Love & Crime

Настойчивым прикосновением к талии Крис подтолкнул девушку к выходу. До них ещё доносилась чужая ругань, но голоса стали тише и едва различимы. Коридоры ветвились, уводя всё дальше, и скоро показался солнечный свет, не скрытый стенами и окнами, расположенными с теневой части здания. Освежающая прохлада позволила Шери вздохнуть полной грудью, отгородившись от произошедшего внутри полицейского участка, и она с удовольствием принимала порывы утреннего ветра, который колючим морозом ласкал щёки. — Ты в порядке? — участливо спросил мужчина, поджав губы, когда увидел, что прежняя растерянность на женском лице никуда не делась. Покачав головой, Шерон постаралась стряхнуть оторопь, сосредоточившись на карих глазах, которые не отрывались от неё, заглядывая куда-то глубоко в душу. Первая реакция — поддаться сомнениям, касавшимся даже не детектива, а самой себя. Неуместное сравнение, навязчивый страх и куча мыслей, наслоившихся друг на друга, утягивали в пучину привычного, давно отрепетированного и мучительного самобичевания. Замкнутый круг, из которого потом не выбраться, гостеприимно раскинул руки, чтобы заключить в удушающие объятия, о которых та не просила. — Мне-то что… Ты в порядке? — слабо улыбнувшись, произнесла Хейс, нервно вцепившись в воротник, давящий на шею, хотя, на самом деле, это был ком, который встал в горле и мешал говорить. — Залезть в голову к Хлое я не могу, но думаю, что ей просто скучно, — взяв тонкие ладони в свои, он слегка сжал их, медленно и аккуратно поглаживая. — Устроить такой спектакль — это надо постараться. Она часто провоцирует меня. Похоже, это приносит ей удовольствие, — сказал Чан с недовольством, и на его губах появилась горькая усмешка. Казалось, что верить Бану — самое правильное решение. В искренности и прямом взгляде журналистка не заметила ни капли лжи. Да и не пыталась искать её, заворожённая непоколебимостью и безукоризненной честностью, к которым раньше относилась как к непозволительной роскоши. Следователь показывал, что с ним по-другому быть не может: только так, открыто и без увёрток. Чем подкупал, тем загонял в ловушку из собственных демонов, населявших девичью душу, чтобы при малейшей возможности просочиться в сознание, отравив его необоснованными подозрениями. — Мы в одной лодке, да? Наши бывшие слишком эксцентричны и настойчивы, — тихо посмеялась девушка, высвободив руки из мужской хватки, чтобы прильнуть ближе и ими же обхватить широкую спину. — Я бы сказал, что есть небольшая разница, но я давно осведомлён о твоих методах сбора информации, — хмыкнул Крис и, прижав тёмную макушку к груди, запустил пальцы в шелковистые локоны, перебирая их в лёгкой задумчивости. Спокойствие нахлынуло так же стремительно, как прежде беспокойство. Чувство тревоги не отступало, металось из стороны в сторону, пытаясь найти лазейку и хотя бы одну прореху. Однако их не осталось, когда мужчина обнимал Шери, прогоняя прочь любые волнения — нежданные и нежеланные гости совсем некстати. Надёжной стеной защищал её от самой себя, а это сложнее всего, когда главный враг таился в отражении, стеснительный и в то же время наглый, если ему давали повод. Иногда повод даже не требовался. — Она меня бесит! — зло выплюнул парень, торопливо сбежавший с крыльца. — Чан, ты слепой? Как ты с ней жил? — негодование явно читалось на лице Хо, скривившегося от отвращения. Маска равнодушия мгновенно исчезла, обнажив все негативные эмоции, которые бурлили внутри Ли, словно яростный шторм. Всегда отстранённый и сдержанный, он обычно говорил с сарказмом и иронией, не раскрывая остальным настоящих чувств. Однако, когда наконец освободился от бурного конфликта, в котором слишком быстро увяз, как спичка, ставшая настоящим пожаром, разжигая их общую ненависть, тот дал волю всему, что обычно скрывал за непроницаемым выражением лица. — Не все сразу показывают своё лицо, — с тяжёлым вздохом ответил Бан, чуть отстранившись от Шерон, но не давая ей отойти слишком далеко. — Такую физиономию сложно не заметить, — Ли Ноу закатил глаза и отмахнулся. Злость отступала медленно и неохотно. Минхо и до развода друга недолюбливал Хлою. — Ещё пара минут, и я бы её придушил. Глядя на раскрасневшегося журналиста, шея которого покрылась красными пятнами от гнева, Хейс сразу поверила, что такое могло бы произойти, если бы Хо не выскочил на улицу раньше, чем его терпение лопнуло. Никогда прежде не видела невольного напарника в столь скверном расположении духа, когда из глаз буквально сыпались молнии. В отличие от неё, Крис не выглядел удивлённым — только слегка приподнял брови в нескрываемом скепсисе, будто пустые угрозы не воспринимал всерьёз. — Ты выглядел куда спокойнее, когда мы уходили, — изумилась девушка, чуть прищурившись, словно гадала, какой интересный