1#{回忆}
1 сентября 2024 г., 00:00
Примечания:
доброго времени суток, дорогие читатели.
начнем с небольшого ДИСКЛЕЙМЕРА:
1) работа написана с использованием моих личных воспоминаний;
2) по возможности следуйте музыкальному списку (также прикреплен плейлист) — это безумно важно для погружения.
приятного чтения!!
predebut.
童年。 痛苦。 暴力。
beautiful boy — Esha Tewari
Вступительные экзамены.
ноябрь, Сеул 2015.
— Бомгю? Мой мальчик, что тебе сказали?
Голос доносился издалека, прикрытый пеленой сотен чужих, совсем неизвестных, таких разных и одновременно совершенно одинаковых. Матери и отцы детей, подобных самому Бомгю, толпой стояли под дверьми известной академии балета имени Великой Юн Херин. Академия была тем местом, где самые талантливые, до безумия целеустремлённые дети могли развивать данные им возможности под крылом славы учебного заведения. Альма-матер всех талантливых артистов балета, на историю которых пролился звёздный свет. Каждый из всех детей, что находились в толпе, мечтал оказаться одним из этих будущих, совершенных во всех понятиях и истинно талантливых выпускников, коим выпадет шанс стать частью знаменитой корейской балетной труппы.— Мамочка, мне ничего не сказали!
Бомгю бежал, почти сбивая остальных детей с их стройных, скорее всего, уже натанцованных ног. Маленькие девочки, возможно, чуть старше самого Бомгю, держали в руках маленькие мягкие балетки для танцев, немного испачканные грязью с линолеума в классе, где проходили просмотры. Бомгю и сам бежал в таких по асфальту до совсем небольшого пятачка на перекрёстке около моста через реку, где располагался памятник какому-то писателю, чьего имени он и не знал. Женщина, увидев сына, раскрыла руки для объятий в ожидании своего ребенка. Его мама, Ким Джинхе, была прекрасной и уважаемой дамой среди узкого круга лиц, и Бомгю был лишь рад кинуться в родные руки, чьи пальцы всегда зарывались пятернёй в непослушные волосы. Вокруг всё поблекло, пока очередная семья достаточно громко перечитывала статью о Юн Херин, а рука матери поглаживала лохматые прядки, иногда нежно раскладывая их «по местам».Великая корейская балерина Юн Херин была известна своими изящными движениями и непревзойдённой грацией на сцене, завораживая зрителей своими Pas, подобно настоящему лебедю, передвигаясь по сцене Сеульского Театра Балета. Она начала свою карьеру ещё в детстве, увлёкшись балетом после просмотра спектакля «Лебединое озеро», мечтая быть нежной и грациозной, как Одетта. Её талант был очевиден с самого начала, когда маленькая девочка, придя на просмотр в балетную школу при театре, прекрасно исполнила «Танец маленьких лебедей» с тремя другими юными девами. Все её старания не были напрасны, и прекрасная Юн Херин быстро стала одной из самых ярких звёзд корейской балетной сцены.
Её выступления были восторженно встречены как зрителями, так и критиками. И вскоре её имя стало синонимом искусства балета в Корее. Дабы оставить наследие прекрасной Херин, в её честь была создана академия с целью вдохновить новое поколение талантливых танцоров.
— Милый, как думаешь, ты смог? Голос мамы утешал, обволакивая вуалью нежности и заботы, а рука, что мягко поглаживала тёмную копну, успокаивала быстрый стук сердца. Он знал, что даже если не поступит, всё равно останется любимым и попробует удачу в следующий, возможно, через год, а может, и через два. Ему всего десять лет, и впереди много лет возможных попыток. Он опередил своих ровесников. Мама мягко схватила Бомгю за плечи, отодвинув настолько, что можно было взглянуть в нежные черты своего сына. — Почему ты молчишь? — В этот раз мне не дали листочек. — Губы Бомгю надулись, словно ему не купили самую бесполезную игрушку на свете. Совсем ещё ребенок, а уже пошёл на такой великий шаг. Обучение в академии и правда не было простым, и каждый присутствующий на площади родитель прекрасно знал об этом. — Сказали ждать результатов. Но тётя в комиссии улыбалась мне и кивала! Женщина лет так сорока и правда улыбалась Бомгю, когда тот заканчивал танцевать «Польку» для приёмной комиссии. Она казалась до безумия доброй, иль, может, невинное на тот момент сознание Бомгю решило таким образом снизить превышающий в организме гормон стресса. На самом деле он учился танцевать на ходу, иногда путаясь в ногах и спотыкаясь, почти падая мешком картошки на твёрдый деревянный пол, покрытый ламинатом. Казалось, словно остальные юноши прямо сейчас, взглянув в зеркало, начнут нескончаемо смеяться над бездарностью Бомгю. Неприятные ощущения до сих пор пытались задержаться в груди, твёрдым камнем опускаясь ближе к желудку, однако он смог откинуть их, сосредоточившись на приятных поглаживаниях. — Кажется, скоро скажут результаты. Голос мамы вновь достиг разума, и очередное пламя небольшого расстройства загорелось внутри, явно мешая хорошему настроению задержаться чуть дольше. Вокруг всё померкло, и последний десяток юных, вероятно, талантливых детей покинул озеленённый пятачок, направляясь по тротуару между двумя одинаковыми зданиями к заветным дверям, кои находились как раз в одном из домов-близнецов. — Не переживай ты так, Бомгю. Стоило последнему человеку покинуть небольшой холл академии, как все родители рванули к дверям, пытаясь вломиться и, наконец, узнать результаты вступительных испытаний. Бомгю вместе с мамой стоял поодаль от неугомонной толпы мамочек, что так и кричали: «Когда результаты?», спиной согреваясь от тепла родного тела. Секунды тянулись подобно минутам, а сотни голосов оглушали, вынуждая появиться слезинкам — маленьким бусинам в уголках яшмовых глаз. Когда женщина вышла на крыльцо академии, держа в руках несколько листов, по всей видимости, списков поступивших, страх завладел его конечностями, не позволяя сдвинуться с места и рвануть к другим детям, чтобы услышать результаты. — Дорогие поступающие и их уважаемые родители, — начал строгий женский голос, и Бомгю собрался с силами, позволяя себе рвануть к крыльцу, дабы лучше услышать. — Сейчас я оглашу список тех, кому достанется честь быть частью наших учеников. Список, на удивление, оказался огромен, и все ученики уже были разделены по классам. Бомгю выглядывал из-за крупных спин чьих-то отцов, пытаясь услышать хоть кусочек среди монотонного шёпота. Один из родителей, увидев мальца, всё же пропустил его в толпу, позволяя вслушаться в голос женщины, озвучивающей фамилии. В этом учебном году набиралось всего три класса, и список был уже на втором из трёх классов, но имя и фамилия Бомгю так и не прозвучали. В маленьком сердце уже зародились печаль и разочарование, казалось, даже в самом себе, пока монотонный, но такой строгий голос не начал озвучивать третий лист списка:Класс один-пять-три, зачисленные ученики:
Ли Хисын, Чхве Ёнджун, Ян Чонвон, Кан Тэхён, Чхве Бомгю…
Боле Бомгю не слышал ничего, рванув в сторону стоящей позади матери, к которой уже присоединился отец, приобнимая её за плечо. В ушах звенело от непередаваемой радости, и отец улыбнулся, отпуская плечо своей жены и раскрывая руки для объятий с сыном. Бомгю, недолго думая, бросился на шею присевшего мужчины, плача так искренне, что сердце женщины, подарившей ему жизнь, сжалось. Всё, что сорвалось с губ всхлипывающего Бомгю: — Я поступил…###
Год первый.
конец февраля, 2016.
Единственное, что Бомгю знал наверняка, — теперь его ждёт великое будущее в столице Южной Кореи под крылом великой балетной академии. Он точно стал поводом для гордости своих родителей, старшего брата и его жены, в животе которой был его маленький племянник. Даже для неродившегося Сынхо он мечтал стать дядей, чьё имя будет литься из уст с гордостью и почётом.Невинные мечты таились в душе Чхве Бомгю, пока стены академии не поглотили его.
Или всё же это произошло раньше?
