Утешение Ли Минхо

      Утро следующего дня встречает его помятой постелью, кучей пропущенных звонков и очередным выходным. Раньше эти несколько дней пролетали мигом, потому что они с Сынмином посвящали всë своë свободное время друг другу, а сейчас часы тянулись вечностью, он уже и не понимает, зачем ему столько выходных. Может взять подработку? Или попросить сверхурочные? Если бы был Сынмин рядом, то точно заполонил бы собой всë его время, но его нет, а значит надо карабкаться самому. Сынмин. Проклятый Ким Сынмин.       Минхо наливает себе стакан воды, проглатывая еë залпом и даже не ощущая вкуса. В последнее время он живëт именно так: на автомате. Всë делает по привычке. Выбрасывает мусор, включает телевизор, готовит на двоих (после чего приходиться всë отдавать котам, потому что один Минхо это всë не осилит, еда и так в него не лезет), стирает вещи любими кондиционером Сынмина и даже накладывает обед на две тарелки. Всегда. Кофе по утрам Минхо больше не пьëт, потому что ничто в этом мире не может сравниться с кофе его мальчика. Его бывшего мальчика. Что-то нещадно щиплет глаза с предыдущего дня, но он решительно игнорирует это чувство, пытаясь забыться. Пытаясь вспомнить что-то приятное, нежные руки его любимого парня, которые всегда ласкали его лицо по вечерам, глупые шутки Сынмина, которые бесили всех, даже его, но были такими родными и тëплыми, глаза Сынмина, волосы Сынмина, губы Сынмина, а его нежный, лëгкий парфюм, который распространялся по всей квартире и ушëл вместе с ним и чемоданами в тот самый злополучный день, когда квартира Минхо опустела. Стала какой-то серой, непонятной, ненужной и пустой. Ли даже думал купить говорящий робот-пылесос, потому что ему стыдно покупать что-то вроде умного дома, ведь тогда он окончательно обленится. Может, купить духи Сынмина? И распрыскать по всей квартире? Тогда будет хоть какой-то намëк на его присутствие. Но духи пахнут не так. Не Сынмином. Не его лëгкостью, не его природным ароматом тела, не его гелем для душа, не его привычками, не его поведением, не его словами, не его...       Звонок в дверь.        Минхо очухивается с графином в руках и осознанием того, что он уже на протяжении нескольких минут льëт воду в стакан. Вода была повсюду: на нëм, на одежде и даже на полу. Уши наконец-то улавливают громкое беспрерывное мяуканье Дори, который вообще-то стоял рядом (и когда он сюда пришёл?). Звонок продолжает гудеть, приводя его в чувства. Минхо выключает кран, который он почему-то тоже открыл, но не помнит когда, ставит графин на место, обещая себе потом это убрать, хоть это его сейчас и не заботит. Он надеется, что за дверью Сынмин. Его дорогой, горячо любимый, самый важный и самый искренний человек в его жизни, его милый мальчик Минни...        В глазке оказывается Джисон. За дверью тоже. Снова. Минхо закрывает и открывает дверь несколько раз, чтобы убедиться, что за ней точно не Сынмин. Нет. Какое разочарование. Он захлопывает дверь.       — Эй, — громко говорит Джисон, который наблюдал за этим цирком целых пять минут. — Хëн, открывай, я уже видел, что ты тут. Я не Сынмин, хëн, я твой друг.       — Вот именно, — подаëт голос Минхо и сам удивляется с того, как он звучит. Как долго он не разговаривал? Кажется, в последний раз он открывал рот только для еды (если остатки картошки фри, которые он выбросил, можно считать едой (он еле запихал в себя две-три штучки для приличия) и для того, чтобы унижаться перед Сунбином. Или как его там. — Можешь проваливать, Джисон. Я не в настроении.        За дверью тяжело вздыхают и явно качают головой (Минхо в этом уверен, он знает своего друга к сожалению) и начинают силой отпирать дверь. Хан её толкает и она на его удивление слушается, открывая перед ним взор на его дорогого лучшего друга. Он останавливается.        — Ну и кисло же ты выглядишь, — будничным тоном сообщает Хан. Он оглядывает квартиру друга, которая не изменилась с прошлого его визита, и идëт открывать окна. — Почему ты не открывал? Я целых десять минут звонил в дверь.        Минхо наблюдает за всеми его перемещениями по квартире и не может не провести параллель у себя в голове. Сынмин бы сделал по-другому. Он сначала бы пошёл помыть руки. А затем жаловаться, что у Минхо свинарник. А потом говорить, что у него мышь повесилась в холодильнике, хотя не умеет готовить он. А затем ещё, ещё и ещё...        — Хëн? — кричит с кухни Джисон, отвлекая его от важных мыслей. — Почему у тебя вода везде? — Хан открывает окна на кухне, наступая в огромную лужу у раковины. Мерзость какая. — Ты что пытался утопиться?        Лучше бы он пытался утопиться, чем отвечать на его глупые вопросы. Сколько там Хан сказал? Десять минут? Минхо и не помнит. Он помнит лишь чудные мгновенья, проведëнные рядом с его мальчиком, а больше он ничего не помнит. Сынмин, Сынмин, Сынмин...        — Хëн, — зовëт его, кажется, в третий раз Хан. Он смотрит на него глазами человека, которому этот мир уже абсолютно понятен. Джисон вздыхает. — Хëн, так больше нельзя. Ты чахнешь на глазах. Пойдëм, проветримся, ты скоро вымрешь в этой квартире.       — Нет, — тут же отвечает старший. Он и не заметил, когда Хан успел сходить в ванную за шваброй и вытереть пол. Он вообще в целом в последнее время жизнь не замечает. Оно ему и не надо. Какая жизнь без любимого человека? Вот и Минхо не понимает. — Никуда мне не надо, я никуда не пойду. И что ты ко мне пристал? Никуда меня выветривать не надо.       Джисон открывает пару раз рот, чтобы что-то сказать, но в итоге молчит долгие несколько минут. Он лишь качает головой и решительно направляется в комнату старшего, которую он раньше делил со своим возлюбленным, и открывает шкаф.       — Это был не вопрос, хëн. Ты гибнешь, а я не буду просто стоять и смотреть, как ты чахнешь, — Джисон вытаскивает какую-то одежду, морща нос. — Фу, ты что это неделю не мыл? Хëн, оно воняет, — он бросает еë на пол под взглядом Минхо.       Ли долго молчит, наблюдая за тем, как его друг выбрасывает всю его одежду на пол под предлогом стирки. Он медленно смотрит за тем, как выкидываются все его футболки, которые они носили с Сынмином на двоих. Которые так любил воровать у него младший, зная, как это нравится Минхо... Наверняка на них остался его запах и даже может быть...        Щëлк.       Минхо несколько раз моргает, снова глядя на своего друга, который стоит с вытянутыми пальцами перед его лицом. Взгляд Хана такой безнадëжный, что даже ему становится на миг жалко. Но лишь только на миг.       — Хëн, — Джисон снова зовëт его. На этот раз тише. Намного тише. Минхо понимает, что правда делает что-то не так. Так нельзя. Но и по-другому он просто не может. Не может.       — Извини, — впервые говорит что-то внятное и опускает глаза в пол. Ему стыдно. Немного. — Ты прав. Наверное стоит развеяться. Дай мне пять минут.       Минхо проходит мимо Джисона, не поднимая глаз и даже не одаривая его хотя бы мимолетным взглядом. Младший вздыхает, снова качая, кажется уже в сотый раз, головой, и подбирает вещи с пола, чтобы закинуть в стирку. Чувствует он, что сегодня будет долгий день.

***

      К вечеру Джисон притащил его в какой-то бар, сказав, что хотя бы наблюдение за другими людьми должно помочь ему отвлечься. Минхо садится за барную стойку посреди какой-то ужасной попойки. Везде снуют люди, молодняк, к которому Минхо себя уже не причисляет, гордо и с кряхтением относя себя к «почти 30». Они пьют, веселятся, все одеты во что-то яркое, что бросается в глаза даже в тëмном помещении бара, где свет излучается исключительно иссиня-фиолетовым цветом. Минхо ждëт, пока Джисон сделает заказ и принесëт ему джин-тоник. Мысли его все равно забиты одним человеком. Сынмин поселился там с первого дня и не собирается вылезать никогда. Ли громко стонет. Он не может себе представить, как его мальчик спокойно себе отдыхает, продолжая общаться с людьми и возможно даже вступать с кем-то в отношения, когда он не может даже просто не думать о нëм. Как же ты жалок, Ли Минхо. Как же ты жалок в свои почти двадцать шесть.       