Love & Crime

Проснувшись от чарующего аромата свежесваренного кофе, девушка нехотя открыла глаза. Манящий запах, словно яркий маяк в ночи, звал к себе, обещая новый день лучше всех предыдущих вместе взятых, будто не все шансы ещё истрачены. Оставалось лишь приложить последние усилия и подняться на ноги, чтобы принять вертикальное положение. Ещё пару секунд полежала, пытаясь понять, где находилась, что её разбудило и как вообще оказалась дома у друга. Заснуть вчера удалось далеко не сразу, и теперь Шерон очень не хотелось вставать, хотя всё равно прекрасно осознавала, что это неизбежно. Одеяло спасало от ночных монстров, став настоящим щитом, защищавшим от всего мира, как в детстве. Единственное надёжное укрытие, где нет места тревогам и заботам, но и с ним пришло время расстаться. Слишком быстро, а она бы предпочла не покидать его никогда. С трудом выбравшись из уютного и тёплого плена, Шери присела, разминая затекшие от сна руки. Солнце едва показалось на горизонте, наполнив комнату утренним светом. За окном открывался вид на просыпающийся город, где люди, пусть и неохотно, но с большей живостью, чем Хейс, спешили на работу. Заводящиеся моторы и рассекавшие трассу машины словно говорили о том, что пора вставать, чтобы не упустить ни минуты. Оживлённым гулом твердили из приоткрытого окна, откуда сквозняк разом защекотал холодом щиколотки. Стало очевидно, что кто-то открыл форточку, лишив квартиру всякого дружелюбия и гостеприимства. Справившись с желанием вернуться обратно и забыть обо всём, что ожидало в новом дне и напоминало о себе из предыдущего, девушка направилась на кухню. Там ждал терпкий кофе — в лучших традициях Чанбина. Сегодня, как и во многие дни до этого, Шерон не покидало тревожное чувство, с которым по силе не сравнится ни одно другое. Не знала, какой сюрприз преподнесёт ей судьба, и это заставляло сердце биться чаще в нервном ожидании. Казалось, что за каждым углом поджидала опасность, как будто следующий шаг неизбежно приведёт к неожиданной встрече с чем-то пугающим. Главное, чтобы не с очередным трупом. Неуверенность и беспокойство не покидали, как только открыла глаза, и заставляли бояться, что жизнь готовила ещё один удар или ещё один вызов, который преодолеть никак не получится. В то же время отчётливо понимала, что тревоги могли не оправдать себя, и тогда всё будет хорошо. Однако избавиться от ощущения, что что-то не так, не выходило, как бы сильно ни старалась сделать это. Предчувствовала, что ни в коем случае нельзя ослаблять бдительность и спускать всё на самотёк. Слишком много воспоминаний кружило вокруг неё с появлением Криса. Прошлое окутывало туманной пеленой при каждом взгляде на мужчину. В мельчайших подробностях Шери воскрешала в памяти давно минувшие дни, словно отчаянно пыталась отыскать в них то, что утрачено с годами. Единственная нить, что связывала их с Баном, осталась там, а чтобы найти к детективу подход, требовалось отыскать её конец. Другие варианты не приходили в голову — этот казался самым простым и очевидным. Погружалась в воспоминания, словно в бездонную пучину, и выныривала оттуда уже другой — готовой шагнуть дальше и сделать рывок в карьере. Только бы добиться помощи Чана, и тогда всё получится. Она искала в себе силы и смелость для встречи лицом к лицу с сомнениями, чтобы преодолеть разделяющую их с Крисом пропасть и получить горячо желаемое, сейчас показавшееся ближе, чем когда-либо. Каждый шаг по уготованному ей самой же пути подобен восхождению на вершину горы — трудному, изматывающему, но необходимому, чтобы добиться признания. Хейс чувствовала, что с каждым преодоленным метром обретёт больше силы и уверенности в себе, в которых давно нуждалась, как в целительном снадобье. В полудрёме прошла на кухню и почти ощутила на языке вкус обжигающего напитка, но мечты быстро разбились о суровую реальностью. Вместо Со там оказался Кристофер Бан. Интуиция подсказывала, что ей ничего не светило — ни капли кофе. Если Чанбин мог любезно сварить порцию и для неё тоже, позаботившись о тяжёлом пробуждении подруги, то Чан предсказуемо плевал на выслугу и перед Шерон тем более. В ином образе в глазах не представал, и казалось, что правда маячила где-то рядом. — Доброе утро, — выдавив улыбку, от которой, как бы ни скрывала, всё равно повеяло разочарованием, произнесла Шери, попытавшись справиться с ожиданиями, которые, к большому сожалению, не оправдались. Это исключительно её проблемы и ничьи больше. Точно не проблемы Криса, но всё равно желание обвинить того мигом вспыхнуло в груди, обогнав здравые мысли, после пробуждения двигающиеся неохотно и медленно. Утром она редко бывала приятным человеком, а в подобной ситуации — отнюдь не олицетворение позитива. Обернувшись на приветствие, Бан кивнул ей, не отрываясь от кружки. Хейс готова кого-нибудь убить за эту кружку — например, самого следователя. В её