диалог они пропустили. Устало массируя прикрытые веки, Ли только скривился от женского замечания. Не горел желанием и дальше развивать неприятную тему. Прохладный воздух помогал сосредоточиться на постепенно выравнивавшемся дыхании, и он намеревался успокоиться. Хлоя не стоила его нервов, хотя всегда мечтал поставить на место зазнавшуюся особу. Каждый раз, впрочем, у него не получалось, как и у той, которая разделяла похожее стремление, бросая презрительные фразы. — Он быстро заводится, так что ему тоже следовало сразу уйти, — наклонившись к Шери, прошептал детектив, случайно задев губами мочки её уха. Насколько случайно — она всё же засомневалась, когда почувствовала горячее прикосновение. Невинным образом, словно не замышлял ничего предосудительного, но даже самым малым жестом пробуждал в ней взаимное притяжение, от которого невозможно укрыться, стоило им оказаться рядом. Внутри всё трепетало, когда в сознании всплывали общие воспоминания, приятной дрожью пробегавшие по телу, и вместо сомнений появлялась надежда на что-то большее. Чем меньше между ними секретов, препятствий в виде прошлых отношений и внутренних страхов, тем сильнее разгоралось пламя, согревавшее сердце щемящей нежностью. — Я бы даже не подумала, — поражённо призналась та, исподлобья посмотрев на мужчину, близостью к ней выбивавшего из груди весь кислород. Однако дышать ароматом его парфюма — привлекательная перспектива. После разговора, которым планировал занять их Ли Ноу, Бан отвёз девушку домой. К его сожалению, которое Шерон молчаливо разделяла, хотя упрямство и взяло верх, домой к Чанбину, а не к следователю, как он предлагал ранее. Журналистка утешала себя тем, что ей нужно собрать вещи и поговорить с другом об этом. Уже знала, что тот приведёт много аргументов против глупой и бессмысленной затеи. Возможно, даже придётся согласиться — не исключала, что его доводы совпадут с её собственными мыслями. Застать Бина перед работой — большая удача, которой Хейс сильно порадовалась. Прощаться с Чаном даже ненадолго не хотелось, внутри всё протестовало, будто отдалившись хоть немного, снова ощутит весь поток безжалостных мыслей, словно те никуда не исчезали. Желание поговорить с Со помогло справиться с капризами, которых от себя никак не ожидала, теперь тщательно скрывая, чтобы не показывать их всем подряд. Крису могла бы доверить и их тоже, но быстро решила, что сама справится с минутной слабостью и превратит лишь в наваждение. — Ещё не уехал? — спросила девушка и сразу мысленно отругала себя за глупый вопрос, ответ на который прямо перед глазами. Сделав небольшой глоток горячего кофе, мужчина, сидя за кухонным столом, повернул к ней голову. Шерон, недолго постояв в дверях, прошла внутрь и устроилась напротив друга. Вопрос, который так и рвался с языка, застрял во рту, пока она, поджав губы, снова обдумывала, стоит ли задавать его. Взором металась от предмета к предмету и им блуждала по комнате, словно могла найти что-то новое, но потом остановилась на лице собеседника, пытаясь справиться с нервозностью. — Допью кофе и поеду. Ты что-то хотела? — подозрительно прищурившись, он хмыкнул, не сдержав улыбки. Подруга пристально вглядывалась в его глаза, сосредоточенно постукивая пальцами по деревянной поверхности. — Шери, что-то случилось? — от забавы и следа не осталось, уступив место волнению, вызванному её встревоженным видом. — Насчёт Чана, — Хейс выдохнула, сложив руки на коленях, чтобы скрыть напряжение, которое всё равно легко заметить. — Ты говорил, что его бывшая жена — настоящая стерва. Что ещё ты про неё знаешь? Затронув скользкую тему, девушка ясно увидела, что перешла черту — залезла туда, куда залезать не следовало. Ей бы лично обратиться к Бану, чтобы утолить излишнее любопытство и избавиться от предрассудков, закружившихся в голове беспокойным вихрем. Такая возможность была, но Шерон не воспользовалась ею из-за постыдного малодушия. Пока находилась рядом с детективом, думала, что интерес к этому вопросу невелик и неважен, но когда они разошлись, вдруг осознала, что тот стал патологически сильным и непреодолимым. Самонадеянно решила выяснить всё сама, как обычно поступала, когда искала информацию для своих статей. Однако в близких отношениях действовать за спиной партнёра — не самый лучший способ. Худший Шери тоже не выбирала, просто совесть проснулась слишком поздно, не поспевая за словами, которые та обронила почти случайно, без злого умысла, но всё же после нескольких принятых решений. — Почему ты спрашиваешь про это? — Со нахмурился, как будто читал мысли или надеялся сделать это. Короткий пересказ не вызвал трудностей, хотя она боялась, что не сможет связать и двух предложений. Озвучивание происходящего помогло взглянуть на него трезво, и Хейс увидела в курьёзном случае