Бездна в хвойном лесу

Они молча шли по густому хвойному лесу. Впереди была протоптанная дорога и следы от копыт. Богопадший молчал, внимательно наблюдая за тем, что происходит вокруг. Небольшие холмы, на которых росла темная ель, извивались вверх и вниз; деревья были очень высокими и солнечный свет едва добирался сюда. Небо наполнилось темно-багровыми оттенками, а вдали, когда они проходили мимо редких полян, была еле заметная зарница. Приближалась гроза. Настал вечер, который будет длиться ровно одно столетие. Богопадший не разговаривал с человеком, которого обязался провести через лес. Они встретились в публичном доме, и свое обещание Богопадший дал будучи полупьяным, развесёлым и расточительным на слова. Мечник не помнил, зачем Илгишару он наплел о своем знании хвойного леса. На деле Богопадший не знал ровным счетом ничего о том, через что он собирался провести незнакомца. – Почему ты молчишь? – спросил Илгишар, еле поспевая за Богопадшим. – Тебе и впрямь нечего сказать? – Ты прав. Мне нечего сказать. – Вчера ты был более открытым. – Потому что разговор был о деньгах, о деле. Все, что нужно, я от тебя узнал. – Неужели тебе неинтересно, зачем мне понадобился проводник через этот лес?  – Ты сам сказал, что тебе нужен проводник, а не слушатель. Илгишар замолчал и плелся позади Богопадшего.  Тот был одет в легкие доспехи, которые почти не стесняли движения. Мечник нес на себе тяжелый двуручник и имел небольшой арбалет, что болтался на бедре. На плече висел вещмешок, который он заполнил банкой красных бабочек и провиантом на три дня пути. Дорога все сужалась и сужалась, идти вдвоем было тяжело. Лес становился все гуще и темнее. Тут Илгишар остановился, как вкопанный.  Они встали перед камнем, на котором кто-то высек предупреждение о том, что дальше – территория людей кончается. Под знаком шел небольшой ручей, словно граница между мирами. Одна сторона ручья уходила назад, а вторая – углублялась дальше в лес, уходя вниз по небольшому склону и теряясь в темноте. Чуть дальше был резкий обрыв, которые образовывал земляной колодец. Его стенки были изрезаны корнями деревьев. Там, внизу, зияющая пустота зловеще улыбалась двум путникам. – Я не могу идти дальше. – Это еще почему? – спросил Богопадший, развернувшись. Одетый в походную одежду, Илгишар не взял с собою никакое оружие, кроме стального кинжала. Сам Илгишар был среднего роста и коротко стрижен. Богопадший заметил в его глазах страх и неуверенность. – Ты не знаешь? Чем гуще этот лес, тем страшнее он становится. Там, куда мы идем, привычный мир затухает, как лампа. Я знаю, что много людей здесь погибло, я это чувствую. Дальше нельзя идти. Богопадший взглянул ему в глаза еще раз: чувства, что овладевали Илгишаром, усиливались. Он не поддерживал зрительный контакт и смотрел в сторону. – Это единственный путь, который идет в обход более опасных дорог, – соврал Богопадший. – К тому же, она гораздо короче. Я не хочу столкнуться с регулярной армией короля Меламкуркурра. Его солдаты гораздо страшнее тех сказок, которых ты наслушался. – Все равно я не пойду дальше. Это выше меня. Нам нужно найти другую дорогу. Или я уйду сам. – Тогда отдавай остальную часть вознаграждения, которую ты мне обещал, – и Богопадший достал из ножен на спине двуручный меч. После он схватил Илгишара и бросил перед камнем. Еще немного, и он бы свалился вниз. Воин направил свой меч ему между глаз. – Мы слишком долго шли сюда, чтобы развернуться и идти обратно. Закат уже начался. Расплатись, и делай как знаешь. Илгишар ошеломленно смотрел на Богопадшего. В нем воцарилась растерянность и тревога. Богопадший надменно смотрел на него, встав одной ногой на упавшее рядом дерево. Мечник разглядывал молодое лицо, полное смятения. Этому человеку еще жить и жить. Илгишару, быть может, и не было двадцати пяти лет. Богопадший понял, что совершенно не знает этого человека. – Ты не убьешь меня, – Илгишар срывался на крик, – меня не напугать этим куском железа!  Воин отвлекся на лисицу, что выскочила из-за кустов и пробежала между ними. Илгишар, подняв с земли заросший камень, бросил его в Богопадшего. Камень попал ему в висок и это сбило с толку мечника. Он свалился с дерева, на котором стоял.  Илгишар тут же ринулся прочь, вниз по устью ручья. – Дурак, – прокричал Богопадший вслед убегающему, – я не собирался тебя убивать! Илгишар не ответил. Он прыгал с уступа на уступ, хватаясь за корни деревьев, боясь погони. С каждой секундой лесная бездна поглощала его, и силуэт беглеца быстро пропадал. – С моими деньгами ты не уйдешь, – сказал вставший мечник, прицеливаясь арбалетом Илгишару в спину. Богопадший сделал три выстрела, два из которых попали в корни деревьев. Третьим же он задел правое предплечье Илгишара. Тот вскричал от боли, сорвавшись вниз.  Его крик медленно стихал, пока тот несся куда-то глубоко, туда, где никогда не было солнечного света. Вниз стекал ручей, а яма была невообразимых размеров. Мечник приметил следы крови, которые остались на корнях.    Богопадший подошел к краю резкого обрыва и замер.