Love & Crime

Ночные сумерки неумолимо опускались на шумный мегаполис, сгущались и опутывали вязким туманом извилистые улицы, окружавшие элитарное заведение, владельцем которого являлся Хёнджин. Крыши высотных зданий терялись и пропадали в полной мгле, устилавшей небосвод призрачной дымкой, как и экипажи такси, уносящиеся прочь после того, как высадили богатых клиентов у входа в место, наполненное мрачным и интимным весельем, которого те жаждали как в последний раз. Безупречные ткани, идеальный пошив и всевозможные аксессуары, стоимость которых бессмысленно приукрашивать, превосходили и затмевали друг друга, словно люди соревновались в статусе, который у всех был неизменно высок. Одним своим видом и с нескрываемой гордостью показывали уровень привилегированности, будто кто-то ещё мог их превзойти. Каждый, кто входил во владения Хвана, ощущал безнаказанность, не чуждую ему благодаря положению в обществе и множеству связей, но сконцентрированной здесь и сейчас, чтобы воспользоваться ею и насладиться вдоволь. Переливы светящегося неона, пронизывающие каждый уголок просторного зала, намеренно приглушили, обрамляя вспыхнувшую мареновым буйством сцену, вокруг которой рядами тянулись столики с гостями. Выставленный по периферии рубиновый свет яркими огнями подсказывал посетителям, что с минуты на минуту начнётся эффектное представление, которое скрасит их пребывание в клубе. — Ты меня сюда затащила и не сядешь рядом? — возмутился Чанбин, заставив девушку наклониться ближе, чтобы та расслышала вопрос. Никто не проходил мимо и даже неподалёку, но гул оживлённых разговоров, сливаясь в единую какофонию, доносился со всех сторон. Их перекрывала ненавязчивая мелодия, которая вскоре сменится композицией, сопровождавшей предстоящее выступление. Устроившись в отдалении от сцены, совсем не в первых рядах, занятых важными шишками, которые пока не покинули остальных, чтобы перейти в VIP-зону, Со смотрел на янтарный виски, принесённый подругой, как на кляксу, испортившую обыденную картину. Заманчивая идея провести сюда Бина плотно засела в голове Шерон, не оставляя даже шанса отказаться от неё и передумать. Журналистка не шутила, когда говорила Браун, что новую постановку в ослепительном наряде, который заставлял, прикрыв рот, молча восхищаться и теряться в словах, должна увидеть не только она. Ради воплощения привлекательной и многообещающей задумки в жизнь рискнула обратиться к Хёнджину с ещё одной просьбой, которую тот живо и без промедления записал на её счёт, прощать который вовсе не планировал. — Я постою рядом, — отмахнулась Шери, осторожно погладив мужчину по плечу, словно пыталась успокоить ненавязчивым жестом. — Если не заметил, на мне всё ещё форма официантки, — она хихикнула, указывая руками на одежду, облегавшую в тех местах, которые предпочла бы скрыть чем-то мешковатым и менее блестящим, чтобы не чувствовать на себе обжигающие взгляды заинтересованных постояльцев. — Ты про эту бутафорию? — спросил друг, приподняв бровь, и скептически оглядел длину цветастой юбки, ни капли не сомневаясь, что хозяин клуба лично выбирал для сотрудниц самую вызывающую одежду. В стенах, уходящих высоко под потолок, что отличало этот клуб от множества других, расположенных обычно в подвальных помещениях, до поры до времени витал не аромат разврата, а лишь чистая эротика, которая будила фантазию, но не выходила за рамки дозволенного. Хрупкие границы нарушались в местах, скрытых от глаз Хейс, но мало кто не знал о том, что здесь творится с завидной регулярностью. Воздух наполнял длинный шлейф соблазна, дорогого алкоголя всех видов и сексуального возбуждения. К наряду, который бы раньше с лёгкостью спутала с теми, что надевала Одри перед выходом на сцену, Шерон привыкла. Успокаивала мысль о том, что настоящей звездой вечера являлась точно не она и ни одна из официанток, а те, кто выступал перед искушёнными зрителями. Теперь язык бы не повернулся сравнить простенькую одежду, усыпанную пайетками и стразами, с тем, что тщательно подготавливали танцовщицы. Их костюмы — произведение искусства и не меньше. — Не делай вид, что не хотел увидеть выступление Одри, — проигнорировав мужское замечание, она вернулась к аргументу, с помощью которого уговорила Чанбина прийти. Заведение Хвана — не то место, куда Со мог бы прийти сразу, даже если бы захотел. Списки, которые держали охранники на входе, оказались не такими уж большими, как думала Шери, когда во время работы видела множество незнакомых лиц, сменявшихся за пару часов, и так по кругу, замкнутому и порочному. Хёнджин избирателен во многих вещах и к своему детищу, к которому испытывал едва ли не отеческую гордость, как к уникальной коллекции, собранной у него в особняке, относился бережно и в то же время ревностно. Постепенно девушка начала понимать, что высокопоставленные лица повторялись из раза в раз: некоторые приходили чаще, другие — реже, но всегда одни и те же люди. Из-за этого персонал отбирался более тщательно, что только подтверждало, как ей повезло попасть сюда и как ценна сама возможность находиться здесь. Хозяин заведения не воспринимал её всерьёз, хотя стоило бы это сделать, и, вероятно, если вообще верил, что та напишет статью, ради которой попросила устроить сюда на какую-нибудь незначительную должность, то материал вычистит до бриллиантового блеска. — Но я не хотел приходить сюда, — с лёгкой досадой Бин качнул головой, поморщившись, когда снова поднял глаза к журналистке, которая улыбалась ему с очаровательной непринуждённостью. — Как ты уговорила Хвана? Из копов здесь только его друзья, — с подозрением и неприязнью проговорил он, оглядывая собравшихся, словно сканировал каждого на предмет вшивости. Хотя в этом нет необходимости: мог бы с уверенностью указать на любого из присутствующих, не ошибившись. Знал ли друг комиссара полиции в лицо, Шерон не уверена, но