новые оттенки, которые не замечала, находясь в центре событий и будучи поглощённой собственными переживаниями, которые ловко отгораживали от реальности. Количество серых тонов в картине не уменьшилось, но теперь всё стало на свои места, приобретая другие цвета. — Это похоже на неё, — подумал тот, вспоминая Хлою, которую видел изо дня в день в полицейском участке. — Возможно, заметила вас вместе раньше и решила устроить сцену перед тобой? Не знаю, чего она ожидала, — он почесал затылок и откинулся на спинку стула, размышляя о том, что услышал. — Испортить Чану то, что ещё не испорчено или только наладилось? — предположила журналистка, чувствуя облегчение, когда Чанбин подтвердил её предположение. Этот вариант звучал наиболее утешительно, хотя и выставлял бывшую жену Криса не в лучшем свете. Если у всех мысли сходились в одном, то правда, вероятно, скрывалась где-то поблизости. Бан не давал повода усомниться, в то время как она сама неоднократно подкидывала основания для сомнений, пусть и имела другую цель. Тот задавал справедливые вопросы, но делал это прямо и открыто. Чтобы действовать без увиливания и обходных путей, требовалась смелость — не напускная, к которой привыкла девушка, а настоящая, которой ей порой так не хватало. Изображать браваду и храбриться перед незначительными вещами гораздо проще, чем снять все маски и обнажить душу, полную уродливых противоречий и шрамов. — И что же у него наладилось? — усмехнулся мужчина, стараясь не показать, как его задела эта оговорка. Внутри всё неприятно сжалось, и кошки на душе заскребли, хотя он не имел права демонстрировать чувства, насчёт которых сам же уверил, что те не помешают их дружбе. Но всё же Бин едва сдержал недовольное выражение лица, скрывая проступающую неприязнь за шутками и подначиваниями, которыми всегда умело маскировал истинные эмоции. Разница лишь в том, что раньше Шерон нечего было подозревать, когда вовсе ни о чём не знала. — То, что может наладиться у вас с Одри, — без колебаний ответила Хейс, ни на секунду не задумываясь над встречной провокацией и подначиванием. Ответ пришёл в голову легко и естественно. — Шери… — попытался возразить Со, но не успел произнести ни слова больше, уставившись на подругу, которая завелась с пол-оборота. Избегая того, что тревожило и выбивало из равновесия, немного успокоившись от чужого мнения, поддалась порыву, который даже не могла объяснить. Если она сумела собраться с силами и всё выяснить с Чанбином, то и он тоже должен это сделать. Нечестно оставлять Одри наедине с тем, что её беспокоило, после того как сами уже обсудили свои отношения. Больше всего на свете хотела сохранить всё в первозданном виде, как бы наивно ни закрывала глаза на необратимые изменения. Для этого необходимо столько откровенности, насколько каждый из них готов. — Просто поговорите. Ты избегаешь её? — решительно продолжила та, не оставляя ему ни одной возможности уклониться от щекотливого вопроса, заодно меняя тему, которую сама же и затронула. — Нет, но мы просто не пересекались, — честно ответил он с усталым вздохом, понимая, что на самом деле старался избегать встреч с Браун любыми способами. — Как малодушно! — укорила его, но мигом хихикнула, показывая, что дружеский упрёк был беззлобным. Проводить время с Чанбином так же хорошо и целительно, как и прежде. Все опасения быстро рассеялись, словно давно стоило проверить теорию на практике и закрепить результат удачным примером. Шери тихо радовалась, что не потеряла его, хотя страшно боялась этого, даже не осмеливаясь сказать об этом вслух. Подталкивая мужчину к важному шагу, старалась избавиться от страха, который поселился меж внутренними органами глубоко внутри. Журналистка переживала, что червоточина, которая разрушит их дружбу, окажется в месте, где она бессильна. Как и обещал, Бин отправился на работу сразу после того, как допил остатки кофе из кружки. Время поджимало, и долго болтать с Шерон по пустяках или даже о чём-то важном некогда. Задерживать друга дольше, чем уже задержала, девушка не планировала, да и позволить себе такой наглости не могла. В голове ещё роилась куча мыслей, порой совсем не связанных друг с другом, но разбираться с ними ей придётся уже самой. С плотным графиком, который при желании можно изменить, если поговорить с Хваном, не выходило сидеть и бесконечно обдумывать то, что не давало покоя. Ей бы поспать и подготовиться к новой смене, которая неумолимо приближалась, о чём свидетельствовала стрелка на настенных часах, за которой Хейс наблюдала, как завороженная. Если Со не соберётся с силами, тогда она поговорит с Одри, чтобы подтолкнуть их обоих к откровенности, которую те настойчиво избегали. Не понимая, собралась ли с силами сама, когда проснулась от противного звонка будильника, прозвучавшего