся подготовка, на которую она уповала, испарилась без следа и оказалась напрасной, сметённая напором витавшего в воздухе фруктового аромата. Хейс не уверена, что запах исходил от сочных плодов, а не от многочисленных бутылок спиртного, которые обычно здесь выпивали. — Первая не выдержала? — неспеша оторвавшись от книги, которую читал, вальяжно развалившись на кожаном диване в центре гостиной, издевательски спросил Хван. Глазами без промедления просканировал Шери, словно подозревал, что не выдержала она совсем не просто так, как хотела, чтобы ему показалось. Бессовестно задержал лукавый взгляд на открытых плечах, очерчивая им линии на ключицах и декольте, когда та сняла куртку, и лишь затем прекратил пытку детальным изучением внешнего вида. — Мне уйти? — промолвила та, абсолютно уверенная, что могла бы поступить именно так. Медленным шагом, пока украдкой рассматривала обстановку, кардинально изменившуюся с последнего вечера, что провела здесь, направилась к Хёнджину. Судорожно придумывала хотя бы небольшой повод, чтобы затронуть насущную тему. Будь они ближе, как раньше, обсудила бы всё что угодно, но теперь, помимо выросшей между ними необъятной пропасти, боялась выдать себя с потрохами, если обронит одно неосторожное слово. С отчаянием выискивала в уме ниточку, которая бы привела к разгадке или хотя бы к части той информации, которой, как предпочитала думать, всё-таки обладал Хван. В разрозненных фрагментах, оставшихся после мероприятия, вспомнила причину, по которой и оказалась в руках мужчины — чрезмерное любопытство. Ссора, свидетельницей которой стала, могла быть всего лишь рабочим конфликтом интересов, но, когда не располагала деталями дела, следовало ухватиться за любую возможность и даже призрачный шанс узнать то, что сумело бы превратиться в хорошее подспорье для будущей статьи и помочь в расследовании. Сразу спрашивать о минувших событиях безрассудно. С ходу рисковало обернуться провалившейся затеей, поэтому всё, на что сейчас способна, — занять выжидательную позицию. Сильно надеяться на откровенность, когда тот бы сам поведал о личных проблемах, особо не интересуясь тем же у Шерон в ответ, не приходилось. — Оставайся, раз пришла, — не проявляя особенного интереса, небрежно отозвался Хёнджин, вернув внимание к чтиву, которым показательно увлёкся, игнорируя постороннее присутствие. Игра, которую затеял мужчина, хорошо знакома Хейс. Он то проявлял интерес и заигрывал с ней, не гнушаясь бесстыдным флиртом, то вдруг становился совершенно безразличным, чтобы сбить с толку ещё больше. Предпочитал довести ту до исступления перед двусмысленными посланиями, заставив испытывать смятение и убедив в желании подобраться ближе, пока сам показательно не подпускал. Чтобы Шери мучилась от непонимания намерений и поверила, что жаждала оказаться в лучах его внимания. Девушку задело, что тот подумал, будто она поддастся на такие жалкие уловки. После всего, что уже произошло, оставив неизгладимый след в душе, и после того, как окончательно решила расстаться, когда не вытерпела его характера, пусть сейчас собственноручно подталкивала к подобным выводам. Избрав очередную дорогу, которая вела прямиком в удушающие объятия, намеренно провоцировала. Однако на этот раз кристальная ясность её цели, пока Хван думал, что Шерон клюнула на крючок, обманчива и таила в себе гораздо больше подводных камней, чем мог представить. Отбросив гордость в сторону и старательно затоптав ту под тяжёлой подошвой ботинок, Хейс усмехнулась про себя. Его убеждённость в собственной правоте ей только на руку, чтобы даже не пытаться переубедить. Единственное, чего опасалась, — это как бы самой случайно не переусердствовать, не забывая, что эмоциональные качели не должны нарушить её душевное спокойствие, как раньше. За время расставания кое-что изменилось — она сумела взглянуть на их отношения трезво и с высоты прошедшего времени. Глупо и наивно снова наступить на те же грабли, которые заранее заприметила, чтобы выигрывать, успешно обойдя их. — Я же тебя не отвлекаю? — присев в кресло напротив, уточнила Шери. Предполагала, что даже книгу тот взял специально, чтобы показать, как ему всё равно на неё, хотя на самом деле выжидал подходящий момент для наступления. Спустя несколько мгновений, не сразу, он поднял глаза и, указав на предмет в руках, дал этим красноречивый ответ. Продолжал испытывать наглым взором, пробиравшимся под одежду, минуя даже нижнее бельё. Однако вслух не озвучивал те мысли и картинки, что успели завладеть сознанием при первом беглом взгляде на Шерон, едва та появилась в поле зрения, войдя в особняк. Время тянулось бесконечно медленно, а размеренное и методичное тиканье дорогих настенных часов начало действовать на нервы, чего, вероятно, и добивался мужчина. Особой выдержкой девушка не отличалась, стараясь избегать вереницы мыслей, которые в абсолютной тишине звучали во сто крат громче. Они подпитывали демонов, вечных жителей её разума и души, которые всегда искали и находили повод освободиться от оков, которые безуспешно сдерживала