Love & Crime

Жгучий стыд хуже самого мучительного похмелья охватил до кончиков пальцев, едва Шери проснулась. Блёклые воспоминания о минувшем дне буйным вихрем пронеслись в голове, искусно пригвоздив к земле, и оказались сильнее прочего, что удерживало на плаву. Даже возможности просто пошевелиться всечасно лишили. Когда сон не до конца отпустил, перед глазами всё ещё стояла зыбкая туманная пелена, а вокруг в свои права неотвратимо входила суровая реальность, по ощущениям прошла целая вечность. Несколько секунд растянулись в долгие и совершенно мучительные, первым делом испытав женскую выдержку на прочность. Как будто брошенная с укоризной прямо в лицо насмешка от тайного наблюдателя, который всё видел и ничего не одобрил. Сомнительным показалось исключительно то, что одним неловким и поспешным поцелуем она нарушила хрупкое равновесие — паритет, до сих пор сохранявшийся между ними с Чаном. Если отбросить бессмысленное отрицание в сторону, Шерон понимала, что к мужчине испытывала расположение, которое с каждым днём больше проникало под кожу. Только ни одной веской причины для подобных действий у неё нет. Однако, когда пришла в себя, в идее устроиться официанткой в клуб на трезвую голову окончательно убедилась. Ничего лучше всё равно не придумала, сколько ни терзалась различными вариантами, подбирая оптимальный из множества бесперспективных. Внутренняя кухня закрытого заведения — то, что нужно. В духе серьёзного журналистского расследования, когда придётся работать под прикрытием. Всё, о чём писала раньше, — те третьесортные статьи и скучные вещи — не шло ни в какое сравнение с этим. — Уже проснулась? — Со осторожно заглянул в комнату, когда девушка коснулась ступнями прохладного паркета, прежде чем встать, и это вызвало неприятные ощущения, которые сопровождались лишь одним желанием — залезть обратно под одеяло. Мягкая улыбка друга рассеяла тревоги и сомнения, как будто её вполне достаточно, чтобы внутри Хейс не осталось никакого беспокойства. Лишь мимолётные намёки, которые больше ни капли не пугали. Уже сделала то, что сделала, а дальше будь что будет. Пусть Бин сначала покритикует, но потом обязательно поддержит так сильно, что ей обязательно станет гораздо легче пережить нешуточное волнение. Может быть, его вовсе не останется. — Пожалуй, да, — с лёгкой улыбкой произнесла Шери, тряхнув головой и окинув взглядом залитую солнечным светом комнату. Без вязкого сумрака события прошлой ночи показались не больше чем сном, кошмарным и нелепым, который желала забыть и выкинуть из головы поскорее. И это почти получилось, как только увидела перед собой Чанбина, готового заключить в крепкие и спасительные объятия. Присевший подле неё мужчина одновременно вынудил вспомнить, что пообещала многое ему рассказать, но в то же время заставил вмиг пренебречь напрасными опасениями, которые накануне опутывали мерзкой паутиной. Нет смысла скрывать или что-то утаивать, когда на осуждение в сторону Шерон тот не способен, даже если бы сильно захотел. Хейс всегда это знала, хотя иногда поддавалась беспричинному страху, вызванному собственными неприглядными эмоциями. — Если боишься, что завалю вопросами, — начал Со, аккуратно сжав тонкое запястье, которое немного дрогнуло от неожиданности. Неловкости не возникло, но зато ожили фантомные прикосновения в тех местах, где остались следы других людей, заставлявших сердце пускаться в бешеную пляску. В зеркало превращалось всё подряд, когда мысли полнились странностями и сплошными противоречиями. Девушке понравился контраст испытываемых рядом с Бином чувств, вспыхнувших без ведома, и та быстро отбросила навязчивые воспоминания в сторону, упрямо к ним не оборачиваясь. — Окажусь права? — она прыснула, слегка толкнув друга в плечо и не сдержав задорного смеха, успокоившего натянутые от прежней озабоченности