Caterpillar Season

Не то чтобы Сан ненавидел писать для колонки «Студенческая жизнь», в основном просто презирал это и предпочел бы скопировать и отредактировать всю газету вручную, чем придумать «прикольную» историю для страницы «Студенческая жизнь», которой, по общему признанию, очень не хватает. — Я знаю, что ты не особо хорош в общении с людьми. — Да уж получше тебя, — проворчал Сан. — …и у тебя проблемы с выполнением поручений. — Но опять же лучше, чем у тебя, — съязвил Сан. Сонхва бросил на него свирепый взгляд. — Но у нас не хватает тематической статьи о жизни кампуса, так что шевели задницей и делай свою работу. Сан определенно испытывал бесконечное терпение Сонхва, но так не хотелось этим заниматься. Сан был главным автором и редактором. Он писал для первой полосы, привлекал внимание, заинтересовывал читателей. Ничего общего с типичной студенческой жизнью, созданной для прирожденных экстравертов, которые просто сияли, когда им приходилось брать интервью у невесть кого и совать нос в чужие дела. — Почему Минхо не может написать статью? В конце концов, он редактор «Жизни кампуса», — спросил Сан, одаривая Сонхва всей силой своих щенячьих глаз. Сонхва стоял, облокотившись на край стола напротив него, одетый, как обычно, безукоризненно. Он был главным редактором газеты и руководителем студенческого радио, и меньше всего Сан хотел создавать ему больше проблем. Ну, не совсем. Потому что Сану так не хотелось писать для «Студенческой жизни», и предпоследним желанием Сана было доставить Сонхва еще больше неприятностей. — У Минхо через неделю конкурс современных танцев. Он попросил тебя, ему нравится, как ты пишешь. — терпеливо объяснял Сонхва. — Демон. Он знает, что я терпеть не могу писать для его колонки, и решил отомстить мне за то, что я победил его в КартРайдере в прошлые выходные. — Пробормотал Сан. — Ладно, напишу. Какая тема? Сонхва просиял и ласково взъерошил ему волосы. Сан и Сонхва дружили с первого курса, когда старший взял Сана под свое крыло в качестве андеррайтера в отделе общественного мнения. Они провели вместе бессчетное количество вечеров, в последний момент редактируя и подготавливая макеты для газеты. Как и следовало ожидать, за эти годы они сблизились. Сонхва отошел от стола и указал на план-макет. Факультет журналистики никоим образом не испытывал недостатка в финансировании, но деньги были направлены в первую очередь на другие направления деятельности факультета, так что их редакция выглядела довольно старенькой. «План-макет» представлял собой доску в полстены, на которой были размещены краткие описания будущих статей. Белым цветом были выделены истории, которые были одобрены и написаны, розовым — одобренные идеи для историй, которые еще не были написаны, а желтым — ожидающие одобрения. Каждая история была аккуратно написана под колонкой, в которой они будут представлены, в колонке Сана жирным шрифтом была выделена история увольнения. Сан наклонился поближе и вгляделся в колонку «Студенческая жизнь». Курсив Минхо читался легче, чем у большинства других, но, что примечательно, был на несколько пунктов меньше. — Тебе на выбор — «музыка, которая определяет вас» и «необычные увлечения», — зачитал Сонхва, заглядывая через плечо Сана, чтобы тоже посмотреть на доску. — Честно говоря, оба варианта забавные и у тебя займут всего несколько дней. Сан хмыкнул в знак согласия, переводя взгляд с одного варианта на другой. Музыка была бы интересной, и, честно говоря, о ней было бы интереснее писать. Люди, особенно студенты, так гордились музыкой, которую слушали, что музыка стала частью их индивидуальности. Малоизвестные увлечения могли навести Сана на некоторые сомнительные мысли. Студенты колледжа, несмотря на свою загруженность, славились тем, что им было скучно и они занимались странными вещами. Он повернулся к Сонхва. — Я займусь необычными увлечениями. Оставь музыку для следующего выпуска, я хочу сделать о ней статью. Сонхва понимающе ухмыльнулся. — Понял. У тебя есть четыре дня, лучше найди кого-нибудь интересного. Первой