их взгляды почти одновременно обратились к мужчине, чью уложенную причёску тронула седина, а гражданская одежда, столь же изысканная, как и у остальных присутствующих, подчёркивала его статную внешность. Тот сидел у сцены в узкой компании, тихо беседуя о чём-то своём, время от времени поднося ко рту хрустальный бокал с коньяком. Среди собеседников, когда Инсу откинулся на спинку кресла, они быстро узнали Хёнджина, увлечённого разговором и широко улыбавшегося. — А ты мой друг, этого достаточно, — с трудом оторвав взор от компании, что приковала внимание, девушка прислушалась к музыке, сменившейся на эстрадную, что означало начало выступления. — Всё, помолчи и наслаждайся номером, — добавила Шери, слегка толкнув Чанбина в бок, чтобы он тоже посмотрел на сцену, где медленно поднимался бархатный занавес. На подмостках в самом центре, под огненно-красными лучами прожекторов, возвышалась большая золотая клетка в человеческий рост с витиеватым куполом и тонкими блестящими прутьями. На жёрдочке, словно диковинная птица с яхонтовым оперением, в платье шантеклер с ниспадающим треном из красных перьев спиной к залу сидела Одри, повернув голову в профиль. Жар софитов освещал изящный маленький нос и застывшие в загадочной улыбке алые губы, делая их ещё более выразительными, когда девушка медленно раскачивалась на качели в такт мелодии, как будто становилась её продолжением. Как только женская фигура юрко выпрыгнула из клетки, выпорхнув на волю ближе к зрителям, иллюзия платья развеялась видом открытых стройных ног, которых лишь сзади невесомо касался массивный шлейф. При плавных движениях на сцене стук позолоченных туфель на высоком каблуке растворялся в звуках музыкальных инструментов, подчёркивающих завораживающий танец. Сначала одна перчатка, потом вторая — обе лёгкими манипуляциями растворились среди декораций, будто их на Браун и не было. Багровые всполохи, подсвечивающие и окутывающие хрупкую фигуру, незаметно окрашивались в розовый и смягчались, переливами достигая фиолетового цвета. Крупные камни, украшавшие наряд и напоминавшие рубины, выглядели словно капли крови, стекавшие по бёдрам и застывшие в области груди. Их блеск создавал впечатление окровавленной ткани, и невозможно было отвести взгляд, когда Одри ловким взмахом руки отцепила импровизированный птичий хвост и осталась беззащитной. С удивительной грацией та плавной поступью двигалась в завораживающем танце, ведомая чувством ритма, отточенной до совершенства хореографией и полным единением со сценой. Девушка превратилась в плод воображения — настолько неземной казалась её точённая фигурка, безупречная и пластичная. Тугой корсет лишь подчёркивал природные изгибы, делая на них явный акцент. Пленительной картинкой под внимательными взглядами она кружилась и изгибалась, не сомневаясь в производимом эффекте. — Тебе никогда не нравилась Одри? — не отрывая глаз от подруги, сиявшей на сцене перед сливками общества, приглушённо отозвалась Хейс, склонившись над Чанбином, по неосторожности едва не коснувшись губами его уха. — Я ей в подмётки не гожусь, Бин, — с придыханием и поражением, будто соревновалась, произнесла она, медленно признаваясь в том, о чём всегда знала. — Одри, безусловно, прекрасна, и я люблю её как подругу, — выдохнув, Со расслабил внезапно напрягшиеся плечи и ответил, не сумев скрыть нотки сомнения в конце фразы. — Мы все любим друг друга как друзья, а дальше только ваши причуды, — резко качнув головой, подытожила девушка, вновь сосредоточившись на выступлении. Костюм, созданный для того, чтобы в нужный момент исчезнуть с тела, медленно и неотвратимо распадался на части, открывая скрытые под первым слоем экстравагантные элементы: сверкающие пэстисы с длинными кисточками, которые закрывали ареолы на небольшой аккуратной груди. Интерес постояльцев только возрос, когда девичье изящество предстало во всей своей утончённой красе. Но не всем достаточно лишь этого — в воздухе витали жадность и похоть, вибрировало томительное напряжение. Каждый, кто поддался искушению, был готов заплатить баснословную сумму за продолжение. Время от времени Шерон поглядывала на столик, за которым сидел комиссар в компании владельца клуба. В один из таких моментов увидела, как тот уверенно указал на Одри, завершающую выступление, и на его губах появилась разнузданная улыбка, полная нахальства и неприкрытого вожделения. Поддавшись в сторону собеседника, он зашептал что-то ему на ухо, но лицо того не выражало никаких эмоций. В ответ Хван лишь пожал плечами и, не колеблясь, кивнул в знак согласия. Наблюдая за коротким диалогом, который, к сожалению, не могла расслышать, журналистка невольно вздрогнула, сама не понимая, чего именно испугалась. Крупная дрожь пробежала по спине, беспричинно щекоча нервы, и плохое предчувствие прочно сковало по рукам и ногам. С трудом Шери перевела растерянный взор на друга, поглощённого наступившей кульминацией, яркими красками взрывавшейся на подмостках перед ними, пока Браун не скрылась за кулисами на последних аккордах. — Не жалеешь, что пришёл? — на всякий случай уточнила та, хотя по выражению лица уже угадывала неподдельный восторг, на который и рассчитывала. В зале под сводчатым потолком, который, словно звёздное небо, терялся в туманном мареве, постепенно истончаясь и расползаясь во все стороны, официанты засуетились, обслуживая гостей и повторяя заказы тех, у кого уже закончилась выпивка или появились другие желания. Исполнить все до единого ей не под силу, но в рамках своих обязанностей — всё, что изволит клиент. Поддавшись всеобщему стремлению к работе и не смея прохлаждаться на месте больше ни минуты, чтобы не вызвать подозрений, хотя Бин и пришёл сюда с разрешения Хёнджина, Хейс взяла на поднос пустой бокал, стоявший перед мужчиной. К другому столику двинулась только после того, как заметила невольную