Правило игры

Мелисса забылась. Время пролетело птицей, неся за собой тепло — знак перемен. Время улетело, оставляя яркий солнечный свет, который растопил завалы снега. И вот уже весна. Поздняя весна. Мелисса не чувствовала радости. Ей не хотелось говорить, она делала вид, что всецело погрузилась в приближающиеся экзамены. Книги, конспекты, уроки... Но в итоге она так ничего и не запомнила. В голове до сих пор маячила зима, и сердце не могло примериться с изменениями. Она застыла не поверила даже в выигрыш золотого кубка по квидиччу. Она осталась в переживании, что они снова проиграют. Выиграли? — Нет! Это мираж, сказка. Ещё зима, ещё холодно и страшно, какая весна, какая победа? Видимо, и правда ничего не осталось. Даже тело застыло в том злополучном январском дне, в который Мелисса впервые задумалась о собственной целостности. Теперь она представляла себя вазой, белой и невинной, но неизбежно разбитой. Сначала она не хотела смотреть на своё тело, теперь же она его просто-напросто не видела. Мелисса стала прозрачной. Она ощущала себя призраком, безразлично парившим по Замку. Он уже отжил своё и теперь ничего не испытывает. В тот день, когда Гриффиндор выиграл в квиддиче, палило солнце. Жгучее майское солнце, которое просвечивало её насквозь, оставляя лишь прохладный ветерок. Мелисса не праздновала, она сразу пошла спать. До полуночи она была в комнате одна. Она разглядывала книги, которые притащила из библиотеки. И зачем? Слова проскальзывали перед глазами, оставляя лишь усталость. Информация ненужной пылью ложилась в голове. Дряхлые обложки проваливались сквозь пальцы. Мелисса хотела разорвать их, но сил не хватило * * * По рукам тек пот и под ухом жужжала назойливая муха. Нос жгло от запаха благовоний и глаза начинали слезится от теплоты горящего камина. Окно было распахнуто настежь, но Мелисса сидела слишком далеко от него, чтобы почувствовать свежее облегчение. Это был предпоследний урок Прорицания. Лето уже цвело, облака нагоняли ветер, приглашая на улицу. Но Мелисса была занята. Занята тем, чего не понимает — экзаменами. Она перевернула страницу учебника, предвзято пробежав по ней глазами. В голове проплыли новые значения, символы, которые за прошедшие полчаса уже изрядно надоели ей. Мелисса, прищурив глаза, снова вгляделась в туманную поверхность магического шара, но разглядела лишь розовые ноготки Лаванды Браун, сидящей по ту сторону стола. Как же ей это надоело! Мелисса огляделась, не понимая откуда исходит очередное жужжание. Профессор Трелони была уже на подходе, но Мелисса так ничего и не разобрала. Зато Лаванда уж точно чего-нибудь наплетет: как розовый туман раскрылся перед ней, открывая потаённые закоулки нашей реальности, которые открываются только самым видящим, тем, кто способен услышать этот параллельный шепот!.. Мелисса взглянула на окно, маняще приоткрытое, и задумалась над тем, что она расскажет в свою очередь. На ум приходили только цветочки, и Мелисса решила, что приплетет их, добавив чего-нибудь страшного и угрожающе понятного. Настолько глупого, что аж умно. Не успела она додумать эту мысль, как в кабинете раздался глухой стук, за которым последовал резкий скрип и голос Грейнджер: — Всё — с меня хватит! Мелисса оглянулась, но увидела лишь тень, кошкой скользнувшую в люк. Мелисса в миг поднялась, быстро обойдя Трелони, которая быстро пролепетала: — Разве я сказала что-то не то?.. По лицу обдало майской прохладой, стоило только открыть люк, и на выдохе из груди вырвалось: — Подожди! Мелисса ловко слезла по лестнице, и побежала по изворотливым ступенькам, надеясь догнать Гермиону. Она звонко рассмеялась, и снова прокричала: — Гермиона! Подожди! — не успела она закончить, как в ответ раздалось: — Да что такое?! Мелисса