нервы. Когда один открыто давил и не стеснялся заметного гипнотического влияния, что оказывал на неё, а другой, даже не прикладывая никаких усилий, делал ещё хуже, заставляя показать скрытую уязвимость, Чанбин не испытывал Шери на прочность и не проверял, как справится с сильными эмоциями. Не порождал тяжёлые переживания и просто был рядом. — Да, но я не собираюсь нападать с ними, — тот поднял руки в безоружном жесте, показывая, что настроен серьёзно. Выпытает всё, чего хотел, но к жестким и грубым методам прибегать не планировал, и в этом не лукавил. С извечной самоиронией, даже признанием собственных ошибок и просчётов Шерон намного легче говорить о том, что произошло. Возможно, дело в Со, который, как бы ни реагировал, всегда оставался на стороне своей подруги. Готов поддержать её, хотя всё равно выражал недовольство и несогласие. Без этого тоже никуда. — Ладно, я хочу узнать твоё мнение. И ещё надеюсь, что ты поймёшь мой ход мыслей. Внезапно Бин насторожился и выпрямился, отчётливо услышав в словах подруги нечто почти угрожающее. Когда та уповала, что «ход мыслей» придётся по душе, это никогда ему не нравилось. Как и самые смелые идеи, которые граничили с безрассудством, по нраву не приходились. И, похоже, речь шла о чём-то подобном. — Что опять, Шери? — спросил он, выразительно закатив глаза. Пристально вглядывался в глаза напротив, пытаясь отыскать в них ответ. Его раздражало, что Хейс не торопилась с признанием. Это заставляло нервничать и предполагать самое худшее. Закинув ногу на ногу, девушка тщательно разгладила складки на пижаме, медленно проведя пальцами вдоль линий на полосатом узоре шёлковой ткани. В последний раз прикинула, что к чему и как лучше подступиться к Хвану, если решиться и пойти на задуманное. В голове формировался чёткий образ, хотя иногда немного размытый, когда предполагала разную реакцию мужчины. Однако в целом картина выходила гладкая и лишённая острых углов. — Ты же смирился, что Одри работает в том клубе? — с приторной улыбкой на устах, от сладости которой скулы сводило, начала Шери. Зашла совсем издалека, хотя, казалось бы, ближе некуда. Без той осведомлённости, которой сама обладала, другу сложнее сразу догадаться, о чём именно речь. И теории, вспыхнувшие меж разрозненных мыслей, выходили гораздо интереснее и намного страшнее, чем реальность. — Допустим, — нехотя признал Чанбин, боясь представить, к чему вообще клонила, затронув невпопад попавшуюся тему. Посмотрел на Шерон пристально, нахмурившись, когда представил, что та скрывала и чем планировала поделиться, столь странно заведя разговор. Выглядела довольной собой больше, чем допускали нормы приличия или здравый смысл. Заранее уверен, что подруга задумала что-то недоброе. Но даже пытаться угадать, что конкретно, бессмысленно: это не поможет, а лишь растревожит его пуще прежнего, заодно изрядно потрепав нервы. — В конце концов, какая разница, там одна подруга или две? — вымолвила Хейс, с силой закусив губу, пока скрупулёзно подбирала подходящие слова, ходя вокруг да около. — Я тоже туда устроюсь. Тишина, словно грозовым облаком, окутала пространство невесомым шлейфом, создавая атмосферу томительного напряжения, которую не могло развеять даже приподнятое её настроение. В воздухе явственно витали невысказанные вопросы, уже рождённые в мыслях мужчины, и он чётко дал это понять одним лишь взглядом. — Кем? — с каменным выражением лица, за которым проглядывались слабые отголоски настоящих эмоций, в основном выражающих негодующее изумление, Со спросил единственное, что мгновенно пришло на ум и его же встревожило. Шери не уставала удивлять. Каждый раз придумывала что-то новое, чтобы с завидным талантом выбить друга из колеи. Тот успел подумать, что она делала это намеренно. Специально ввязывалась в сомнительные авантюры и вызывала у него нешуточное