улыбку на губах друга, которая послужила ответом на её вопрос. Раз потерял дар речи — это красноречивее любых слов. Договорившись о встрече с друзьями, журналистка нетерпеливо ждала вечера следующего дня, как жаждущий глотка воды под испепеляющим солнцем. Они давно не проводили времени втроём, и за это время вскрылось несколько неприятных фактов, сделав их взаимоотношения куда напряжённее, чем раньше. Не без повода, и обоснованные опасения имели место. Обсуждения позволили немного успокоиться и даже выдохнуть с облегчением, но долго отталкиваться лишь от них не выходило, как бы ни хотелось пустить всё на самотёк. Жаль, что прежде Со не проявлял особого интереса к работе Одри и не стремился увидеть её танцы вживую. Блеск в глазах — малое, что испытывали мужчины, глядя на неё. Шерон точно подметила, что тот и Чанбина не обошёл стороной. Малодушно надеяться, что между друзьями что-то выйдет, лишь бы самой не испытывать чувство вины, но казалось, что так проще и лучше для них всех. Лучше так, чем иначе. Хотя вряд ли во власти Шери повлиять на чужие чувства, крутанув их, как на барабане, в надежде на другой исход. Отсыпались подруги вместе, пока Со, выспавшийся во время их смены, находился в участке, где редко выдавались спокойные дни без суеты и бешеного ритма, к которому привыкли полицейские. Не привыкнуть нет шанса — девушка знала это по опыту знакомых и их рассказам. Как только детектив вернулся домой, краски жизни стали ярче. Словно кто-то вдохнул жизнь в окружающую серость, в которой легко потеряться, когда рабочие будни сменяли друг друга в нескончаемой веренице. Планы на совместный вечер подарили каждому из них предвкушение забытого веселья в приятной компании, которой всегда считали свою. В квартире Бина невозможно воссоздать атмосферу ночного клуба, даже если бы они попытались. К тому же Хейс и так слишком много времени проводила на работе, и теперь её стандарты стали настолько высокими, что ни одно другое заведение не могло с ними сравниться, не говоря уже о домашних посиделках. Тем не менее в этой встрече можно найти особую романтику, которая близка каждому из собравшихся. Душевные разговоры на кухне или комфортное молчание на балконе, пока сигарета не истлеет до фильтра, а разум полностью не очистится — этого требовало сердце, утомлённое играми с чувствами, собственными и чужими, сомнениями разного толка и кучей страхов. Алкоголь, выбранный в соответствии с предпочтениями собравшихся, вкуснее самого дорогого, который журналистка подавала, наблюдая, как бармены смешивали коктейли, а затем передавая ей готовые напитки, чтобы она отнесла их гостям. Пусть их не пробовала, но догадывалась, что те далеко не дурны. Однако сегодня ей не хотелось их, ни о чём, даже косвенно или напрямую связанном с Хваном, вспоминать не хотелось. — Одри, — произнесла Шерон, наполняя стаканы виски, а себе и Браун — ещё и колой, смешивая их в нужных пропорциях, — насколько мне понравился твой наряд, настолько же сильно я восхищена твоим выступлением. Никто не смог затмить тебя! Смущённая восторженной похвалой девушка засияла от лестных слов и зарделась, безуспешно пряча пунцовый румянец, быстро тронувший щёки, накрыв его ладонями. Шери смотрела пристально, повторяя одно и то же не в первый раз, настойчиво вбивая той в голову каждую интонацию и всё своё восхищение, которое переполняло её и рвалось наружу. Мечтала лишь о том, чтобы показать, как видела номер со стороны, подобно десяткам других, оставшихся под сильным впечатлением. Только бы подруга поверила и не усомнилась в искренности, которой было хоть отбавляй. — Превосходно, — мужчина кивнул головой, соглашаясь с Хейс, и улыбнулся, взглянув на Одри. Всего лишь одно его слово заставило ту окончательно смутиться. — Это было превосходно. — Вы оба так предвзяты, что от вас не услышишь конструктивной критики, — тут же отмахнулась она, пытаясь избавиться от назойливого стеснения, которое возникло само собой. Ей всегда трудно принимать комплименты. Да и оставаться полностью довольной проделанной работой не привыкла — тогда бы не было стимула становиться лучше и развиваться дальше, а этого от неё ждали, да и сама требовала от себя того же. Над недостатками можно и нужно работать, а вот над похвалой — не всегда. Слушать пышные и льстивые дифирамбы не в её привычке, хотя приятно, что другим людям понравилось так же сильно, как ей понравилось готовить танец и выступать с ним перед публикой. — Кто вздумал критиковать тебя? Сукмён? — Шерон сразу нахмурилась, приготовившись спорить с мнением начальницы Браун. Подруге и без того не хватало уверенности, чтобы хотя бы иногда перестать ругать себя за любые ошибки. — Я хорошо её знаю. Смотрела она так, словно я испортила ей жизнь этим номером. Хотя сквозь зубы всё равно похвалила. — Забей на неё, — Чанбин приобнял ту, успокаивающе погладив по плечу, передавая вместе с прикосновением поддержку, в которой отчаянно нуждалась Одри. — Мы бы не стали тебе врать, ты же знаешь. Расслабление, последовавшее за несколькими бокалами спиртного, неумолимо снимало скрытое напряжение, скопившееся внутри и повисшее вокруг, становясь уже явным и неприкрытым, если приходилось хотя бы ненадолго замолкнуть. Паузы, возникавшие время от времени, больше не казались давящими. Будто удалось вернуться в те дни, когда никакие чувства не вставали между ними, разъединяя и сея мучительную неловкость. По крайней мере, так думала Шери, наблюдая за оживлённой беседой друзей, оторвавшись от телефона, когда прежде не удержалась, чтобы ответить Крису на сообщение. Сначала всего лишь на одно, потом на другое и ещё парочку следом. Чан: «Посмотрим, кто из нас закончит раньше»

Шерон: «Учитывая, сколько ты работаешь, я даже не буду с тобой соревноваться»

Чан: «Я закончу, как только ты скажешь, что тебя нужно забрать»

Шерон: «С чего ты взял, что я поеду к тебе?»