глазах Чан легко узнал собственный взгляд, которым окинул в участке, тоже испытывая нехватку кофеина. Ситуация накалялась — ещё немного, и дело могло дойти до драки из-за чашки кофе. А ему и без этого несладко. Чтобы не наживать врага, решил пойти на попятную. Не хотел, чтобы недовольное девичье лицо стало ещё более мрачным. Возможно, удастся сохранить хрупкий мир между ними. — Там ещё немного осталось, — между тем обронил мужчина, не желая заводить разговор, но стремясь отвлечься от понурого вида, которое заметил на периферии зрения. — Я сварил больше, чем планировал, — легко объяснил он, махнув рукой на турку, оставшуюся на кухонной плите. — Спасибо, — воодушевлённо промолвила Шерон, засияв от восторга, который рвался наружу, пусть слова слетали с уст рассеянно и погодя, пока девушка осознавала неожиданную свалившуюся на неё вопреки всему удачу. Уже не надеялась, что так скоро выпьет кофе. Когда чёрная полоса в жизни показалась нескончаемой, внезапно на той появилось маленькое белое пятнышко, в котором нуждалась больше всего на свете. По привычке ждала подвоха, будто Крис мог запросто придумать злую шутку, чтобы нарочно испортить настроение. Однако решила не обращать на это внимания и наслаждаться моментом — небольшим подарком в начале длинного дня. — Случайно вышло, — тот поджал губы, не ожидая получить благодарность за то, в чём совсем не чувствовал собственной заслуги. Похвалу приветствовал исключительно в том случае, когда приложил усилия, чтобы добиться чего-нибудь. Когда старался и работал на износ или искренне стремился порадовать человека. То, что от него не зависело или стало побочным эффектом от непродуманных действий, точно не приписывал к достижениям. В этом категоричен и твёрд без всяких «но». — Всё равно спасибо, — не раздумывая, повторила Шери и подошла ближе, чтобы взять из шкафчика и для себя чашку. Случайно коснулась плечом чужого и сразу отшатнулась, чтобы не продолжать телесный контакт, получившийся резким, как удар током. Вмиг оказалась не в своей тарелке, стало даже страшно — электрический импульс, проскочивший между ними, заставил вздрогнуть, будто прямо перед глазами на горизонте вспыхнула молния, алым огнём приковавшая взгляд. — Я же сказал, — утомлённо выдохнул Чан, поразившись особенной настойчивости, которую проявила девушка. Старая знакомая оставалась тайной, непроглядной завесой, которая не раскрывала ничего сверх того, что уже видел. Однако в облике ощущалась неуловимая перемена. Вне обстановки, полной напряжения и не предвещающей ни малейшего комфорта на месте преступления, сейчас та выглядела как спокойное озеро в тихий вечер, безмятежная и расслабленная, без бурных волн, что привели их к встрече спустя долгие годы. Подобно тому, как накануне ночью сам предстал перед Хейс в ином свете, словно ожившая тень из прошлого, так и ныне Чан уловил в ней нечто, неуловимо напоминавшее отголосок давно забытых дней. Это не простое детское очарование, а глубокая черта характера, которая при определённых факторах раскрывалась, как редкий цветок, демонстрируя истинную красоту и неповторимость в мельчайших деталях. — Как родители? — непринуждённо спросила Шерон, сделав первый и долгожданный глоток, заставивший целиком и полностью сосредоточиться на вкусе жидкости, проворно распространявшейся по организму за считанные секунды. Много думала о том, как подступиться к Бану, с чего начать и какой ход на шахматной доске приведёт к победе или хотя бы даст шанс на неё. Пусть призрачный, но шанс. Со убеждал, что ничего не поможет, но не учитывал тот единственный козырь, которым и планировала воспользоваться девушка. Едва не подавившись, мужчина прикусил губу и усмехнулся. Не рассчитывал, что они перестанут игнорировать давнее знакомство, будто до последнего оставлял вероятность ошибки. Сам совпадения считал чаще надуманными и притянутыми за уши, но сейчас стал свидетелем, как их развеяли по ветру прямо на его глазах. — Могу дать номер, сама узнаешь, — ответил детектив, словно стремился проверить искренность вопроса или попросту не хотел поддерживать с трудом зародившийся диалог. Броня из полной неосведомлённости окружающих о его прошлом рядом с Шерон трещала по швам. Она знала то сокровенное, к чему других изо всех сил не подпускал, никогда не рассказывая многого о родных и о местах, откуда приехал в Нью-Йорк. Девушка понятия не имела, как тот жил последний десяток лет, в какого человека превратился и чем дышал каждый день, если посмотреть глубже состава атмосферного воздуха. Удивительным образом Шери совмещала в себе осведомлённость с абсолютным неведением, выкрученным на максимум, будто музыку по радио из магнитолы автомобиля. — Мой звонок не будет слишком странным? — нахмурилась Хейс, облокотившись спиной о кухонный гарнитур. — Сначала расскажи им, что мы встретились, — неловко улыбнулась, попытавшись отбить удар, который