намного раньше, чем хотелось бы, Шери как в тумане приводила себя в порядок перед тем, как поехать в клуб. Действовала машинально, повторяя обычно утреннюю рутину, перекочевавшую в вечернюю при работе по ночам. Добиралась до нужного места в полной растерянности — знала, что там не избежать Хёнджина, с которым разошлись не на самой приятной ноте. Догадался ли тот о её истинных мотивах или принял встречу с Крисом на свой счёт, страдая лишь от чувства собственничества — предстояло выяснить, как бы ни хотелось отложить это на потом. Выкроив время перед началом работы, она поймала подругу, потянув за собой на улицу, оживлённую прямо за углом здания, где они спрятались, и навевающую угрожающую опасность, хотя в помещениях, откуда вышли, безопаснее не было. Город только погружался в пучину ночной жизни, наполняясь мерцанием огней и переливами неоновых вывесок, зазывающих последовать в тёмные недра и окунуться в увлекательный мир, скрытый за их дверьми. Прохладный воздух не добавлял уюта — только ёжиться приходилось, кутаясь в верхнюю одежду. Цель вылазки оправдывала все неудобства, по крайней мере для журналистки. Танцовщица же, казалось, подумала, что та просто искала компанию для своего обычного перекура перед сменой. — Задам вопрос? — спросила Шерон и, засунув руку в карман, нащупала пачку сигарет, но доставать не стала. Нет смысла откладывать то, что уже решено. Даже без сценического макияжа и не переодевшись в элегантный наряд, Браун всегда выглядела с иголочки — больше, чем просто безупречно. Бледная, совсем белёсая кожа аккуратно обрамлена белокурыми волосами, уложенными в завитые шелковистые пряди, спадающие на лицо. Та заправила их за ухо, склонила голову набок и с лёгким подозрением посмотрела на девушку. Сведя брови, отвечала одним взглядом, но не выдержала и, не в силах больше терпеть затянувшееся молчание, произнесла: — Слишком загадочно даже для тебя. Выкладывай уже. Тянуть и дальше Хейс не хотела, смутившись собственного пронзительного взора, которым одарила собеседницу. Рассматривала её, будто в первый раз видела, изучала и складывала всё, что узнала, в одну картину, пытаясь уловить изменения, которые раньше слепо не замечала. Только ничего не поменялось — Одри оставалась собой. Не было в поведении ничего, что противоречило бы прежним представлениям о ней. Деталь таилась где-то глубоко внутри, тщательно скрываемая и оберегаемая. — Как давно тебе нравится Чанбин? — с места в карьер промолвила она, чтобы не передумать. Обычно обсуждали всё подряд, но сейчас нашлась тема, касаться которой сложно, когда, казалось, доверия между ними хоть отбавляй. — А как давно ты заметила, что нравишься ему? — немного вздрогнув, что выдавало невольный испуг, ответила вопросом на вопрос Браун. Ни в мимике, ни в эмоциях вовсе не изменилась, словно ожидала услышать это и наконец-то дождалась, готовая к разговору. Ждать Одри пришлось долго, но Шери сумела проявить наблюдательность, без которой в журналистике никуда. Однако юлить и отрицать светловолосая даже не планировала, предпочитала тактику нападения, даже если её с ней опередили. Уступать тоже не собиралась, раз уж речь зашла о том, в чём имелось что сказать. — Примерно в одно время всё и заметила, — призналась Шерон с сожалением, понимая, что у неё сразу отобрали пальму первенства. Если кто-то и был осведомлён о том, что нарушило их прежнюю дружбу, то это Браун. — Недавно, — сокрушённо добавила та уже тише, опустив взгляд к асфальту. В то время как Со ясно осознавал, что смотрит на Хейс другим взглядом, полным новых чувств, Одри осознавала всё: как сама смотрит на него и как предмет воздыхания смотрит на их общую подругу. Для журналистки всё в одночасье перевернулось вверх кармашками, встало с ног на голову, закручивая в безумный и необъяснимый водоворот сплошных противоречий, для других не такой уж и противоречивый. Может, и для них безумный, но вполне понятный. — Поверь, это уже давно очевидно, — с лёгкой грустью усмехнулась девушка, как будто бы смирилась с ситуацией и отпустила её. — Почему вы тогда не поговорите об этом? — уточнила Шери с искренним удивлением и, нахмурившись, всплеснула руками. Либо видели вещи под разными углами зрения, что, вероятно, и происходило, либо Шерон ни черта не понимала, что происходит. Предполагала, что их действиями движет страх, но не думала, что за ним или вместо него скрывалось нечто иное, что упустила из виду, как и многое другое до этого. Сколько бы ни всматривалась в застывшее выражение лица Браун, не могла сразу определить, в чём дело. За этим выражением наверняка скрывались настоящие эмоции, тщательно подавленные за львиной долей самоконтроля. Возможно, та прятала их от самой себя, как бы Хейс по наивности ни воспринимала всё на свой счёт. — О чём тут