Джисон приходит с очередным напитком, кажется, уже минут через пять, позволяя Минхо напиться и высказать всю свою боль. Конечно, неправильно напаивать своего недавно расставшегося с парнем друга, но по-другому из него надо вытаскивать информацию клешнями. Минхо проглатывает очередной напиток, даже не смотря, что он пьёт и просит принести ещë (градус понижать нельзя, а принести ему водки Джисону страшно, вдруг что учудит, брр).       — Джи.. Джисон... — он несвязно говорит лицом в стол, предварительно уложив на него руки. — Почему...       — Хëн, — терпеливо говорит Хан, — ты напился. Ещё один бокал и ты здесь что-нибудь разрушишь, — Джисон заботливо уложил руку на спину друга, чтобы тот резко не встал и не упал (потому что на них уже странно смотрит охранник этого заведения, они уже здесь были как-то по молодости и ярко запомнились всем в этом баре (помнится Джисону здесь даже была яркая история любви Минхо с Сынмином, когда они пьяные, но счастливые танцевали. Эх, было время...))        — Нет, — хëн качает головой, — ты не понимаешь... — икает, — никто не понимает...       Минхо начинает натурально скулить, привлекая внимание окружающих. О нет. Похоже приводить его сюда было действительно плохой идеей.       — Ладно, хëн, — Джисон привстаëт, чтобы повести его за собой. — Ты перепил. Пойдëм уже, дома поплачешь.        Минхо яростно качает головой.       — Н-нет... Нет, ты не понимаешь... Почему... Почему он меня бросил, Джисон....        Хан в очередной раз вздыхает, не зная, как поднять этого здоровяка (он не такой уж и сильный, извините (поэтому ты всë ещё одинок, Хан Джисон, хнык-хнык-хнык). Минхо натурально рыдает, пока Хан стоит рядом и не знает, что делать. Утешать? Тащить домой? Или и то, и другое? Что же с ним делать-то, бедный хëн...       — Эй, — их обоих окликает тяжёлый, басистый голос, вырывая из оцепенения. Джисон уже было подумал, что это охранник и собирался валить (вместе с тушей Минхо, аха, да), но перед ним оказывается в самом настоящем смысле этого слова... ангел. Его золотистые, блондинистые волосы красиво обрамляли веснушчатое лицо, а милый носик с хитрыми глазками смотрели на них с прищуром. О нет, подумал Джисон. Он знает таких, надо валить. — Не хотите познакомиться?       Незнакомец бросает взгляд на медленно моргающего Минхо, который активно шмыгает носом. Хан никогда не сомневался в красоте своего хëна (он сам когда-то запал, пока Минхо не открыл рот и не послал его на три буквы (только с Сынмином так не работало, жаль его больше рядом нет), но подкатывать к нему, когда он в каких-то трениках, уродских штанах и с заплаканным лицом? Это сильно. Минхо снова шмыгает.        — Я Ли Феликс, очень приятно познакомиться, — парень с басистым голосом, как у какого-то рокера протягивает руку для рукопожатие и ждëт, пока Минхо посмотрит на него хоть чуть осмысленным взглядом. Джисон берëт дело на себя.        — Ох, извини, он немножко... — начинает младший, но не успевает вставить и слово, когда Минхо резко берëт парня за руку своими двумя и пристально смотрит ему в глаза. Кажется Минхо на миг даже протрезвел, а парень на против явно удивился. Ли схватил его мёртвой хваткой и крепко сжимает его руку.        — Ли Феликс? — тянет Минхо, несколько раз моргая и опрокидывая голову на бок, парень открывает рот, чтобы что-то сказать, но из него вылетают только звуки, потому что Минхо продолжает. — Ты фея? Тогда скажи мне, почему рядом нет моего мальчика, — к концу предложения старший уже откровенно хнычет, в очередной раз шмыгая носом. — Ты фея? Ты Ангел? Тогда верни мне Ким Сынмина. Минни, мой малыш, почему он меня бросил.. — Минхо плачет, натурально плачет, и от этого болит сердце даже у случайного прохожего. Джисон видит. Его сердце сжимается, видя такого друга. Он никогда не видел хëна плачущим. Никогда. Он надеялся увидеть его таким только на их с Сынмином свадьбе. А не вот так вот...       