норовил испортить её планы. Не заметить, как та старательно юлила, Крис не мог, точнее, только это и уловил в растерянном выражении лица и последовавшей реплике. Игра начиналась невинно, на кону ещё ничего не стояло, но, словно поглощенные тут же нахлынувшим азартом, уступать никто из них вовсе не желал. Будто больше всего боялись проиграть высокие ставки, которых даже не было. — Не думала, что уже рассказал? — развернувшись к ней лицом, спросил мужчина, хитро прищурившись. Не понимал, к чему вела Шерон, или лишь неумело пыталась поддержать диалог. Только в её стремлении выйти сухой из воды подозревал скрытый умысел, который совсем скоро станет явным, стоило лишь подождать немного. Ждать он умел, а в случае с ней чувствовал, что ещё малость потерпеть, и поймёт, в чём дело. — Была почти уверена, что даже не узнал меня, — честно призналась девушка, вспомнив их короткие столкновения, когда только догадывалась о знакомстве и вовсе не могла сказать того же о Чане. Даже сейчас не уверена до конца — внутри оставались сомнения в том, насколько сильно запомнилась ему и не стёрлись ли смутные образы под тяжестью лет. Во всяком случае, точно не настолько, как сама запомнила парня, с которым часто виделась прежде. Только надеялась на его хорошую память, которую надобно иметь детективу, и полагала, что её фамилия должна что-то ему сказать. Если не о ней самой, то хотя бы о родителях. Однако теперь видела, что зря сомневалась. Или, возможно, просто не хотела уступать в небольшом споре, который возник из простого интереса и желания поддержать разговор, как могло показаться на первый взгляд. Как хотела, чтобы показалось Бану. — Узнал, — коротко произнёс мужчина, прикрыв глаза. Отчётливо вспомнил все встречи, слова и фразы, которыми обменивались. Тогда понял, что не догадался бы, если Чанбин не назвал бы при нём девушку по имени. Лишь после этого память быстро и легко подкинула вариант, который оказался чистой правдой — монета с двумя сторонами: стоило лишь перевернуть её, чтобы картина стала цельной. Кивнув, Шери заправила прядь волос за ухо и ощутила, что теперь неловкость стала почти осязаемой. О чём они в самом деле могли говорить? Справиться о здоровье родственников — банально и нелепо, но ничего другого не могла придумать, поэтому решила гнуть выбранную линию до конца. — Как родители? — ещё раз спросила Хейс, большим глотком допив кофе, которого и вправду оказалось мало, как и предвещал Крис, когда сообщил о его остатках. — Всё хорошо — такой ответ устроит? — он склонил голову, внимательнее вглядываясь в переливающуюся радужку глаз, невольно завораживающую и перетягивающую всё внимание на себя. Под солнечным светом из окна те казались почти голубыми, когда накануне отдавали зелёным отливом. Смешанный оттенок под его взглядом приобретал разные пигменты, хотя по большей части дело в предметах рядом и в освещении. Всё равно нашёл это необычным, потому что раньше никогда не обращал внимания, что у Шерон вовсе не серые глаза. — Они так и живут в Аризоне? Вы же туда переехали? — не унималась девушка, придав голосу заинтересованный тон, но оставляя ощущение того, что спрашивала как бы между тем, чтобы скрасить тишину небольшой беседой. — Да, — обезоруженно согласился мужчина, не став отрицать того, что хоть и могла забыть, но изначально знала Шери. — Твоя семья как? — из вежливости и, возможно, даже намного более искреннего интереса спросил Чан. — Не жалуются, — отмахнулась Хейс, почувствовав, что сейчас или никогда — пора действовать. — Я бы обратилась к Бину, но эти дела расследуешь ты… Подступив опасно близко к теме разговора, которую определила ещё в тот момент, когда увидела его спину, заглянув в дверной проём на кухню, почувствовала, как страх коснулся лодыжек и пробежал по спине. Ничего не потеряет, если спросит, а если напросится, то ещё и выигрывает. Узнать ответ лично, а не с уст Со стоило в любом случае. Только запоздало понимала, что после отказа не получится строить воздушные замки и крепости из песка, которые с лёгкостью разрушит морская волна на берегу. — Не переживай, пара бесед в участке и ты свободна. Квартира, как понимаешь, опечатана, — отрапортовал Бан, не найдя причин для женского беспокойства. Поджав губы, Шерон быстро ополоснула опустевшую чашку, чтобы потянуть время и собраться с последними силами, прежде чем перешла к самой сути: — Не в этом дело, — она осторожно подбирала слова, хотя видела, что чем больше делала это, крутясь, как уж на сковородке, тем хуже — показывала волнение, абсолютно излишнее и пришедшееся совсем не к месту. — Я в издательстве работаю. Продолжать не имело смысла, пока не увидит честную реакцию, а ждать та себя не заставила. Брови Криса взметнулись вверх вместе с тем, как он поморщился, — не сдержал яркую мимику, явно показавшую его отношение и очевидные предположения, промелькнувшие в голове. — Журналистка? — не