зацепкой Сана был его друг Юнхо, который знал примерно половину студентов. — Необычные увлечения? — Спросил Юнхо, задумчиво склонив голову набок и делая вид, что не замечает, как Минги крадет картошку фри с его тарелки. — Что ты имеешь ввиду? Я знаю кое-кого, кто любит воссоздавать средневековое оружие. — Ох. Чанмин. Он милый, но немного странный. Он назвал свою куклу Чаки милой. — Добавил Минги. — Я знаю девушку с факультета антропологии, которая сама делает экологически чистый лак для ногтей, — продолжал Юнхо. — Джихан. Она мне делала маникюр на вечеринке. Пахло отвратительно, но ради спасения черепах оно того стоило, — сказал Минги. Сан вздохнул, вертя в руках соломинку. — Это два совершенно разных типа людей. Откуда ты вообще их всех знаешь? Юнхо пожал плечами. — Я выхожу из дома. Сан бросил в него картошкой фри. — Я часто выхожу из дома! Просто в последнее время газета отнимает у меня все больше времени. Они встретились на фудкорте в восточной части кампуса. Там были высокие сводчатые потолки и окна от пола до потолка, из которых открывался вид на внутренний двор Ист-Хилла. Дневной свет проникал внутрь под небольшим углом, отчего окна будто светились. Сан нечасто бывал в этой части кампуса, но это красивое место. Минги сочувственно нахмурился и потянулся через стол, чтобы взять Сана за руку. — У тебя все хорошо? Я знаю, тебе не нравятся подобные истории, но если ты нервничаешь из-за встречи с людьми, мы всегда можем пойти с тобой. Сан одобрительно улыбнулся. Не то чтобы он был особенно застенчив или что-то в этом роде. Тест личности на вступительном занятии по психологии показал, что он был социальным интровертом, что бы это ни значило. Но он всегда чувствовал себя несколько надоедливым, когда делал такие фокус-релизы, как этот. Ему не нравилось вмешиваться в личную жизнь людей или заставлять их чувствовать, что они обязаны ему помогать. — Если в итоге я буду брать интервью у кого-то из ваших знакомых, я был бы рад моральной поддержке, — честно сказал Сан. Сан дружил с Юнхо с выпускного класса в школе, когда они встретились на танцевальном конкурсе. О Юнхо, вообще-то, говорили все. Его танцы были хорошо известны среди школьных танцевальных команд, и часто команды, у которых даже не было в этот день соревнования, приходили просто посмотреть на него. Сан учился с ним в одной школе, но они никогда не были в одной компании. Юнхо был первой статьей Сана, когда он писал для школьной газеты, и с тех пор они дружили. Юнхо познакомил Сана с Минги, его лучшим другом, они сблизились только после того, как поступили в один университет. — Знаешь, может, спросишь у Чонхо? — предложил Минги, бесстыдно хватая вишневый коктейль Юнхо и делая большой глоток под флегматичным взглядом друга, — Я знаю, что он всего лишь второкурсник, но этот парень — настоящий светский львенок. У меня такое чувство, что его все знают. Юнхо оживился и повернулся к Сану со своей обычной широкой улыбкой. — Действительно, это отличная идея. Он рассказал мне о знакомом парне, который участвует в соревнованиях по киданию камней. Сан приподнял бровь. — Типа в озеро? — А куда еще? — спросил Минги. Юнхо замахал руками, пока они не отошли от темы. — Просто у Чонхо есть какой-то магнит, который притягивает к нему людей. Особенно тех, что со странностями. — Так вот почему ты с ним дружишь, я полагаю, — проворчал Сан. Минги показал ему язык. Сан встал и собрал свои вещи, пока они не начали новый раунд бессмысленных препирательств. — Спасибо, ребята, Юнхо может взять мою газировку, раз уж Минги такой грубый. — Санни, ты мой любимчик! — Юнхо перегнулся через стол, чтобы взять оставленный напиток. — Предатель! — крикнул Минги вслед удаляющейся спине Сана. Сан вышел из кафетерия с довольной улыбкой, задумавшись о расписании Чонхо. Чонхо освобождался через двадцать минут, он согласился встретиться с Саном в небольшом саду скульптур под названием Коралловая аллея. В Северном кампусе, где проживали студенты гуманитарных факультетов, днем обычно было оживленно. Коралловая аллея находилась в