беспокойство, которое становилось совсем невыносимым, накладываясь друг на друга. От рискованного расследования до возобновления общения или даже отношений с Хваном — та словно стремилась удивить его самыми неожиданными и не всегда приятными сюрпризами, побить все рекорды и превзойти саму себя. Один такой только что обрушился на него как гром среди ясного неба, намертво припечатав к паркету и силой тяготения потянув к центру земли. — Не танцовщицей же, — усмехнулась Шерон, на секунду представив, как выглядела бы на сцене. На потеху толпе разве что, — а официанткой. У меня есть опыт работы в сфере обслуживания, так что с этим не должно возникнуть проблем. Я ещё кое-что помню. В другом случае не рассматривала бы короткую подработку во время учёбы как полноценный опыт. Но это хорошее подспорье для импровизации, на которую сейчас делала все ставки. Всё же лучше, чем ничего, поэтому использовала доступные преимущества, пока искала выход из ситуации. Себя быстро убедила, что этого достаточно, даже если Со не примет слабый аргумент во внимание. — Какое у тебя шутливое настроение с утра, — без малейших признаков веселья промолвил Бин, искоса взглянув на собеседницу. Если бы мог, то не пустил бы её ни в клуб, ни куда-либо ещё. Повторял бы одно и то же хоть до посинения, лишь бы донести до её сознания простые истины, которых придерживался сам. Не считал, что подвергать себя опасности — разумно, а удача рано или поздно отвернётся от любого из них. Наивно надеяться, что судьба будет благосклонна бесконечно. — А я не шучу, — тут же ответила Хейс, не отводя глаз от нахмуренного мужского лица. И решимость, с которой Шери на всей скорости неслась вперёд, столкнулась в немом противостоянии с покорной обречённостью, с которой тот уже давно смирился и уступил. Принял всё как есть, не рассчитывая изменить фанатичную и непоколебимую убеждённость, об которую прежде исправно бился, как об глухую стену. В какой-то степени ему понравилось, что девушка наконец-то нашла то, что зажгло в её глазах трепещущий и пылающий огонь. Это пробудило в ней профессиональную страсть даже сильнее, чем благотворительный вечер, и будто подарило стимул развиваться дальше, стремиться к большему. Как настоящий друг, он не мог не порадоваться такому стремительному, словно лихой вираж, повороту, в который занесло будни Шерон. Попытки искоренить привычку оставлять обоснованные волнения при себе оказались тщетными. Чанбин прекрасно осознавал, что, как бы ни старался, не сумел бы изменить собственную натуру. На протяжении всей жизни слишком ярко выражал переживания, даже не задумываясь о том, чтобы поступить иначе. Однако только таким образом удавалось проявлять привязанность, которая подталкивала к тревоге за чужое благополучие. — Лучше бы шутила, — цокнув языком и с сомнением покачав головой, набрал воздуха, словно его резко стало недоставать поблизости. — Я задам глупый вопрос, если спрошу зачем? — Да, ты же сам понимаешь, что это отличная возможность, — быстро оживившись, с воодушевлением сказала Шери, уверенная, что, несмотря на недостатки в плане, преимуществ там в разы больше. Добродушная в безнадёжном смирении реакция друга позабавила и развеселила её. Рассмеялась бы, если это не было бы так серьёзно, когда речь шла о важном и, на самом деле, опасном решении. Только не смогла сдержать улыбку, посмотрев на Со, который, как часто бывало, состроил жалобное выражение лица, поджав губы. Крайне недоволен собственным бессилием перед нескончаемым и неугомонным энтузиазмом Шери. — Если бы речь шла про кого угодно, кроме тебя, — согласился друг, но его согласие звучало как отрицание, словно даже не хотел верить в подобное. Насколько очевидно то, как сильно выделял Хейс среди остальных, он тоже верить не хотел. Отворачивался от правды, сразу бросающейся в глаза, как и сама