Правило игры

Мелисса через усталость делает резкое движение, отталкивая Симуса. Она обходит его, не позволяя схватить себя за запястье, и убегает в тусклый коридор. Легкий свет настенных факелов плавит глаза, и она прячет взгляд, переведя тот на пол. Мелисса не хотела смотреть на свои ноги, она вперила взгляд в серый камень. Она не могла смотреть на себя. Каждый сантиметр кожи напоминал о Рождестве. Даже легкое отражение своего лица в окне напоминало ей о том вечере. Даже небрежное упоминание о каникулах возвращало её домой. Никто ничего не понял, ведь внешне она чиста. Но под умелым слоем материнской магии прячутся порезы. Никто этого не увидит. Мелисса тоже. Но стоит зимнему ветру дунуть на незащищённые губы, она чувствует. Ноющая боль снова напоминала. Мама спрятала шрамы, оставив самое главное — ощущения. В голове крутилось мгновение, когда Симус сквозь поцелуй прикусил её нижнюю губу, вынудив Мелиссу оттолкнуть себя. Вынудив её вспомнить. Не сейчас. Никогда. Она не хочет больше думать о нем. Мелисса хочет поставить точку, испытав спокойствие от четкости завершения. * * * Мелисса не боится. Ей всё равно. Наверное, всё равно. Она снова не хотя распахивает глаза, чтобы не уснуть и не пропустить чего-нибудь важного. Опять бордовая ткань дивана, покрытая легкой пылью, едва заметной в теплом свете камина. Мелисса лежит на диване, в Гостиной. Вокруг тихо, едва ли кто-нибудь произнесет слово в полный голос. Ладно, — проносится в голове, и Мелисса поднимается. Потерев глаза, она зевает. Ей нужны сигареты. Пытаясь выглядеть уверенно, она сделала несколько шагов, останавливаясь у небольшого стола, за которым близнецы Уизли и Ли Джордан играли в карты. Мелисса сложила руки за спиной, обдумывая приветствие. На самом деле, она предпочла бы молчать — всеобщую тишину нарушать не хотелось, а вопрос, заданный шепотом, будет звучать глупо Она погрузилась в невесомое шуршание карт, которые разыгрывали прямо перед ней. Но холодок, пробежавший по рукам, заставил её поднять взгляд: — Сыграть хочешь? — произнес Фред, сидящий прямо напротив Мелиссы. Она тонко взглянула на него, не думая, и ответила: — Нет... Мне нужны сигареты. У вас же есть ещё? — Может быть. Тебе сколько? — Да так, пачку. — Тогда с тебя один галлеон и два кната. Мелисса невольно замялась. У неё нет даже этого. Она скажет, что заплатит позже. Лгать не хотелось, но ситуация вынуждала. Руки за спиной сжались сильнее. — У меня сейчас нет... Я позже заплачу, — с трудом выговорила Мелисса. — Честное слово, — на всякий случай добавила она. Близнецы странно переглянулись. — Они так не работают, — вставил Джордан. — Они... — Если выиграешь у Джорджа партию, получишь пачку бесплатно, — прервал его Фред с небрежной усмешкой. Мелисса нахмурилась. Она вглядывалась в его глаза. Рыжие волосы лениво раскидались по голове. Он приподнял брови, задавая немой вопрос. — Ладно, — почти равнодушно ответила Мелисса. — Тогда присаживайся. — Фред встал со стула, приглашая её присесть на его место. Мелисса аккуратно обошла стол и присела. Она сжала ладони, ожидая начала игры. Она наблюдала, как карты перемешиваются в руках Джорджа. Одна за другой они летали то сюда, то туда. Мелисса не понимала, зачем. Возможно, мне просто стало скучно, — думала она напряженно. Раз, два, три, четыре... — ложились перед ней карты. Семь, — легла последняя карта, и Мелисса на мгновение прикрыла глаза, словно пытаясь уловить связь с игрой. Партия началась. Мысли натянулись, хотя она понимала, что ей подыгрывают. Она не могла сказать, как именно, но смехотворные мысли близнецов так и носились вокруг. Мелисса знала. Спустя минуту Мелисса сбросила последнюю карту из своих рук, и всё закончилось. — Ну что ж, — вышел из-за её спины Фред, — ты выиграла, — с легкой улыбкой. Или ей просто показалось? — Да, пачка твоя по праву, — присоединился к нему Джордж. — Великолепно, — угрюмо вставил Ли. Вероятно, он обиделся на Фреда, ведь тот нарушил важный принцип — не отдавать товары бесплатно. Мелисса быстро оглядела их, не понимая, что сказать. Джордж нагло подыгрывал ей всю игру, ведь Мелисса слышала, что он играет превосходно. Она же только на словах знала, как играть в «дурака». Лучше бы проиграла, — завертелось в голове. Все трое смотрели на неё выжидающе. — Пойдем