Утешение Ли Минхо

      Сынмин сидит на стуле, ожидая, когда придëт вся его семья. Чонин, его младший брат, смирно сидит, ожидая своей участи. За большим компьютером с экраном на всю комнату сидит их айтишник Чанбин, который качает не только мозги, но и мышцы. Сынмин смотрит на эту до боли знакомую картину снующих повсюду работников и тяжело вздыхает. Сейчас бы с Минхо в обнимочку лежать, а не всë это. Как там его мужчина поживает? Сынмин очень по нему скучает. До боли в животе. овезло ему.       Он слегка оживляется, когда видит, как заходят приближённые им люди. Субин уже здесь. Отлично.        Сынмин сидит поодаль от Чонина, наблюдая за тем, как вечно младший брат вздыхает, смотря на дверь, из которой должны прийти родители и ещё один не менее важный человек. М-да. Ну и неповезло же ему, иногда думает Сынмин.        Чанбин свистит, щëлкая по экрану мышкой и следят за стремительно передвигающейся красной мигающей точкой. — Кажется, твой суженный направляется в бар запивать своë горе, — буднично сообщает Со, продолжая щëлкать мышкой.       — Та, что возле университета? — спрашивает Ким, болтая коленями.       — Ага, — Чанбин нажимает на какие-то кнопки, включая громкоговоритель. — Я уже говорю Феликсу направляться туда. Эй, милый, ты слышишь? Иди на адрес, который я тебе скинул.        В колонках, размещëнных по всей комнате, раздаëтся недовольный голос.        — И поправь свои очки, чтобы я смог подключиться к камере, — поправляя свои собственные, говорит Со. — Нам надо видеть его во всей красе.        — Хорошо, хëн, — бурчит Феликс, отключаясь от микрофона. Чанбин снова на что-то нажимает, хмыкает и открывает перед собой камеру с акссесуарных очков Феликса, которые он ему же и подарил. Жуть, а не семейка.       — Всë готово, — громко сообщает Чанбин. — Можно звать остальных.       Чонин глубоко вздыхает, когда словно по команде в помещение заходят его родители и их главный командир боевого отряда. Бан Чан. У них с Чонином явно непростые отношения, он знает это и по рассказам брата и в целом по поведению Чана. Иногда Сынмин думает, как же Чонину повезло. Влюбиться взаимно в человека, которому их родители уже безмерно доверяют. Всех партнëров же Сынмина постоянно ждëт какая-то проверка. А вдруг он с тобой ради денег, а вдруг он выдаст все наши секреты, а вдруг расскажет про нашу семью, то чем мы занимаемся и бла-бла-бла. Сынмин любил Минхо. Любил, любит и будет любить. Искренне, всем сердцем. Ему всë равно, пройдëт ли он их глупую проверку или нет, Сынмин всë ровно будет с Минхо, вопреки всему, что они скажут. Он не может пойти наперекор родителям, потому что те в любом случае доберутся до него добровольно или нет. Поэтому приходится соглашаться на эти антигуманные «проверки». Феликсу, его двоюродному брату, тоже повезло. Встречается с их ещё одним доверенным лицом. Сынмин же встречается с обычным парнем-танцором из Гимпхо и безумно в него влюблен. Он не собирается отказываться от него в любом случае.       Сынмин с Чонином сразу выпрямляются, заметив родителей, Чонин же не отводит своего взгляда от Чана. Тот на работе, поэтому вольностей себе не позволяет. Но его едва метнувшийся в сторону его младшенького взгляд Сынмин замечает сразу. Чан сложный человек. Очень. Сынмину иногда Чонина очень-очень жаль. Он может лишь продолжать вздыхать.        — Госпожа, Господин, — кивает головой Чанбин, отдавая дань уважения. Субин тоже кланяется, приветствуя глав корпорации и королевской династии Ким. Сынмин дует щëки. Иногда он от этого всего так устаëт.       — Что там, Чанбин? Субин, есть какие-то новости? — Чан как всегда переходит сразу к делу, не медля ни секунды. Ну и нудятина.        Субин, недовольно фыркает, скрещивая руки на груди. Сынмин выгибает бровь вместе со всеми.        Он поворачивается к нему.        — Этот твой Минхо, — Субин говорит ему. — Ужасный хам. Он десять раз забывал моë имя и не удосужился ни разу спросить. Десять раз, Сынмин. Я считал.       