сумев спрятать разочарование, уточнил мужчина, хотя уже понял всё: понял, к чему завела с ним беседу, понял, чего хотела, и понял, что ничего Шери этим не добьётся. Не в его смену и не в этих делах. Чёрта с два будет сливать информацию кому-нибудь постороннему. Мог бы удариться в нелестные характеристики по поводу вида деятельности, если бы сам не дружил с одним таким. Тот и наслышан о мнении Чана с лихвой. Бан никогда не стеснялся и своей неприязни не скрывал, имея за спиной горький опыт. Журналисты — тот ещё сброд, за годы работы в органах понял это отчётливо, не допуская сомнений. За передовицу пойдут по головам, а мешать следствию у них словно жизненное кредо. Оттого не находил никого из них за малым исключением приятными личностями. То, чем живут и что пишут, многое говорило, как о людях. — Ты же работаешь вместе с кем-то. Я не собираюсь мешать расследованию, но после того, как столкнулась со всем этим лицом к лицу, поняла, что важно рассказать об этом деле честно и правдиво. Разве ты так не считаешь? Запал медленно, но неумолимо гас под пренебрежительным взглядом Криса. Девушка сказала, что думала, к чему стремилась, и под ложечкой засосало — почувствовала, что тот сейчас быстро опустит её с небес на землю. Предвидела, как растопчет ботинками всякую надежду, попытавшись искоренить на корню. Безразличие к праведному порыву и брезгливость от сказанного Хейс с лёгкостью читалась в карих глазах, превратившихся в два чёрных турмалина, от которых тянуло холодом за пару метров. — Послушай совет, Шери, — он утомлённо выдохнул, раздосадованно покачав головой. — Не лезь, куда не просят. Что писала до этого, то и пиши дальше. Всякая симпатия или расположенность к Шерон, возникшая от непонятного сочувствия, которое испытал днём ранее, увидев её испуг и угасавший блеск в зрачках, испарилась, будто никогда той и не было. Сравнялась с асфальтом под тяжестью разочарования, свалившегося на мужчину теперь. Их интересно развела жизнь по разные стороны: пока Чан старательно пытался очистить город и сохранить в нём безопасность, Шери трудилась в ущерб его усилиям, как бы там ни считала сама. Он убеждён, что стоило журналистике залезть в дела стражей правопорядка, рождалась лишь неразбериха и паника. Иногда возвращался к мыслям о том, что перегибал палку с таким обилием негатива, но потом вспоминал кошмарные статьи, которые ему удалось прочесть, и совесть переставала терзать. — Если я уже приняла решение? Хочу справедливой огласки. Не думаешь, что это лучше того, что напишут другие, кому всё равно и только хочется узнать всякую грязь? — с нажимом промолвила та, сжав руки, чтобы сдержать себя. Злилась и нервничала, а вместе получалась гремучая смесь, которую нужно скорее нейтрализовать, иначе сама вместе с ней вспыхнет и взорвётся, достав каждого в радиусе этой комнаты. На Бана уже хотелось накинуться с претензиями и упрёками, которых у девушки тоже предостаточно. Полицейских ругать есть за что и не меньше, чем тех, кто занимается освещением событий, как её коллеги. — Тогда крутись, как хочешь, сама. Ты эту грязь и собираешься развести. СМИ делают из убийц героев и идолов, я этого не одобряю. Вздохнув, Хейс прикрыла глаза, попытавшись сосредоточиться на дыхании и том, как грудная клетка плавно поднималась и опускалась каждые несколько секунд. Подобные простые вещи помогали взять себя в руки и не терять голову, сохранив холодный ум, в котором сейчас чрезвычайно сильно нуждалась. — Это твой окончательный ответ? Не станешь больше слушать, правильно понимаю? — спокойно уточнила она, принимая отказ, который казался донельзя предсказуемым, но Хейс до последнего предпочитала верить в малую вероятность положительного исхода. — Да, можешь больше не пытаться. Лучше собирайся, и поехали. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим, — пресёк дальнейшее обсуждение вопроса Крис и отвернулся от неё к окну, всем видом показывая, что разговор окончен. И получаса в душе не хватило, чтобы почувствовать бодрость даже после выпитого кофе. Сонливость преследовала, назойливо напоминая, почему Шерон плохо спала всю ночь. Беседа с Баном оставила горький привкус во рту с нотами разбившихся надежд и неоправданных ожиданий. Было наивно надеяться на его сговорчивость, когда Со твердил об её отсутствии, ни капли не сомневаясь. Пока не набьёт собственные шишки, не поверит, что дело обречено на провал. Предпочитала совершать ошибки самостоятельно, пусть порой опыта это не добавляло и было не особо целесообразно. Девушка не привыкла верить на слово, доверяя лишь глазам, которыми сейчас окончательно убедилась в правоте Чанбина. — А я тебе говорил, — покачал головой друг, когда они выехали из двора у многоэтажного здания на дорогу. — Только нервы ему потрепала, а это сомнительное решение. Знал, что Шери не сдастся сразу, и знал, что усердные, но безуспешные попытки её