К своим десяти Бомгю прекрасно понимал, что цены на жильё велики и ждать чудес от своего будущего дома явно не стоит. Недорогой отечественный автомобиль, что любезно подвозил всю семью до их съёмной квартиры, доверху был наполнен коробками с вещами, слегка придавливая мальчика к окну. По рассказам мамы, квартира была в центре города, рядом с несколькими станциями метро, да и до академии можно было дойти пешком, а Чонин, двоюродный брат Бомгю, жил в паре кварталов от их нового дома. Вновь приобретённое присутствие Чонина казалось глотком свежего воздуха, а приятные воспоминания из Тэгу вновь нахлынули, заставляя скучать по родному городу. — Ну что, Бомгю, — начал папа, останавливаясь, стоило огню светофора переключиться на красный. Бомгю сразу же обратил внимание на мужчину, что обернулся и облокотился на мамино сиденье, — уже готов к учёбе? — Я хочу увидеться с Чонином, — честно выпалил Бомгю, искренне не желая отвечать на вопрос об учёбе. В глубине души ему поистине было страшно даже думать о том, что его ждёт в академии. Чонин мог ответить на интересующие его вопросы, ибо сам проучился три года и имел хоть какой-то опыт и знания. — Вы можете оставить меня у него, а потом я попрошу дядю Хёну довести меня до дома. Бровь отца в смятении вздёрнулась, а мама, тоже решив обернуться, одарила нежной, понимающей улыбкой. Она разделяла чувства и страх своего сына лучше остальных, понимая, насколько тяжело будет Бомгю в десять лет привыкнуть к новому ритму жизни в незнакомом городе без друзей, что подставят плечо, когда это понадобится. Из знакомых пока что были только их родственники — семья Ян, где Чонин ещё и в роли лучшего друга выступал. Женщина явно не хотела бы грузить Бомгю и без того тягостной правдой их будущего пребывания в Сеуле. — Хорошо, милый, мы подвезём тебя до дома семьи Ян, — пролепетала мама. Отец Бомгю снова нахмурился, переведя непонимающий взгляд с Бомгю на собственную жену, даже не заметив, что огонёк светофора сменился на зелёный. Женщина мягко пихнула его в плечо, намекнув, что пора ехать. — И не смотри на меня так. Бомгю тоже нуждается в общении. Сердце в маленькой грудной клетке отбило свою тревожную чечётку, а глаза прослеживали путь по ярким улицам, словно пытаясь запомнить неоновые вывески, огромные перекрёстки и людей на улицах. В Сеуле текла совсем иная жизнь, подобная другому измерению, что вот-вот поглотит с потрохами, совсем не пожалев юное тело. Казалось, что страх был сильнее любопытства и желания быть поглощённым, но в глубине своего подсознания Бомгю знал, что это будет увлекательным переключением для него. Наивность была сильнее всего, а детское сознание упорно избегало мыслей о нелестных развитиях жизни, которые могли поджидать в будущем.---
— Кто же это? Мальчик, на вид лет тринадцати, выбежал в коридор квартиры, сразу же кинувшись на чужое несильное тело, заставив Бомгю пошатнуться. Чонин, будучи старше и заметно крупнее, казался тяжёлым и почти свалил Бомгю на пол под своим весом. Как обычно, от него пахло цветочным букетом шампуней тёти Соён, за использование которых он огребал изо дня в день. — Мой любимый Бомгю-я! Смотри, мама! — Я вижу, Чонин, перестань его трясти, ради Бога. Тётя Соён, как всегда приветливо улыбнувшись, немного протолкнула мальчиков в квартиру и аккуратно закрыла входную дверь. Мама Чонина иногда казалась второй собственной матерью, что всегда утешит в трудную минуту и позволит согреться в их доме. Самым ярким воспоминанием было то, как тётя Соён перепутала их с Чонином на соревнованиях по бальным танцам и начала кричать на Бомгю, не понимая, почему её «сын» выглядит таким растерянным и неуверенным. — Бомгю, хочешь кушать? Я приготовила рис с говядиной. — Он будет кушать! Чонин сильнее сжал в тисках объятий своего двоюродного брата, как обычно решив всё за него. В душе растеклось тепло близости с семьёй Ян. Чонин никогда не бросал Бомгю: делил с ним обеды, если знал, что он забыл взять с собой что-нибудь съедобного; приносил ему на бальные танцы иностранные конфеты, желая побаловать чем-то сладким своего тонсена, когда того решили посадить на строгие диеты; и дрался за него в школе, когда у Бомгю появились первые, но далеко не последние в его жизни обидчики. Попало тогда за ссадины на лице и теле обоим, но мальчики лишь смеялись, обнимая друг друга за плечи, чувствуя, что роднее и ближе они вряд ли кого-то найдут в своей жизни. — Я вижу, что ты хочешь что-то у меня спросить. Его речь могла показаться неразборчивой из-за полного рта риса, и он был абсолютно прав. — Ты ведь многое в академии знаешь, — начал издалека Бомгю, словно боялся копнуть чуть дальше в будущее. Собственная тарелка с едой была нетронутой, а глаза бегали от холодильника, заполненного магнитами из разных стран, до телевизора, что нашёл своё место на этом же холодильнике. Мысли не склеивались в определённый вопрос, и Бомгю вздохнул, уткнувшись глазами в тарелку с едой. — В твоём классе и параллельных будут учиться интересные личности. Чонин слишком хорошо понимал Бомгю. Его взгляд смягчился, и, сидя напротив, он подал ему ложку, напоминая о потребности хорошо поесть. — Ты кушай, а я расскажу.Хван Хёнджин.
Сын заместителя ректора академии. С малых лет учился основам классического танца, именно поэтому обладает изящной и великолепной техникой. Грациозный лик этого мальчика виден издалека, и его легко узнать, хотя он всеми силами старается не выделяться. По слухам, он достаточно спокойный и не будет вставлять другим палки в колёса во время обучения. Ходил на подготовительные занятия вместе со своей сестрой-близняшкой Йеджи. Вот она настоящая стерва и чаще всего в отвратительных отношениях со всеми, не желая иметь дружеских связей с другими девочками и всегда стремясь выставить себя в более успешном свете, чем она есть на самом деле. С братом у них схожесть только во внешности и навыках. Их мать прекрасно подготовила своих «наследников», и, вероятнее всего, у близнецов самое успешное и красочное будущее, если их, конечно, сравнивать с остальными учениками с набора две тысячи шестнадцатого года.
— Впечатляет? Закончив краткий рассказ, Чонин встретился с удивлённым взглядом Бомгю. Нетрудно было представить, какие мозговые штурмы происходили в голове напротив собственной. — Они будут в классе один-пять-два. — Они, видимо, и правда талантливые, — заключил Бомгю, лениво перебирая рис ложкой. Уверенность в себе пропадала с каждым словом Чонина, отходя на двадцать пятый план. Быть с такими талантливыми ребятами в одной параллели казалось чудом и уже успехом. — А кто ещё есть? — Из талантливых и хорошо подготовленных? Чонин вновь задумался, поднеся ложку ко рту. Он знал многих, кто посещал «подготовишки», но поступить удалось далеко не всем. В основном в академию попали те, у кого были семейные династии балерин и артистов балета, или те, чьи родители владели связями или собственным бизнесом. А ещё иностранные мальчики и девочки, обучение которых было выгодным для обретения очередной волны популярности за границей Южной Кореи. — Ли Ёнбок, Кан Тэхён и Чхве Ёнджун. Наконец ложка оказалась во рту двоюродного брата, который с удовольствием прожевал оставшийся рис с говядиной. Последнее имя в небольшом списке Чонина прозвучало несколько иначе, словно с неприкрытым пренебрежением и ехидством, что вызвало очевидный интерес. Взгляд Бомгю выражал готовность получить как можно больше информации, коя таилась внутри Чонина. Наконец, заметив чужой пытливый взгляд, Чонин вздохнул и отодвинул собственную пустую тарелку, снова обращая внимание на Бомгю. Он так и не доел, заставив брови двоюродного брата неодобрительно свестись у переносицы. — Ладно, я понял, что ты хочешь услышать о Чхве Ёнджуне. Чонин налил себе сок, сделал пару глотков и, нахмурившись, обратился к Бомгю, который просто сидел в ожидании: — Доедай. Так вот…Чхве Ёнджун.