Джисон с болью на сердце вздыхает.        — Ты извини его, он немного не в состоянии знакомиться, пойди поищи себе кого-нибудь другого ладно? — Джисон скороговорит, пытаясь отнять руки рыдающего хëна от незнакомого парня. — Хëн, пожалуйста. Пойдëм, я тебя умоляю, хватит позориться.       — Ты не понимаешь... Никто не понимает... Он уш-ушëл, Ханни, он ушëл... — глаза Минхо отражали всю вселенскую боль человечества. Он видел как от этого что-то защемило даже у прохожего незнакомца.        — Я могу чем-то помочь? — тихо шепчет Ли Феликс, но его слова не остаются неуслышанными.       — Верни мне моего мальчика, прошу. Я жить без него не могу. Я есть, пить, ды-дышать, существовать без него не м-могу... Он моë всë, а я даже не успел сказать об этом...       — Хëн, — зовëт Джисон.       — Глупый щенок поверил каким-то слухам... Разве наша любовь не была важнее каких-то там слов? А? Ответь мне, Ли Феликс, — Минхо вырывается из хватки и снова наклоняется к блондинистому парню, — разве моя любовь не заслужила того, чтобы ей поверили? Чтобы хоть раз в жизни выбрали еë, а не к-какую-то ложь незнакомцев?       От этих слов на сердце больно стало даже подслушивающему охраннику, который смотрел на них всë это время. Джисон уже не может без слëз на глазах смотреть на своего лучшего друга и не пытаться вытащить его отсюда.        — Хëн.. — с придыханием шепчет Хан.       — Мне очень жаль... — говорит Феликс, сочувственно смотря на старшего.       Минхо просто плачет. Он не терпит жалости к себе. Но и не может прекратить рыдать. А любил ли его Сынмин? Любил ли его также, как и Минхо любил Сынмина?       — Для него это хоть что-то... — Минхо продолжает, бесконечно шмыгая носом, — хоть что-то значило? Почему он так легко всë бросил? — взгляд Ли метается между его двумя собеседниками, которые слушают его монолог с сочувственными лицами. — Я даже кольцо купил, Джисон. Кольцо. Я так его, блять, люблю, а он просто взял и ушëл. Ничего не сказав. Ëбанный Ким Сынмин.       Джисон наконец-то вытаскивает его, перекинув руку через своë плечо. Он шепчет одними губами «извини» парню, который бросает понимающий и сочувственный взгляд вслед, и уходит, таща рыдающего хëна на себе.        Джисон запихивает его в первое попавшееся такси и едет с ним к нему домой. По дороге Минхо лишь чуть-чуть успокаивается, вызывая жалость даже у таксиста, который сочувственно спрашивает «разбили сердце?», на что Джисон кивает, а в конце ему даже делают скидку, как «мне знакомы эти проблемы. Пусть не унывает и живëт дальше». Младший сердечно ему благодарен. Он носит уже полностью успокоившегося Минхо в квартиру, таща его на своей спине. Тот лишь изредка всхлипывает. В квартире он оставляет Минхо одного на несколько минут, а когда приходит, тот уже бездумно смотрит в одну точку перед собой, пока коты куда-то от него сбежали. Отрешëнный взгляд. Как и раньше. Протрезвел.        — Хëн? — Джисон зовëт пару раз, развесив бельë. — Минхо-хëн?       Ли продолжает смотреть в пустоту, почти не моргая.        — С тобой остаться на ночь? — Хан подходит ближе, заглядывая хëну в глаза. Тот лишь качает головой.        — Иди домой, Джисон. Спасибо за помощь. Извини за неприятности. Я справлюсь один.       Младший не успевает ничего ответить, когда хëн уже выпровождает его за дверь, закрыв еë с характерным щелчком. Он замирает перед нею, с вытянутым пальцем, не проронив ни слова. Ладно. Джисон мучительно вздыхает. По крайней мере, с ним всë хорошо и он спит в своей квартире. Как бы он себя там не убил. Хан качает головой и спускается по лестнице вниз. Лишь бы всë было хорошо. Бедный хëн. Он даже купил кольцо. Обручальное кольцо...