расстроят. Бин пытался отговорить, но сейчас решил, что мог зайти с другой стороны и предложить самому поговорить с коллегой. Только здравые решения приходили, как назло, поздно, когда в них не оставалось никакой нужды. — Я попробовала, вдруг прокатило бы, — тряхнув плечами, ответила та, отчаянно пытаясь показать, что её ничего не задело, хотя на самом деле задело ещё как. В окно уставилась слишком пристально, рассматривая проезжающие машины, будто стремилась высмотреть мотоцикл, на котором уехал Чан. Без причины. Наблюдала и не хотела задумываться, почему мыслями возвращалась к фразам, произнесённым мужчиной. В том, что всё нормально, в первую очередь стремилась убедить саму себя, а это давалось труднее всего остального. В голове застыл его образ: собранный рабочий вид, ещё достаточно расслабленный в неформальной обстановке, но обольстительный внешне в равной степени, насколько отталкивающий при общении. Хейс решила, что таких людей, как он, называют тяжёлыми — трудно не растерять дружелюбие после пары минут разговора с ним. При всех усилиях и, к тому же, преследуя собственную выгоду, это оказалось почти невозможным. — Поставила на своё обаяние? — усмехнулся Со, коротко глянув на пассажирское сидение, где расположилась подруга. Затылок мало о чём говорил, но настроение легко угадывалось с полуслова. Несложно сделать это, когда знал Шерон как облупленную, выучил все привычки и каждую реакцию, которой поддавалась в силу вспыльчивого характера. Она за словом в карман не полезет, а потому могла нарваться и на открытый конфликт, если не сумела бы сдержать гнев. — Чану глубоко насрать на моё «обаяние», — недовольно промолвила Шери, вспомнив пренебрежение, явственно появившееся на лице, когда узнал о её работе. — Лучше расскажи про того журналиста, с которым он работает. Намеренно отгоняя от себя любые мысли о Крисе, девушка намеревалась сосредоточиться на последнем варианте. Или хотя бы попробовать выведать об этом у Чанбина, не сильно обрадовавшегося её упорству. Переходить на оскорбления он не желал, но убийственную упёртость так и норовил сравнить с той, которой обладали какие-нибудь горные козлы. Упрямость подруги порой вырисовывала нелестные картинки в сознании против его воли — само на ум приходило. — С тем точно не прокатит, — обречённо ответил мужчина, заранее понимая, что она не отступится, пока всё не перепробует. Сколько займёт времени, Хейс не волновало. Если придумала что-то, добьётся даже окольными путями. На мероприятие Хвана так и попала, не желая сдаваться при первой неудаче. При второй и третьей тоже не стала, по итогу добившись, чего хотела, пусть события и свернули не туда, куда планировала Шерон. Возможно, таким образом жизнь подсказывала, что иногда стоило отступить. Не зря её удача и вселенная уберегали от необдуманных или надуманных сверх необходимого решений. Только она считала иначе, неизменно оставляя последнее слово за собой при любом удобном и неудобном случае. — Расскажи, — настойчиво попросила, поджав губы. Если испытывать судьбу, то по полной. Если пробовать добиться желаемого, то всеми способами. В конце концов начнёт действовать через Со, от него, несмотря на твёрдость позиции, хотя бы самую малость, но чего-нибудь добиться сможет. Лучше, чем ничего, но пока что не отчаялась до такого уровня. Считала, что рано опускать руки, пусть Бан и пытался доходчиво объяснить обратное. — Ли Ноу. Но работает он один. Вряд ли набьёшься в напарники, даже не думай. Такие типы не работают с кем-то. Они с Крисом друг для друга стали единственным исключением из правил. — Просто скажи, где его найти, — вопреки сказанному воодушевилась девушка, будто всякий страх потеряла, как и чувство самосохранения, рискуя нажить пару неприятелей. Раз шишки, то пусть хотя бы симметричные. Одной больше, одной меньше, разница не велика, она считала. Излишний позитив и самоуверенность поражали даже саму Шери время от времени, когда возвращалась к реалистичной оценке ситуации и вероятностей. Сейчас окрылённость возникала без повода, переступая через все преграды напролом. Путь закончился стремительно, не дав утомиться лишний раз в дороге. Время ранее, и на улице долго находиться совсем не прельщало — слишком холодно и неуютно. Разве что укутаться в тёплый шарф или объятия, но ничего из этого, к большому сожалению Хейс, было ей недоступно. Забраться в укрытие от ветра желала лишь до тех пор, пока действительно не скрылась от него. Ничего необычного в стенах полицейского участка не заметила: тот же унылый цвет стен, который трудно отличить от других оттенков, но если широким мазком кисти смешать все переливы, получался бежевый. Грязно-бежевый. Теперь показавшийся надоедливым и даже въедливым, от которого только и хотелось как можно скорее сбежать. Выйти обратно на свежий воздух, чтобы взглянуть на осеннюю палитру, пусть и давно серую без листвы на