Красивая тварь. Всегда в центре внимания, потому что красотой явно не обделён, а напротив, Афродита с ним перестаралась. Любимец преподавателей, и всегда есть определённая компания друзей, можно даже сказать, группа непоколебимой поддержки. Его мать — неудавшаяся балерина и требует от сына космических высот. Но и сам Ёнджун не уступает в стремлении стать лучшим. Можно отдать должное: он ужасно выделяется, и, посмотрев на то, как он занимается, можно получить поистине незабываемые впечатления. Его движения отточены безупречно, и он редко ошибается, да и учится легко. Судя по рассказам Ёнбока, который тоже был с ним на подготовительных, он не будет дружить с теми, кто ему не пригодится. Так что можешь даже не надеяться, что подружишься с ним только потому, что ты забавный и смешно шутишь. Тем более семья у него достаточно богатая, а ты для него будешь «низшим существом». По слухам, отец — бизнесмен и владеет компанией в сфере строительства, а старший брат учится в Сеульском Национальном университете.
###
Март.
В холле академии, за рамкой металлоискателя и вертушкой на входе, было полно учеников-первогодок. Все стояли небольшими группами, кроме Бомгю, который аккуратно прислонился к стенду с историей академии, закрывая спиной часть текста. Комок страха таился в желудке, пока глаза бегали с одного ученика на другого, однако никто так и не показался знакомым хотя бы на каплю. Впрочем, в первый день в академии это было совсем неудивительно. Некоторые ребята, просто проходившие мимо, смотрели на Бомгю с явным интересом, а после посмеивались, ведь он выглядел подобно напуганному зверьку. — Класс один-пять-три! Взгляд Бомгю быстро уловил место, откуда доносился голос. Перед глазами возникло три группы преподавателей, что стояли около ресепшена, куда три дня назад он сдавал нужные документы вместе с родителями и получал пропуск. Имена его будущих одноклассников доходили до слуха Бомгю один за другим, и он смиренно стоял на месте, ожидая своего имени. Постепенно около трио преподавателей собралась толпа из девочек и мальчиков, которые со смирением молча стояли и смотрели на три фигуры перед собой. Список подходил к концу, и остались два имени, Чхве Бомгю и… — Чхве Ёнджун. Мальчик, которому принадлежало это имя, вышел из толпы и гордо направился к своим одноклассникам. Бомгю с восхищением наблюдал за ним: чёрные густые волосы, словно небольшая шапка, почти закрывали глаза; симпатичный тёмно-синий костюм подчёркивал его широкие плечи и природную стать. Бомгю не смог хорошо рассмотреть черты его лица, заметив лишь пухлые губы и выточенный профиль. Чонин был прав: если Бомгю, лишь взглянув на Ёнджуна, испытал настолько сильные эмоции, то обсуждать его в контексте балетной подготовки точно не стоило. — И последний, Чхве Бомгю. Бомгю выдохнул и немного неуверенно зашагал в сторону своих одноклассников. Взглядов на нём было немалое количество, но один из них чувствовался сильнее. Глаза, два камня чёрной шпинели, глядели в его душу, словно желая уничтожить. Опасный блеск глаз Чхве Ёнджуна не обещал ничего хорошего, подселяя к неуверенности Бомгю ещё и страх перед мальчиком. Бомгю продолжал смотреть на него, пока не остановился около одной из девочек и не поймал ухмылку на её пухлых губах. — А теперь позвольте представиться. Сглотнув, Бомгю перевёл глаза с Ёнджуна, что продолжал сверлить его взглядом, на источник звука. Девушка, чей голос ранее озвучивал список его одноклассников, была достаточно молодой, с короткими светлыми волосами и выразительно подведёнными глазами. Её одежда была довольно простой: симпатичное обтягивающее платье и туфли на каблуках, словно она хотела показаться чуть выше. Однако девушка немного терялась рядом с двумя более высокими и крупными фигурами, становясь менее заметной. — Я ваша классная руководительница, Пак Чжиён. — Девушки, я ваш преподаватель классического танца, Ким Ёнми, — послышался ещё один голос, исходящий от женщины средних лет. Она была правда изящной, в отличие от юной девушки рядом. Женщина в классическом костюме, с длинными чёрными волосами и красивым кулоном, лежащим чётко на её груди. На секунду Бомгю даже позавидовал женской части его класса: что такая женщина, наверняка, ещё и хорошая балерина, будет преподавать им. — Ну что, парни. Низкий и строгий мужской голос донёсся где-то прямо над Бомгю, что заставило его пугливо вздрогнуть. Крепкая рука удобно разместилась на копне волос Бомгю, а взгляд мужчины был направлен прямо на него. Было чувство, будто он знал Бомгю, а от спортивного костюма на мужчине пахло сигаретами и кондиционером для стирки. Стоило поднять голову, как в глаза бросились коротко стриженные чёрные волосы, а сам он был похож на модель с обложки журнала, нежели на преподавателя. — Ким Джунхёк. Когда приветствия закончились и все начали фотографироваться или расходиться по домам, Бомгю вновь остался один. Чувство одиночества захватило с головой, но чёрная шпинель часто встречалась с яшмой, запуская по телу не самый приятный импульс тревоги. Чхве Ёнджун был страшен, и на удивление, у Бомгю не появилось желания подружиться с ним. Резкий разворот — и перед Бомгю возник Чонин в спортивном костюме с эмблемой академии. Он вздохнул и крепко обнял Бомгю, поглаживая его волосы, а сам Бомгю мог лишь уткнуться лицом в чужую шею. — Бомгю? Ты чего? Чонин немного напуганно взглянул на макушку Бомгю, продолжая гладить и прятать его лицо в своей шее. Он мог чувствовать мелкую дрожь в теле Бомгю и от этого тихо засмеялся. — Ёнджун напугал тебя? — Он всё ещё смотрит сюда? — шептал Бомгю, крепко держась за кофту на спине старшего двоюродного брата. Рядом с Чонином тревога мягко отпускала, заменяясь приятным ощущением близости. Он и правда был всегда рядом и обволакивал нежной вуалью спокойствия. — Смотрит. Чонин мягко отодвинул от себя Бомгю, вместо объятий подбоченился и задумался о чём-то. Бомгю смотрел на него в упор, словно пытаясь прочитать эмоции на лице напротив. Чонин щёлкнул пальцами и обхватил плечи двоюродного брата одной рукой, подводя к основной лестнице. — Твои родители сегодня на работу устраиваются, а у меня всего один урок. Пока у меня классика, посидишь в моей раздевалке.---
Поднявшись на второй этаж, Бомгю оказался лицом к двум дверям с матовыми стеклянными вставками и бумажкой, на которой были написаны три класса. Это была мужская раздевалка для тех, кто учился с третьего по пятый класс. В сердце затаилась надежда, что он и сам однажды окажется в этой раздевалке, как и его двоюродный брат, который уже открывал одну из дверей. — Чего встал, как вкопанный? Заходи. Чонин затолкнул его в раздевалку, где пару десятков глаз устремились прямо на новое лицо. Бомгю спрятался за спиной Чонина, пока тот смеялся и трепал его по голове. — Парни, это мой мелкий. Не обижайте его, договор? — А он милый. Один из парней крупного телосложения подошёл к Бомгю и протянул руку, на что тот лишь попятился назад, встречаясь спиной с дверью. — Не бойся, мы не обидим. — Кристофер, хватит к нему приставать! — смеялся другой парень, надевая на себя белую футболку. Он повернул голову в сторону Бомгю, ярко заулыбался. — Будет к тебе приставать — зови меня. Минхо. Минхо кинул бутылку с водой, которую Бомгю сумел ловко поймать. Парень улыбнулся и одобрительно кивнул, а Кристофер расстроенно надул губы, сложив руки на груди. — Несправедливо, Минхо. Парень подошёл к Минхо, слегка пихнул его в плечо и направился к своему шкафчику, тоже начиная переодеваться. — Что тебе снова не так? Минхо закатил глаза, закрыв на ключ свой шкафчик. Он приблизился к Чонину, обнимая за талию и усмехаясь, а тот отбросил его руку, закатывая глаза. — Ну, Чонин-а, чего такой грозный в первый же день? — Потому что ты уже меня достал! Чонин слабо ударил его в живот и отошёл к Бомгю, рассмотрев родное лицо. Спустя мгновение он вернулся взглядом к Минхо. — Не буду при мелком говорить. Нахватается ещё. — Вообще-то мне скоро одиннадцать! — Бомгю надулся, наигранно зло смотря на Чонина. Меньше чем через месяц у него будет день рождения, и грустным было то, что и в этот раз большого праздника он не увидит. — Я помню, Бомгю-я. Чонин отвёл его к одной из лавок в раздевалке и усадил, вручив учебник по французскому. Бомгю с непониманием поднял голову, после опуская взгляд вновь на толстую книгу. — Начинай учить сейчас, потому что после встречи с Чхве Кымсун тебе не захочется даже видеть французский.---