их. Обычно удавалось ровно до тех пор, пока не оставалась с ними наедине. Честной встречи один на один не выносила, всегда выбирая обходные пути и лазейки, используя любую хитрость для этого. — Будешь играть в молчанку? — скучающим тоном произнесла та, едва скрывая раздражение, пока ощущала, как её захлестывала волна негодования. Вызывающее поведение усугубляло ситуацию, и потому теряла всякое самообладание вместе с контролем над эмоциями, в котором сейчас больше всего нуждалась. — Тебе хочется сыграть во что-нибудь другое? — с лёгкой полуулыбкой поинтересовался Хёнджин, как настоящий змей-искуситель, и отложил книжку на журнальный столик перед собой. Поддавшись вперёд, чтобы сократить расстояние, он почти оскалился, не в силах выдержать собственной изощрённой прелюдии. Склонив голову набок, рассматривал гостью с жадностью человека, изголодавшегося по женской ласке, хотя это совсем не так. У него всегда внимания девушек было даже больше, чем нужно. Напряжение, рискующее перерасти в откровенно сексуальное, сковало руки и ноги, словно тугая верёвка. Под пристальным взглядом Шери чувствовала себя беззащитной, раздетой и голой душой и мыслями, как будто тот видел её насквозь. Все постыдные секреты и сокровенные тайны вот-вот вырвутся наружу, ничем не прикрытые и доступные, чтобы их с садистским упоением разглядывали под каждым углом через микроскоп в личной лаборатории Хван Хёнджина. Тонкие ткани казались едва ли не прозрачными под молчаливым напором, полным явного превосходства, в котором намертво убеждён мужчина не без основания. Не стоило снимать верхнюю одежду, чтобы оставить больше преград перед его бурной фантазией. Ненароком та передалась Шерон, как бы отчаянно не откидывала в сторону цепкие лапы, томительно коснувшиеся шеи перед тем, как с силой схватить за горло, лишив кислорода. Воздух в помещении сгущался, словно его давно не проветривали. Хван с холодным расчётом искал любой способ, который приблизил бы к заветной цели. Окружавшая их духота играла ему на руку. К сожалению, только Хёнджину, который привык получать всё, чего страстно желал, и чего его пытались лишить. — Не откажусь от выпивки, — прикусив губу, приглушённо отозвалась девушка и медленно закинула ногу на ногу, пристально наблюдая за реакцией Хвана. Тёмные зрачки повторили её движения, не упуская ни одной детали. — У тебя есть шампанское? Расслабить алкоголем стремилась точно не собственное тело, которое нуждалось в трезвости, как никогда раньше. Особенно в тесной компании того, кто источал настоящие феромоны и магнетическое обаяние. Хейс надеялась, что в ответ на предложение он достанет для себя виски, которым часто злоупотреблял, не упуская возможности осушить пару бокалов во время еды или перерыва между работой. Ещё лучше, если этот манёвр развяжет его язык. Мужчина болтлив, когда его что-то беспокоило. Однако не стоило упускать из виду, как сильно они отдалились, чтобы правила всё ещё действовали и не превратились в яркое исключение. Шери пыталась верить в удачу, но пока что ощущала лишь, как самозабвенно теряла бдительность, на которую сделала все ставки. — Так сразу? — Хёнджин вздёрнул бровь и поднялся, чтобы любезно принести шампанское из неисчерпаемых запасов, которыми полнился дом. — Не ожидал, что ты приедешь, — признался тот, достав бутылку, которая словно ждала своего часа прямо под боком. Украсившая стол выпивка разбавила тягучую и напряжённую атмосферу только поначалу. Мгновенно превратилась в оружие, способное выстрелить в любой момент и в любом направлении. Оставалось надеяться, что в нужное время Шерон сможет воспользоваться преимуществом, как будто под рукой окажется заряженное ружьё. Кожей чувствовала, пока по спине пробегали предательские мурашки, что пуля там всего одна, поэтому шанса на осечку и роковую ошибку нет. Меткость — это единственный шанс на победу, которым могла козырнуть в случае чего, достав из рукава заветную карту, на которую рассчитывала. Переиграть Хвана за игорным столом, даже не в покер, сложно — до сих пор не получалось. Разве что правильно расставленные приоритеты оставляли на языке привкус скорого торжества, если цель — отвлечь внимание и заставить пойти ва-банк. Только придётся поставить на кон собственное тело, которое уже строило козни против разума, готовое расплавиться от жадных прикосновений его глаз. Не только Хёнджин стремился к самоутверждению. Несмотря на логичные доводы, обиды подливали масла в огонь, убеждая, что, разделив с ним постель, Хейс вновь ощутит себя желанной, как раньше. Обманчивое чувство, способное быстро смениться разочарованием и усугубить недовольство собой, когда мужчина окончательно потеряет интерес, жило в душе. По этой причине повторяла себе, что если обладала преимуществом, то лишь до тех пор, пока тот не получит её. Если бы всё произошло на мероприятии, куда чудом попала, не осталось бы ни единой возможности привлечь внимание Минхо с помощью связей. Пока те ещё оставались правдивыми, хотя превыше всего ставила собственное благополучие и свободу от пагубного влияния