Чан: «Мне казалось, это очевидно» Общение с Баном настолько естественно и непринуждённо, словно не только знала его долгое время, но и их пути никогда не расходились. Только это ощущение обманчиво — дороги разошлись в противоположные стороны, чтобы они снова встретились, давно выросшие и набравшиеся разного опыта, хорошего и плохого, но сделавшего их теми, кем они были. О детективе Хейс размышляла много, каждую свободную минуту, пока её внимание не привлекали, отвлекая от глубокого погружения в себя. — Мне почти обидно, что твои мысли заняты кое-кем другим, пока ты здесь, — с наигранной грустью промолвила Браун, игриво надув губы и подозрительно сощурившись, когда поймала растерянный женский взгляд. Не так ловко, как пару часов назад, девушка схватила стакан, обвив стекло длинными изящными пальцами, и поднесла ко рту, сделав небольшой глоток, обжегший горло терпким вкусом. Кола закончилась раньше, чем виски, запасов которого в этой квартире слишком много. Не сводя глаз с подруги, приподняла брови в немом вопросе, словно ожидая, что Шерон поймёт без слов, что та хотела узнать. Обмен многозначительными взорами не продлился долго, и погодя Одри фыркнула и демонстративно отвернулась к Бину. Тот лишь молча покачал головой, наблюдая за их шутливой перепалкой. — Ладно тебе, может, она строит планы на ночь, — Со, пожав плечами, невзначай поддел Шери с лёгкой иронией, но в этом не было ревности, лишь дружеский упрёк, какие тот часто делал касательно Хёнджина. — Не начинайте, вы оба, — цокнула языком Хейс и, закатив глаза, всё же отложила мобильник в сторону, перевернув экраном вниз, чтобы не видеть всплывающие уведомления. — Я очень рада, что сейчас с вами. Нам давно стоило так посидеть, верно? После единодушного согласия всё вернулось на круги своя, будто сразу на несколько лет назад. В жизни журналистки одно неизменное — её друзья. Друг друга стоили, во многом совпадали по привычкам и взглядам, а недостатки каждого терпели с таким упорством, которому можно только позавидовать. Рядом с ними Шерон чувствовала себя как дома, где всегда ждут и примут, какую бы глупость ни совершила и сколько бы дров ни наломала. Когда главной фигурой для неё являлся Хван, без этих двоих она, вероятно, сошла бы с ума. Вместе с лёгким опьянением у себя, довольно сильным у Браун, в то время как по Чанбину пока оставалось неясно, Шери поддалась на уговоры потанцевать, дав себе волю отпустить все беспокойства, пока плейлист, созданный ими специально для таких случаев, давал возможность сосредоточиться лишь на музыке, льющейся плавной волной из динамиков домашней колонки. Двигалась та по наитию, не переживая о том, как выглядела со стороны, и в какой-то момент вовсе прикрыла глаза, наслаждаясь тем, что ничего вокруг её не заботило, не тревожило и не вызывало других неприятных ощущений. Никогда раньше не испытывала такой жажды свободы, как сейчас, и никогда не раньше не наслаждалась ею в столь обыденном понимании. Пусть даже в мимолетной и временной свободе, быстро проходящей и ускользающей, подобно песку между пальцами, но девушка в ней нуждалась, как в кислороде, словно уже давно позабыла, как дышать. И дело не в алкоголе, а в её внутренней гармонии, которую боялась потерять, узнав подробности о чувствах друзей. Боялась напрасно, потому что если что-то и изменилось, то произошло задолго до того, как сама узнала обо всём. Перемены, которые чудились вокруг, только плод её воображения и смутных опасений, которые живо представляла повсюду, оставаясь в состоянии бесконечных размышлений, в которых иногда вовсе теряла себя и связь с реальностью. Открытое окно не сильно помогало, когда в комнате внезапно, хотя скорее закономерно, стало очень душно. Хейс не жаловалась слишком сильно и только кивнула, когда Бин и Одри вышли на балкон, чтобы немного охладиться. Как только представился удобный случай, сама взяла телефон и за общением с Баном, который редко спал в это время суток, предпочитая брать от ночи всё, чтобы перевыполнить рабочий план, не гнушаясь переработками, не заметила, как пролетело время, а друзья долго не возвращались. В любом случае скоро пора расходиться, а перспектива поехать к следователю показалась не просто заманчивой, а идеальной в этих или любых других обстоятельствах. Чан: «Ты бросишь друзей ради меня?»

Шерон: «Никого я не брошу. Им и без меня там хорошо»

Чан: «Боишься оказаться лишней?»