некотором отдалении от основных зданий искусств, в окружении гончарных мастерских, поэтому здесь было приятно и тихо поговорить. Это было красивое место, украшенное скульптурами, подаренными выпускниками, и названное в честь коралловых деревьев, которые здесь росли. Чонхо пришел через семнадцать минут после того, как отправил Сану ответное сообщение, и смущенно улыбнулся, когда Сан недоуменно глянул на него. — Лекция все равно скучная была, я почти уснул, — защищался Чонхо. — Не осуждаю, — Сан пожал плечами. — Однажды я пропустил лекцию, потому что заигрался с котом на улице. Чонхо рассмеялся и устроился поудобнее на скамейке рядом с Саном. — Чем я могу быть полезен сегодня, хен? Я не видел тебя целую вечность, но, полагаю, это не для того, чтобы быстро перекинуться парой слов между занятиями. Чонхо был очень наблюдательным, и этот факт иногда поражал Сана. Он изучал музыку на специальности хор, но на первом курсе посещал занятия по коммуникации, на которых Сан был репетитором. Как и сказал Юнхо, в Чонхо было что-то притягательное, людей, естественно, притягивало его обаяние. Сан игриво толкнул его плечом. — Мне нужна твоя помощь. Ты знаешь кого-нибудь со странными увлечениями? Чонхо поджал губы. — Странные увлечения? Я знаю нескольких. Насколько странные нужны? — Никакого секса, если ты на это намекаешь, — Сан рассмеялся, — Хотя тебе придется рассказать мне о том, какие странные извращения ты знаешь. — О, это ранит, хен. Тебе понравится, — сказал Чонхо, — Что касается странных увлечений, знаешь моих соседей? Они настолько странные, насколько это вообще возможно. Сан кивнул и жестом попросил Чонхо продолжать. — Ну, во-первых, они начали эту действительно странную традицию. Они напиваются и вместе смотрят винтажное порно, вроде того, что есть на видеокассетах, и критикуют его. Уен развесил дискошары в каждой комнате нашей квартиры, включая ванную, и попытался повесить один в душевой кабинке, но мы его остановили. Они держатся за руки, когда мы выходим на публику, они не встречаются или что-то в этом роде, просто им нравится держаться за руки. Если один из них дает другому плохой совет и у него что-то не получается, он может приказать перекрасить волосы. Иногда они устраивают так называемые черепашьи гонки, это когда на задницу надевают мусорное ведро и они бегут наперегонки по коридору. Проигравший покупает выпивку и ужин. Сан, по праву, был ошеломлен внезапным потоком информации. Чонхо никогда не жаловался на своих соседей по комнате, они, казалось, прекрасно ладили, поэтому слышать о совершенно абсурдных вещах, которые они вытворяли втроем, было несколько шокирующе. — Я… я даже не знаю, что сказать. Как, черт возьми, они додумались до черепашьих гонок? — В конце концов спросил Сан. — Стало скучно. Этого было достаточно для объяснения. — Я имею в виду, они кажутся странными людьми, но есть ли у них какие-нибудь странные хобби? Все это были странные занятия, но Сан не был уверен, что они подходят под определение хобби. — Уен сам делает дискошары. Он лазает по мусоркам в поисках интересных штук. Пару дней назад он сделал одну в форме члена и повесил в комнате Есана, — сказал Чонхо. — А Есан-и любит растения. Он превратил нашу квартиру в настоящие джунгли. Он выращивает комнатные растения из семян и начал пробовать их перекрестное опыление. Они как его детки. Однажды Уен напился и опрокинул его бромелию, Есан плакал. — Как ты думаешь, кто-нибудь из них согласился бы стать героем статьи в нашей газете? — спросил Сан, прикидывая возможные варианты. Из обоих этих увлечений получились бы хорошие истории, а личность, стоящая за ними, сделала бы историю намного привлекательнее. Чонхо прикусил губу. — Уен — лучший выбор. Он общительный человек и любит внимание, он, вероятно, несколько дней хвастался бы тем, что о нем пишут в газетах. Есанги, вероятно, не пошел бы на это, он более сдержанный человек. — И они ладят? — О боже, хен, они как огонь и масло. Сан ухмыльнулся. — Отлично, когда я смогу с ними встретиться? Чонхо собирался подождать Сана с