говорить? — вымолвила Одри с лёгкой иронией, устало коснувшись закрытых век, но не стала их тереть, чтобы не вызвать покраснения. Весь её вид кричал об усталости от подобного обсуждения чувств, которые и так утомляли больше некуда. Мешали везде, напоминая о себе не вовремя, в самый неподходящий момент, лишая здравомыслия и делая поведение резким, а поступки странными. Она пыталась избавиться от навязчивых идей, взглянуть на мужчину, как раньше, но пока безуспешно. — Ты ведь хочешь быть с ним больше, чем просто друзьями, — собрав по крупицам всю уверенность, что накопилась внутри, пошла ва-банк, высказываясь прямо. — И я вижу, что ты того же с ним не хочешь, — рассудительно начала Браун, скорее вынужденно, чем из искреннего интереса разжевать подруге всё, что той непонятно. — Только вот мои желания не совпадают с его. Стремление Шери наладить то, что ей неподвластно, что находилось вне зоны её ответственности и всякого контроля, велико настолько, что давно пересилило здравый смысл. Не узнала ничего нового и не увидела ничего, чего бы раньше не замечала сама, но убеждённость, что везде был шанс на лучшее, оказалась сильнее всего остального. Порой её действия наивные, а иногда — эгоистичные. Она пыталась найти способ избавиться от чувства вины перед Чанбином, которое постоянно терзало, буквально съедало изнутри самым мучительным образом, сколько бы оправданий себе ни находила. — А если совпадут? — не унималась Шерон, проявляя упрямство, знакомое Одри слишком хорошо, чтобы продолжать спорить о том, в чём их точки зрения расходились. Атмосфера накалилась, когда девушка бросила на неё вызывающий взгляд, давая понять, что не согласна. Могли бы долго доказывать каждая своё, но устоявшееся мнение никак не изменилось бы от этого — танцовщица непреклонна и с места точно не сдвинется. Когда речь заходила о вещах, которые касались её непосредственно, а Хейс — лишь опосредованно, Браун проявляла удивительную стойкость и твёрдость, в отличие от обычной мягкости, которая часто помогала ей избегать конфликтов. — Нашла тут самую наивную? — фыркнула Одри и досадливо покачала головой. — Это бессмысленный разговор. Пойдём, лучше покажу тебе наряд к новому номеру. Он будет не сегодня, но уже скоро, — вспомнив о предстоящем выступлении, она уверенно улыбнулась, и на лице заиграла широкая улыбка, которой невозмутимо пресекла разговор, быстро зашедший в тупик. — Ладно, — Шери подняла руки в знак примирения и скорой капитуляции, показывая, что готова отступить. Решила, что пока не будет давить на эту тему, но только пока. В сопровождении подруги, которая бы и с завязанными глазами нашла дорогу, они без труда отыскали гримёрную. Плутать в неизвестности Шерон больше не пришлось, пока Браун держала её за руку, бойко потянув за собой. Лабиринт коридоров в подсобных помещениях привёл прямо к самому сердцу клуба. Сцена — его лицо, где девушки выходили на неё при полном параде, уже отрепетировав танцы, и готовые блистать, как звёзды на небосводе в ясную ночь, чтобы поймать минуту славы и показать себя. А место, где кипела жизнь перед началом работы заведения, — настоящее сердце, в котором бурлила молодая кровь, привлекавшая внимание убийцы. Присматриваться к коллегам Одри имело смысл, одна из них могла стать следующей жертвой. Сосредоточенно наблюдая за суетящимися барышнями, некоторые из которых уже одеты в роскошные костюмы, Хейс тихо восхищалась, не успевая перевести взгляд с нарядов на лица, когда те уже отворачивались. Все спешили, поглядывая на часы, и, оценив обстановку, каждая деталь которой вызывала интерес, та выдохнула и повернулась к той, ради кого здесь оказалась. — Та-дам! — воскликнула Браун, прижимая к груди красный корсет, в который на днях переоденется. Иллюзия короткой юбки создавалась с помощью крупных ослепительных камней, которые струились вниз и переливались в свете, падающем на них с люстры. В лучах софитов и в декорациях предстоящего номера они, несомненно, заиграют новыми красками, если уже сейчас вызывали сплошное восхищение и будоражили воображение. Основной материал — алые перья — в нужных местах сочетались с теми же камнями, похожими на кровавые рубины с позолотой вокруг них, обрамляя глубокое декольте, открывающееся благодаря вырезному лифу. Изящные плечи будут полностью открыты, и это, безусловно, наилучшее решение. Рядом на стуле лежал шлейф из бардовых перьев, который крепился отдельно, чтобы потом эффектно его снять. Образ дополняли этот красивый и большой трен и длинные перчатки выше локтя, расшитые сверкающими стразами. Те были куда меньшего размера, но идеально подходили к образу, чтобы украсить руки, когда тонкая ткань обтянет предплечья. — Это… Это очень красиво. Невероятно красиво! — Шери замерла, не в силах подобрать слова. Лишь надеялась, что