Шерон: «Я не знаю, что они делают на этом балконе, но даже не хочу им мешать»

Чан: «Почему-то я не уверен, что дело только в этом» Крис прав во всём, только никакой обиды в помине не было, и Шери искренне радовалась, что те наконец-то решили поговорить по душам. Рано или поздно им стоило сделать это, а сейчас представилась прекрасная возможность. Если не кривить душой, то это не единственная причина, по которой она собиралась уехать. Мужчина, занимавший все её мысли, — главная причина. Журналистку это более чем устраивало. Немного страшно, но неожиданно приятно следовать взаимным чувствам и размеренному темпу, который не затягивал в смертельный водоворот. Необычно, но на редкость хорошо. Выглянув к друзьям, Хейс предупредила, что её заберёт Бан, на что никто не стал возражать, и она, собрав вещи, спустилась вниз на улицу. Предположение о том, что эти двое не прочь побыть наедине, быстро подтвердилось, и совесть её не мучила. Вечер прошёл отлично, а ночь обещала стать ещё лучше, если такое возможно. Хотя с Чаном у неё нет никаких сомнений, что возможно. Уже тянулась к нему, даже когда находились порознь. Время всё расставляло по своим местам, и с каждым днём привязанность только крепла. Под жёлтым светом высоких фонарей, которые возвышались вдоль дороги и становились тусклыми у самого подъезда, снег пушистыми хлопьями кружился в морозном воздухе, словно в причудливом танце, медленно оседая на асфальт. Подняв голову к балкону, на котором в последний раз видела Со и Браун, девушка заметила две расплывчатые фигуры. Казалось, те только что обнимались, едва оторвавшись друг от друга, а потом поспешно зашли внутрь, оставив Шерон гадать, чем закончился их разговор. Хотя вряд ли он закончился так быстро, и ей всё равно пришлось бы сдержать своё любопытство до следующей встречи. Поёжившись от холода, Шерон поняла, почему друзей вдруг потянуло на откровения — опьянение стремительно отступило, а сознание от морозного ветра, завывающего из-за угла здания, прояснилось. Обняв себя руками, с неохотой застыла, разглядывая проносящиеся мимо автомобили и пожалев, что вышла наружу слишком рано. Юбка — ещё одно опрометчивое решение. Мужчине нужно время, чтобы добраться сюда, и ей не следовало так торопиться. Однако возвращаться она уже не хотела, смиренно ожидая детектива, пока не продрогла до костей. — Как давно ты здесь стоишь? — поинтересовался Крис, когда подъехал к Шери, не сдвинувшейся ни на шаг, пока вокруг неё расстилалась белая простыня по всему тротуару. Не ответив, журналистка тихо хмыкнула и подошла ближе к мотоциклу. Даже в обычную погоду не считала байк самым безопасным видом транспорта, а сейчас и подавно. Но Бан излучал столько уверенности и дарил столько безопасности своим присутствием, что остальное резко переставало быть важным. Хейс ни секунды не сомневалась, что тот всё контролирует. Устроившись за его крепкой спиной, прижималась к нему сзади, не стесняясь с силой сжать его куртку, чтобы крепче ухватиться. Немного потерпеть — и тепла будет в избытке. Не только в самом жилье, но и в объятиях, которые медленно, но верно становились родными. Когда они доехали, уже в коридоре аромат мужского парфюма не дал перепутать, к кому в гости зашла Шерон. Терпкий мускусный аромат заполонил пространство, древесными нотами напоминая колотые свежие поленья, которые едва начали тлеть в очаге и согревали после возращения с промозглого холода. Мхи, смола, амбра — от Чана пахло восхитительно в дополнении с тяжёлым шлейфом его духов, витавшим в квартире. Возникло только одно желание — зарыться носом ему в шею, чтобы раствориться в таёжном лесе, обволакивающем с ног до головы. Оставив верхнюю одежду на вешалке в прихожей и поставив чайник на кухне, пара удобно расположилась в гостиной. Включили только торшер, который заливал их лица мягким светом. В тёплом и уютном освещении карие глаза Криса напоминали кленовый сироп — такие же древесные, как его запах, но сладкие, подобно жжёному сахару, по цвету. На дне тёмных зрачков искрился жаркий огонь или плясали бесы — Шери всё равно, пока он смотрел на неё с нескрываемой заботой и лаской, даря тепло, которого ей так не хватало. — Кажется, ты до смерти замёрзла, — укоризненно сказал тот, позволяя девушке устроиться в его объятиях, когда сам сомкнул руки на тонкой талии, пальцами нежно поглаживая кожу через ткань синей рубашки. Неторопливые и методичные движения вгоняли в глубокий транс, и Хейс ни за что на свете не хотела, чтобы мужчина убирал ладони или останавливался. Повинуясь безотчётному порыву, придвинулась ближе, уперевшись в твёрдую грудь, на которую положила голову, наслаждаясь тесным контактом. Без лишних сантиметров между ними дышалось легче, как будто все проблемы отступали и обходили стороной, пугаясь сурового детектива, наедине с ней выглядевшего на удивление осторожным и обходительным. Встретив его снова спустя кучу времени, даже не подумала бы, что окажется с ним вот так вместе, а Бан раскроет ей свою другую сторону, тщательно скрываемую от посторонних людей. — Не то чтобы до смерти, но ты прав, — ответила Шерон, задумчиво проводя подушечкой указательного пальца вдоль натренированного тела, мышечный рельеф которого мало скрывала футболка. Опустив глаза, Чан внимательно наблюдал за тем, что она делала, изучающим взглядом улавливая каждую эмоцию, промелькнувшую на девичьем лице, когда журналистка подняла к нему голову. Та так и застыла, вглядываясь в радужку оттенка падевого мёда, тягучего и завораживающего — в этом омуте точно водятся черти. Однако Шери готова погрузиться в самую бездну и тонуть вместе с ними, не опасаясь подводных камней в морской пучине. — Иди сюда, — тихо попросил Крис, помогая девушке залезть на его колени, чтобы прижать к себе ещё сильнее и крепче обнять. Умом, может быть, и не понимала, но сердце отреагировало незамедлительно: сначала оно пропустило удар, когда Хейс