деревьях, подготовившихся к зиме. Замёрзнуть до стучащих от стужи зубов, но убежать подальше от тягостной атмосферы внутри здания. Кабинет Бана многое говорил о его личности: минималистично и чисто, как в квартире Со, только письменный стол завален чем ни попадя. Свалка или творческий беспорядок, но в этом месте черт ногу сломит. Поначалу разглядывать оказалось любопытно, но скоро наскучило вместе с самой беседой — допросом с тошнотворными деталями, показавшимися девушке абсолютно лишними. Судить не спешила, не так уж разбираясь в следовательских делах, только поняла, что ей самой пришлось бы трудно работать в подобной сфере, хотя сейчас упорно сражалась за смежную область. Чтобы найти зацепки, какие-нибудь вещи, способные направить в нужное русло, полиции приходилось сначала проверить все версии, даже самые несостоятельные на первый взгляд. Отчётность требовала того, как и куча протоколов, в которых Шерон разбираться точно не стремилась. Пытаясь рассмотреть детали, Шери поняла, что смысла в этом мало. Кипы бумаг выглядели так, будто кто-то нарочно их распотрошил, чтобы найти одну единственную, которой здесь не оказалось. Тогда преступник решил насолить хозяину злачного места, перемешав всё раз десять и оставив гладкую поверхность в тысячи листков и документах. Стаканчики и кружки предположительно из-под кофе усеяли весь стол, словно мусорку из кабинета нарочно вынесли, чтобы усложнить детективу жизнь. Только вот урна стояла совсем неподалёку и выглядела так, будто о существовании той забыли напрочь. Чистая, без всякого мусора в ней, но покрывшаяся толстенным слоем пыли, никем не потревоженная, видимо, за весь последний месяц. — Уютно, — поджав губы, пробормотала себе под нос Хейс, не сдержавшись от язвительного комментария. Сарказма в тоне хватило бы на них двоих, но без очевидного удивления, с которым не сумела справиться, оставила бы своё мнение при себе. Лишний раз говорить с Чаном ей почему-то вовсе не хотелось. Не осталось на душе тёплого воспоминания от последнего разговора сегодня утром, что и не располагало теперь к особой болтливости. — Садись, — властно велел мужчина, сам устроившись за столом перед девушкой. — Ты принесла документы купли-продажи? — серьёзно уточнил тот, полностью сосредоточившись на рабочем ритме и поставленных перед собой задачах — добиться от Шерон всей необходимой следствию информации. Всё, что от неё требовалось, Со рассказал Шери ещё вчера, когда обнаружили при ремонте неприятный и чудовищный сюрприз. Под его чутким контролем и с неоценимой помощью та собрала пакет документов, чтобы сейчас с готовностью предоставить следователю. — Да, вот ещё контракт с риэлтором. Чанбин рассказал обо всём, что нужно принести. Держи, — она протянула папку, куда сложила найденные заранее бумаги, и отвела взгляд, не выдержав прямого зрительного контакта, который выбивал почву из-под ног. В просторном помещении неожиданно оказалось мало места, воздуха и ни одного пути для отступления, несмотря на дверь, откуда Хейс попала сюда. Крис пригвоздил взором к стулу, который странным образом показался куда неудобнее, чем мог быть на самом деле. — Тебя не смутила сумма? За такие деньги никто не продаёт жильё, — нахмурился Бан, внимательно изучая документы, что отдала ему девушка. Беспокойства, как Шерон, не испытывал, как бы та на него ни смотрела или ни пыталась состроить непроницаемое выражение лица, чтобы скрыть то, что таилось на душе. Чан здесь в своей стихии и чувствовал уверенность в действиях и силах, не находя ни поводов для сомнений, ни причин для неловкости. Умело оставлял любые недомолвки, симпатии или неприязнь позади, когда брался за дело. Только холодный ум помогал в работе, а не личные проблемы и всё остальное. — Мне сказали, что это большая удача. Хозяину нужно было срочно продать квартиру, поэтому снизили цену. Свою ошибку, наивность или что ещё теперь все вокруг стремились ей приписать, Шери видела лучше других, прекрасно проводя параллели, когда вспыли голые факты. Корила себя и расстраивалась, но старалась обращать внимание на неоценимый вклад, который внесла в расследование. Вдруг другие владельцы не поспешили бы с ремонтом, как она, и тогда бедные девушки так и остались бы не упокоенные. — Теперь понимаешь, почему срочно? — Крис наклонился ближе, нервно стуча пальцами по крышке ноутбука в излюбленной привычке. Хейс и без того казалось, что одного письменного стола между ними мало, а после того, как мужчина потянулся вперёд, лишь поспешила отодвинуться. Невзначай не вышло, несмотря на стремление сделать это таковым. Бан только хмыкнул, заметив резкое движение с женской стороны. Всем видом та демонстрировала обиду, затаившуюся в груди после жесткого отказа, который тот больше не желал обсуждать. — Понимаю, — сглотнув, согласилась она, отчётливо представив перед собой трупы, которые они нашли вместе с Чанбином, — даже