бывшего парня. — Я тоже не ожидала, — сглотнув, призналась Шери, отыскав в сказанных словах истину. Если бы Ли Ноу не позвонил с приятной новостью, что передумал, и ноги её здесь не было бы. Впервые за долгое время даже допустила мысль, не зря ли ввязалась во всю эту авантюру. Слишком поверила в успех, на самом деле не обещавший ничего конкретного и совсем не гарантирующий продвижение в карьере. В воображении рисовала смелые образы, о которых отчаянно мечтала, но не учла, что стопроцентной вероятности всё равно нет и не будет, сколько бы полезного ни нашла для статьи, которой не обязательно становиться сенсацией. — Будешь виски? Я могу попросить принести шампанское, как ты и просила, — непринуждённо уточнил Хван, на деле не желавший надолго отпускать бразды правления даже в столь простом вопросе. Тоже предполагал, что ставки лучше сразу повысить, изменив положение на весах так, чтобы Шерон ни за что не угналась за ним, как бы ни пыталась. Раздумывая над её поведением, видел преимущество, раз изначально сошлись в намерениях. Первый шаг, что та сделала, указывал на это, если не рассматривать подоплёки, о которой, Хейс надеялась, тот никогда не узнает. Или узнает, когда будет уже слишком поздно. — Давай шампанское, — настояла девушка, совершенно не уверенная в своих силах, если начнёт пить что-то крепкое. Планировала лишь создавать видимость, поддерживая настроение с фужером в руках и изображая игривое расположение духа. Заходить в клетку к голодному тигру самонадеянно, как и предупреждал Со. Только Шери убеждала себя, что ей под силу переиграть бывшего парня даже на его поле. Оставляла справедливые опасения поблизости, но верила, что справится, как бы трудно ни было с ним наедине. Волшебным образом в сердце вспыхивали догорающие искры, успевая задеть болезненные раны, которые она прятала глубоко внутри. Прошлое преследовало, терзая воспоминаниями и неуловимым дежавю, напоминавшим о жарких и страстных ласках. — В прошлый раз мы не успели потанцевать, — неожиданно сказал мужчина, прикусив губу. Рука осторожно накрыла женское запястье, пробежавшись до локтя по бархатной коже, истосковавшейся по его прикосновениям. Они дарили ощущение значимости, словно кроме неё для Хвана не существовало ни одной другой женщины. Прежде та искренне верила в это или пыталась верить, чтобы не допустить сомнений в самой себе, которыми всё равно волей-неволей обернулись их отношения, втоптав самооценку в грязь. Следуя слабым отголоскам, попеременно отдающим сладостью и горечью, Шерон, не сдержавшись, улыбнулась. Эмоции медленно, но верно овладевали ею, подпитываемые проявленным вниманием и обходительностью, на которую с лёгкостью переключился Хёнджин. С одной единственной и простой целью, как бы старые раны, требующие смягчения целебным бальзамом, не твердили об обратном, словно ей напрочь отшибло память. — Ты бы пригласил меня на танец? — искоса глянув в ответ, спросила Хейс, проследив глазами за движением его пальцев, норовящим скользнуть от предплечья к ключицам, стирая всякие границы между ними. Те и так хрупкие, чтобы запросто разбить их, нарушив забытую договорённость оставить друг друга в покое, которой никто из них не последовал. Оба понимали, что он бесстыдно лукавил, будто искренне позабыл, что собирался без раздумий утащить её в спальню. Словно их расставание всё-таки укололо его самолюбие и остатки тех чувств, что испытывал. Поэтому желал доказать, что Шери всё ещё нуждалась в нём, несмотря на громкие и гневные тирады о том, что терпеть его не могла и не хотела ни минуты больше. В порыве злости Шерон научилась разбрасываться едкими фразами, въедливо заползающими прямо под кожу и затем терзающими разум противным напоминанием. Научилась от него самого, только пока Хван делал это неосознанно, с особым талантом и прирождённым мастерством, она прибегала к гнусным методам абсолютно осознанно. Стремилась задеть как можно сильнее, доставив хотя бы малое количество той боли, которую ей причинил без всяких усилий. Вдвоем изощрёнными способами наносили сотни и тысячи ножевых в спину и сердце, глядя прямо в глаза и не отводя взгляда, чтобы увидеть эффект, на который и рассчитывали. В уродливом дуэте редко находилось место чему-то чистому и непорочному, когда сами в грехе увязли с головой. Хёнджин без долгих раздумий утянул девушку за собой, когда с головой опустился в мир, целиком сотканный из человеческих пороков. — Конечно, — тут же ответил он, протянув руку, чтобы сейчас исправить то, что якобы собирался сделать ещё месяцем ранее. Потянув её за собой, подошёл к виниловому проигрывателю, быстро выбрав нужную пластинку, словно заранее подобрал, зная все слабые места. Если требовалось, проявлял столько усилий, что не составляло труда поверить в искренность от одной лишь слепой надежды, что кто-то действительно способен проявлять столько неподдельного интереса, запоминая, чем дышала и горела изо дня в день. Плавная и неторопливая музыка полилась, как будто её вживую играли специально для Хейс. Легко растаять и не устоять, когда Хван включил