пробежала ещё один лестничный проем, и улыбнулась возмущенной Грейнджер: — Привет. Перед раскрасневшимся лицом Мелисса на секунду оробела, но тут же продолжила возбуждено: — Я решила с тобой пойти. — Зачем? — в упор спросила Гермиона. Мелисса не знала, что ответить. Она чуть было не задумалась, но вовремя сообразила, что это ни к чему. Она снова расплылась в улыбке, но более медленно и благодушно: — Ну, я с тобой пойду. Гермиона уже успела чуть отойти от Мелиссы. Оборачиваясь, Грейнджер кинула на неё короткий взгляд, так же коротко ответив: — Ладно. Мелисса спрыгнула с последней ступеньки, и легким шагом направилась за ней. Гермиона двинула тяжелую дубовую дверь, и Мелисса незаметно шмыгнула на улицу. Она услышала далекое щебетание птиц, но глаза захлопнулись, прячась от солнца. Мелисса быстро поморгала, чувствуя как ветер обдувает плотную ткань юбки. — Ты сумку специально оставила в кабинете? Стоило этим словам долететь по ветру до головы, как Мелисса ощутила пустоту, неприятную свободу. Убежать с урока! Да ещё и без сумки! — Да, — резко ответила Мелисса. — Потом Лаванда захватит. Она пошла вслед за Гермионой. Солнце выедало глаза, и Мелисса приподняла ладонь к лбу, пытаясь унять головокружение. Они молчали. Мелиссе это не нравилось, ей это молчание показалось слишком напряженным. А может быть, просто погода была слишком резкой. Или обстоятельства. И если погоду Мелисса могла оправдать, то своё поведение — нет. Она никогда так не делала. Она никогда даже не думала об этом! Даже странно — почему ей никогда не приходило это в голову? Мелисса опять в замешательстве. Она пытается не думать, пытается остаться всё такой же — беззаботной, но непонимание тенью следовало за ней, и она даже не пыталась ускорить шаг. Мелисса ощутила мурашки на коже, словно что-то призрачное скользнуло за спиной. Она осторожно остановилась. Медленно повернулась, затаив хрупкое дыхание. Перед ней распласталась тень, занявшая, казалось, весь мир. Мелисса бесчувственно застыла. Тень, которую отбрасывает дурацкое тело... Голова заболела сильнее, и Мелисса отшатнулась. Но тень легко скользнула за ней, не упуская ни сантиметра. — Ты идешь? — практически с вызовом спрашивает Гермиона. Мелисса быстро оглядывается. — Да. Мелисса нервно стукает туфлями по лестнице. — Слушай, — тяжело вздохнув, остановилась Грейнджер, — я не могу больше тянуть. — Что? — заторможено спрашивает Мелисса. — Гиппогрифа… казнят. На апелляцию везут палача. — Она прижала руки к портфелю, разглядывая свои скрещенные руки. — Я должна была сказать тебе раньше. Мелисса застыла, сжав теплые перила. Не сказать ли? — первое, что появилось в голове. Но нет, она лучше промолчит! Мелисса знала — догадывалась — что всё идет к этому. Казнь... Она уже давно взвешивала это слово в голове. Оно ей не нравилось, но... Она ничего не могла поделать. Мелисса пыталась, и теперь ходит со шрамами на губе. И об этом она точно не расскажет Грейнджер. Неожиданно Гермиона подняла взгляд, и Мелисса увидела как слеза блеснула в её глазах. — Я хотела тебя позвать, ведь ты нам помогала, — поспешно протирая глаза, произнесла она. — Ты пойдешь? — Да, — выскользнуло изо рта. — Да, пойду. Но ведь ты ничем ей не помогла, а только сделала вид! Это обман! — Так несправедливо, что они даже не рассмотрели аппеляцию! — раздраженно причитала Гермиона, доставая платок из сумки. Да, несправедливо... — продолжала думать Мелисса. Гермиона сделала глубокий вдох. — Ну что, пошли? — Пошли, — отозвалась Мелисса.