девушка, упорно не замечавшая его особого отношения. В безответной симпатии тонул, изводя себя от беспокойства и ревности, на которую не имел никакого права. После вчерашнего разговора с Крисом увидел это отчётливо, хотя продолжал с упорством, которому можно только позавидовать, доказывать обратное. Не знал, кому именно — Шери или себе. — Я не исключение. Всё обязательно получится, — твёрдо произнесла Шерон, упрямо отгоняя любые сомнения, тревогу и все преграды, которые казались прочными и непреодолимыми. Сосредоточиться желала на положительных аспектах ситуации, поэтому смотрела только на них. — Твоя уверенность одновременно радует и пугает, — покачал головой Бин, оперевшись на спинку дивана, поражаясь настойчивости и излишнему оптимизму. Благородный порыв, в котором не отдавала себе отчёта, неумолимо овладел девушкой, взглядом метавшейся от предмета к предмету по скупо обставленному помещению. Искала детали, чтобы отогнать надоедливые мысли и отвлечься от них, не совершив роковой ошибки. Однако те заползли в сознание без малейшего шанса от них отмахнуться, как от назойливых насекомых. Намерение изменить направление разговора вспыхнуло с неожиданной силой, когда необдуманная речь уже была готова вырваться на свободу наперекор разумным доводам. Лёгкое раздражение, вызванное одной неосторожной фразой, которая обычно не задевала за живое, сейчас превратилось в несдержанность, о которой, возможно, придётся пожалеть. Не хочешь зла — не делай добра. — Знаешь, лучше бы тебя пугало кое-что другое. Не пугало, то есть, а заставило бы задуматься, — выпалила она, не рассчитывая затронуть острую тему раньше, чем обсудит с Браун. Но слова вырвались прежде, чем успела их остановить, прикусив длиннющий язык и воздержавшись от укоризненного замечания. После последней встречи с Одри все части головоломки, которые раньше казались не связанными между собой, как неразборчивая куча пазлов, не подходивших друг к другу, стали на свои места. Проще игнорировать неудобные факты и убеждать себя, что ничего в упор не замечала. Но Хейс давно осознала, что их крепкую дружбу нарушили чужие чувства. Со стороны ей виднее, чем ничего не подозревавшему Чанбину. — О чём ты говоришь? — тот вдруг напрягся, замер и едва не забыл, как дышать, когда Шери взглянула на него с подчёркнутой серьёзностью, без тени улыбки или намёка на шутку. — Об Одри, — понизив голос, промолвила Шери, хотя их всё равно никто не мог услышать. — Ты не заметил ничего странного? Я готова поспорить, что она к тебе неровно дышит. У кого-то, видимо, слабость к лучшим друзьям. Почва из-под ног мужчины быстро ушла, исчезла и испарилась, как по мановению волшебной палочки, оказавшейся в недобрых руках. Он отчаянно искал хоть какую-нибудь опору, чтобы не упасть в гигантскую пропасть, и ему показалось, что Шерон и его заодно уличила во лжи — в тайных чувствах, над которыми не властен. Обвиняла, решила пристыдить или насмехалась — не понимал, что имела в виду, но страх сжал сердце в тиски, норовя раздавить его вдребезги, превратив в отвратительное блюдо для званого вечера. Столкнуться с тем, что родилось внутри против воли, что сдерживал, как мог, зная, что это чувство невзаимно, заставило спуститься с небес на землю и трезво взглянуть правде в глаза. И всё бы ничего, если бы подруга ошарашила лишь проницательностью в отношении его секретов. Только к ним та оставалась слепа, как Со к тому, что, по мнению Хейс, испытывала к нему Браун. Увлечённый собственными любовными перипетиями, демонами и хаосом, с которой никак не придумал способ справиться, пропустил, что ни один запутался. Ни один спутал дружбу с влюблённостью, когда делать этого не стоило. Откровение, к которому оказался совершенно не готов, пошатнуло его уверенность во всём. Что делать и как себя вести — чёрт его знает. Бин совсем не знал. — В