любимую композицию, навеивающую не стирающиеся из головы воспоминания. Мужчина любил танцы и любил взгляд, завороженно наблюдавший за ним при каждом пируэте и бесстыдном касании, нарушавшим хрупкую идиллию красивого мгновения. Когда тонкой талией оказалась полностью в руках Хёнджина, притянувшего в объятия, не оставившие между ними ни одного лишнего сантиметра, была готова сдаться без боя и посмотреть, что из этого выйдет, если отпустит бразды правления хотя бы на секунду. Вдруг это показалось жизненно необходимым, оживлённое мелодией, которая потекла по артериям и венам, будто повторяя ритм сердца, усердно качающего кровь по организму. Время замерло в тревожном ожидании, что обязательно случится дальше, когда Хван склонился над её лицом, не отрывая изучающего взгляда от приоткрытых губ. Шери ловила ртом воздух, запоздало осознавая, что зря согласилась, хорошо не подумав перед тем, как броситься в омут с головой, и позабыв о риске, незаметно подкравшимся из самых недр души, где скрывались слабости. Как бы глубоко их не спрятала, по итогу осталась безоружна. Ей казалось, что всё контролировала и знала наперёд каждый шаг — отчётливо видела его, как и мысли, которыми руководствовался мужчина. Только всё равно осеклась, не заметив того и лишь погодя опомнившись, когда губы уже коснулись её, вовлекая в страстный поцелуй, затмивший разум сладостью прикосновения и долгожданного сплетения языков в продолжавшемся танце, в котором уже самозабвенно кружились. В голове буйствовала череда беспокойных мыслей, терзавших в напоминании, какой большей ошибкой стала ответная реакция. Та вышла неконтролируемой, словно бессознательно до сих пор отчаянно тянулась к Хёнджину вопреки здравому смыслу. Вопреки всей боли, что уже испытала рядом с ним и испытает в будущем, если сейчас не остановится. Однако не останавливалась, то ли уверенная в своих силах и что сумеет выдержать напор, рискующий обернуть ураганом из смешанных и противоречивых чувств, то ли безрассудно наплевав на все доводы и собственные предостережения, которыми неустанно пичкала себя перед приходом сюда. Пожар разгорался, перекидываясь на предметы, что окружали их, готовый вот-вот поджечь всё вокруг, чтобы закружить их в огненной пляске, что неминуемо приведёт в постель, где после останется пеплом на простынях, быстро отсыревших и потерявших лоск, которым шёлк блестел раньше. Унося в круговорот разврата и потаённых желаний, пламя горело синим цветом, обещая стать самым беспощадным, не оставив Шерон в покое и без ожогов, которыми пылали следы на коже, где успел коснуться мужчина. Его уста блуждали от шеи к груди в такт тихой музыке, оставшейся за гранью слуха, едва касаясь его, пока женское сердце стучало громче любого аккомпанемента струнных и клавишных инструментов. Ритм, заданный мышечным органом, резко повысил артериальное давление, рискуя обернуться обмороком, который бы всё равно не уберёг бы и не спас девушку от выбранного пути, норовящего привести прямой дорогой в спальню, куда всеми силами старалась забыть дорогу. Грубо схватив за руку, Хван повёл по лестнице наверх, уже достаточно и сверх меры разгорячённый лихорадочными ласками. В бреду Хейс шагала за ним, стараясь успеть за бешеной скоростью, отдающей болью в висках. Обострённый ум отчаянно противился, нахлынув тягостными предостережениями, для которых оказалось слишком поздно. Не время метаться, в последний момент передумав продолжать буйный порыв, во власть которого целиком попала, связанная по рукам и ногам разливающимся по телу возбуждением, уже скрутившимся в тугой узел внизу живота. Слабость перед Хёнджином отрезвила задетой гордостью и самолюбием, давно усыпанными мужскими плевками. В короткой передышке, пока шли в комнату, успела остыть. Зацепилась за крохотный островок благоразумия, неожиданно промелькнувший перед глазами, когда проходили мимо библиотеки, где прежде и застала того на мероприятии, подслушивая из-за угла его ругань с кем-то. Дойдя до заветного помещения, Шери взяла себя в руки, наградив разум спасительной трезвостью, словно ей всего и надо было, что проветрить голову. Жесты мигом засквозили расчётливостью в поиске пути для отступления, которого, казалось, совсем не осталось усердием со стороны мужчины. — Я бы хотела чего-то большего, чем просто переспать, — задохнулась откровенной ложью Шерон, не увидев ни одной другой причины, чтобы прервать страстное помутнение сознания, в котором плавали, не чувствуя дна и края в глубоком заливе из одурманенных эмоций. Тут же Хван замер, ошарашенный сорвавшимися с уст словами в самый неподходящий момент. Словно у него тоже имелась грань, которую переступать, чувствуя угрызения совести. Скорее всего, эффект возымела неожиданность, с которой на него обрушилось признание, когда сам уже придумывал позы, в которых собирался взять Хейс. — Например? — нахмурившись, проговорил он, резко присев на кровать, но не потянув за собой девушку, так и оставшуюся стоять перед ним в паре метров, вдруг разделивших их серьёзностью тона, которая смыла весь тот сладостный