осторожно присела сверху, а затем пульс участился, сбиваясь с размеренного ритма и застучав где-то в висках. Невесомыми касаниями она огладила широкие плечи и массивную шею, а потом зарылась в копне тёмных волос, массируя кожу головы. Следователь охотно закрыл глаза с застывшей на пухлых губах улыбкой и едва ли не застонал от вкрадчивых, аккуратных движений, которые разливались приятной негой по всему телу. — Ты тоже был на улице, почему ты такой горячий? — удивившись, что тот ни капли не замёрз, Шерон озвучила свои мысли раньше, чем осознала, что спросила, сразу покраснев от двусмысленности, прозвучавшей в её словах совершенно непреднамеренно. Одно дело, когда сама желала невинного кокетства или явных намёков, и совсем другое — когда даже не планировала ничего подобного, хотя и не могла не согласиться с тем, что сама сказала. Во всех смыслах, которые знала и могла себе представить, Бан был чертовски горяч. Его привлекательность никогда не вызывала у неё сомнений, а физическое влечение — это лишь неизбежное следствие, особенно учитывая, как сильно они сблизились, как близко сейчас сидели — она буквально у него на коленях — и как быстро прикипели друг к другу за короткий срок. Воздух, в котором смешались их ароматы, внезапно сгустился и наполнился электрическим напряжением, которое завибрировало вокруг, обжигая кожу, но вместо болезненных ожогов оставляя лишь крупные мурашки. Ещё несколько секунд промедления, и разразится настоящий пожар от искрового разряда, который уже пронзил их насквозь, сталкивая помутневшие взгляды. Настроение стремительно менялось, обрастая взаимным желанием и неожиданным налётом невысказанного, но отчётливо повисшего между ними. — Как мне воспринимать твою фразу? — с озорной и в то же время лукавой ухмылкой произнёс Чан, облизнув губы, когда заметил, как сильно смутилась Шери, признавая роковую ошибку или шальную удачу. Лихорадочно придумывая ответ и заодно оценивая свои шансы, Хейс невольно засмотрелась на ямочки на щеках детектива, образовавшиеся при улыбке, когда вместе с тем его глаза сощурились, а вокруг них собрались едва заметные морщинки. Лёгкая игривость и нескромность передались ей, в то время как в груди будто стало пусто — сердце живо выпрыгнуло наружу, чтобы оказаться рядом с виновником аритмии, который выглядел абсолютно довольным собой. — Как хочешь, — пробормотала та, пожав плечами и откинув назад прядь волос. Стройная женская шея, изящно изогнувшись, когда Шерон склонила голову набок, открылась любопытному взору ещё больше. Часы на стене будто замерли, их мерное тиканье заглушал гулкий стук двух сердец, которые бились всё быстрее, перекачивая кровь по сосудам активнее, словно пытались угнаться за ходом непослушных мыслей своих обладателей. Пространства вокруг совсем не осталось, оно сжалось и сдавило пару в безжалостные, но гостеприимные тиски. Крис, поспешно положив руку на чужой затылок, притянул девушку для поцелуя, заставив девичье, да и собственное дыхание сбиться к чёрту. Приоткрытые губы напротив манили прикоснуться, испробовать вновь, когда тот уже успел истосковаться по ним больше, чем по чему-либо другому. Языком проник в рот почти сразу, сплетая их вместе и затем словно вылизывая её всю изнутри. Грубоватая, едва ли не хозяйская ласка затуманила рассудок, вынуждая дрожать в цепких объятиях, отдаваясь сладостному моменту полностью, без остатка и какого-либо стеснения, для которого не осталось места. Уют гостиной не помешал атмосфере накалиться и наполниться до краёв сексуальным напряжением, которое уже никто из них не мог сдержать. И никто даже не собирался ему мешать, следуя инстинктивному влечению исследовать друг друга, как давно хотели. Большие ладони сомкнулись на талии, с силой вдавливая журналистку в его возбуждённый пах. Ей пришлось поёрзать, чтобы устроиться поудобнее и в полной мере ощутить внушительное мужское желание. Остатки алкоголя в организме или лишь опьяняющий эффект, который оказывал на неё детектив, — Шери почувствовала, как голова закружилась от взаимности. Ясность в сознании исчезла, помутнив изначальные намерения, а внизу живота скрутился тугой узел. Единственное, что осознавала чётко, — это согласие на всё, что произойдёт дальше. Так же сильно, как хотела ощущать его на собственной коже, сама стремилась касаться, гладить, целовать каждый сантиметр, до которого могла дотянуться. Неровной дорожкой губами быстро облюбовала плечи и шею, оттянув футболку в сторону, пока пальцами вырисовывала незамысловатые фигуры и узоры, забравшись под его одежду. Бан не отставал, расстёгивая пуговицы, — пытался аккуратно, но одна из них всё-таки оторвалась, когда он, рассерженный, резко дёрнул её. Небольшие потери не волновали, и Хейс бы не расстроилась, если бы мужчина в клочья разорвал всё, что на ней надето. Оставшись в кружевном лифе, мало прикрывавшем упругую грудь, и в юбке, которая немного задралась, когда она оказалась на его коленях, Шерон через голову стянула хлопковую ткань, мешавшую рассмотреть накачанное тело следователя. Его подтянутый торс приковывал взгляд, и девушка с придыханием и невольным восхищением следила за собственными прикосновениями к жилистым мышцам, очерчивая их выразительный рельеф. Любоваться Чаном можно бесконечно долго, что и собиралась сделать, пока тот резко не поменял их положение на диване, нависнув сверху и подмяв её под себя своим весом. Жадно хватая ртом воздух, которого отчаянно не хватало, Шери замерла, вцепившись в мускулистые плечи, загородившие тусклые отблески напольного светильника. Фантазии, которые упорно отгоняла, пока те настойчиво возникали снова и снова, обернулись реальностью, настолько близкой и осязаемой, что её можно потрогать. Сейчас легко убедиться, что происходящее — не просто эротический сон, от которого нижнее бельё бесстыдно намокло. Крис был настоящим, воплощением недосягаемой мечты, которую боялась