последнее время она, конечно, выдаёт всякое, но мне кажется, ты преувеличиваешь. В голову не пришло ничего лучшего. Ответ получился коротким и не очень удачным, в отличие от множества вопросов, которые накопились в мыслях за последние пару минут. Справиться с ними не удавалось, когда те только множились. Один вопрос вызывал десяток других, и так по кругу, пока мозг не начинал буквально взрываться от напряжения и плавиться, как будто температура плавления давно достигнута. Раскалённое серое вещество выливалось наружу, обжигая плоть не хуже горького стыда. Если бы Шери была более внимательной, что теперь Чанбин посоветовал бы и себе, то заметила бы, как его взгляд потускнел. Это произошло по двум причинам, а не только из-за одной, как та наверняка подумала. Её мнение о сложившейся ситуации, с которой легко провести параллель, представив, как девушка отреагирует на его признание, заставило его вздрогнуть, не сдержав неприятных эмоций. — Возможно, ты и прав. Но всё же, пожалуйста, поговори с ней, — настойчиво произнесла Шерон, стремясь как можно скорее закрыть деликатную и слишком щекотливую тему. Уже и так ругала себя за то, что полезла куда не следовало. — И не вини её. Чувствам нужно давать шанс. Говорила ли Хейс о том, что они обсуждали, или озвучила невысказанное Бану, но собственной искренностью и суровой честностью задохнулась — разом подавилась, будто выпустила огонь в неверном направлении, и он ударил её саму. Хотя и не стремилась никого задеть, удар оказался чувствительным, уколов в самое уязвимое место. Произнесённое из её уст отозвалось внутри бурей, над которой не имела власти, не знала, как ту контролировать и что предпринять, чтобы поскорее приструнить. Нечто необъяснимое сковывало внутренние органы смесью смущения и обиды, которые считала бессмысленными и глупыми. Им нет места ни сейчас, ни когда-либо ещё — лучше бы вовсе исчезли. Ошеломляющий эффект простых, но прямолинейных слов подействовал и на Со, мигом ощутившего смутную надежду, которую в глубине души страстно жаждал, как кислорода или глотка воды, изнемогая от жажды посреди пустыни. Робко и несмело ухватился за её отголоски, сохраняя в памяти фразу, перевернувшую всё с ног на голову. Проявляя сдержанность и не навязывая удушливую, излишнюю заботу, Чанбин оказывал на Шери благотворное воздействие, словно лучшее успокоительное, привыкание к которому давно одолело Хейс. К близким тяготела всей душой, тянулась самим существом и жизни без них не представляла — ни за что не откажется от них первой. Для этого нужно приложить немало усилий, как однажды сделал Хёнджин. Хван всегда вызывал чувство лёгкого и щекотливого беспокойства, которое возникало в области солнечного сплетения и особенно под сердцем. И это беспокойство, рождённое из самых глубин души, пробуждало всех чертей, демонов и прочую нечисть из тёмных уголков сознания. Разница налицо. Оставшись наедине с последствиями того, на что сама же обратила внимание, девушка с головой погрузилась в написание статьи, которое постоянно откладывала, стремясь собрать как можно больше полезной информации. Теперь же, когда появился отличный способ отвлечься, решила действовать — тянуть дальше бессмысленно. Как приступить к сенсационному тексту, обещавшему стать прорывом в карьере, не понимала, как бы ни пыталась начать писать. С какой стороны ни подступалась, всё выходило не так, как изначально задумывала. Словно не хватало чего-то важного, без чего не получится достичь желаемого результата. Ожиданий навесила выше крыши, столько, что появился риск остаться разочарованной. Со смелыми мечтами, которые невольно внушила себе, ничто не сравнится. Смотреть на вещи реально — навык, которому стоило научиться и взять на вооружение, не впадая в крайности, не сулившие ничего хорошего. Среди тех, кто не оценил спорную идею, нашёлся