По ту сторону формальности

Университет встретил привычным шумом, гулом голосов и запахом кофе в бумажных стаканах. Я шёл по коридору, стараясь смотреть только вперёд. Главное — не попасться ему на глаза. Не сейчас. Чимин был слишком внимательным, слишком проницательным. Достаточно одного его взгляда — и я выдам себя. А потом до конца дня не смогу отбиться от ехидных вопросов. Я зашёл в аудиторию последним, сразу занял место у окна и уткнулся в тетрадь. На соседнее кресло кинул рюкзак — чтобы никто не сел рядом. Ни с кем не разговаривал. Даже когда услышал в коридоре его голос — звонкий, уверенный, как всегда, — я сильнее сжал ручку в пальцах и сделал вид, что поглощён конспектом. Целый день прошёл в этой гонке. Я выходил из аудитории первым, а если слышал шаги позади — ускорялся. Видел его силуэт в коридоре — разворачивался и шёл другой дорогой. Наверняка выглядел, как полный идиот. Но иначе никак. Потому что стоило представить, как он ухмыльнётся и скажет «Я же говорил» — у меня краснели уши. Когда последняя пара закончилась, я выдохнул с облегчением. Всё, пережил. Осталось только добраться домой. Я натянул капюшон, сунул руки в карманы и вышел за ворота университета. — Ты чё, в прятки со мной решил сыграть?, — раздалось сбоку, и я дёрнулся так, будто меня поймали на преступлении. Чимин шагал рядом, не спеша, с таким видом, будто гулял здесь просто так. Его глаза сверкали слишком уж знакомым блеском, а на губах играла дерзкая улыбка. — Я тебя весь день ловлю, а ты прячешься, как школьник. Что, боялся? — Он наклонил голову, заглядывая мне в лицо. — Или, может, есть от чего краснеть? — Отстань, — буркнул я и ускорил шаг. Он легко нагнал, ухватил за рукав. — Вот это реакция! Всё подтвердил без слов. Я знал. — Он прищурился, понижая голос: — Я знал! Я чувствовал. Ты сияешь, как лампочка на рождественской ёлке. Я сжал губы в тонкую линию. Молчал. Но он продолжал идти рядом, не отпуская. — Так что, — его тон стал нарочито театральным, — Давай, признавайся: сколько сантиметров у профессора психологии? — Чимин! — выдохнул я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Что? — Он расплылся в довольной ухмылке. — Я же твой лучший друг. Мне положено знать juicy details. Я остановился. Вдох. Выдох. И коротко бросил: — Я не буду ничего говорить. Он даже не попытался скрыть восторг. Засмеялся звонко, хлопнул меня по плечу и кивнул. — Чёрт, я обожаю, когда оказываюсь прав. Ну хотя бы признайся, — он наклонился ближе, — целовался он лучше, чем я в десятом классе? Я закатил глаза, чувствуя, как уши горят огнём. — Ты невыносим. — Не бойся, я никому не скажу, — сказал он уже мягче. — Но знай: теперь ты попал. Я буду дожимать тебя до конца. — Ты и так это делаешь, — пробормотал я. — Конечно, — хмыкнул он и подмигнул. — Потому что я лучший друг. И поверь, мне куда проще радоваться за тебя и вытягивать из тебя всё, чем видеть, как ты снова прячешься в своей норе. Я глянул на него краем глаза. И впервые за день улыбнулся. Пусть и едва заметно. — Juicy details, — снова повторил он, сияя. — Жду отчёт с картинками. Я фыркнул, но смех вырвался сам собой. А с ним и облегчение.