— Милый, прости, что мы заставили тебя ждать. Мама ласково улыбнулась, разложив покупки на кухонном столе. Лапша быстрого приготовления, соки, кимчи и бутылочка соджу. Скудный запас, но это всё, что они могли себе позволить в новом городе. — Чонин-хён говорил, что вы устроились на работу. — Бомгю задумчиво присел за стол, принимаясь открывать пачку с лапшой быстрого приготовления. — Да, нас приняли. Чайник засвистел на всю кухню, тонко выразив, что он закипел. Женщина сразу же побежала к плите, сняла чайник и выключила огонь. Кипяток оказался в пиале с лапшой, и Бомгю прикрыл крышкой свой будущий ужин, нетерпеливо заглядывая каждые пару секунд под крышку. Мама улыбнулась, продолжая: — Мы с папой будем работать менеджерами в строительной фирме Чхве. Бомгю завис, смотря лишь на пиалу. В голове всплыл диалог с Чонином, что происходил неделю назад, и пазл сложился сам, оседая нелепой липкостью в желудке. Если строительная фирма, о которой говорила его мама, принадлежала тому Чхве, что был отцом Ёнджуна, а не кому-то другому, то теперь их жизнь была переплетена чуть сильнее, чем хотелось бы. — Я познакомилась с мисс Пак, женой генерального директора, и знаешь что? — Мама взяла загадочную паузу, но Бомгю уже догадался, лениво ковырнув палочками запарившуюся лапшу. — Её сын Чхве Ёнджун — твой одноклассник! Бомгю маминой радости не разделял, напротив, эти новости убили в нём только появившийся аппетит. Однако улыбнуться и с усилиями съесть всё, что было перед носом, пришлось, чтобы не расстраивать маму. Рядом с Бомгю покоился его телефон, которым он безумно гордился — старенький айфон четыре, переживший парочек войн у его старшего брата и ставший лучшим подарком на поступление Бомгю. Он быстро оказался в руках и разблокировался одним касанием из стороны в сторону.Choi Beoms:
Чонин-хён, мои родители работают на отца Ёнджуна
19:55
Чат с Чонином спустя пять минут был всё так же пуст, и Бомгю направился в их общую с родителями комнату. Преодолев часть коридора, он встретился с их маленькой комнаткой, что вмещала лишь небольшой трельяж для маминой косметики, кресло-кровать для Бомгю, небольшой телевизор с комодом под ним и двуспальную кровать для родителей. Место было мало, но зато уютно и кровать мягкая. Родители уже лежали на своей кровати, смотря какое-то забавное телешоу, совсем не обращая внимания на только вошедшего сына. Телефон в руке завибрировал, когда Бомгю лёг поудобнее в своей кровати, укрываясь одеялом. I.N: Серьёзно? 20:05 Какой кошмар! 20:05Choi Beoms:
Мама рада этому
20:06
I.N: Думаю, Чхве Ёнджун теперь точно выберет тебя, как свою жертву, если не уже 20:06 Если будет обижать — скажешь мне 20:07###
Life Of The Party — The Weeknd
Середина марта.
Бомгю не сказал. Нападки Ёнджуна начались через неделю после начала учебного года, но тот всегда выходил сухим из воды. Мистер Джунхёк относился к нему с пониманием, прочитав в личном деле, что Бомгю занимался бальными танцами, и терпеливо исправлял с ним ошибки. Но Чхве Ёнджун был доволен таким раскладом событий, найдя сладкое слабое место. Первым местом, где Бомгю оказался безжалостно атакован Ёнджуном, была тихая и безлюдная мужская раздевалка для мальчиков с первого по вторые классы. Бомгю сидел на лавочке около своего шкафчика, собирая вещи после учебного дня и поглядывая на телефон в ожидании сообщения от папы. За окном уже потемнело, и лишь единственная широкая лампа, что умудрялась освещать всю раздевалку, иногда моргая, была главным источником света. Дверь в раздевалку с противным скрипом раскрылась, и первое, что увидел Бомгю, подняв голову, — чёрная шпинель с опасным блеском в глазах. Чхве Ёнджун приближался, пока не остановился прямо над мальчиком поменьше, засунув руки в карманы чёрных брюк. Ёнджун, как оказалось, был крупнее и выше, ведь ему уже исполнилось тринадцать лет, и он был одним из старших ребят в классе, тогда как Бомгю, напротив, занял место самого младшего ученика. — Чхве Бомгю. Голос мальчика, слегка высокий и мелодичный, достиг Бомгю, и яшмовые глаза встретились с чужими, чёрными и злыми. Ёнджун не выглядел так, словно пришёл просто познакомиться поближе со своим одноклассником и стать тому другом. — Каково это? Быть бездарностью? Бомгю смотрел на него в недоумении, явно не понимая, к чему был этот вопрос. Он не был худшим, и мистер Джунхёк часто хвалил его на занятиях классического танца, как и другие преподаватели, например, по историко-бытовому танцу, а по гимнастике он всегда получал пятёрки и похвалу в дневник. Эти слова были неприятны и правда задевали. Может быть, именно поэтому Бомгю больше не чувствовал страха перед одноклассником и решил ему возразить. — Я не безда… — Но Бомгю прервали рукой, что поднялась в воздух. Ёнджун закатил глаза, и пухлые губы растянулись в мерзкую улыбку, когда тот опустил глаза на Бомгю, вновь прожигая своими чёрными глазами. — Я разрешал тебе говорить не по делу, бальник? — с ноткой угрозы произнёс Ёнджун, подняв ногу и упёршись ею в скамью рядом с Бомгю. Одна из рук всё так же покоилась в кармане, а вторая нашла место на колене ноги, что оставляла след от лакированных туфель на скамейке. В горле Бомгю застрял неприятный ком, но сглотнуть его он был не в силах. — Отвечай на вопрос. Быть бездарем — каково это? В тот день звонок отца стал нитью спасения. Ёнджун отпрянул и, схватив свой рюкзак из шкафчика, вышел из раздевалки. А Бомгю с неприятным осадком на душе проходил коридоры академии, застеленные ковровыми дорожками. Он, правда, любил академию, уже выучил расположения классов и даже научился различать лестницы и этажи по цвету ковровых дорожек. Вторая нападка Ёнджуна, как бы это иронично ни казалось, была вновь в раздевалке для мальчиков. Перемена после первых двух уроков, как обычно, классики. В раздевалке было полно людей, и Бомгю спокойно переодевался, стягивая с себя белую безрукавку. Он слышал какие-то смешки за спиной, но не понимал, к чему это было. Он, все ещё с голым торсом и в специальных трусах для занятий классикой, повернулся к сумке, лежавшей на лавке, дабы достать обычные вещи и пойти на остальные уроки. Чхве Ёнджун с удовольствием наблюдал, как Бомгю переодевается, и заглянул в телефон Ли Хисына с целью оценки кадра. В конечном итоге он кивнул и поднял руку, дабы Хисын остановил запись. Тогда Бомгю не знал, чем обернётся его отсутствие стеснения перед другими парнями, которое выработалось у него во время занятий бальными танцами. Видео под названием «Наш бальный дрыщ Чхве Бомгю» быстро разлеталось между учениками академии. Стоило Бомгю пройти по коридорам академии, как все ученики, вне зависимости от года обучения, начинали хохотать и безжалостно шептаться. Сначала он не понимал, почему это происходило, пока Минхо не подозвал его к себе около одной из учебных аудиторий. — Минхо-хён? — Бомгю, не понимая, что от него хотел друг его двоюродного брата, подошёл ближе, встречаясь с обеспокоенной парой глаз. — Что такое? — А ты не знаешь? Голос Минхо, неестественно низкий, достиг Бомгю, и