стараться не пришлось. Когда слушала наставления Со в первый раз, впитывая его уверенность и полицейскую циничность, Шерон подумать не могла, что так скоро ей снова и вообще пригодятся эти советы. Друг говорил не принимать всё близко к сердцу, но это оказалось сложно, когда бледные тела стояли прямо перед носом в квартире, которую недавно купила. Погодя пыталась следовать советам, как бы трудно ни было. Тяжелее переживать о том, что не в её силах и власти, о том, на что не могла повлиять и исправить. Не имела никакого отношения, но теперь чувствовала ответственность, словно негласно переняла бразды на расследование этой серии. Ощущала кожей и сердцем, что должна капнуть глубже и поведать о преступлениях на широкую публику. Подобное не могло оставаться безнаказанным. Беседа перетекла из одного часа в другой, выдавшийся не менее утомительным, но когда Шери ушла, Крис остался доволен: теперь связаться с агентством и выйти на продавшего квартиру. Жертвы убиты в разное время, но последняя из них не больше месяца назад. Всё совпадало с трупом на вечере у Хвана, а главное — совпадал почерк. Открыв форточку, Бан облокотился о подоконник и поджёг фитиль сигареты, которую достал из измятой и полупустой пачки, купленной прошлым вечером. От него несло запахом курева за несколько метров, рубашка впитала в себя весь табачный дым, пусть Чан и выпускал его клубы в ночную мглу, едва освещаемую слабым уличным фонарём. В крови бурлил гнев: захотелось выпотрошить ублюдку все внутренности, как тот делал с несчастными девушками. Отвращение подступило к горлу, вызвав рвотный рефлекс, который с трудом удалось сдержать. За годы службы в полиции думал, что очерствел в достаточной степени, привык к зверствам и убийствам настолько, что больше не испытал дрожи, в которой заходилось тело от липкого ужаса и праведного гнева. Только каждый раз ошибался, удостовериваясь, что ещё чувствовал, что способен сопереживать и способен ненавидеть, как никто другой. Вне стен участка всеми способами пытался отвлечься от работы, однако в мыслях продолжал работу, искал упущенные детали или те, на которые стоило обратить особое внимание. Сложно поставить дело на паузу, полностью расслабившись, когда по возвращению домой там ждал коллега, этот дом ему и предоставивший, а вдобавок девушка, фигурировавшая в нём. Приходилось работать сверхурочно, даже перед сном в кровати никакого отдыха ему не светило. Уверял себя, что это к лучшему. Чем скорее разберётся с текучкой и найдёт мерзавца, тем быстрее сможет спокойно выдохнуть. Всегда находил идеальную мотивацию или просто привык трудиться на износ. — Опять тут куришь? — без удовольствия спросила женщина, зашедшая в кабинет без стука, — с его жизнью тоже так поступила, когда ворвалась, чтобы всё разрушить. — Тебя это волнует, Хлоя? — закатив глаза, без особого интереса спросил Бан, которому только бывшей жены не хватало, чтобы в гроб его самообладания забили последний гвоздь. Видеть её каждый раз в участке — выше его сил. Хоть в другое место переводиться, только не дождётся она мужского поражения. Если захочет, пусть уходит сама, хватит того, что разъехались, и теперь ему предстояло отыскать новое жильё. Мороки с документами и разводом хватило с головой, чтобы ещё больше возненавидеть их брак и понять, что порой совершаются фатальные ошибки. Чем им без штампа не жилось? Хоть проще разойтись было бы. Выражение лица, в котором исправно видел ехидство и неприкрытую насмешку, больно било по самолюбию и воскрешало демонов, царствовавших в душе. Всё исхудало, сдулось и заплесневело внутри него, покрывшись твёрдой коркой из бесчувственного гранита. Одному бездушному камню удалось защитить свежие раны, начавшие покрываться новой кожей, затягивающиеся мучительно медленно, словно совсем никуда не спешили. А им спешить некуда, одному Крису хотелось скорее забыть страницы, которые вырвал с корнем до рваных следов и запёкшейся крови в тех местах. — Соблюдай правила, ты не один тут работаешь, — рыжеволосая недовольно цокнула, сильнее сжав бумаги, которые держала в руках. — Принесла отчёт по прошлому делу, которые ты отдал в суд. Вменяемый, так что судить будут по всей строгости, — без предисловий рассказала она, нервно постукивая пальцем по корешку папки. Длинные красные ногти привлекли внимание, оторвав от разглядывания всего остального. Яркая деталь врезалась в глаза, воскрешая образы, когда та была одета в любимый цвет. Бардовое бельё или алое платье — ни о чём из этого предпочёл бы никогда не вспоминать. Лучше о ней самой не вспоминать лишний раз, так спокойнее будет раза в два. Нет, в тысячу раз спокойнее. Прижал бы к стене, разорвав белоснежную рубашку, почти просвечивающую и демонстрирующую кружевной бюстгальтер. Только дотрагиваться не желал, чтобы не испачкаться. Вся кожа, раньше казавшаяся ангельской и бархатистой, сейчас выглядела, словно