упустить. И вот он рядом, но ей хотелось ещё ближе. Настолько близко, насколько это только возможно. — Тебе не нравится? — медленно склонившись над ней, Бан прошептал томно и совсем тихо где-то в районе ключицы. Дыханием опалил кожу, разогнав по почти обнажённому телу табун мурашек и потревожив побитых полумёртвых мотыльков, давно сложивших сломанные крылья и осевших на дне желудка по вине Хвана. Тревожил душу и разум, пробирался через неумолимо сокращавшиеся сантиметры сразу в разум, заполняя всё мыслями о нём одном. Не допускал ничего лишнего и постороннего, сосредоточив девичье внимание только на его поджарой фигуре, скользящих и настойчивых прикосновениях, приглушённом голосе и словах. Губами отрывисто поцеловал выпиравшую косточку, а затем, прокладывая путь поцелуями, добрался до тонкой шеи, где задержался чуть дольше, чтобы распалить девушку пуще прежнего. Хейс только рада броситься сломя голову в омут, предвещавший свободу, — сорвать все замки с петель, высвободив рвущееся наружу сердце и чувства, томившиеся глубоко внутри. Лучше сразу к Чану, а не просто на волю из клетки, в которой его держала Шерон по старой памяти. — Нравится, — уверенно ответила Шери, пропустив очередной удар сердца, когда почувствовала руку мужчины на бедре. Свободной ладонью он смял округлую грудь, через ажурную полупрозрачную ткань играясь за затвердевшим от беззастенчивых действий соском, и опустился ниже, нескромно прикусив его губами. Только слегка, чтобы не причинить много боли, но чтобы создать для девушки одурманивающий коктейль из разношёрстных эмоций: покалывания, отдалённо неприятного, если задевал слишком сильно, и желанной стимуляции, от которой Хейс в нетерпении сводила ноги, пытаясь совладать с бурной реакцией тела. Растрёпанные волосы каштановыми волнами обрамляли и оттеняли молочно-бархатную кожу, в полумраке чересчур бледную, словно светящуюся. В открывшейся ему картине Крис желал остаться навсегда, сохранив соблазнительный образ под веками, чтобы даже закрывая глаза, видеть журналистку перед внутренним взором. Эрекция становилась болезненной и нестерпимой, массивным бугром выпирая в штанах, но детектив не спешил, хотя всё его существо противилось каждой минуте промедления и мучительной неспешности. Настойчиво тот провёл ладонью по длинной ноге, бесстыдно поднявшись выше под юбку, чтобы смело огладить ягодицы и следом внутреннюю поверхность бёдер. Сорвать стон оказалось проще простого, что особенно польстило Бану. Слетевший с женских губ вскрик сорвал чеку, лишив последних остатков самообладания, на которых он ещё держался. Хотел обладать ею сейчас и потом тоже. Кроме нынешнего мгновения, ничто не имело значения, в этом уверился намертво, но ограничиваться лишь им одним не собирался, о чём уже говорил раньше, при других обстоятельствах. — Шери, ты… — отодвинув тонкую ткань её белья в сторону, он замолчал, поражённо выдохнув. — Блять, ты такая мокрая, — с хрипотцой закончил Чан, медленно собирая влагу с женских складок. Пальцами он аккуратно пощекотал пылающую щёку, размазывая естественную смазку по нежному личику. Провёл ими вдоль линии скулы и накрыл уста, всматриваясь, как Шерон распахнула их, увлечённо следя за его движениями и недвусмысленными намерениями. Указательным и средним он раздвинул ягодные губы, слегка припухшие от несдержанных страстных поцелуев и требовательных ласк. Послушно та взяла их в рот, проталкивая глубже по языку, не отводя глаз от Криса — тот пристально следил за тем, что она делала. Мужчина упивался сладостным зрелищем, открывшимся ему по необычайному случаю — то ли по совсем уж божественному благословению, то ли по какой-то неосторожной шутке дьявола. В любом случае не желал, чтобы это заканчивалось, и этой ночью собирался воспользоваться по полной, получить от неё всё, что только мог, послав к чёрту сдержанность и терпение, которым пришёл закономерный конец. Тогда прикосновения постепенно становились всё настойчивее и даже грубее, но это нравилось им обоим. Глядя на податливую и покорную девушку, Бан уже сомневался, кто из них получал больше удовольствия от такого доминирования. — Мне нравится, что ты не показываешь характер, — тот хмыкнул, перестав дразнить, и ввёл два пальца, испачканных её слюной, внутрь Шери, поймав губами протяжный стон, который из неё вырвался. — Умеешь быть послушной, когда надо. Несмотря на обстоятельства, в которых находились, Хейс всё равно безбожно смутилась, осознав, как сильно на неё влиял Чан. Себе с трудом могла признаться, но отрицать очевидное тоже бы не сумела — перед этим мужчиной млела и таяла, как мороженое в жаркий солнечный день, растекаясь перед ним не пломбиром, а естественной смазкой. Никакой твёрдости внутри и никакого стрежня, одно лишь стремление принадлежать ему. Всецело и ему одному. Стойкое желание родилось глубоко в душе против воли и без какого-либо осмысления, просто появилось и прочно укрепилось между внутренними органами. Издевательски медленно детектив наращивал темп, насаживая журналистку на свои пальцы и проникая всё глубже и глубже, затем присоединив к ним третий, пока глаза у той не закатились от приятной наполненности. Без лишней нежности, в которых она уже не нуждалась, подводил к заветному пику, остановившись перед самым его достижением, чтобы снять с себя лишнюю одежду. Под жалобное хныканье от неожиданной остановки Крис стянул вместе с брюками боксеры, заметив, как Шерон поневоле сглотнула, облизнув пересохшие губы, когда опустила взгляд ниже. — Крис, — с трудом шевеля губами, вымолвила Шери и подняла кроткие умоляющие глаза к его лицу. Оба смотрели друг на друга с жадностью и голодом, но мужчина был гораздо лучше способен контролировать себя. Девушка ощущала себя разбитой, нуждающейся и совершенно беспомощной перед всепоглощающим влечением, которому не могла сопротивляться. Изнывала в стремлении почувствовать Чана внутри, и ничто другое её