её изумлённое выражение лица скажет Одри то, что не может выразить подрагивающий от восторга голос. — Это выступление должна увидеть не только я, — заявила девушка, не отрывая взора от великолепного костюма. Даже потянулась к нему, словно желая прикоснуться и убедиться, что он настоящий. — Его увидят десятки людей здесь, — хихикнула Браун, смущённая и порозовевшая на глазах, прикрыв рот ладонью. — Другие номера я тоже люблю, но этот — особенный. Просто чувствую это. Одно дело — наряд, а другое — когда он на танцовщице. Шерон пребывала в томительном нетерпении, и ей хотелось поскорее увидеть подругу, облачённую в фантастическую сказку, которой показались ей продемонстрированные вещи. Уже представляла себе, как та выглядит в сногсшибательном образе, и с каждой минутой ожидание становилось всё более мучительным, как будто время остановилось. Ещё немного, и та сама переоденет её, лишь бы ускорить этот момент и не ждать следующей смены. — Я не о них, — отмахнулась журналистка, резко мотнув головой. В поле зрения оказалась наставница девушек, и быстро к созерцанию её чопорного вида прибавился строгий тон, словно ставший повседневным для женщины. — Сукмён, да? Ведёт себя так, будто ей всё дозволено, — пробормотала она рассеянно, не отрывая глаз от дамы, чьё поведение вызывало сплошные вопросы, хотя это явно не то, что должно её беспокоить, учитывая цель пребывания в клубе Хвана. Начальница часто вызывала в Одри бессильное раздражение, но сейчас ей точно не было до неё никакого дела. Перед новыми постановками всегда необычайно нервничала, хотя в то же была полна энергии и порхала, как бабочка, репетируя танец и оттачивая движения. Окрылённая и взбудораженная новизной и надеждой, что именно этот раз станет лучшим, не разменивалась на негативные эмоции, которые могла бы пробудить в ней наставница. — Полагаю, она так думает, — пожав плечами, сказала Браун с безразличным видом, убирая платье, которое достала только для того, чтобы показать его Хейс. Вокруг много сотрудников, которые занимались своими делами, но даже несмотря на чужую увлечённость, Шери заговорила намного тише. Ещё и стояли не так далеко от той, о ком говорили, поэтому подошла ближе к Одри и почти шептала ей на ухо, чтобы никто не услышал. Если собственное пребывание на должности официантки могло скоропостижно закончиться одним словом Хёнджина, то о положении подруги всё-таки волновалась, не желая её подставлять. — Я видела, как она ругалась с барменом. Её все люди раздражают? — вспомнив недавний инцидент, вызвавший много возмущения, сразу закатила глаза, ещё раз бросив брезгливый взгляд на женщину, которая ей всё больше не нравилась. — С барменом? — переспросила та и задумалась, с недоумением глядя на Шерон. Пока вспоминала всех знакомых работников, в голове промелькнула догадка. — С Джисоном, что ли? Так он её сын. У журналистки всё смешалось от неподдельного удивления, которое затмило остальные эмоции. Поверить в услышанное вполне могла, но ожидать подобного не было причин. Информация свалилась как снег на голову, и она начала трезво оценивать ситуацию, свидетельницей которой стала. В сознании постепенно формировалась картина, напоминавшая цельное полотно, в которой стало меньше тёмных пятен, мешавших полному обзору. Погодя осознала, что не так уж это и вопиюще, когда мать отчитывает сына и ссорится с ним из-за чего-то личного, пусть даже оба были на работе. Дело каждого, хотя приятнее Сукмён от этого всё равно ей не виделась. Зато сдержанная реакция Хвана выглядела куда понятнее, когда хоть что-то прояснилось. — Что? — Хейс, хлопая ресницами, уставилась на Браун, словно на восьмое чудо света, что не совсем соответствовало действительности, но взыграла неожиданность. — Джисон же сын комиссара полиции. — А она его жена, всё правильно, — подтвердила Одри и рассмеялась от крайней растерянности Шери, явно читавшейся в её глазах и на всём лице сразу. — Хан Сукмён, Хан Джисон, Хан Инсу, — она принялась перечислять имена членов семьи, небезызвестной в нынешних кругах. Поджав губы, Шерон удручённо кивнула, принимая новый факт как свершившийся. Переварить и всё обдумать ещё будет время, а сейчас ей нужно вернуть концентрацию — скоро предстоит выйти в основной зал и начать обслуживать гостей. Не могла позволить себе упустить что-то важное, как и не была уверена, что следующая смена вообще состоится. С каждым новым столкновением с Хёнджином ситуация становилась всё более напряжённой и только хуже. — Какого чёрта семья главы департамента полиции здесь забыла? — промолвила Хейс, обращаясь уже не к Браун, а просто выражая вслух растущее недоумение и даже не рассчитывая на ответ. — Комиссар любит это место, да и на короткой ноге с боссом. Тут уже спрашивай у Хвана сама. А до того, как стать