к нам, мы там всё храним, — сказал Фред, разгоняя все иллюзиями с глупыми сравнениями. — Да, — только и сказала она, поворачиваясь. На ней тонкая ночнушка, даже тапочки она забыла. Легкий ветер, летевший с вершины такой длиной лестницы, казалось вот-вот сбросит её в самое начало пути. Мелисса чувствовала прикосновение ледяного камня, чувствовала мурашки на собственной коже. С каждым новым шагом ей становилось всё страшнее, и она непроизвольно замедлила шаг. Может, Блэк до сих пор укрывается в одной из комнат? Караулит, выжидает? Тогда зачем ей спешить? — У нас отдельная комната, — сказал Фред. — МакГонагалл отселила нас на втором курсе. — Она выше всех. Ну, я имею в виду комнату, не МакГонагалл. Мелисса не ответила, даже не улыбнулась. Она шла позади, и её раздражала их спокойная походка. Но наконец они дошли. Фред распахнул дверь, и Мелисса невольно ойкнула, ощущая стальной холод на пятках. — Проходи, — услышала она где-то впереди. Она сделала несколько шагов, вступив на темный ковер. Зажглась свеча, и она увидела беспорядок, состоящий, похоже, из всего, что здесь вообще имелось. Тугой ветер дул из распахнутого окна, вынося странный запах гари на лестницу. Мелисса присела на одну из двух кроватей, что стояли посреди комнаты, и которые, как она отметила, были без балдахина. Фред молча обошел кровать с другой стороны, достав внушительного вида коробку. Мелисса обернулась. Он поставил коробку перед ней. — Выбирай любую, — сказал Джордж с другого конца комнаты. — Как прелестно, — расплылась в улыбке Мелисса. Она не задумываясь схватила верхнюю пачку. Проверив целостность содержимого, она подняла голову: — Где вы столько взяли? — с легким возмущением спросила она. — Мы не раскрываем своих секретов. — И тебе не советуем, — нравоучительно добавил Джордж. Мелисса едва ли удержалась, чтобы не закатить глаза — не им об этом говорить! — Почему вы не закрываете окно? На всю лестницу задувает. — Потому, что жарко, — терпеливо ответил Фред. — А где Джордж научился играть в карты? — Слушай... — начал он, но Мелисса быстро его перебила: — Ну вы же сами понимаете — время опасное, важна осторожность. — С нами? — И с вами тоже. Я знаю, что вы мне подыграли. — Мелисса встала. — С чего бы это? Фред прыснул. — Мы, значит, отдали ей бесплатно пачку сигарет, а она обвиняет нас в шулерстве! — Он сложил руки на груди, обернувшись к брату. — Совсем оборзела нынешняя молодежь! Что за дети пошли! — Ты выиграла у величайшего мастера игры в карты — будь горда собой, а не дерзи тут мне. Тут то Мелисса и закатила глаза. — Не вам об этом говорить! — И не тебе. — И не мне, — подтвердила она. * * * День был ясный. Мелисса выспалась, но чувствовала себя уставшей. Её раздражало и уматывало то состояние, которое окутало весь замок. Расспросы, угнетающий ужас — и чего так все переполошились! Родители сказали, что Блэк не Пожиратель, значит не Пожиратель. Они-то знают. Они, Гарри, Рон и Мелисса, вышли из Сладкого королевства и направились в гору к Визжащей хижине. Мелиссу даже не волновало, что она откровенно навязывается к ним в компанию. Ей было всё равно, куда идти, главное идти хоть куда-нибудь! Она плохо знала историю Хогсмида, но про дурную репутацию этой избушки слыхала. — Даже хогвартские приведения здесь не бывают, — сказал Уизли, прислонившись к забору и разглядывая хижину, — я спрашивал у Ника. Он сказал, что здесь обитает лихая компания. Никто не может сюда войти. Фред с Джорджем пытались, но все двери крепко заперты. Мелисса вдруг поняла, что эта избушка ей напоминает — комнату Фреда и Джорджа! Приколотые доски, кривые и неравномерные, точно одежда на их кроватях, которая висела практически так же неловко. Пыль и грязь, которую можно было разглядеть даже с такого расстояния, и сквозняки, которые, Мелисса уверена, ежесекундно поражают это дряхлое строение. Даже у неё кровать выглядит более опрятно! — Я, наверное, схожу туда, — неожиданно даже для самой себя, сказала Мелисса. —Чего?! Ты с ума сошла? — недовольно проворчал Уизли. — Хотя... Делай что хочешь. Но мы не будем тебя оттуда доставать, если провалишься. — А я и не прошу. — Мелисса пролезла под заборов, всё же ощущая благоговейную дрожь перед мистической достопримечательностью. — Удачи, — попрощалась она. — Удачи, — ответ прозвучал