один человек, ставший приятным исключением. Ли Ноу, получив от Шерон длинное сообщение, в котором она подробно описала все преимущества гениальной задумки, только обрадовался женской изобретательности. Небольшого, но важного одобрения оказалось достаточно, чтобы Шерон, не закончив работу, которая всё никак не шла складно, бросила бесполезное занятие и сорвалась с места прямо к Хёнджину. Встреча с ним обещала обернуться источником ценного материала, который крайне необходим, чтобы слова выстраивались в нужном порядке, не путались в голове и не плыли перед глазами. Отношение к Хвану, полное запутанных чувств, не исчезнувшей до сих пор симпатии и остатков патологической привязанности, трансформировалось в нечто совсем неразборчивое, лишённое чётких граней и смысла. Прежде Шери старалась следовать за ним, как за единственным ориентиром в поведении и взглядах на те или иные вещи. Раньше всегда подчинялась эмоциям, ставя их превыше всего. Теперь же не могла сопротивляться и противостоять им из-за выгоды, в обилии которой теряла остроту зрения и которая стала для неё важнее честности. Поразительная метаморфоза сбивала с толку и теснила к стене, не давая возможности спрятаться или убежать, трусливо поджав хвост. Обманывала не только мужчину, но и саму себя, когда поддавалась желанию получить всё и сразу, не обращая внимания на мелкие и незначительные плоды кропотливого труда. Жажда наживы застелила взор, мешая высмотреть суть изменений, чтобы ещё раз оценить целесообразность выбранного пути, не сбиться с него и не споткнуться. У неё язык бы не повернулся сказать, что то, что получит по итогу, досталось ей легко и без усилий. Тогда справедливо возразить, что и последствий будет тьма тьмущая, и, вероятно, довольно серьёзных, по касательной или даже насквозь проходящих по хрупкому внутреннему миру. Однако хитрости и изворотливых подходов, которыми сполна самолично наполнила их общение, говоря о неуместных желаниях, которых уже давно не испытывала в той мере, в которой демонстрировала, имелось в избытке. Чем обернётся подобный расклад, даже представить не могла. Рисковала свободой от удушливой зависимости, и каждая минута, проведённая в его компании, норовила стать последним шагом — рывком, который столкнёт с обрыва в бескрайнюю бездну. — Ты правда этого хочешь? — Хёнджин изогнул бровь, открыто выражая пренебрежительное сомнение, ярко отражавшееся на выразительном лице, в каждой детали красноречивой мимики. Особняк, в котором раньше проводила много времени, вновь превратился в место, куда возвращалась снова и снова. Раз за разом находилась причина переступить порог и шагнуть в пасть тигру, игнорируя опасность и любые предостережения. И тигр, в образе которого видела Хвана, не возражал против этого, чем рыл им двоим могилу, соглашаясь с её импульсивными поступками. Когда все новости пестрели заголовками о благотворительном вечере, который устраивал Хёнджин, Хейс решила попробовать себя в этом деле, не зная, к чему приведёт одна маленькая уловка наперекор затруднительным обстоятельствам. Не полагала, что неожиданно кровавый исход мероприятия станет для неё отправной точкой в криминальную отрасль журналистики и верной дорогой в злосчастный дом на постоянной основе. С тех пор жизнь словно застыла, как и стрелка часов, которая не знала, куда двигаться дальше, сделав пару роковых оборотов назад по циферблату. В каком направлении пуститься с невиданной скоростью после фатальной заминки? Шерон обернулась лицом к прошлому, с одной стороны, к недавнему, а с другой — к иному, совсем далёкому и забытому. Пристально вглядывалась в его черты и выискивала новые детали, теперь остававшиеся на подкорке сознания яркими пятнами, которые с кожи уже не смыть и из памяти не вычеркнуть. — Да, — она кивнула с полной уверенностью в голосе. Глубоко вздохнув, словно