тот немного съёжился, пугаясь не только голоса, но и взгляда хёна. — Тебя сняли, пока ты переодевался. Твоих родителей сегодня вызвали в академию. Яшмовые глаза потускнели, а руки начали неконтролируемо трястись. Бомгю было страшно, а образ мамы предстал перед глазами: её добрые глаза, вероятнее всего, нальются едким осуждением. Хотелось провалиться под землю, испариться с лица земли, дабы все забыли про его существование. Минхо мягко приобнял тонсена за плечо, словно молча пытаясь убедить, что всё в порядке, но Бомгю уже начал дрожать, не понимая, за что ему это. Он был серой мышкой, что попалась на глаза хищника в шкуре юного львёнка. Бомгю мог думать лишь о том, каким разочарованием он стал и что скажет его мама, в то время Чхве Ёнджун, сложив руки, наблюдал за ним. Чётко разглядел, как тот склонил голову рядом со старшеклассником, и подметил, что связь с кем-то старшим, способным защитить, у его самопровозглашённой жертвы имелись. Стоило быть аккуратнее. Когда Бомгю уже сидел в кабинете у директора по образовательной части рядом с мамой, он не знал, что ждёт его дома, а тем более дальше при обучении в академии. Прошло чуть меньше месяца с начала учебного года, а он уже стал темой для обсуждения у всей академии. В кабинет завели его одноклассника Ли Хисына и его маму, а за ними — Ян Чонвона и, как ожидалось, его отца. Бомгю с ужасом смотрел на двух мальчиков, а те в ответ стыдливо отводили взгляды. Тогда Бомгю и понял, насколько лицемерны были его одноклассники. — Сознавайтесь сами в своих проделках, негодники! Женщина встала со стула, опёршись руками на стол. Бомгю лишь стыдливо опустил голову, держась за руку мамы. Это он виноват, что так бесстыдно переодевался в раздевалке. Виноват, что доверчив и невинен, но мама продолжала поглаживать его руку большим пальцев, пытаясь успокоить. — Это я снял, — первым подал голос Хисын, зажмурившись и шмыгнув носом. Мальчик был готов заплакать, ощущая на себе злобный взгляд матери и ещё один — взгляд Бомгю, полный горечи, обиды и разочарования, которые он испытывал впервые. В горле образовался неприятный ком, сглотнуть который было не по силам, а Хисын вновь открыл глаза, уставившись на Бомгю. — Пожалуйста, Бомгю-я, прости меня! Но Бомгю не нашёл ответа. Он хотел бы прямо сейчас просто оказаться дома и разрыдаться в руках мамы, словно маленькая обиженная девочка. Не так Бомгю представлял своё обучение в академии. Он наивно думал, что найдёт друзей, которые будут рядом и скрасят его обучение своим присутствием. — Это я. Второй голос также быстро дошёл до слуха Бомгю, и он перевёл взгляд на Чонвона, что мял в руках тетрадь по математике. Этот миловидный, словно совсем невинный мальчишка, тоже поучаствовал в грязном дельце. — Я отправил это видео своему другу старшекласснику, а он отправил остальным. — Вас кто-то подбил на это или это ваша идея? Директор ещё раз оглядела их, разочарованно вздохнула, сняла очки и вновь присела на стул. Мальчики молчали, и именно поэтому женщина сделала свой вывод, чуть позже оглашая его: — Значит, только ваших рук дело. В первый раз обойдёмся выговорами, но будет ещё раз — будете отчислены. В тот день Бомгю отпустили с уроков, и первый человек, которого он встретил, был никто иной, как Чхве Ёнджун. Он молча стоял около стенда с расписанием, сложив руки на груди. Бомгю лишь сглотнул, ненадолго останавливая подступающие слёзы, и пробежал мимо, склонив голову. Он не мог позволить Ёнджуну увидеть его таким. Пусть называет бездарностью и неудачником, но не плаксой. Но по приходе домой всё, что он мог сделать, — это расплакаться, с ненавистью к себе укрываясь с головой в кровати. Родители смотрели на него и не понятия не имели, как его утешить, ведь теперь каждый знал, как выглядит тело Бомгю, и вдоволь высмеяли это. Чонин усердно писал в мессенджере, пытаясь выудить имена обидчиков Бомгю, но тот так и не сознался, оставив это в тайне. Поход в душ тоже успехом не увенчался. Бомгю, глядя на своё тело, захлёбывался собственными слезами, опираясь на стенку около ванной. Он был противен самому себе и, схватив мочалку, старался смыть с себя всю грязь, что по ощущениям окутала его с ног до головы. Красные полосы — царапины от мочалки — покрыли всё тело одиннадцатилетнего мальчика, что сел в ванну и вырывал волосы с головы. Все голоса, смеявшиеся над ним ранее, вновь окружили его, а липкие взгляды, прекрасно знавшие, что под его дешёвой одеждой, всплыли в сознании. Из ужасающего транса его вывел заботливый голос мамы, поинтересовавшийся, всё ли в порядке с её сыном, который застрял в ванной более чем на час. — Да, мама, всё в порядке, — неестественно хриплым, перебитым стуком воды об акриловую поверхность ванны голосом ответил Бомгю, поднимаясь и смывая с себя остатки мыла. — Я скоро выйду. С того дня жизнь по крупицам меняла свой ход, насильно заставляя Чхве Бомгю повзрослеть прямо в его одиннадцатый день рождения. Никто в академии так и не узнал, что тот злополучный день был днём рождения Бомгю.###
Второй год.
Сентябрь, 2017.
Бомгю в возрасте двенадцати лет отучился полтора года в академии, перейдя во второй балетный класс и успешно сдав экзамены за три учебных семестра. Хоть Чхве Ёнджун и не отступал, часто бросаясь гадкими фразочками в сторону Бомгю, или вовсе закрывал его в раздевалке дожидаться помощи от старшеклассников или преподавателей, но Бомгю не злился на него. Напротив, становился лишь сильнее и научился читать по Ёнджуну, когда ждать следующей пакости от парня. Родители всё ещё работали в строительной компании и не жаловались. На удивление, их даже повысили, чему Бомгю был искренне рад. Но чему он был рад ещё больше — появлению друзей. Первым другом не из класса Чонина стал его одноклассник Кан Тэхён, который однажды в первом семестре второго года обучения оказался закрыт в раздевалке вместе с ним. У Кантэ, как называл его Бомгю, была привычка спать между шкафами в углу раздевалки, укрываясь ковриками, разбросанными по всей раздевалке. Так и получилось, что в один из таких утомительных дней Тэхён уснул и оказался другом по несчастью для него. Тогда они разговорились, в конечном итоге подружились и нашли свои точки соприкосновения. А вторым другом стал Чхве Субин, который открыл их, ведь Ёнджун был не настолько смышлён, как могло показаться, и оставил ключ прямо в замочной скважине. Хоть Субин и учился в классе два-шесть-один, но всё равно дружить втроём у них прекрасно удавалось. — Что-то Ёнджун сегодня подозрительно тихий, — умозаключил Тэхён, всматриваясь в спину одноклассника. Было трудно представить, что Ёнджун, которому недавно исполнилось четырнадцать лет и который был самым старшим в классе, будет серьёзно заниматься такими глупостями, как унижение младших. — Видимо, наш Великий отличник сегодня слушает на уроках, а не кидается в тебя исписанными ручками да бумажками. — Я разве не заслужил дня спокойствия? Бомгю вздохнул, сменил синюю ручку на чёрную, не забыв подчеркнуть важное в решении примера по математике. — У меня и так сегодня фортепьяно, мисс Пак из меня душу вытащит. — После уроков? Тэхён поднял брови, зачёркивая неправильную букву и продолжая списывать решение примеров у Бомгю. Данная картина была слишком обыденной, чтобы удивляться хоть чему-то. Тэхён не был глупым, скорее ленивым, когда дело доходило до умственной работы. — Последним уроком французский. — О нет, опять Чхве Кимсун… Бомгю жалостливо вздохнул, вспомнив, что он не сделал домашнее задание. Глаза быстро пробежали по классу и зацепились за ученицу класса два-шесть-два Хван Йеджи. К счастью обоих друзей, сегодня у них был совмещённый урок с классом Йеджи, с которой, на удивление, Бомгю нашёл общий язык.Choi.Beoms:
Йеджи, ты сделала французский?