***

      Минхо встаëт запоздно, с сильным похмельем и перегаром. Он встал сильно позже своего обычного подъема в шесть утра, благо на работу только завтра. Он принял душ, сожрал кучу лекарств и гелей от похмелья и покормил осуждающих его котов. Дори больно много мяукал и ластился о его ногу. Как будто бы что-то предчувствуют. Он отписался Джисону с утра, поблагодарил за помощь и извинился за ужасное поведение. Минхо только собирался лечь на кровать с больной головой, когда в дверь снова позвонили.        Динь-дон.        И что за отвратительный звонок? Надо бы его поменять. Он знает, что это снова Джисон и поэтому открывает даже не раздумывая, потирая глаза.       — Привет, Джи, — ворчит Ли, — я не умер, нет, спасибо. Со мной всë хорошо, извини, за...        В нос ударяет знакомый запах шампуня и геля для тела. Любимый запах духов и эти самые нотки того самого запаха...       Минхо никогда в жизни так резко не открывал глаза.        Перед ним стоял Сынмин. Живой. Красный. Запыхавшийся. С чемоданом в руках, который он унëс с собой в последний день проживания этой квартиры. На его лице улыбка, сам он весь краснющий, явно бежал до его этажа (и почему не поднялся на лифте?). Минхо моргает. Раз. Два. Даже думает закрыть дверь, чтобы убедиться, но решает больше не испытывать судьбу. Вдруг ему опять мерещится и это Джисон?        — Привет, — сладкий, медовый голос доносится до его ушей, вызывая трепет в животе. Это Сынмин. Сынмин. Его Сынмин.       Минхо смотрит с минуту, не веря своим глазам. Неужели тот чудаковатый парень вчера действительно оказался феей? Он что правда вернул ему Сынмина? Это не шутка? Не шутка же, да?        — Я вернулся, — говорит Сынмин с улыбкой до ушей. Кажется Минхо должен злиться. Кричать, орать, метать. Но он может только радоваться. Безмерно радоваться. И пребывать в неистовом шоке.        Минхо хватает его за руку, притягивая поближе к себе, и впивается в его губы терзающим поцелуем. Сынмин обволакивает руки вокруг его шеи и даже не стесняется запрыгнуть на него ногами, зная, что старший подхватит. Ли хватает его за бëдра, закрывая дверь, предварительно перетащив чемодан внутрь, и несëт его в свою комнату. В их комнату. Коты начинают мяукать, безудержно пытаясь залезть на Сынмина, когда Минхо опрокидывает его на кровать. Младший лишь хихикает, наблюдая за серьëзным взглядом Минхо и непрекращающимися мяуканиями котов.       — Они явно очень рады, — Сынмин отрывает Минхо от себя, улыбаясь, чтобы взглянуть на котов. — Соскучились, малыши?       — Я соскучился больше, — Ли снова обращает всë внимание на себя, заглядывая в глаза своему любимому мальчику. — Сынмин...       — Извини, — перебивает его младший, вызывая этим недоумение на его лице. — За то, что бросил. За то, что ушёл, ничего не сказав.        Минхо напрягся.        — Ты же не собираешься больше уходить? — Ли укладывает руки по обе стороны от его головы. — Я не собираюсь тебя отпускать. Я чуть с ума не сошёл, — Сынмин искренне смеëтся, уложив ладонь на его лицо.        — Нет, Хо-я, — ласково говорит Сынмин. — Я не собираюсь уходить. И не собирался, — Минхо расслабляется, снова впиваясь поцелуем в губы младшего. Он так соскучился. По этим губам, этим глазам, этому голосу, этим прикосновениям, этим рукам...        Только одно не даëт ему покоя.       Минхо отрывается с характерным чмоком, не заметив как уже просунул бедро между ног своего мальчика, и как затащил руки под его кофту. Сынмин, весь раскрасневшийся, лежит на его постели, под ним, зацелованный им, ждëт каждого следующего его действия, весь его и для него, и лишь одно приходит ему в голову...       — Ты поверил этим глупым слухам? — Минхо знает, что наверняка испортит момент, и его явно это уже не волнует, главное, что Сынмин рядом, но...        Ким лишь тихонько смеëтся и тянется к нему, чтоб оставить на губах лëгкий поцелуй, пока Минхо пребывает в недоумении.        — Никаких слухов не было, милый, — Сынмин гладит его лицо, нежно заправляя прядь волос за ухо. Минхо знатно хуеет.       — Чего, блять? Как это не было? Тогда к чему весь этот концерт? — Ли хмурит брови, смотря во все глаза на любимого. Сынмин снова смеëтся, тыкая пальцем ему в лоб.       — Никогда таких больших глаз у тебя не видел, — младший хихикает.       — Сынмин, блять, — Минхо привстаëт, ошарашенно глядя на Кима. Что значит не было? Тогда почему он так страдал? Какого, блять, хуя, Сынмин его бросил?!        — Извини ещё раз, — он тянет его за шею, чтобы ещё раз поцеловать. — Моя семья, ну, сам знаешь, странная. Аристократы, корпорации. Это такой, так скажем, способ проверки у них. Ты прошёл, — Сынмин снова улыбается. Что за чертовщина? Какие корпорации? Аристократы? Чего, блять?       — Я ничерта не понял, — медленно моргает Ли, когда Сынмин утягивает его в очередной поцелуй.       — Потом поймëшь, — младший снимает с него футболку. — Я обязательно тебя познакомлю со своей семьëй и ты всë узнаешь, — снова целует, запуская его руку себе под одежду. — А пока давай наверстаем упущенное? Я очень соскучился.        Сынмин почти мурлычет, прося о большем, и кто такой Минхо, чтобы отказать? Со всеми корпорациями, аристократами и семьёй Кима они разберуться позже. А пока Минхо продолжает медленно, но верно соединять их в одно целое, ни о чем не заботясь.