последней лекции и поехать вместе к нему. Сан знал, что видел Уена и Есана раньше, но не мог точно вспомнить их лица. В конце концов, он был довольно близок с Чонхо, а Уен учился на гуманитарном факультете, так что они наверняка пересекались. Чонхо, как и обещал, встретил его у входа в лекционный зал, и они быстро отправились в квартиру. Чонхо жил сразу за кампусом в районе под названием Авеню, где жило большинство студентов, съехавших из общежития. — Я написал им, они знают, что ты придешь, — сказал Чонхо, похоже, почувствовав, что Сан нервничает. — Уен очень разволновался и решил заказать еду, чтобы отпраздновать. — Меня отпраздновать? — недоверчиво уточнил Сан. — Да. Я пытался отговорить его от этого, но Есан-и уже согласился, и, по сути, спорить с ними обоими одновременно — безнадежное дело. — Масло и огонь, — пробормотал Сан. — Честно говоря, эти двое совершенно несовместимы, — усмехнулся Чонхо. Они прошли через вход в университет, и Чонхо похлопал по табличке «Добро пожаловать». Солнце висело низко в небе, яркое и ослепительное. Оно освещало высокие деревья, окружающие их, и на мгновение согрело Сана своим теплом. — Так что насчет твоего второго соседа по комнате? Я думал, вас четверо? — Спросил Сан, нарушая уютную тишину. — О, Хонджун? Его большую часть времени нет дома, — Ответил Чонхо. — Он изучает музыку, особое внимание уделяет композиции. У него есть наставник в звукозаписывающей компании, и он проводит там почти все свое время, создавая треки. Сан поморщился. Он знал Хонджуна, они неплохо общались. Сонхва часто жаловался на своего старшего товарища, особенно на его привычку переутомляться, хотя это было немного лицемерно со стороны самого Сонхва. Те несколько раз, когда Сан встречался с Хонджуном, были приятными, и он всегда хотел узнать его получше. Они с Чонхо свернули в переулок и остановились перед дверью. Сан удивленно поднял бровь, глядя на него. — В передней части здания винный магазин, через который нужно пройти, чтобы добраться до двери с кодовым замком. Проще через черный ход, — объяснил Чонхо, придерживая дверь для Сана. Квартира Чонхо находилась на четвертом этаже, в конце тускло освещенного коридора с потертыми деревянными полами. Первое, о чем подумал Сан, войдя — боже, Чонхо не шутил, когда говорил, что Есан превратил квартиру в джунгли. Повсюду были растения. Они свисали с потолка, украшали стены прихожей на заставленных полках, стояли в широких горшках на земле. — Осторожнее с ними, поверь, ты не захочешь видеть, как Есан плачет. Это душераздирающе, — пробормотал Чонхо у него за спиной, сбрасывая обувь. Он крикнул — Хены! Я дома, и у меня гость, так что, пожалуйста, ведите себя прилично. Из-за стены у входа показалась сияющая голова. — Я всегда веду себя прилично, Чонни. Ты, должно быть, Сан! Мы знакомы? Так и было. Чон Уен был слишком крикливым. В школе он приобрел довольно внушительную репутацию за то, что на первом курсе вступил в словесную перепалку с какими-то расистскими придурками. Сан встречал его на нескольких вечеринках, ходил с ним по крайней мере на одно занятие и был совершенно уверен, что видел, как он покупал рамен и шоколадные батончики в 2 часа ночи в грязном круглосуточном магазинчике на углу улицы. Сан улыбнулся ему. — Да, это так, хотя уверен, что не произвел на тебя неизгладимое впечатление. Уен нахмурился и шагнул вперед, взяв Сана под руку и ведя его в квартиру. — Не говори глупостей. Ты Чхве Сан, специалист по журналистике, участник танцевальной команды осеннего сезона, парень, который однажды поспорил с профессором о связи Фрейда с современной психологией, парень, который однажды разнес меня в «Брехню» на вечеринке. «Брехня» была популярной карточной игрой на вечеринках в их университете. Сан не был хорошим лжецом, но он отлично умел распознавать, когда другие лгут. — Ты помнишь это? — Конечно! Я был опустошен. После этого я заставил своих соседей по комнате несколько недель практиковаться со мной в этой игре, чтобы, если мы когда-нибудь снова сыграем, я смог победить тебя, — подчеркнул