12:33
Йеджи нахмурилась, обернувшись на Бомгю с первой парты, но ответила, словно не она только что убивала его взглядом. Девушка была с характером, но не таким монстром, как Чонин рассказывал о ней больше года назад. XV.Yjj: Сделала. Тебе за какой день? 12:34 Бомгю тихо, пока преподаватель продолжал стоять спиной к классу, достал тетрадь по французскому, листая до момента, где они остановились. Написав Йеджи тему, глаза упали на девочку, что фотографировала под партой свою тетрадку. Мягкая улыбка расплылась по его лицу, а Тэхён лишь бегал глазами с Йеджи на своего друга, удивляясь, как эти двое могли так складно коммуницировать. Получив фотографии, Бомгю быстро поблагодарил подругу в чате и принялся списывать, не обращая ни на кого внимания. — Дружище, не думаешь, что Йеджи на тебя запала? — с намёком шепнул Тэхён, почёсывая затылок и вновь кидая взор на девочку с первой парты. Бомгю отвлёкся от списывания, с негодованием смотря на него. — И не смотри на меня так. Ёнджун, сидевший прямо перед ними, всё слышал. Вскинув брови, он лишь ухмыльнулся, не придавая этому значения, но лишь сегодня. Хван Йеджи, помимо того что была одной из самых красивых девушек, являлась ещё и дочерью заместительницы ректора, и Ёнджун никак не мог упустить такой лакомый кусочек и отдать это место Бомгю.---
Урок фортепиано закончился пять минут назад, но Бомгю слишком переживал из-за предстоящего в конце второго класса экзамена по фортепьяно. Ему нужно будет сыграть две пьесы, одна из которых была в быстром темпе. Дома репетировать он не мог, а классы после окончания всех уроков были либо свободны, либо заняты старшеклассниками, которые занимались сами. Один из балетных классов напротив раздевалки первых-вторых учебных годов был свободен, и Бомгю решил занять именно его, доставая нотные листы. Присев за инструмент и уложив перед собой нотную тетрадь с записанным произведением, Бомгю снял с плеч рюкзак. Его руки нашли место на клавиатуре фортепиано, а пальцы грациозным танцем нажимали клавиши. Бомгю ни разу не ошибся, заполняя пустой балетный класс звуками игры на музыкальном инструменте. Иногда ему казалось, что он был един с музыкой и мог чувствовать её, даже не смотря в нотный стан. В самом деле, ему и не нужны были записи, ведь подбирал и учил Бомгю всегда на слух, даже не до конца зная, как выглядят некоторые ноты в записи. — Неплохо для неудачника. Грубый, отчасти даже неприятный голос достиг слуха Бомгю сквозь пелену, что создала для него музыка. Он остановился, подобно замороженному, оборачиваясь на обладателя сломанного голоса. Теперь стало ясно, почему Ёнджун молчал и не ехидничал в огромном количестве, как и раньше. — Почему остановился? — Я не собираюсь играть для зрителей, — процедил Бомгю, закрывая крышку фортепиано. Нотная тетрадь и рюкзак быстро оказались в его руках. Он направился к выходу, но Ёнджун с хитрой ухмылкой и руками, сложенными на груди, попятился назад, преграждая ему путь. Дверь — спасение от компании обидчика была прямо за ним. — Отойди. — Не хочу, — прошептал Ёнджун, положив одну из рук на свою шею. Было странно видеть его в таком состоянии, а особенно непривычно видеть в чужих чёрных глазах боль. Внутри что-то неприятно ёкнуло, казалось, природный инстинкт спасателя в Бомгю слишком рано пробудился, как и жалость. Но Ёнджун не заслуживал ни первого, ни второго, и Бомгю это понимал, но не мог просто так оставить его, поэтому быстро полез в рюкзак, достал бутылку воды и протянул ему. Ёнджун непонимающе поднял брови, глядя на него. — Что это? — Вода. Или ты от количества яда внутри себя ослепнуть успел? Бомгю пихнул бутылку с водой в грудь Ёнджуна, на что тот ухватился за неё, на секунду соприкасаясь пальцами с Бомгю. Оба молчали, пока бальник не обошёл его, держась за дверную ручку. — Благодарности не нужно. Позаботься о себе. Дверь захлопнулась, а шаги Бомгю, эхом раздававшиеся по пустым коридорам, дошли до Ёнджуна. На лице повисло недоумение, а глаза всё так же были устремлены на бутылку в собственных руках. Что-то внутри с треском провалилось, как плотина, что в конечном итоге не выдержала давления сдерживаемой воды. Так не должно было быть. Чхве Бомгю — просто жалкий бальник, который решил сунуться в балет и блеснуть своей бездарностью. А он — будущее корейского балета, уже танцующий репертуар академии. — Блядский Чхве Бомгю, ты снова на моём пути, — простонал Ёнджун, всё же открывая бутылку с водой и делая глоток. Горлу сразу же стало значительно лучше, но благодарность внутри Ёнджуна не находила пристанища. — Ты своё получишь за этот раз.###
Animal — Sir Chloe
Ноябрь.
Ноябрь был достаточно выматывающим месяцем из-за предстоящих экзаменов в пятнадцатых числах. Зимние каникулы — это то, чего Бомгю ждал больше всего на свете. В этом году он проведёт их с Субином и Тэхёном, как они и договаривались, но сначала экзамены. Бомгю после изнурительных дополнительных занятий у мадам Шин на окраине Сеула был прекрасно готов к экзаменам, если не учитывать, что каждый вечер мальчик занимался в коридоре своего дома, совершенствуя крепость мышц. День с самого утра начался паршиво, а сонное состояние после уроков классики добивало конкретно. Сегодня всё валилось из рук, и Тэхён мог лишь понимающе кивать, иногда поддерживая Бомгю за плечи. Зато активным и нарочито игривым был Чхве Ёнджун. Складывалось ощущение, что этот энергетический вампир высасывал из Бомгю абсолютно всё, не оставляя ему и кусочка жизненных сил. Шкафчик Бомгю, теперь уже с двумя замками, открыть без ключей было невозможно. Раньше этот чудаковатый ящик можно было открыть лишь дёрнув ручку двери, чем Бомгю неплохо пользовался, даже не утруждая себя ношением ключей. Но после ситуации, когда его балетные трусы были обмазаны горчицей и он испытал все прелести прогрева, захотелось стать ответственнее и, наконец, начать носить ключи от своего шкафчика. — Закрыл? — заботливо спросил Тэхён, стоя у выхода из раздевалки. Они, как всегда втроём, уходили из академии вместе и шли в одну сторону. Тэхён жил всего на несколько кварталов дальше, чем Бомгю, что позволяло им спокойно гулять на выходных, как и Субин, что жил вообще в соседнем подъезде. — Конечно закрыл. Бомгю, ещё раз проверив замок, направился к друзьям, преследуясь двумя камнями чёрной шпинели. А тот словно поджидал, дабы сделать очередную пакость, но Бомгю слишком устал за минувшую неделю, чтобы забивать голову Чхве Ёнджуном хоть на одну секунду его законного отдыха на выходных. За прошедшие пару месяцев подлянки от Ёнджуна становились всё глупее и глупее, прорывая дно тем, насколько всё это было по-детски, особенно ситуация с конфетами. Бомгю ушёл с урока изобразительного искусства раньше всех, но Ёнджун и его шайка решили сказать преподавателю, что конфеты съел именно он. Спустя пару звонков Бомгю, разборок с гадкими обвинениями его в сторону, скандал всё же успокоился, и выговор снова достался Ян Чонвону. Правда, от академии далеко уйти не удалось, ведь подлянка от Ёнджуна не заставила себя долго ждать. Всего один звонок от классной руководительницы мисс Пак, и троица вновь вернулась в стены академии. Быстро поднявшись на второй этаж и преодолев коридор, Бомгю вновь встретился глазами с Чхве Ёнджуном. — Я сделал что? Брови Бомгю поднялись, стоило услышать ему очередное обвинение. В этот раз, как оказалось, он украл