это могло придать ей сил и помочь выдержать давление, ощущаемое каждым сантиметром тела, остро и предательски реагировавшего на присутствие Хвана, Шери наклонилась вперёд. На самом деле очень боялась услышать ответ, но ещё больше страшилась, что мужчина уличит её во лжи. Только всё равно тянулась ближе, не придавая значения явным опасениям, голосом разума кричавшим в голове. Просторные апартаменты вблизи собеседника превращались в самые тесные, где даже воздуха не хватало — слишком мало, чтобы вздохнуть полной грудью. Хейс дышала одним лишь терпким парфюмом, с упоением вдыхая знакомый и родной аромат, давно превратившийся в крепкую ассоциацию с Хёнджином. Против воли и несмотря на все попытки забыть, вытравить из памяти ему назло, она воскрешала навязчивые воспоминания, ощущения и чувства, прожигавшие в груди сквозную дыру — настолько сильными те были. — Хорошо, — тот махнул рукой, как будто согласие в самом деле ему ничего не стоило. Однако Шерон не решалась поверить, что всё оказалось так легко и без подводных камней, на которых боялась споткнуться. Мысли полнились обоснованных и вполне справедливых сомнений, помешавших живо обрадоваться сговорчивости, подозревая скрытый и коварный подвох. Мужчина выглядел спокойным, расслабленным и совсем не озадаченным, как в первые минуты, когда она заговорила о цели визита и подошла к сути дела. Охотно и без колебаний он поверил, что Шери планировала написать об изнанке клуба. Разумеется, при условии обсудить и согласовать это с хозяином, который очень ценил конфиденциальность своего заведения. Вряд ли Хван нуждался в дополнительной огласке, осторожной и более чем лестной. Те, кому нужно знать о элитном месте, куда собирались прийти, уже осведомлены. А другие и без помощи Хейс нашли бы способ разузнать те подробности и крупицы информации, за которые задавились бы и порвали бы друг другу глотки. Объяснить себе это Шерон могла только одним способом: тот хотел угодить, пока не убедился, что полностью вернул её доверие. Сети расставлены, а добыча ринулась к нему без всяких усилий. Решил, что так сумеет удерживать рядом с собой, и с барского плеча дал возможность вдоволь наиграться, прежде чем ей самой станет скучно. По его соображениям, это не самое перспективное занятие для карьеры. Чем ближе к нему, тем лучше. Насчёт остального вовсе не беспокоился. Пока Шери под защитой в его компании, никто её не тронет и не причинит вреда, если та не будет совать нос, куда не следовало. А в этом они сошлись, ограничив полномочия понятными рамками, против которых девушка совсем не была. Пусть развлекается, как ей вздумается, пока живой интерес возродился в нём с новой силой. Даже забавно понаблюдать за своеобразной ролевой игрой, которую Хейс предложила по собственной инициативе. — Я думала, мне придётся тебя уговаривать, — произнесла с усмешкой и резко выпрямилась, как будто больше не находила причин пододвигаться ближе. Уже получила то, чего хотела. Только уйти прямо сейчас всё равно не сможет — это не в правилах, которые сама же и установила. Показывать, что заинтересована, и не выдать внезапного интереса, вспыхнувшего в адрес другого человека, — этим собиралась заняться, аккуратно переставляя фигуры на шахматной доске в нужной комбинации. Пришлось сосредоточиться и приложить максимум усилий, несмотря на то, что руки дрожали от нервного напряжения. — Можешь сделать это, — соблазнительным голосом настоящего искусителя предложил Хёнджин, склонив голову вбок, будто выжидал, что та предпримет дальше. Небрежным и ленивым взглядом, пронизанным сплошной симпатией, жадным до тонкостей вниманием и неприкрытым любопытством, рассматривал, как под микроскопом. Словно собирался препарировать, досконально и дотошно всматривался в каждую деталь, подмечая малейшие изменения в лице и поведении. — Почему твои слова