не устраивало. Сейчас ей нужно только это, и не меньше. Тот же намеревался довести её до предела, прежде чем позволить получить желаемое. Следователь отстранился, чтобы достать из упаковки презерватив, и оставил Хейс на диване одну. Без его обнажённой массивной фигуры, придавливающей к жёсткому ворсу, журналистка ощутила жгучий холод, как под снегопадом, а не в жаркой комнате. Дрожь волной пробежала по светлой коже, когда она лишилась контакта с горячим телом. Не стала тут же прикрываться или стесняться, а, наоборот, сняла юбку, которую прежде задрали на живот, и легла обратно, терпеливо ожидая Бана уже полностью голой, лишь мельком взглянув на беспорядочную кучу вещей на полу. — Скажи «пожалуйста», — с самодовольной ухмылкой предложил он, когда вернулся и, забравшись сверху, позволил обхватить его крепкий торс ногами, но не дал прижаться так близко, как ей хотелось, пока раскатывал презерватив по всей длине. — Пожалуйста, — со смиренной и отчаянной мольбой попросила девушка, тщетно пытаясь поддаться бёдрами навстречу, но Крис схватил её настолько сильно, что не удавалось даже пошевелиться. На покатых боках с ярко выраженной узкой талией остались алые следы от цепкой хватки, причинявшие боль на грани с наслаждением, разливавшимся по телу от растущего давления. Чан лишь крепче сжал руки, когда упёрся головкой члена во влажный вход, обильно сочащийся смазкой. Двинулся вперёд резко, заполнив сначала наполовину, а затем полностью, во всю длину. Тугие стенки обхватили ствол, и мужчина глухо зарычал в унисон с громким вскриком Шерон, которая, наконец, ощутила его внутри себя. Бан, положив её ноги себе на плечи, сделал угол проникновения ещё глубже, вбиваясь в Шери с такой прытью и остервенением, что она распадалась на миллиарды мельчайших частиц. От неё остались только атомы, которые нашли те, что принадлежали детективу, как и сама журналистка теперь принадлежала ему телом и душой. В голове ни единой мысли, а губы едва шевелились в безуспешной попытке вдохнуть воздух, которого совсем не осталось в лёгких. Мужчина будто выбивал его из неё вместе со стонами удовольствия. Всю душу, не стесняясь, вытрахивал, когда их бёдра соприкасались и от этого по гостиной разносились непристойные звуки. Прикрыв глаза, Хейс раз за разом хваталась за плечи и накаченную грудь перед собой, но руки соскальзывали — они оба покрылись испариной, от которой кожа блестела. Ритмичные движения постепенно превратились в хаотичные, мощные и сбивчивые, которые усиливали приближение оргазма, маячивший совсем рядом. Всё естество и каждая клеточка тела тянулись к долгожданной разрядке от чрезмерной стимуляции при каждом грубом и стремительном толчке. — Открой глаза, — требовательно произнёс Крис, специально замедлившись, чтобы привлечь ускользающее женское внимание. Сделав последний рывок, он вышел из девушки и перевернул её на живот. — Если не хочешь смотреть, то сделаем вот так, — на ухо прохрипел тот, согнув худые ноги в коленях и приподняв ягодицы. — Нет, я просто… — запоздало ответила Шерон, не находя оправдания. Сбивчивую речь заглушил смачный шлепок, и она дёрнулась от неожиданности. На коже алел отпечаток широкой ладони, но Чан не остановился, и за первым последовал второй, после которого журналистка застонала, инстинктивно попятившись назад, чтобы снова почувствовать твёрдый член в себе. Следователь только хмыкнул, и очередной рассекающий воздух удар не заставил себя долго ждать, вынуждая Шери всхлипнуть от жгучей боли, которая лишала сил стоять на коленях. Надавив на поясницу, чтобы та выгнулась сильнее, он впечатал девичье лицо в диванную обивку и лишь затем отстранился, чтобы одним нетерпеливым рывком заполнить Хейс до основания. Если до этого момента у неё ещё были какие-то остатки контроля, то теперь их не осталось вовсе. Ничего, что не устраивало бы её, не произошло, а с подрагивающими ногами и в новой позе ощущение эйфории лишь приумножилось. — Ты идеальна, — пробормотал он, опустив глаза на Шерон, хорошо принимающую его член и послушную, как им двоим нравилось. Погружаясь в неё, Бан наслаждался выгодным ракурсом, с которого мог наблюдать, и скользил взглядом к её лицу, которое покраснело, но всё ещё оставалось чертовски красивым. Вены на его покрытых внушительными мышцами руках вздулись, выделяясь всё сильнее, когда хватал журналистку за зад, энергично опуская на себя, и потом сам двигался быстро, подводя их к оргазму. Движимый тягой избавиться от накопившегося напряжения, украшал гладкую кожу, созданную исключительно для любви, собственническими метками, которые утром напомнят им о том, чем они занимались ночью. Уложив девушку на бок, Крис приподнял её ногу, чтобы освободить пространство для своих рук. Не замедляя бодрого темпа, пальцами нащупал клитор, чтобы помочь ей получить разрядку, в то время как сам уже чувствовал, что вот-вот изольётся внутрь. Его искусные движения быстро подвели ту к черте, когда перед глазами заискрилось, а волна удовольствия пронзила до самых кончиков пальцев, принося настоящее наслаждение. Только после этого мужчина позволил себе сделать ещё несколько мощных толчков, которые, наконец, подарили ему немедленное освобождение и сущее удовольствие. На смену ненасытной похоти пришла подчёркнутая нежность, с которой Чан поднял Хейс на руки, загодя сняв использованный презерватив и избавившись от него, чтобы бережно отнести девушку в спальню. Предрассветные сумерки слабыми отблесками окутали уставшие лица, не раздражая глаз, и Шерон засмотрелась на выразительный профиль детектива, пока прижималась к нему, осторожно обхватив за шею. Шёлковые простыни, на которые они улеглись, холодили кожу, но приятное тепло, исходящее от Бана, нравилось ей куда больше, когда тот притянул её в ласковые объятия, устроившись рядом на кровати. Сам Крис нравился ей куда больше, чем кто бы то ни было другой, словно ей всегда не хватало именно его.