кошелёк. Бомгю просто достал ключи и подал их классной руководительнице. — Открывайте, значит. — Нет, Бомгю-я, прости, но сама я не могу. Мисс Пак, явно уставшая после учебной недели, с жалостью смотрела на затюканного Бомгю. — Просто открой и верни Ёнджуну то, что забрал, а я пойду. Удивительно, но мисс Пак никогда не беспокоила родителей Бомгю по таким пустякам, и так понимая, что Ёнджун в очередной раз решил поиздеваться над юным мальчиком, но сделать ничего не могла. Бомгю всё же открыл шкафчик под мерзким взглядом Ёнджуна и, словно не веря своим глазам, открыл кошелёк. Засмеявшись, он опёрся спиной на шкаф, показывая друзьям кошелёк, наполненный купюрами, на что Субин и Тэхён тоже начали смеяться. — Хоть бы купюры вытащил, гениальный ты наш. Бомгю кинул Ёнджуну его бумажник, даже не посмотрев на него во второй раз. Он и правда устал от детских попыток испортить его репутацию, в особенности подставить в воровстве, и искренне не понимал, почему Ёнджун так себя вёл. — Удачных выходных. Даже сейчас, несмотря на паршивость ситуации, Бомгю пожелал ему удачных выходных, и это не звучало оскорбительно. Комок вины и стыда неприятно таился в груди Ёнджуна; ему хотелось подбежать и извиниться, признаться во всём содеянном и сказать, как сильно он хотел стать частью его жизни вне академии. Но позволить себе подобной оплошности он не мог.---
— Что такого ты мог сделать Ёнджун-хёну, что он так издевается над тобой? Голос Субина был пропитан любопытством, как и взор. Он следовал по правую сторону от Бомгю, слегка наклоняясь, словно пытался понять чужие эмоции, а Тэхён лишь помотал головой, поджав губы. — Эй, Тэхён-а, что за реакция? — Ничего он ему не сделал, просто у нашей звезды свои тараканы в голове. А Бомгю лишь зарылся носом в шарф, стараясь согреться. Совсем скоро наступит зима, и хотелось лишь сидеть дома, выпивая по три кружки какао в день. Чхве Ёнджун занимал слишком много времени в его жизни, и даже сейчас все разговоры были только о нём. Отчасти Бомгю тоже хотел танцевать в спектаклях, как это делал местный клок таланта, и ездить за границу вместе с балетной труппой, покоряя сцены других стран. Но всё это было далёким для Бомгю, и, казалось, Ёнджун был прав, называя его жалкой бездарностью. — Но я слышал, что Ёнджун не просто так это делает, — продолжил Тэхён, привлекая внимание не только Субина, но и самого Бомгю. Он редко верил в слухи, но Тэхён обычно рассказывал то, что видел и слышал своими двумя. — Однажды я спал в раздевалке и по счастливой случайности услышал его разговор по телефону. Мать у него чумная. — В каком плане «чумная»? — Бомгю поднял брови, скорчив кислую мину, а Субин продолжал слушать, вникая в разговор. — Как я понял, все его выходки по указу его матери. Тэхён вздохнул, поправил собственный шарф и проверил телефон на наличие сообщений от родителей. — Ёнджун сам не хочет всех этих пакостей, ему хватает только словесных унижений. — Мне в это слабо верится. Ёнджун просто гадкий змей! — Субин был уверен в своём умозаключении, явно протестуя на предположения Тэхёна. С одной стороны, Субин был прав, но Бомгю всё равно пытался найти что-то хорошее в каждом человеке, даже таком, как Ёнджун. — Может, Тэхён и прав. — Бомгю вновь зарылся в шарф чуть глубже, отчего голос звучал приглушённее. — По крайней мере, хотелось бы в это верить. — Ты такой наивный, Бомгю-я, как бы боком тебе это не вышло.###
Третий год.
Март, 2018.
С началом нового учебного года изменилось мало чего, кроме общеобразовательных предметов и формы для танцевальных уроков. Чхве Ёнджун, как и ожидалось, возмужал раньше всех, став выше на сантиметров десять и приобретя стабильный низковатый голос. Из новостей, что в первый же день огласил Кан Тэхён, оказалось то, что теперь Хван Йеджи встречалась с местной «звездой», то есть Ёнджуном, но даже это удивительным не было. Свой день рождения Бомгю отметил, конечно же, вместе с Субином и Тэхёном, проиграв в компьютерном клубе целый день. На удивление, даже Ёнджун отправил ему сухое «С днём рождения, Чхве Бомгю», что немного, но укрепило образ угнетённого собственной матерью мальчика. — Интересно, нас будут в этом году рассаживать? — старался завести диалог Тэхён, направляясь вместе с Бомгю на первый урок биологии, вроде. Но Бомгю лишь пожал плечами, открывая дверь в класс. Ребята уже сидели так, как хотелось им, но мисс Пак ещё не пришла со своей типичной речью в начале каждого семестра. Бомгю, казалось, уже даже выучил её наизусть, имея возможность повторить слово в слово. Чёрная шпинель, прожигающая взглядом только вошедшего Бомгю, тоже не была чем-то слишком удивительным. Новый учебный год, а значит, новые подлянки от Чхве Ёнджуна. Бомгю вместе с Тэхёном сел около арочного окна, подоконник которого был заставлен цветами и различными растениями. Несколько из них, приятно пахнущих, оказались кустами роз патио, дальше — кактусы и даже руккола. Оставшаяся часть класса бурно обсуждала новые предметы и учительницу по французскому, наводящую ужас на всех учеников академии. Бомгю и сам бы не прочь обсудить ведьму, что всегда цепляла его на уроках и называла «деревенщина из Тэгу». Удивительный факт, но Чонина она цепляла тем же, ибо к нему прицепилось прозвище «урыл из Тэгу», ведь он, в отличие от Бомгю, не терпел выходок со стороны преподавательницы. — Добрый день, мои уже три-семь-три. Мисс Пак, как обычно, в простоватом платье, вошла в класс, держа в руке подозрительный лист бумаги. — Сегодня без речи, зато сразу к делу. Произошло то, чего все боялись. Рассадка в основном определялась мисс Пак, но на этот раз, видимо, учеников на общеобразовательные предметы будут рассаживать по списку. Тэхён сразу же посмотрел на Бомгю, вспомнив, что после Ёнджуна был его друг. Весь процесс рассадки Бомгю чувствовал тяжесть в животе и некие рвотные позывы, потому что Тэхён теперь будет сидеть с Пак Йерой, а у него и Ёнджуна до сих пор не было законного соседа по парте. — Чхве Ёнджун и Бомгю. Мисс Пак и сама разочарованно вздохнула, по крайней мере, так казалось. Она показала на третью парту во втором ряду, и по телу Бомгю пробежала дрожь. — Вы сидите вместе. Бомгю не был удивлён, это было ожидаемо, однако что-то в нём вызывало беспокойство, вероятно, некое прозрение. Он прекрасно осознавал, что сидеть с Ёнджуном будет тяжело и вряд ли станет лучшим времяпрепровождением за семестр. Но удивительным было другое: Ёнджуна словно подменили, посадив рядом с Бомгю его идеального двойника. «Обычный» Ёнджун был весьма резок и не скрывал своей неприязни к Бомгю, но в этот раз он не стал спорить или отпускать нелестные комментарии, а спокойно сел рядом, рассматривая без злости или желания навредить. — Чего смотришь? Бомгю не выдержал, подняв яшмовые глаза и встретившись взглядом с Ёнджуном. Тот не спешил отводить взгляда, задумчиво рассматривая чужое лицо. Бомгю не понимал, что сделали со «старой» версией Ёнджуна, или, может, Йеджи смогла укоротить этого парня, заставив увидеть в нём хорошего друга и человека. — Вблизи ты ещё уродливее. Ёнджун вернулся к раскладыванию вещей на парте. Вопрос закрыт — Ёнджун остался Ёнджуном, и ничего не изменилось, отчего Бомгю смиренно выдохнул. Странностей не было, а значит, его ждёт очередной тяжёлый год рядом с Чхве Ёнджуном, только теперь в более близком контакте.---
What You Need — The Weeknd
Июнь.