звучат настолько двусмысленно? — цокнув языком, спросила девушка, слегка прищурившись, хотя весёлого настроения, вызванного маленькой победой в большой игре, не растеряла. Когда улыбнулась уголками губ, и его взгляд стал ещё более пристальным, она, быстро опомнившись, попыталась скрыть выступивший румянец, подлый и возникший совершенно не к месту, но тот всё равно заметил его. Изучал каждую мелочь, каждый жест и каждую эмоцию. И сам в то же время источал интерес, который на удивление не казался навязчивым или неприятным. Скорее, льстил ей и отзывался приятной дрожью в местах, куда смотрел. Под изучающим взором Шерон чувствовала себя немного неловко, но в то же время не могла оторвать от Хвана глаз, одновременно загипнотизированная и завороженная его участием. Ощущала, что этот человек видит её насквозь, и при этом не судил, пока ещё не пытался манипулировать. Только выжидал удобный случай. В конце концов Шери не выдержала молчаливой пытки и отвела взгляд в сторону, сфокусировавшись на пышных цветах в вазе. Хёнджин всегда требовал свежих, поэтому без его ведома те обновлялись по мере необходимости. Однако даже после этого она продолжала чувствовать на себе пристальное внимание и, хотя не могла понять, что то в точности означало, верила, что угрозы нет. — Потому что так и есть, — мужчина пожал плечами и развёл руки в стороны. Его откровенное лукавство странно влияло на Хейс, вызывая у неё ощущение чего-то сильного, яркого и обезоруживающего. — Ты снова за своё? — прыснув, Шерон закатила глаза и нарочито подвинулась ближе, как будто хотела показать, что не боится и с ней эти уловки больше не сработают. Хотя те работали и ещё как, заставляя тело не слушаться приказов разума. Всё это невыносимо и одновременно безумно привлекательно. Как бы ни отрицала и как бы ни противилась, но ей нравилось. Хван всегда был таким. Таким и остался, что действовало на нервы и заставляло сердце замирать от напряжения. Злость лишь подкрепляла и усиливала желание, пока раздражение неизменно смешивалось с вожделением, образуя знакомый и привычный коктейль. Его испивала до дна, до самого последнего глотка, не задумываясь и не жалея о том, что будет завтра. Что бы ей ни подготовило будущее, но на пике эмоций, когда во взрывоопасную смесь подбрасывали спичку, всё остальное вмиг казалось неважным и незначительным. Часто и много думала, что случится, если приоритеты изменятся. И те уже безвозвратно менялись, пока девушка даже не замечала этого, увлечённая всем и сразу. Результат наглядно проявлялся, указывая, что от омута, в который прежде погружалась без раздумий, отделяло куда большее, чем прежде, когда они впервые столкнулись после расставания. Ситуация перевернулась, стоило другим фигурам появиться на горизонте, приковав внимание и показав, что всё могло быть иначе. Шери могла испытывать иные чувства и получать то, в чём нуждалась, без Хвана. Однако цена, которую за это уже заплатила и сколько ещё предстояло заплатить, пугала её, поэтому она возвращалась к привычному ходу вещей. — Ты тоже, — с лёгкой иронией ответил мужчина, ловко парировав претензию и быстро обвив рукой женскую талию. Давал понять, что в этом противостоянии ей не выиграть, как бы ни храбрилась и ни пыталась сохранить видимость бравады. В показную смелость Хейс он не верил, поскольку знал, что одним касанием зажигал внутри неё жаркий огонь, который видно снаружи и издалека. С удовольствием наблюдал, как та краснела, теряясь в попытках придумать лаконичный ответ на его замечание. Проигрывать Шерон не любила, но всегда уступала, когда с мрачной безнадёжностью понимала, что не сможет противостоять ему, и сил бороться уже нет. Рано или поздно он её переиграет и заставит пожалеть о том, что вообще ввязалась в новый поединок. Когда придёт время, Хван обязательно покажет, кто окажется сверху.