наставницей, Сукмён тоже выступала на сцене. Не здесь, конечно, но бурлеск — её страсть. Если у кого-то и спрашивать, то Одри совершенно права — только Хёнджин сможет ответить на все возникшие вопросы. Конечно, если захочет отвечать. В его желании откровенничать на подобные темы Шери сильно сомневалась и не хотела напрасно надеяться, чтобы потом не расстраиваться. Подойти напрямую к подозрительной теме казалось невозможно, с какой стороны она бы ни попыталась. Держа в голове последний разговор с подругой, девушка приступила к временным обязанностям, которые выполняла здесь как в театральной постановке, в которой никогда не участвовала. Роль следовало сыграть безукоризненно, чтобы не выдать себя. Однако больше энтузиазма требовал хозяин заведения, который уже мог подозревать её в обмане. — Попалась! — возгласил мужчина, ловко схватив Шерон сзади, когда та вернулась от одного из столиков, который обслуживала, и с силой притягивая её к себе без какого-либо стеснения, которое вообще редко испытывал. Спиной она ощутила крепкий торс, в который тот её вжал, не заботясь о сопротивлении, которое журналистка тут же проявила. Мигом запротестовала, чувствуя себя пойманной в ловушку его длинных рук, которые не собирались её так просто отпускать. Хван намеревался сыграть по-крупному, значительно повысив ставки и изменив правила игры. Официанты, проходившие мимо, бармен за стойкой неподалёку и тем более посетители, увлечённые беседами и выступлением девушек на сцене, не обращали внимания на возмутительные действия владельца клуба. Им всем наплевать, что одна из сотрудниц, зажатая в его объятиях, пыталась вырваться. Помощи ждать неоткуда, но та не могла поверить, что мужчина действительно утащит её в ближайшую коморку. Знала, что черта дозволенного у него присутствовала. — Хёнджин, постой, — настойчиво попросила Хейс, пытаясь расцепить ладони, сжатые в замок на её животе. Просьба не увенчалась успехом, оставшись проигнорированной, и лишь чужое дыхание, обжёгшее шею, заставило вздрогнуть. Тот положил голову ей на плечо, слегка повернув в сторону женского лица. Близость смущала, вызывая стойкую неприязнь и инстинктивное отторжение внутри — не осталось и следа от той бурной реакции, которой раньше отвечало её тело на каждое его прикосновение. Сейчас в голове и груди пульсировало только одно единственное желание — чтобы никто не касался её. Особенно Хван Хёнджин. — Боишься, что новый хахаль узнает? — со злой издёвкой спросил он, расплывшись в притворной улыбке, не обещавшей ничего хорошего, и за которой скрывалось недовольство, злость и чёрт знает что ещё. Дыхание перехватывало, и с каждой секундой воздуха не хватало всё сильнее. В лёгких жгло и болело, а аромат мужского парфюма, который заполнял собой пространство и который прежде любила, прожигал слизистую насквозь. Подкатила внезапная тошнота, превратившаяся в изощрённое мучение, и вместе с ней предательская слабость. Голова кружилась от осознания собственной беспомощности. Играть с этим мужчиной опасно, и Чан был прав во всём, что говорил ей и на что Шери находила отговорки, чтобы затянуть своё пребывание здесь как можно дольше. Прикрытие на удивление не дало трещину, когда опасалась именно этого, но зато терпение и выдержка Хвана лопнули, как воздушный шар. — Это всё… Просто… — связать слова в предложения не получалось, пока лихорадочно перебирала варианты в поисках наилучшего, который спровадил бы Хёнджина и всё же не выдал её замыслов. За придуманный план цеплялась отчаянно и до конца, с той же степенью безрассудства, с которой умела. — Даже не придумала, что мне скажешь? — тот криво усмехнулся и, резко отстранившись, выпустил девушку из каменных объятий. Чуть не упав от неожиданной потери опоры, которой невольно стал Хван, Шерон едва устояла на ногах. Сразу отшатнулась в сторону, будто это ей помогло бы, если бы мужчина решил повторить манёвр, которым уже воспользовался. Только оказавшись на безопасном расстоянии от бывшего парня, сумела почувствовала облегчение. Ей стало легче дышать и мыслить, когда рассматривала его высокую фигуру, возвышавшуюся над ней, отойдя подальше. Одетый в тёмный деловой костюм, выбранный явно со вкусом, в каких часто появлялся в клубе, выглядел он довольно расслабленно и непринуждённо. Пара расстёгнутых пуговиц, закатанные рукава и не запахнутый пиджак не являлись чем-то удивительным для него — всё органично. Шарма Хёнджин от этого не терял, только усиливал природное обаяние пуще прежнего, и подчёркивал статный образ дорогими кольцами и браслетами, которые всегда были на нём. — Что ты хочешь услышать? Сам-то только обо мне думаешь и ни одну девушку пальцем не трогал всё это время? Остановившись на очевидном решении попрекнуть Хвана за то, что когда-то стало одной из причин их расставания, после