По комнате проходит лëгкий смешок, уголки губ Сынмина невольно поднимаются. Вот это его Минхо. Он лишь пожимает плечами в ответ на вопросительные взгляды родителей.        — Спроси у него что-то про меня, он всë помнит, — Ким улыбается. Субин от этого явно раздражается ещё больше, но признаëт своë поражение.        — Он не спросил ничего про семейство Кон, зато спросил хорошо ли ты питаешься и как много ухажëров уже стоят в очереди к тебе.       — Конечно, у Сынмина же тощая задница, — в помещения врывается Сынмин, явно слышавший всë и до этого. Он был вместе с Субином в парке в тот день. Хëнджин прятался в числе прохожих, которые смотрели на Минхо, несущего бред, как на какого-то психопата. — Здравствуйте, дядя, тëтя, — родители Сынмина улыбаются ему, кивая. Ещё один двоюродный брат Сынмина. Любимый надо сказать. И пока что одинокий. Потому что не собирается страдать из-за того, что его возлюбленного будут таскать на какие-то там «проверки». Ну его, брр. — Сунбин, Мунбин, Хуйбин. Как только его не назвал, ей Богу, — Хëнджин закатывает глаза и скрещивать руки на груди. В следующую секунду он смотрит на Сынмина с подозрительным прищуром. — Это ты сказал ему про родинку на ягодице?       Субин прыскает в кулак, Чанбин смеётся, Чонин хихикает, а Чан продолжает также гнусаво и тяжело смотреть. Даже родители Сынмина смеются. Когда Хенджин приходит, настроение всегда поднимается у всех. Родители Кима неплохие. Просто очень бдительные люди.        — Ну и интересный у тебя избранник, — качает головой отец.        — Зато он любит животных, — защищает его Сынмин.        — И судя по разговору, который я услышал, забывать имена тоже? — парирует Крис.        — Знал бы ты, что он про тебя говорил, — бурчит себе под нос Хван, не обращая внимания на поднятую бровь командира и выглядывающего из-за него с интересом Чонина. Ну и парочка, ну и ну.       — Эй, — раздаётся голос с динамиков. — Я почти на месте. Здесь воняет спиртягой и дешевизной, — Феликс морщится. — Готов поспорить он уже пьяный выдал все наши секреты.        Сынмин внимательно слушает это, уверенный, что всë не так. Лëгкое переживание присутствует, но он уверен в Минхо, как никогда.       — Этого парня не так-то легко и пробить, Феликс, — говорит Субин. — Он очень твердолобый, — его аж передëргивает. Сынмин усмехается. В этом-то и весь его Минхо.        — Прям, — Феликс закатывает свои красивые глазки. Я надел свой лучший костюм. Сейчас этот парень так быстро сломается, дайте мне пять минут времени. — Феликс быстро заходит в помещение, сразу же выискивая свою цель. Через микро-камеру на его очках виден весь обзор. Сынмин пытается разглядеть в толпе народа Минхо, но мелтешащая тушка Джисона виднеется раньше, чем он успевает об этом подумать. — А вот и он, — Феликс тоже быстро его нашёл. Ну и скоростной. — Посмотрим какая хорошая выдержка у этого мальчика, — Феликс поправляет очки и причëску и сразу же направляется к их столику.        — Поговори с ним и внедрись в доверие, Феликс, — командует отец Сынмина. — И попробуй расспросить у него всë, что он знает. Пьяным он всë выдаст, — знающие кивает глава семейства. Сынмин сглатывает, наблюдая за своим горячо любимым хëном. Что-то с ним не так.        — Будет приставать, сразу же уходи, — недовольствует Чанбин, расширяя разрешения камеры.        — Будет приставать — получит в нос, — чеканит Феликс, прежде чем подойти к парня с самой доброжелательной улыбкой на свете.        Камере открывается обзор на двух людей. Джисон явно не знает, что делать с хëном, тупо стоя рядом, пока Минхо, кажется, испытывает кризис среднего возраста.       — Который из них твой? — ласково спрашивает мама, положив руку ему на голову. Успокаивает.       — Которому, судя по всему, плохо, — отвечает Сынмин, пытаясь запечатлеть все черты лица Минхо. Он так давно его не видел. Что же с ним?        — Ну конечно, блять, от него несëт за километр, — последнее, что говорит шëпотом Феликс, прежде чем начать своë мини представление. — Эй, — говорит он нежным, бархатным голоском. Чанбина аж передëргивает. Хëнджин с Субином одновременно усмехаются и качают головой. Прямо в камеру устремляются два взгляда: один не понимающий Джисона и ра, фокусированный Минхо. Он выглядит помято и в целом не в самом своëм лучшем виде. Не так бы конечно Сынмин хотел знакомить его со своими родителями. Но что поделать, семью не выбирают.        — Ну и контингент, — хмыкает обычно малоговорящий Чан. В кругу их семьи он всегда ведëт себя чуть раскрепощенней. Тем более у них с Чонином скоро свадьба. Почти родственники, вау.        — Он просто не в духе, — снова оправдывает его Сынмин. Отец лишь качает головой, пока мать прыскает от смеха в кулак. Ну и ну, Минхо. Что случилось?       — Не хотите познакомиться? — Феликс снова улыбается, протягивая руку.        — Я бы им руки обоим переломал, — недовольно ворчит Чанбин. Чан смеëтся.        — Тише, здоровяк. Они ещë ничего не сделали. Будет распускать руки — сразу получит, — Чан с миг становится серьëзным, наблюдая за суженным старшего Кима.        — Ох, извини, он немножко...       От резкости следующего действия Минхо, камера даже слегка подпрыгивает, но снова садится на место. Все удивлëнно уставились в камеру, наблюдая за минутным молчанием Минхо. Сынмин просто в шоке от этого странного поведения к незнакомцам у его парня.        — Теперь можно ломать? — ещё больше кривит лицо Со, явно недовольный тем, что его парня так нагло трогают.       — Ты фея? — бархатистый, даже несмотря на весь выпитый крепкий алкоголь, голос Минхо разливается по динамикам, словно мëд. Он как бальзам на душу Сынмина, что так давно не слышал любимого. Как же он скучает.       — Да, блять, и эта фея тебе сейчас руки в одно место засунет, — Хëнджин откровенно смеëтся, Чонин качает головой. Родители уже опустили руки. Ну всë. Попался. Дальше можно уже даже не слушать. Сынмин продолжает наблюдать. — Феликс, скажи ему, чтоб пошёл нахуй и врежь уже по первое чис...        — Тогда скажи мне, почему рядом нет моего мальчика? — раздаëтся плачь.        В комнате все резко замирают, даже Чан, уже собиравшийся уходить, чтобы не тратить своë время впустую.       Ким в ужасе разлупляет глаза. Минхо плачет? Из-за него?               — Ты Ангел? Тогда верни мне Ким Сынмина. Минни, мой малыш, почему он меня бросил..       Минхо плачет. Горькими, крокодильими слезами. Он ревëт, как самый настоящий ребëнок. Сынмин никогда не видел, чтобы он плакал. Он застыл с открытым ртом, глядя на эту сцену. Минхо плачет. Из-за него.        — Пойдëм, я тебя умоляю, хватит позориться.       Феликс так и застыл с зажатой рукой, не в силах вымолвить и слово. В глазах человека на против вселенская боль и одиночество. Зачем они так издеваются над людьми?       — Он уш-ушëл, Ханни, он ушëл... — жалобный голос вместе со слезами пронзают динамики колонок. Как же Минхо горько плачет. У Сынмина, кажется, разрывается сердце.       — Я могу чем-то помочь? — неожиданно даже для себя шепчет Феликс, не в силах смотреть на эту картину. Это тот самый крутой, холодный танцор с видео, что они видели? Минхо яростно качает головой.        — Верни мне моего мальчика, прошу. Я жить без него не могу. Я есть, пить, ды-дышать, существовать без него не м-могу... Он моë всë, а я даже не успел сказать об этом... — у Сынмина отвисает челюсть. Субин выкатил от удивления все свои глаза. С этим бесчувственным и чëрствым человеком он разговаривал в прошлый раз? Родители Сынмина застыли в каком-то ожидании.       — Глупый щенок поверил каким-то слухам... Разве наша любовь не была важнее каких-то там слов? А? Ответь мне, Ли Феликс, — Минхо наклоняется к нему, — разве моя любовь не заслужила того, чтобы ей поверили? Чтобы хоть раз в жизни выбрали еë, а не к-какую-то ложь незнакомцев?       