ж * * * У Мелиссы было скверное предчувствие, что она не сдаст экзамены. Не только потому, что знания в голове так и не уложились, —на самом деле, она просто невнимательна. Именно сейчас, и именно к учебе. Более всего Мелисса боялась экзамена по трансфигурации, поскольку не хотела разочаровывать профессора МакГонагалл, даже с учетом того, что между ними никогда и не было особой чуткости и профессор ни разу не выделяла Мелиссу Малфой как особо одаренную ученицу. Даже с учетом этого, Мелисса хотела и жаждала сдать трансфигурацию на самый высокий балл. Её опасения оправдались в первый же день, когда она не смогла вспомнить и половины заклятий, которые входили в экзамен по заклинаниям. Зелья прошли чуть лучше, потому что Мелиссе удалось подглядеть за соседкой. А история магии и того проще — нужно отвечать на вопросы абсолютную бессмыслицу с множеством вводных слов, и проходной балл обеспечен. Но вот настала пора профессора МакГонагалл. Мелисса глядела на бледно-голубой чайник, стоящий на парте. Ей очень хотелось произнести заклинание, увидеть, как меняется предмет, увидеть дымку, которая способствует превращению… Но было страшно. Очень страшно. Она любила и боялась трансфигурацию как никто, наверное, в этом кабинете. А что, если транссфигурировать себя? Стать маленьким цветочком среди тысячи таких же... Ни о чём не думать и просто цвести. С тяжелым вздохом Мелисса берет палочку. — От чайника к черепахе, — тихо произносит она, делая ветреное, но настойчивое движение рукой. Собственные слова показались ей слишком ясными, хотя, казалось бы, она говорила тихо. Оранжевая дымка, едва ли заметная, окутывает чайник, и словно под взмахом птичьего крыла превращает его в черепаху. Сначала Мелиссе почудилось, что панцирь так и остался узорчатым, но, взяв черепаху-чайник на руки и непрерывно вглядевшись в это чудо, она осознала, что превращение прошло просто идеально. По всем параметрам. Она отпустила гладкое животное, и оно медленно поползло к краю стола. Мелисса улыбнулась. Смогла, всё-таки. Смогла! Но радость длилась недолго. После ужина, на следующем экзамене, хорошее настроение спало окончательно, словно его и не было. Словно кто-то транссфигурировал его, и дымка легко смахнула веселый настрой. Профессор Люпин устроил полосу препятствий, на которой Мелисса слишком быстро потеряла бдительность. Она так и не поняла, как умудрилась по пояс оказалась в болотной тине. Мелисса просто шла, глядя себе под ноги, и думала. Думала о приятном, о плохом, но мыслительный процесс не прекращался, пока на ум не пришел Добби. Чего она так долго идет? Мелисса только потом узнала, что это были чары болотного фонарника. И смотрела она не себе под ноги, а на фонарь, мерно покачивающийся в темп быстрому шагу. * * * Солнце уже гасило свои лучи, а Мелиссе предстоял ещё один, последний экзамен. Она вперила взгляд в малиновую точку вдалеке, окруженную невинными желтыми цветами. Она представляла, как сейчас душно в кабинете Трелони. Мелисса официально не отказывалась от прорицания, как это сделала Гермиона, и уже начинала жалеть об этом. Хотя как бы она отказалась? На это нужное письменное разрешение от родителей... Тем более до сегодняшнего дня ей и в голову не приходило, что нужно как-то морочиться по этому поводу. Ей казалось, что её уход с урока равноценен официальному отказу от предмета... Сейчас она поняла, насколько это было глупо. Время шло медленно. Мелисса опасалась, что не успеет на апелляцию. Облака темными волнами набегали на светлое небо, и постепенно вечер потерял свои краски. Шум стих, незаметный ветерок прекратился, школьники слишком устали за день, чтобы галдеть. Только в тот момент, когда очередной ученик покидал кабинет под потолком, шепот и зевки превращались в взволнованный гул. Мелисса не ожидала, что её позовут так рано. Стоило Долгопупсу сказать: — Она говорила — ей поведал кристалл, — если я что-нибудь вам расскажу, со мной произойдет ужасное несчастье! Как сверху раздалось: — Мелисса Малфой! В кабинете пахло