***

В кофейне воздух густел от пара и сладковатого запаха сиропов. Чашки сталкивались звоном, шипел капучинатор, и всё это оседало в голове тупым гулом. Я вытирал стойку — машинально, будто пытался стереть мысли вместе с молочными каплями. Телефон завибрировал в кармане, прокатившись холодной дрожью по боку. Сообщение от Чонгука: «Тэхён, завтрашнюю встречу придётся перенести». Непривычно. Он всегда держался расписания так, словно это его позвоночник — прямой, жёсткий, без права на сбой. Странно. Пугающе. Будто рушилась опора. «Почему?» — пальцы сами набрали. Три минуты. Тишина. Гул кофейни только усиливался, будто кто-то смеялся надо мной. «Нездоровится». Одно слово, кислое, с больничным привкусом. Грудь сдавило. Вот почему он не появился сегодня в университете. Внутри неприятно хрустнуло — тревога или что-то ещё, я не разобрал. Оставшееся время прошло мимо: кофе наливался сам, улыбки рождались без участия. Решение внутри уже было принято. После закрытия ноги вынесли в магазин. В корзину складывались фрукты, мёд, имбирь. Зачем? Я не знал. Руки знали лучше. У его двери сердце било в грудь, как будто кто-то снизу колотил, требуя выпустить. Я чуть не развернулся. Что я здесь делаю? Кто я ему вообще? Но палец уже нажал на звонок. Долгая тишина. Я почти поверил, что он спит. Но услышал шаги, щелчок замка. Чонгук. Совсем другой: растрёпанные волосы, вытянутая футболка, тень под глазами. Уставший, домашний, без привычной брони. — Тэхён?.. — он моргнул, будто не верил, что я настоящий. Я поднял пакет, чувствуя, как щеки горят. — Я подумал, тебе нужны витамины. Он нахмурился, скорее растерянно, чем сердито. — Не стоило. — Я всё равно проходил мимо, — соврал слишком быстро. Он вздохнул и отступил в сторону: — Заходи. Квартира встретила тихим запахом лимона и парфюма. Дверь мягко закрылась за спиной, отрезав весь мир. Остались только мы. — Раз уж ты нашёл дорогу сюда, — сказал он с усталой усмешкой. — Спасибо. Я поставил пакет на кухонный стол, суетливо развязывая. Не знал, что дальше: предложить чай? Развернуться и уйти? Он шагнул ближе, и вдруг весь воздух стал плотным. — Сядь, — его голос был низкий, хриплый. Он опустился на диван тяжело, как будто тело сопротивлялось. Закрыл глаза, волосы упали на лоб. Передо мной был не профессор, не психолог — просто человек, уставший и больной. Я подошёл ближе и, прежде чем успел остановиться, коснулся его лба. Жар обжёг ладонь. Он открыл глаза, удивлённые, но мягкие. — Ты проверяешь мою температуру? Осторожно, заразишься ещё. — Пусть, — вырвалось слишком быстро. Мы замолчали. Я отдёрнул руку. Суетливо занялся пакетами. — Заварим чай. Станет легче. — Тэхён, — сказал он, глядя прямо. — Спасибо. Слово простое, но прозвучало слишком серьёзно. Я приготовил чай: имбирь, мёд, кипяток. Подал кружку. Он взял её в ладони, глотнул и скривился: — Слишком сладко. — Для иммунитета полезно. Мама всегда готовила мне его когда я болел. — Я сам почувствовал, как щеки вспыхнули, выдавая моё смущение, и отвёл взгляд, чтобы скрыть это. — Всё равно спасибо, — сказал он уже мягче. — Я рад, что ты здесь. Я сел рядом, чувствуя, как сердце колотится. Он держал кружку обеими руками, пар смягчал черты. Его взгляд задержался на мне дольше, чем должен был. В нём не было строгости профессора. Было что-то другое. Я снова протянул руку к его лбу, но он поймал её своей. Горячие пальцы сомкнулись на моих, и он закрыл глаза, будто собираясь с силами. Потом прижал мои пальцы к губам с каким-то почти благоговейным трепетом. Тёплое дыхание обожгло кожу. Я вспыхнул от макушки до пят. — Чонгук… — голос мой сорвался. Он открыл глаза: — По-хорошему, — тихо сказал он, не отпуская моей руки, — тебе нужно найти другого психолога. — Что? — я замер. — Потому что я… — он замолчал, стиснул челюсть, будто эти слова давались ему через силу. — Вляпался в тебя, Тэхён. Очень сильно. И очень давно.  Внутри всё оборвалось. Воздух исчез. Грудь стала клеткой, где билось слишком шумное сердце. Я хотел рассмеяться. Хотел ударить. Хотел поцеловать. Всё сразу. — Другого терапевта? — переспросил я, и в голосе прозвучала та резкость, которую я не успел спрятать. — Ты серьёзно? Ты сейчас говоришь мне… это. А потом сразу — «ищи другого»? Он закрыл глаза, сжал мою ладонь сильнее: — Это неправильно. Я должен быть для тебя врачом. Но хочу тебя себе. Не как пациента. — Ты… издеваешься? — я задыхался от смешанных чувств. Он не дал мне договорить. Просто сгрёб меня в охапку, прижал к себе так, что я почувствовал каждую черту его тела через ткань одежды. Его лоб уткнулся в моё плечо, дыхание обожгло шею. — Я не могу по-другому, — прошептал он. — Нет сил больше притворяться. Хотелось оттолкнуть — я не смог. Слишком настоящим и правильным было то, как он держал меня в своих руках. — Ты дурак, — выдохнул я, уткнувшись в его волосы. — Если думаешь, что я теперь смогу «найти другого». Он усмехнулся и коснулся губами моего виска. — Значит, я обречён. — Давно уже, — буркнул я. Он тихо рассмеялся и крепче прижал меня.