дурман, которым дышали и задыхались, желая оказаться ближе. — Например, как раньше, — поджав губы, ответила та, чувствуя, как земля уходила из-под ног, норовя развернуться громадной пропастью, в которую мигом рухнет, не устояв на твёрдой и ровной поверхности. Будто предавала саму себя, окунувшись во враньё, к которому где-то в закромах души до сих пор тянулась. Там нет места здравомыслию, одна лишь слепая надежда, что, вернув былое, станет легче. Когда эмоции подпирали, изводя расстоянием, которым оградились друг от друга, слабая и глупая уверенность, что прежде было гораздо лучше, подсказывала попробовать. Всерьёз испытать грабли, словно во второй раз те ударят с меньшей силой. Подобные идеи не подпускала близко, игнорируя всеми силами, но, оказавшись зажатой между расчётом получить горячо желаемое, иного выхода не нашла. Если не окажется по-настоящему близко, ничего она не выведает сексом или короткими встречами между ним. Рисковать, так по полной, испытывая судьбу, злой рок и предрешённость, в которую по малодушию иногда верила. Боялась лишь того, что заиграется, выпустив наружу то, что похоронила глубоко внутри, надеясь, что оно никогда не всплывёт и не ударит под дых близостью к реальности. — Нам же было хорошо вместе… До того, как всё начало рушиться, — просто объяснила Шери, хотя фразы давались с трудом, чем напоминали искренность, в которую и должен поверить Хёнджин, чтобы всё сработало. Не думала и даже представить не могла, что опустится до обмана, пытаясь играть и управлять не только собственными чувствами, но и тем, что, возможно, до сих пор испытывал к ней мужчина. Их болезненный опыт не выглядел подходящим для того, чтобы окунаться в него вновь, но если умело закрыть себе и ему глаза на определённые факты, можно добиться желаемого даже таким извращённым способом. — Тебе не хватает ярлыков, которые так хочешь повесить на наши отношения? — усмехнулся тот, зарывшись руками в волосы, будто ему стало физически тяжело от разговора, на который никак не рассчитывал, когда девушка заявилась к нему на порог. — Может, мне не хватает тебя? — тихо вымолвила Шерон, чувствуя, как голос предательски дрогнул, а голосовые связки свело от сказанного. Пробегалась мыслями вдоль самых смелых и отчаянных предположений, как поступить, но эту идею старательно обходила стороной, шарахаясь от неё, как от огня. Замерев, Хван прикрыл глаза, словно ему одновременно мучительно слышать подобное, но в то же время даже приятно, что она дошла до отчаянной точки, когда, казалось, уже готова была забыть о нём, показывая отвращение, которое вспыхивало в груди при одной лишь мысли. Занавески подрагивали от ветра, неспокойными порывами проникающего внутрь помещения. Снаружи застучал дождь, только набирающий обороты в сильных ударах по фасаду здания. Стихия обрушилась на город и на дом Хёнджина вместе с тем, что заявила Хейс, не стыдясь показаться уязвимой и оголённой душой перед ним. Не стыдилась, потому что крепко держалась за выгоду, которой обернётся его согласие. Не стыдилась, пока убеждала себя в том, что это не правда, а наглая манипуляция, к которой решила прибегнуть в своих целях. — Ты уверена? — спокойно спросил мужчина, встав с места, чтобы подойти ближе, но больше не нарушая границ, которые прежде усердно стирал. Касался их исключительно для одного, на что готов пойти, совершенно не ожидая порыва в разы глубже со стороны девушки. — Не знаю, нет, но я бы попробовала, — полностью отделив себя от того, кем пыталась показаться, она застыла в абсолютной дисгармонии от поступка, на который слишком быстро решилась. Пока обманывала всех вокруг, а в первую очередь саму себя, уже запуталась, где таилась правда и чего сама хотела на самом деле. Испугалась, что недостаточно остыла к нему, чтобы проворачивать подобный фокус, который мог доставить кучу проблем, если чувства вспыхнут с новой силой, подчинив себе, как раньше. Наверное, Чанбин и Одри будут долго шутить про стокгольмский синдром, пытаясь поверить, на что пошла их подруга в погоне за наживой и шансом оправдать оказанное Ли доверие. Ей не понравилось, куда ступила без раздумий и промедления. Не понравилось, что свои чувства поставила ниже призрачного успеха, за которым погналась, пытаясь, наоборот, вычеркнуть мужчину из жизни и забыть поскорее. Противоречила самой себе и терзалась в правильности решения, в оправданности выбора и возможных последствиях, с которыми теперь предстояло справиться во что бы то ни стало, если придётся. Тошнота подступила к горлу, испытывая её напоследок, когда воротило от собственного жалкого вида, словно превратилась в те неприглядные черты характера Хвана, за которые ругала мужчину. Не заметила, как начала мыслить его стратегиями и прибегать к таким же бездушным методам, желая выиграть. Только цена победы — она сама, рискующая потерять те остатки личности, что уже давно растворились в Хёнджине, и это отчётливо видно, когда была рядом с ним. — Давай не будем спешить, ладно? — единственный из них двоих, будто только эта роль осталась свободной в