— Эй, неудачник! Бомгю сразу же закатил глаза, обернувшись на Ёнджуна. Урок классики, что теперь проходил по вечерам, только закончился, и единственное желание Бомгю — оказаться дома и съесть чего-нибудь сытного. Сидя за одной с Ёнджуном партой в течение этих трёх месяцев, он понял лишь одно — списать даёт, а это уже своего рода перемирие. Он больше не пакостил, напротив, иногда делал замечания после уроков по классическому танцу, подхватывал локоть и отводил в сторону, что позволяло Бомгю запомнить верную позицию руки. Но близкими их отношения не назовёшь; скорее, это что-то вроде смирившихся с вынужденной дружбой. — Что тебе снова от меня нужно? — Вопрос звучал грубо, и взгляд Ёнджуна охладел. Ёнджун не мог объяснить, почему его так сильно тянуло к Бомгю. Некая нить близости, что назло таланту академии так прочно привязала его к бальнику. Но он не спешил обрывать её, возможно, даже оберегая от саморучного разрыва. Хотелось показать Бомгю, что он не просто одноклассник и кобра, которая два года делала его жизнь невыносимой, практически превратив её в ад, а просто мальчик, который хотел поговорить о чём-то, кроме бизнеса своего отца и его будущего успеха на сцене. Бомгю был для него чем-то вроде спасательного круга, но стать друзьями им не суждено: Ёнджун сам упустил эту возможность. — Посмотри, как я танцую, — всё, что мог сказать Ёнджун, смиренно выдохнув. Он знал, что последует отказ, но ответа «нет» от Бомгю не примет. — Зачем мне это делать? Брови Бомгю комично поднялись, а рука крепче схватилась за лямку балетной сумки. Инстинкт самосохранения вовремя овладел телом, и Бомгю, попятившись к двери, протянул руку к дверной ручке. — Друзей своих зови. Пусть они на тебя любуются. Ёнджун увидел перепуганного парня перед собой и ловко приблизился. Он перехватил его руку, протянутую к ручке двери, и утянул обратно в балетный класс. Рывком усадив его на банкетку около рояля, он уложил руки на плечи Бомгю, смотря прямо в глаза. Бальник дрогнул, ухватившись руками за банкетку под собой, и слегка отодвинулся, создавая чуть больше места между ними. Два яшмовых камня, подобно самым настоящим драгоценностям, сияли при свете ламп, завораживая своей честностью. Неприкрытое недоверие чётко читалось в чужих глазах, но Ёнджун был не в силах этого изменить. — Я хочу честного мнения и в этом… Ёнджун остановился и отпрянул, почёсывая затылок. Бомгю был слишком необычным, и сопротивляться его обаянию — невероятная задача. — Поможешь только ты. Пожалуйста? Бомгю не знал, как реагировать на вежливую просьбу от Ёнджуна. Бальник словно оказался в сказке, и раз уж парень напротив был столь любезен с ним, то он не откажется посмотреть, что хочет показать Ёнджун. — Хорошо, только недолго. В тот день Бомгю и правда получил те самые незабываемые впечатления. Ёнджун двигался плавно, чередуя pas с прыжками и поворотами, завлекая движениями рук. Его лицо не раскрывало трудностей связок из балетных движений, а лишь чувства, что таились внутри. Ёнджун ощущал танец всем телом и душой, словно поглощая в себя то, что хотел сказать герой оригинального литературного произведения. Бомгю молчал даже после того, как музыка, доносившаяся с телефона Ёнджуна, закончилась, а сам танцор, чьим интимным зрителем он пришёлся, остановился и вопросительно посмотрел на него. Эмоции поглотили его, и вымолвить хоть что-то было трудно, но Бомгю всё же собрался с силами. — Это было… — Бомгю сглотнул, после продолжая свою мысль: — Правда восхитительно.---
Конец Ноября.
Бомгю остался в раздевалке самым последним, с неким удовольствием рассматривая свои оценки за третий-седьмой класс, удобно усевшись на полу. Отец задерживался после работы, а они договаривались вместе съездить за мамой и забрать её с маникюра. Он устало прилёг на скамейку, вздыхая. Вряд ли он будет танцевать в балете «Щелкунчик», хотя он бы очень хотел. Детский танец, что так нравился Бомгю, и партии оттуда доставались только настоящим талантам, а не ему, жалкому танцору бальных танцев, что решил попробовать себя в роли артиста балета. Единственное, что он знал наверняка, — роль, как обычно, достанется Ёнджуну, и тот с гордостью оттанцует её. Сообщение от Кан Тэхёна висело непрочитанным около часа, но Бомгю нашёл в себе силы прочитать его. Он был готов к очередной новости, что регулярно поставлялись ему из первых же уст. Например, так он в рядах первых узнал о расставании Ёнджуна с Хван Йеджи по причине того, что она не хотела обременять себя отношениями. Достаточно мудрое решение для девочки четырнадцати лет. Чонин, например, посмеялся с этого, почти подавившись кимчи. K.Taee: Ёнджун-хён получил роль Щелкунчика 17:02Choi Beoms:
Рад за него
17:39
На большее у Бомгю сил не нашлось. Третий учебный год измотал его сильнее, чем первые два, хотя он не был так заполнен унижениями. Отношения с одноклассниками постепенно наладились благодаря отсутствию регулярных публичных и нарочито пышных унижений от Ёнджуна. Казалось, словно его отношение к нему и правда изменилось, будто переключилось на более доброжелательное. Бомгю не мог отрицать, что соседствование за одной партой с коброй неплохо улучшило его пребывание в академии. Ждать от последнего дня в этом семестре и учебном году было нечего, поэтому Бомгю закинул в рюкзак свой дневник и поднялся с пола, отряхивая свои вещи. Обернувшись и натянув лямку рюкзака на своё плечо, глаза уловили два камня чёрной шпинели, направленных прямо на него. Бомгю слегка вздрогнул, подходя к своему шкафчику и закрывая всего на один замок. — Что ты здесь делаешь? Вопрос Бомгю эхом разнёсся по более крупной, чем была у них в первом и втором классе, раздевалке. — А почему я не должен быть здесь? — Ёнджун приблизился и встал напротив него. — Уже поздно. Я думал, что ты пошёл домой. Бомгю был спокоен и шагнул в сторону выхода из раздевалки. — Не уходи… — Шёпот Ёнджуна казался сюрреалистичным. Он упёрся рукой в шкафчик за спиной Бомгю, тем самым преграждая ему путь. Бомгю остановился, не понимая, что происходит. Ёнджун выглядел так открыто, словно прямо сейчас был готов принять несколько пуль в сердце, не пожалев о своём решении. Но это скорее пугало. Он наклонился ниже, а вторая его рука нашла своё место на том же шкафчике, только на уровне талии Бомгю. — Что происходит, Ёнджун-хён? — Голос Бомгю слабо вырвался из груди, когда он обернулся и встретился взглядом с парнем напротив. Ёнджун, чьи щёки окрасились в лавандово-розовый оттенок, смотрел слишком робко и открыто. Чёрная шпинель блестела, когда он сглотнул, оглашая тихое: — Хочу сказать правду. Рука, что покоилась на уровне лица Бомгю, скользнула к скуле, мягко оглаживая выступающую косточку. Обладатель яшмовых глаз задержал дыхание, пугливо высматривая в чужом выражении лица непривычную ему нежность. — Вблизи ты ещё красивее. — Зачем ты говоришь мне это? Бомгю схватился за чужую руку, слабо пытаясь оттянуть от своего лица. Он не верил Ёнджуну, справедливо посчитав, что тот вновь играется с ним. — Ты ненавидишь меня. — Я не отрицаю этого. Лицо Ёнджуна оказалось в преступной близости, а рука спустилась чуть ниже, обхватывая подбородок Бомгю тонкими пальцами. Бомгю сглотнул и напуганно вздохнул около пухлых губ, закрывая глаза. Он не знал, что произойдёт дальше, и просто стоял неподвижно, пока на губах Ёнджуна расцветала робкая улыбка. — Это просто… Вторая рука Бомгю упёрлась в грудь Ёнджуна, словно пытаясь остановить то запретное, что может произойти прямо сейчас. Рюкзак неприятно передавил сгиб локтя, но Бомгю не обращал на это внимания, чувствуя дыхание на своих губах. Всё казалось нереальным, словно глупый сон, что проигрался подсознанием после тяжёлого дня, однако прикосновения и ощущение чужого тепла рядом были слишком реальными. — Превратилось не в ту ненависть, о которой ты думаешь… Тихий голос Ёнджуна вместе с его разгорячённым дыханием выбивал Бомгю из колеи. Последнее следующее ощущение — чужие губы на собственных. Они сминали неумело, словно пробуя на вкус. Рука Бомгю упала, как и рюкзак, создавая немного шума, но Ёнджун не отстранился, продолжая пробовать и сминать чужие губы своими пухлыми, в попытках найти желанный ответ. Его хотелось оттолкнуть, закричать, что остались мочи, но руки словно онемели, не позволяя оттолкнуть Чхве Ёнджуна от себя, а лишь шевельнуть губами в ответ, подобно заколдованному. Внутри загорелся пожар, и Бомгю не знал, как его остановить, продолжая встречаться в нелепых прикосновениях с губами Ёнджуна. Когда Ёнджун, наконец, отстранился, выдохнув прямо в припухшие губы, лицо Бомгю залилось румянцем, а руки сумели найти силы оттолкнуть его. Он убежал, не сказав ни слова на прощание. Стук собственного сердца оглушал Бомгю, но парень ясно расслышал слова, которые бросил Ёнджун, прежде чем дверь раздевалки захлопнулась с громким стуком:— До встречи в четвёртом-восьмом классе, Чхве Бомгю.
Примечания:
☀️