тухлятиной. Мелисса сдержала головокружительный порыв. Она постаралась вдыхать реже, чтобы приторный запах благовоний не жег нос. За плотной серой вуалью скрывалась профессор Трелони. Перед ней, на грязной белой скатерти, стоял прозрачный шар. Шторы были задернуты, и в кабинете было ещё мрачнее обычного. Мелисса быстро присела на краешек табурета, спрятав портфель под полы мантии. — Здравствуй, дорогая. — Видимо, профессор уже успела забыть, что Мелисса хотела отказаться от её предмета. — Будь так любезна, загляни внутрь шара... И расскажи, что ты там увидела... Мелисса аккуратно склонила голову, рассматривая прозрачную поверхность. Она на секунду приподняла взгляд на профессора, но увидев большие болотные очки, спрятанные под копнами волос, уткнулась обратно. Она сжала сухие руки. Глаза послушно смотрели внутрь, но ничего не видели. Отражение грязной скатерти казалось чуть расплывчатым, хотя она решила, что это от тяготы воздуха. — Я... — начала Мелисса. — Не спеши, вглядись глубже. — Мелисса вгляделась снова. Спустя минуту профессор спросила с нескрываемым волнением: — Ну что? Мелисса уже хотела сказать что то, но слова быстро улетели с языка. Весь мир растворился, превращаясь в однослойную поверхность, которая дружелюбно разлеглась перед глазами. Ей хотелось сказать: «я вижу что-то!». Но Мелиссе не хотелось спугивать это «что-то». Она смотрела. Мелисса шла по тропике сквозь болотную тину. Где то слева гоготал болотный фонарник. Тут она не знала, что проходит здесь уже не в первый раз. Глаза мотнулись вправо, влево, и она даже не отшатнулась от лица фонарника, который строил из своей грязной физиономии что-то наподобие усмешки. Мелисса приняла это как должное. Несколько неторопливых шагов, и нога ступает на первую ступеньку канатной лестницы, которая ведет к дуплу. Лестница оказалась очень короткой. И тут она не знала, что там лестница должна быть намного длиннее. Руки с легкостью отцепились, следом и ноги громко ступают внутрь дерева. Мелисса вынимает палочку, уже как будто зная, что ей предстоит встреча с боггартом. Мрак, царивший внутри, упрямо не хотел расходиться, и она сама пошла к нему на встречу. Под ногой что-то щелкнуло, и Мелисса зевнула. Затем она чихнула. — Ну что, дорогая? — послышался привычный хрипловатый голос. — Что ты видишь? — Я... я... — бормочет Мелисса, оглядываясь. Всё как прежде. — Себя. В дупле, который был на экзамене вчера.... Там был фонарник, а потом что-то щелкнуло. Я... я дошла там, хотя здесь, ну, на экзамене, меня отвлек фонарник... Что это? — полились невнятные слова, но тревожный вопрос остановил их. — Что это значит? — отчетливее повторила Мелисса. — Вот как! — воскликнула профессор, хватаясь за свою тетрадь. Она с живостью что-то записала. — Моя девочка, вероятно, ты увидела своё будущее... Подумай, ты была там одна? Ни друзей, ни семьи? Погода была ветреная? Ты почувствовала что-нибудь конкретное? Озноб или жар? Радость? Горе? Мелисса сжалась под взглядом больших очков, и, не думая, ляпнула первое, что пришло в голову: — Мне показалось, я теряюсь... Там было темно и ветрено. Больше никого. — Ну что ж, дорогая, я могу посоветовать тебе остерегаться безлюдных мест, вещей, связанных с готовкой и закрытых помещений. Остальное расшифруется со временем. Следи и наблюдай, у тебя все задатки ясновидящей! Только смотри, не говори никому. Магический кристалл поведал мне, что с каждым, кому ты это расскажешь, случится несчастье!.. Мелисса отрешенно кивнула. — До свидания, — сказала она, хватая портфель. Поднялась и быстро подошла к люку. Руки чуть тряслись и проскальзывали сквозь железку. Мелисса спрыгнула. — Что там было? — донеслось из толпы, но Мелисса не ответила. — Лаванда Браун! — глухо зазвучало где-то сверху.