их замысловатой игре, произнёс он, аккуратно коснувшись женского подбородка, чтобы приподнять его. Лишь тогда Шери взглянула в глаза бывшего возлюбленного и главного мучителя, которым тот одновременно являлся. Решимость пронеслась в голове, словно последний штрих на картине, завершая произведение и подводя черту. Она поставила точку, решив, что терять нечего, что ничего страшного не произойдёт, если держаться за избранную цель до конца, не забывая, зачем пришла и чего желала добиться любым способом. Даже таким способом. — Ладно, — она слабо улыбнулась, отступив к выходу, не в силах выдерживать того, что собственноручно заварила, сгустив краски и изменив вектор их отношений, которые закончились большими усилиями, чтобы снова бросаться с разбега в дремучее болото. — Проводишь меня? Надо подумать обо всём ещё раз. Кивнув, Хван молча открыл дверь, пропуская девушку вперёд, сам погрузившись в ворох мыслей, разом нещадно захлестнувших его. По лестнице спускались, чувствуя немое присутствие друг друга, даже не смотря в глаза. Слышали шаги, и те отдавались эхом в голове, воскрешая не последний год отношений, а первые свидания и сближение, на которое снова решились. Или не решились, но подступили неумолимо близко, чтобы принять это решение. Когда Хёнджин показывал серьёзность или когда настоящие эмоции прорывались через его сиюминутные желания и непроницаемую маску, он по-особенному нравился Шерон. Почти как прежде, когда не видела недостатков или знала о них, но мирилась, даже не предполагая, что стояло за теми куда больше неприглядного и скверного, чем сумела бы вытерпеть. Этот мужчина — не первая любовь, вскружившая голову, но Хейс встретила его в период полного раздрая, когда не понимала ни окружающих, ни саму себя. Представляла себя маленьким и заблудившимся котёнком, который не знал, что делать с жизнью и куда плыть по течению, что вело в места, где сгущались тени и точно не найти никого, а тем более себя. Тогда Хван показался ангелом, снизошедшим с самих небес и выбравшим именно её, чему потом долго не могла нарадоваться. Фатальные решения принимались ею одно за другим, что в конечном счёте привело к сказке, превратившейся в сущий ад. Коснувшись взглядом двери, за которой скрывалось хранилище множества книг и редких картин, которые трепетно коллекционировал Хёнджин, Шери замерла, подбирая слова. Пыталась понять, таилась ли там разгадка или хотя бы намёк на неё, или в тот вечер она ошиблась, заприметив на самом деле непримечательный повод для размышлений. — Я бы хотела прочитать одну книгу, — неуверенно начала, обернувшись к Хвану, идущему позади и упёршемуся взором ей в спину. Не рассматривал, как прежде, а лишь погрузился в себя, не замечая ничего и никого вокруг. Запоздало опомнившись, тот тряхнул голову, словно пытался избавиться от наваждения, одолевшего его и почти взявшего под контроль, как бы ни старался сопротивляться. Шерон запустила бомбу замедленного действия, начавшую отсчёт и неминуемо приближавшуюся к тому, чтобы взорваться, один Хёнджин ведает чем. — Какую? — он хмыкнул, вспомнив, как часто та оставалась в библиотеке, часами зачитываясь литературными произведениями, будто другая реальность, куда из раза в раз погружал вымышленный сюжет, ей куда приятнее действительности. Тяга к искусству всегда объединяла их, вызывая бурные споры и интересные обсуждения животрепещущих тем современной живописи и скульптуры. До встречи с ним Хейс редко интересовалась подобным, но общение с мужчиной открыло новый мир, в который смело окунулась, найдя много привлекательного и завораживающего для себя. — «Тристан и Изольда», — улыбнулась девушка, вернувшись мыслями в дни, когда они встречались всего пару месяцев, и тогда впервые прочитала эту книгу, потом часто перечитывая. Хван не разделял её пылкой любви к произведению, но слушал часами напролёт, обязательно увлекая в спор, за которым теряли счёт времени, напрочь про него забывая. Идиллия постепенно рушилась, изводя их самих и непрочный союз по кусочкам, шаг за шагом, но высокой материи, в страсти к которой сошлись, как пазлы, созданные друг для друга, это никогда не касалось. — Не удивлён, — покачал головой, подарив тёплую улыбку, сильно отличавшуюся от тех, что дарил до этого, когда сидели в гостиной. Те намекали на горизонтальные поверхности и безрассудство, а сейчас в них сквозила ностальгия. Он и сам в то время был другим, куда лучшим человеком, чем ныне, пусть и не таким успешным. — Я бы одолжил, но сейчас активно пересматривают коллекцию. На благотворительном вечере какой-то ублюдок украл ценный экземпляр. Боюсь, что далеко не один. Молчание стало красноречивее слов, когда Шери живо представила убытки и как ситуация ударила ему под дых, задев за живое. Тот мало переживал о чувствах людей, порой не беря в расчёт и её тоже, но стоило речи зайти о том, что годами упорно выискивал по всей Америке, его легко вывести из себя за считанные мгновения. Никто прежде не покушался на то сокровенное, чем жил и дышал мужчина. Однако сейчас нанесли удар по самому сокровенному