почти из ниоткуда, ведь Поттер был под мантией. Мелисса побежала, чувствуя как безжалостный ветер сушит губы. Она была рада, что ничего толком не знает о Визжащей хижине, потому что могла не испытывать сейчас настоящего страха. Только лишь волнение. Но и этого волнения хватило, чтобы ноги потеряли равновесие и Мелисса свалилась в снег. Голова затрещала, по губам растекся железный привкус, но она рассмеялась. Как же здесь весело! — поднимаясь, подумала она. Ещё десять шагов и она у хижины. Мелисса дернула за ручку, и дверь послушно заскрипела. Стоило прислушаться, как на неё дунуло запахом старого дерева, чем то похожего на аромат библиотечных книг. Она закрыла глаза, сжав ржавую ручку в руке. Мелисса вспомнила про струйку крови, которая течет у неё по подбородку, о Рождественском скандале, о Блэке, который непонятно что забыл здесь, о Симусе, которого она отвергла. И ничего. Её здесь не было. Была старая хижина, не Мелисса. Были события, не она. Она услышала, как сверху затрещала половица, и глаза пришлось открыть. Мелисса отпустила дверь и как можно тише вступила в дом. Ещё раз! Тихий, противный скрип... Сердце забилось сильнее, по рукам побежали мурашки. Нет, всё таки зря Мелисса не слушала о таинственных событиях, что происходили здесь. Но она аккуратно шагнула дальше. Скрип быстро пронеся прямо у неё над головой и резко утих, спрятавшись в одной из комнат. Мелисса подняла голову, надеясь увидеть ответ, но увидела лишь негостеприимный потолок из мрачных темных досок, в котором виднелись неровные трещины. Она решила, что нужно подниматься иным способом — так туда не забраться. Мелисса нашла глазами лестницу, на вид очень ненадежную, и затаив дыхание подошла к ней, снова подняв голову. Она заметила, что крыши почти не осталось, из-за чего снег плавно падал прямо на пол. Мелисса легко ухватилась за перила, и поставила ногу на ступеньку, снова прислушиваясь. Тишина. Шаг — и она на первой ступеньке. Ещё два шага — и уже на третьей. Теперь она могла увидеть, что в комнатах на верхнем этаже есть некая мебель, которая даже укрыта непонятным коричневым покрывалом. Увидев это, Мелисса воспряла духом. Ничего тут нет страшного. Она отпустила перила. Шаг — громкий, протяжный скрип, за которым последовал резкий шорох. Сердце так же резко заколотилось у неё в груди, заставляя забыть обо всём, что волновало мысли прежде. Из-за угла выбежала взъерошенная собака, черная, уставшая и испуганная. Мелисса попыталась ступить назад, но ощутила лишь пустоту под ногами. Бах! — затрещало в голове. Собака грозно зарычала. Мелисса попыталась встать. Ей стало страшно, что тело изменит ей, что собака окажется проворнее. И она встала, пошатываясь. Мелисса побежала, как могла, ощущая приближающееся рычание. Она не могла остановится, даже ноющая боль в коленке не могла её отвлечь. Мелисса остановилась только у забора, внезапно осознав, что рычание уже далеко. Она присела на снег, облокотившись на деревянный забор. Голова кружилась, дыхание не могло прийти в норму. Обувь промокла, а волосы пуще прежднего растрепались и теперь липнут у лицу. Но у Мелиссы не было сил поднять руки и привести себя в порядок. Ей было страшно закрывать глаза. Она ощущала опасность, находясь по эту сторону забора. Она разглядывала темное пятно, которое являлось Визжащей хижиной. Где-то вдали лес, укутанный снегом, где-то горы, которые прячут школу от внешнего мира. Всё это где-то там. Здесь — только она. Они, они ушли! — думала Мелисса, тяжело дыша. Надежда на их присутствие не угасала до последнего. Мелисса ждала дружеского смеха, да пусть даже и злорадного. Мелисса ждала. Ей необходимы были люди в этой липкой тишине. Но они ушли. Разум приходил в обычное русло. Собака застряла в памяти как большое черное пятно — ни цвета глаз, ни формы носа. Одна сплошная чернота. Мелисса проползла под забором и поднялась на ноги. Она дотронулась до губ. Прикосновение отозвалось горячей болью, воспламеняя воспоминания. Глаза вдруг защипало. Тело передернуло, и она поняла, что ненавидит его. Ненавидит всё — холодные пальцы, кровь, текущую по венам, мокрые пятки, липкие волосы, дрожащие губы — всё! И что от меня останется, если это отнять? — скользнуло в голове и глаза замерли. А что осталось, кроме тела? Что-то же осталось?