в саже измазанная. Чан никогда не опустится до её уровня, никогда не поступит так, как поступила она. Угасшие чувства, его грехи, в которых неустанно обвиняла, — ничего не оправдывало предательства. К чёрту жалостливые взгляды и похотливые улыбки, к чёрту Хлою и их многолетние отношения. К чёрту чувства, от которых потом воротило и хотелось отмыться, будто изнутри заставляли гнить. — Отлично. Приятно, когда ты с хорошими новостями, — без улыбки и даже намёка на неё, как и на всякую радость, которая могла бы сопроводить его слова, произнёс мужчина, отвернувшись от зашедшей к нему сотрудницы. Документы, усеявшие стол, во сто крат интереснее и точно важнее, чем перепалка с бывшей. Всё что угодно важнее. Та ни его взгляда, ни внимания не достойна, он давно убедился. Жаль, что сначала потребовалось съесть сполна отравы, которую девушка подсыпала своими словами многие месяцы. Уважать причин у него не находилось, совершенно ни одной, даже если бы постарался придумать. Выбрал сам, но давно — они оба изменились. Некоторые вещи и поступки открывали глаза, сколько бы времени ни прошло. Иногда разглядеть гниль можно лишь с годами, прежде даже не подозревая о наличии той в душе горячо любимого человека. — Так говоришь, будто такое редко бывает, — скривилась Хлоя, глянув на сидевшего на кресле Криса сверху вниз. Её обычный взгляд — свысока. После того как разошлись, никакого другого он и не видел. Привык к надменному выражению, лишь подчёркивающемуся и усиливающемуся мимикой. В печёнках тот уже сидел, и вытравить желал самыми радикальными методами, которые только подвернутся под руку, лишь избавиться навсегда. — Очень редко, — сказал как отрезал детектив, чтобы скорее закончить разговор. — Если всё, можешь идти, — напомнил Бан, надеясь, что та не станет препираться и молча уйдёт. Тратить последние силы не видел смысла, но формальный визит, каждый раз ощущаемый смертельным ударом, вынуждал их использовать. Только бы добиться одиночества, о котором теперь страстно и неустанно мечтал. Ему бы не помешала малость уединения, на целительное свойство которого уповал. — Сама решу, — огрызнулась женщина, подойдя к нему нестерпимо близко. — Так и живешь у Бина? — наклонив голову, чтобы заглянуть из-за спины в экран компьютера, поинтересовалась из праздного любопытства. — Тебя это не должно волновать, — резко закрыв крышку ноутбука, тот развернулся к ней лицом, чтобы прожечь испепеляющим взглядом. Терпеть не мог, когда лезли, куда не просят, куда он не просил лезть. Эту черту давно невзлюбил в ней, а сейчас и повода не находилось, чтобы терпеть лишний раз. Их много, чтобы выставить надоедливую и с особым мастерством докучавшую ему особу за дверь, наконец позабыв, как самый страшный из снов, что ему снились в жизни, — сущий кошмар наяву. — Но меня волнует, Чан. Можешь вернуться и съехать, когда найдёшь квартиру. К чему хлопать дверью и убегать? — невинно спросила та, хотя обмануть ей всё равно не удалось. В тихом омуте черти водятся, а у этой дамы их целая дюжина. Каждого представлял отчётливо, познакомившись ближе, чем хотел бы. Те оставили дьявольские поцелуи на теле, которые ныне превратились в жгучие и нестираемые следы, сколько ни пытайся отмыть. А пытался он много и до сих пор пытается, не собираясь останавливаться. Верил, что однажды избавится от них, будто никогда не видел. — Отойди от меня, Хлоя, — сквозь зубы процедил Крис, грубо схватив ту за запястье. — Отстань, ладно? Максимум разговоров, которые мне нужны с тобой, — по работе. Гнев бурлил в области солнечного сплетения, тугим кольцом сдавив грудную клетку и перехватив дыхание. По организму циркулировала сплошная ненависть, который сыт по горло, как прежде нежными чувствами. Плевал бы с высокой колокольни, если бы не мозолила всякий раз глаза. Они уже болели от одного её вида — капилляры полопались, налив склеру кровью. — Ты ведёшь себя так, будто мы чужие люди, — обиженно вымолвила Хлоя, мучительно поморщившись, словно вина целиком и полностью лежала на Бане, а не на ней самой. На подобные уловки Чан не вёлся, хорошо усвоив урок, который та ему преподала с редкой жестокостью, совсем не преследуя благих целей. Ни одного доброго умысла на уме, по опыту удостоверился. — Чужие. Именно что «чужие», — зажмурившись, мужчина брезгливо отпустил её руку, совладав с разыгравшимися эмоциями и усилившейся в женском присутствии яростью, ей же и спровоцированной. Гаже день ничего не могло сделать, если бы не сообщение Хо, пришедшее как гром среди ясного неба. Обычно тот редко писал и по исключительным случаям, предпочитая живое общение виртуальному. Договорился о встрече — и дело сделано, считал друг. Ли Ноу: «Держи свидетелей под присмотром, ко мне припёрлась какая-то ненормальная»

Чан: «Что ты несёшь?»

Ли Ноу: «Говорит, что уже обсудила всё с тобой. У неё на лице написано, что ты её послал»

Чан: «Шерон?»