чего иллюзий по этому поводу не питала, Хейс брызнула в его сторону ядом. Ей даже не пришлось выдумывать что-то особенное — обида, оставшаяся от болезненных измен, не вызывала сомнений ни у неё самой, ни у мужчины, который лишь усмехнулся в ответ на её слова и изогнул губы в змеиной улыбке, слегка высунув язык. — Трогал, — коротко произнёс Хёнджин, не оправдываясь, и только прыснул от смеха. — Значит, один-один. Только вот в чём дело, Шери: я хочу, чтобы тебя трогал только я. — Да ты что? — с сарказмом промолвила девушка, насупившись, когда возмущение вскипело в груди, а на лице появилось пренебрежительное выражение. Его поведение до чёртиков бесило и выводило из себя только так, что оставляло после себя в душе лишь сильное раздражение, от которого внутренние органы словно в кипятке варились. Шерон смотрела на Хвана и не знала, как ей продержаться хоть немного, чтобы сразу не послать туда, куда давно было пора. Чаша весов склонилась в другую сторону, куда ещё до этого опасно накренилась. Думать тут больше не о чем — её план провалился. Последняя попытка, и ей придётся самой всё закончить, чтобы не подвергать себя ненужному риску, от которого следовало бить тревогу. Только служба спасения здесь не поможет. — Не люблю проигрывать, ты же знаешь, — елейным голосом напомнил Хёнджин и подмигнул. Прикрыв глаза, словно это уже слишком для неё, Хейс с трудом сдержала порыв отвесить ему увесистую пощёчину. Утешала себя тем, что представила, как их обоих оглушил бы звонкий звук, а на холёном скуластом лице прямо на щеке остался бы ярко-красный след от её маленькой ладони. Одно воображение, вовремя подкинув нужную картинку, остановило журналистку, когда руки уже зачесались, чтобы поставить мужчину на место. — Почему для тебя всё это лишь игра? — с усталостью поинтересовалась она, наблюдая очередное подтверждение тому, что люди не меняются. Нутро не изменить, сколько ни пытайся, а пыталась раньше много и упорно, пока руки не опустились. — Для тебя тоже, Шери, — серьёзно ответил Хван, глядя ей прямо в глаза. Его обольстительная улыбка исчезла, и губы угрожающе скривились, напоминая хищный оскал. — Не обманывай себя. Пол под ногами словно зашатался, когда мужчина не просто высказал предположение, а уверенно заявил об этом. За годы знакомства и отношений Шерон хорошо узнала его, и Хёнджин, в свою очередь, изучил её до мельчайших деталей — вдоль и поперёк, как ему казалось. Однако многие вещи, которые принимал за чистую монету, были лишь отражением его собственных привычек, некоторые из которых действительно смог привить ей. От чего-то девушке пришлось избавляться, а с чем-то пока мирилась как с неизбежным, однако они далеко не во всём похожи, и различий гораздо больше, чем тот считал. Играть Хейс намерена только с одним человеком, и он был перед ней, с другими это правило не работало. Даже у нынешней игры правила ограничены. — Я могу попросить тебя о чём-то? — вздёрнув подбородок, Шери попытала удачу, проверяя, не отвернулись ли та от неё, или шанс ещё был. Заодно оставила неприятную тему позади. — Слишком много просьб, не думаешь? Твоё нахождение здесь — уже большая просьба. Глаза, пронизывающие насквозь до самых костей, опасно сузились, но это не испугало её. Попытаться может, но успех целиком и полностью зависел от Хвана. Если не выгорит с тем, что придумала, найдёт другой способ осуществить желаемое, хотя с мужчиной сделать это будет гораздо легче. Иногда стоило проявить настойчивость, граничащую с наглостью, что в этом случае означало поставить на кон всё. Уже давно не в том положении, чтобы просить об услуге. — Это значит, лимит щедрости исчерпан? — хмыкнула Шерон, принимая отказ с гордо поднятой головой. Умолять или чего там хотел Хёнджин, она не собиралась. — Это значит, что за всё нужно платить. Я не такой бескорыстный, как ты себе придумала. Когда-нибудь и я попрошу тебя об услуге. Слова повисли в воздухе недвусмысленным предупреждением, и создавалось впечатление, что если протянуть руку, то удастся их коснуться. Девушка, опустив глаза, обдумывала произнесённую фразу, раз за разом прокручивая её в голове и неторопливо принимая решение. Честно Хван никогда не играл, поэтому пусть не надеется на великое благородство с её стороны. Когда речь заходила о бывшем парне, никакие принципы и долг не имели значения, в каком бы плохом свете её ни выставляли. Рядом с ним давно привыкла проявлять худшие качества. — Хорошо, — кивнула Хейс, уверенно взглянув на него. — Но ты сделаешь то, о чём я прошу? — уточнила та, не отводя глаз и выдержав зрительный контакт, напоминавший игру в гляделки, в которой никто не планировал уступать. — Сделаю, — скрестив руки на груди, сказал мужчина, и взгляд его стал плотоядным, скрывая мысли, о которых Шери не хотела бы узнать.