и дорогому — его коллекции, трепетному детищу, которому посвящал времени больше, чем даже было в сутках. — Удивлена, что ты не напичкал весь дом камерами, чтобы избежать этого, — поразилась она, нахмурившись, и почувствовала, что могла узнать нечто стоящее. — А что украли? — тут же спросила, даже не подумав, что за тем могла крыться тайна и что былое сближение не вернуть одним разговором, где мало искренности. Возможно, в слепой уверенности о её отсутствии и таилась настоящая правда, о которой старалась не думать. Только шансы равные, что либо переиграла, ступив в пропасть из сомнений, быстро оживших и увлёкших в калейдоскоп из переживаний разного толка, либо задела раны, ещё не покрывшиеся коркой, чтобы затем стать шрамами. Не от всей боли удавалось избавиться так быстро, как от незначительных и малых рубцов, которых тоже достаточно, чтобы нещадно саднило под кожей и на сердце. — Я до этого не устраивал здесь ничего подобного, тем более не планировал пускать в зал посторонних. Должно было хватить охраны у дверей... Уволил этих идиотов сразу, как узнал, — мужчина вмиг разозлился, вспомнив треклятый вечер, пошедший не по плану ещё с самого начала. — Украли Библию из ограниченного тиража. Очень редкая вещь. Там в одной из заповедей опечатка. Задумчиво покачав головой и следуя к выходу, прикидывала, насколько поможет данная информация. Непонятно, связаны ли убийства с кражей, но религиозным фанатиком преступник точно мог быть, если подумать. Вариант стоило проверить в любом случае, совпадения по времени уже вызывали достаточно подозрений, чтобы изучить зацепку. Распрощавшись с Хёнджином, она поспешно написала Хо, что узнала кое-что любопытное по поводу того вечера, когда нашли первую жертву. Не хотела рассказывать больше, пока не прочитала достаточно про издание, чтобы выдвинуть теорию. Возможно, не стоило так быстро сообщать о находке, но стремилась выжать из встречи максимум, оправдав её ощутимыми фактами, а не только чересчур смелыми и опасными манёврами, фундамент которых успела заложить. Пускай зыбкий и не самый прочный, моментами совсем призрачный и еле заметный, но точно задевший их старые раны, которые оставались целыми, пока играли с огнём из одного лишь плотского интереса и влечения, сводящего всё к постели. Ли Ноу: «Давай встретимся. Ты сейчас где?»

Шерон: «Только вышла от Хвана»

Ли Ноу: «Бан вроде бы недалеко, сейчас позвоню ему» После проливного дождя в воздухе витал опьяняющий свежестью аромат, состоявший из множества оттенков и полутонов, словно сложная композиция, в которой участвовал далеко не один музыкальный инструмент. Средние ноты терпкого амбре сквозили привкусом богатой растительности, соседствующей с каменной мостовой у парка, и мокрого асфальта, усыпанного целым каскадом мелких лужиц. Запах стоял прохладный и влажный, местами чересчур насыщенный и резкий, но Хейс нравилось. Дышать спустя мучительные часы, проведённые в тесной компании Хвана, стало неожиданно легко, словно вся окружающая улицу живая экспрессия юрко и незамедлительно проникла в лёгкие, подарив спасительный кислород, которого отчаянно не хватало в удушающем присутствии мужчины. Как будто с плеч упал тяжёлый груз, прежде намертво пригвоздивший девушку к земле, не давая ни единой возможности подняться на ноги. Только тогда Шерон сумела выпрямить грудную клетку, хотя бы ненадолго освободившись от непосильной ноши, которую самолично избрала для себя. Район показался настоящим оазисом покоя среди шумного и суетливого Нью-Йорка, торопливого настолько, что порой за ним не угнаться. Предпочитала уединение, являвшееся редким гостем в большом городе. Особенно ценила пасмурные и хмурые дни, когда жители боязливо прятались в зданиях и предпочитали не выходить на улицу. Без снующих повсюду людей округа превратилась в райское место, сбежавшее из недосягаемой и хрустальной мечты. Можно спокойно насладиться тишиной и удивительной гармонией, забыть о городской суете и окунуться в настоящее мгновение с головой, что Хейс и сделала без зазрения совести. Шери всегда любила бродить по узким и забытым улочкам в противовес широким и шумным проспектам, взятых в плен огромными высотками. Рёв мотоцикла подтвердил самые худшие сомнения, которые Хейс старалась оставить далеко на задворках сознания, не подпуская близко к реальности. Действительность оказалась куда более суровой, чем она того хотела и надеялась до последнего. Выбирать особо не из чего, но лучше бы Бан предпочитал передвигаться на автомобиле. Шерон глубоко убеждена, что так намного безопаснее, да и меньше телесного контакта, которого ей сегодня хватило с головой. От Криса не веяло неприкрытым азартом нарушить личные границы, но после Хёнджина справедливо опасалась всего, что могло нарушить её хрупкое душевное равновесие одним неосторожным прикосновением. Больше всего остального желала оказаться в одиночестве, закрывшись от всего мира, чтобы восполнить истраченную энергию и освободить буйствующий от мучительных мыслей ум. — Я никогда не ездила на мотоцикле, — всеми силами стараясь придать