Хëнджин, кажется шмыгает, Чанбин перестаëт тыкать на кнопки совсем, а Сынмин не может сдержать слëз. Он любит Минхо и знает, что тот любит его в ответ. Но чтоб настолько?... Минхо оживляется лишь на секунду, чтобы сказать то, что разобьëт всем присутствующим сердце.       — Я даже кольцо купил, Джисон. Кольцо. Я так его, блять, люблю, а он просто взял и ушëл. Ничего не сказав. Ëбанный Ким Сынмин.       Из глаз Сынмина предательски льëтся слеза, что привлекает к себе внимание. Чонин ошарашенно смотрит на экран. Даже Чан в лëгком удивлении, что для него несвойственно. Хëнджин вытирает глаза салфеткой.       — Такого никогда не было, — как гром среди ясного неба говорит Сынмин. — Он никогда не плакал.       На экране через камеру видно, как Джисон утаскивает плачущего пьяного Минхо на выход, что-то бросив напоследок Феликсу.        Феликс сидит ещё какое-то время, прежде чем сокрушительно выдохнуть в динамик у своих же очков чëткое и ëмкое:        — Блять...        По комнате проходится волна облегчения. И вправду. Блять.        Папа Сынмина поворачивается к нему, чтобы, сжав губы, довольно по-отцовски произнести.        — Извини. Мы были неправы насчëт него. Приводи его знакомиться, — сообщает отец, прежде чем выйти из комнаты вместе с матерью.       Сынмин в шоке провожает родителей взглядом вместе с Чонином. Ахер на лице младшего просто не передать словами.        — Ну и ну, — заключает Чан. — Интересный парнишка.        И тоже уходит.        Сынмин глупо моргает пару раз.        Минхо прошëл проверку?

***

       — То есть ты хочешь сказать, — Минхо напрягает извилины, хмуря брови. — Что всë это время твои родители следили за мной, моей личной жизнью, финансами, работой и всем остальным, просто чтобы убедиться, что я никому ничего не выдам и совершенно безопасный? — Минхо выпучивает глаза на младшего, спокойно пожимающего плечами. Бред какой-то. Не может такого быть.        — Да, — отвечает Сынмин. — Я им говорил так не делать, но они меня слушали. Так что я не знал. Извини, — Ким под простыней ластиться к старшему. Они хорошо провели время, и сразу же после этого настало время объяснений.        Сынмин лежит у него на боку, пока он всë это обдумывает. Звучит, как просто бред сумасшедшего, честное слово.       — У меня неплохие родители, правда, Хо-я, — Сынмин переплетает со старшим пальцы, оставляя поцелуй на руке. — Но их меры безопасности... Иногда переходят грань. Ты же знаешь, мне с ними трудно.       — Я помню. Ты рассказывал, — Минхо продолжает хмуриться.        — Я именно поэтому много и не рассказывал. Они иногда очень странные, — Сынмин переворачивается на живот, чтобы улечься верхом на Минхо. Благо, место на груди его парня много. — И очень сложные.        — Я знаю, малыш, — Ли гладит такое родное и любимое лицо, оставляя лëгкие поцелуи по всей площади. — Но если такое ещё раз случиться — пеняй на себя. Я всю вашу семейку к чертям разрушу, — Сынмин смеëтся, нежно целую старшего в губы.        — Я тебя очень сильно люблю, — заглядывает в глаза. — Больше всех на свете. Мне тоже было тяжело без тебя.        — Я знаю, малыш, — Минхо заправляет прядь волос ему за ухо, крепко целуя. Поцелуй перерастает в медленные ласки, а те в горячую погоню. — Ну что, раунд два? — Сынмин смеëтся.        — Хоть три, я ужасно соскучился, — и снова они падают в пучину страсти и безумия. Знакомиться с ненормальной семейкой Сынмина он пойдёт чуть позже. Может, и Джисона как-нибудь возьмёт, надо будет ему об этом сообщить. А там уже, кто знает сколько ссор возникнет между одной светской особой с родинкой на левой ягодице и его дорогим лучшим другом до того, как они станут непременными друзьями. Ведь, как говорится, от ненависти до любви один шаг? Минхо готов наблюдать за их историей любви хоть вечность, пока его история будет стоять рядом с красивым кольцом на пальце. А большего ему для счастья не надо. Только чтобы коты перестали забирать у него Сынмина и всë.