***

Солнце поселилось у меня под боком, горячее, чем батарея, и вытолкнуло из дремотного сна. Вес руки, обвившей мою талию, тут же напомнил где я спал этой ночью. Я чуть приподнялся — но был мгновенно втянут обратно, сгребен в охапку. Ловушка из чужих ног и рук. — Давай ещё немного полежим… мм? — голос его утренний, хриплый. — Мне нужно на пары, — мой голос дрогнул, глупо, смущённо. — Я уже и так достаточно задержался. — Пять минут погоды не сделают, — отозвался он лениво. Его ладонь, дерзкая и одновременно невесомая, скользнула по животу, изучала рельефы. Потом — пальцы в моих волосах, тёплое дыхание у затылка, шумный вдох. — Ты приятно пахнешь, — прошептал он. Как это вообще произошло? Почему именно так? Мысли путались. Я не верил. Всё это разворачивалось слишком... Слишком. — Тебе же на работу? — спросил я, цепляясь за здравый смысл. — Мгм. У меня больничный, — он усмехнулся, не ослабляя хватки. Я заёрзал с новой силой и выскользнул из капкана его объятий. Он не остановил, лишь лениво добавил, поддразнивая: — Ты знал, что разговариваешь во сне? — Лёгкая улыбка коснулась его губ. Я вспыхнул, проигнорировал, но сердце сорвалось куда-то в горло. Что именно я говорил? Суета захлестнула — одежда, рюкзак, спешка. Он следил спокойно, чуть улыбаясь. — Я отвезу тебя, — сказал так, будто это было решено изначально. — Ты на больничном, тебе нужно сидеть дома. Чай, тёплое одеяло… — пробормотал я. — Возражения не принимаются. Я уже готовился бросить привычную колкость, но он шагнул ближе и — коротко, стремительно — коснулся моих губ своими. Поцелуй-замок. Секунда. Я застыл, ошарашенный, а он, будто ничего, развернулся, пошёл одеваться.

***

Машина скользила по утренним улицам. Я жался к стеклу, пытаясь унять жар в щеках. — Не боишься, что кто-то увидит, как студент выходит из твоей машины? — сорвалось наконец. Он даже не повернул головы: — Пусть. Не тебе стоит волноваться об этом. Я прикусил губу, но спорить не стал. У ворот университета он затормозил. Я схватил ручку, но его голос снова остановил: — Тэхён. Я обернулся. Его глаза были тёплыми, серьёзными. — Спасибо, что пришёл вчера. Слов не оказалось. Я оставил вместо них скомканный кивок и щелчок автомобильной двери.