голосу непринуждённости, произнесла девушка, старательно сосредоточив внимание на молнии куртки, которую судорожно застёгивала, лишь бы не смотреть в глаза Крису, который минут через пятнадцать подъехал к обговоренному с Хо месту. Слишком смущал и легко превращал её в сплошной сгусток нервов, не давая расслабиться в его присутствии ни на секунду. Всё время Шерон тянула руки к волосам, то заправляя их за ухо, то, наоборот, разглаживая пряди. Пыталась поправить внешний вид, будто на нём остался неизгладимый след от времени, что провела наедине с Хваном. Случайное прикосновение против воли вызывало румянец, украшавший бледные щёки, выделяющийся и заставлявший смущаться ещё больше. Под ярким светом фонарных столбов и разнообразных вывесок тот отлично заметен, отчего она желала отвернуться, даже запрыгнуть на чертов мотоцикл, схватившись за Бана, чтобы не упасть, только бы прекратить пытку глаза в глаза. Тот справедливо решил растормошить застывшую перед ним девушку, чтобы не тратить лишнее время, которым, судя по всему, не располагали все, кроме Шери, отчего-то выглядевшей понурой и сбитой с толку. Если такой эффект производил на неё Хван, то общение с ним — самое безрассудное, на что только могла решиться Хейс. Чувствовала себя неловко, что Крису пришлось забирать её, но от заманчивого предложения отказаться трудно, когда скорее хотелось оказаться подальше от дома Хёнджина. Выбросить из головы встречу, оставив мысли о ней когда-нибудь на потом. Точно не сейчас снова прокручивать в голове события, выбившие из колеи, словно потеряла всякий ориентир в пространстве. Единственное, что оставалось, — дело, в котором по нелепой случайности или её большим упорством придётся работать сообща с двумя самыми неожиданными людьми, которые вообще могли стать невольными коллегами. — Я не буду тебя уговаривать. Можешь добираться, как хочешь, — безразлично пожал плечами мужчина, опустив протянутую с шлемом руку, даже не думая упрашивать её. — Просто давай помедленнее, — поджав губы, та живо перешла к торгу, не намереваясь упускать шанса поскорее добраться до кровати, о которой весь день мечтала, чтобы выспаться. Быстро взобравшись на байк, он бросил беглый взгляд на Хейс, полную сомнений, словно корабль, потерявший якорь в бушующем шторме под натиском беспощадной стихии. Её уверенность и бойкость растворились в страхе перед скоростью, как капля чернил среди тонны воды в бескрайнем океане. — Просто не диктуй условия, — хмыкнул Чан, похлопав по сидению позади себя, приглашая Шерон сесть. Расположившись сзади, чересчур близко к мужчине, чем когда-либо, затея показалась хуже некуда. Аккуратно ухватившись за его торс, с началом движения девушка шустро вцепилась мёртвой хваткой, лишь бы ощутить безопасность, которой сильно не хватало. Ветер безжалостно хлестал по лицу, а здания, которые они проезжали едва ли не со скоростью света, по женским ощущениям, слились в одну сплошную линию. Не переживая о том, что Хейс заметит, Крис усмехнулся себе под нос, растянув губы в улыбке, когда почувствовал, как та сильнее прижалась к его спине, опалив дыханием шею снизу от шлема. Редко ему составляли компанию на мотоцикле, он в ней и не нуждался. Пусть не подал вида, а Шери даже не оценила жеста, всё ещё испуганно вжимаясь в него, но ехал намного аккуратнее и медленнее, чем обычно. Ответственность кожей ощущал, и, хотя в себе уверен, лишнему риску девушку подвергать не хотел. Скорость дурманила рассудок вместе с приятным мужским парфюмом, который источал Бан. Его запах стал единственным ориентиром, которому самозабвенно следовала Шерон, чтобы окончательно не поддаться панике, не отпускавшей, как бы ни старалась от неё избавиться. Древесные ноты кедрового оттенка вперемешку с ярким отпечатком мускуса впечатались в слизистую носа, непрерывно щекоча ту и успокаивая разбушевавшиеся нервы. — Земля, — с благоговением полушёпотом пролепетала Шерон, ступив ногами на асфальт, о твёрдости которого успела позабыть, хотя неустанно мечтала всю дорогу. — Больше таксистом работать не собираюсь, — живо оповестил её Чан, отрешённо покачав головой, сам сбитый с толку неожиданной близостью, следы которой до сих пор ощущал на теле. — Спасибо, что подвёз, — выдохнув с облегчением, искренне промолвила девушка, наметив на лице лёгкую улыбку. — Но я тоже больше не собираюсь пользоваться твоей любезностью. Себе дороже, — хмыкнула она, стряхнув с себя свежие воспоминания, громко гудевшие в голове и стоявшие там же чёткими образами, пусть и сидела, зажмурившись, почти весь путь. Под звёздным небом места много, необъятная планета и целый мегаполис, где тысячи и миллионы людей, но будто пространства между ними не осталось. Метр расстояния оказался меньше пары сантиметров, как бывало с Хваном. Словно короткая поездка неожиданно их сблизила, внеся в непробиваемую стену из отстранённости трещину, норовящую развалить камни, крепко её державшие. Не сразу, но шанс ощутимо замаячил на горизонте, словно стоило протянуть руку вперёд, чтобы поймать его, урвать из-под носа у всех остальных.