Уен, слегка потянув Сана за руку. — Есан-и чуть не убил меня, но я умаслил его. — Я все еще готов убить тебя, — раздался другой голос, — Только сейчас это связано с совершенно другими проблемами. За кухонным столом сидел другой парень, Кан Есан. Сан встречался с Есаном несколько раз, довольно мило, но не очень долго. Их самый продолжительный разговор состоялся, когда Сан помог Есану добраться до медпункта после того, как кто-то сбил его со скейтборда, и он ободрал колени. Уен отошел от Сана и прижался к Есану. — О, Есан-и, ты такой милый. Ты любишь меня. — А точнее презираю. Уен раскачивался взад-вперед, Есан покачивался вместе с ним. — Любишь, любишь, любишь. — Да, они всегда такие, — раздраженно прокомментировал Чонхо. — Нет, я не знаю почему. Нет, я не могу их остановить. Сан на время отвлекся, чтобы как следует осмотреть квартиру. Кухня и гостиная были соединены, кухня находилась чуть выше на ступень. За диваном в гостиной стоял стол, за которым сидел Есан. Стеклянная дверь вела на небольшой балкон и в боковой коридор, где, как предположил Сан, находились спальни и ванная комната. Картины были развешаны как попало, и, как и предупреждал Чонхо, с потолка свисало множество дискошаров. Чонхо положил руку на плечо Сана и указал на стол. — Садись, хен, скоро привезут еду. Уен плюхнулся справа от Есана и указал на стул прямо напротив него. — Это наше почетное место. Только очень уважаемые люди могут сидеть там. Есан фыркнул. — Ты бы видел, какую истерику закатил Уен, когда Сонхва попытался сесть там. — Сонхва не очень уважаемый человек. — Это только для тебя, — огрызнулся Есан, — А я его любимчик. — Подлизывайся. Чонхо сел на последний свободный стул и застонал. — Не могли бы вы двое, пожалуйста, хотя бы попытаться произвести хорошее впечатление на Санни-хена? Он мой любимчик, а вы, ребята, собираетесь его прогнать. Есан надулся, что было до смешного мило на красивом лице парня. — Я думал, что я твой любимчик? Однажды ты по пьяни сказал мне, что сразился бы со Стивом Ирвином и крокодилом одновременно, лишь бы я был в безопасности. Сан рассмеялся. — Как вообще могла возникнуть такая ситуация? — Я не задавался этим вопросом. Я был слишком тронут в тот момент, чтобы анализировать семантику. — И слишком пьян, — добавил Уен. Есан глубокомысленно кивнул. — И слишком пьян. Чонхо хлопнул в ладоши. — Как бы ни было забавно вспоминать пьяную чушь, которую я нес, не могли бы мы, пожалуйста, сосредоточиться? Сан пришел по делу. Сан, честно говоря, забыл. Он был здесь, чтобы взять у них интервью, написать статью, сделать хорошую историю. Если им удалось так быстро отвлечь его в первую минуту, страшно представить, что будет дальше. — Точно! Чонхо что-то говорил о том, что ты хочешь написать статью об одном из нас? — подсказал Уен с дружелюбной, открытой улыбкой. — Хотя я не понимаю, почему — мы не очень интересны, — Есан пробормотал это не зло, а скорее вопросительно. Сан недоверчиво посмотрел на него. — Ты серьезно? Ты думаешь, что вы неинтересные? Судя по тому, что рассказал мне Чонхо, вы намного интереснее обычных студентов. И необычные. — Это всё про Уена, — быстро ответил Есан. — Что? — Уен уставился на Есана широко раскрытыми глазами. — Простите, а кто смешал марихуановых мармеладных мишек с обычными в одном контейнере, чтобы «немного оживить жизнь»? — Это был лучший день, когда ты после такого мишки пошел на урок истории кино, — Есан расплылся в улыбке. — В тот день мы смотрели «Малхолланд драйв», — пробурчал Уен, — Я был в таком замешательстве. — После этого я запретил такое развлечение, — добавил Чонхо Сану. — Несколько недель это было забавно, но потом Ву пришел домой и попытался переставить всю мебель и покрасить диван в фиолетовый цвет. Мне пришлось положить этому конец, Хонджун был бесполезен. Сан рассмеялся. Он прекрасно ладил со своими соседями по комнате, одним из которых был иностранный студент по имени Сиченг, который был довольно тихим, а другим — его ровесник Хенсок. Они были милыми и уважительными, но определенно не попадали в такие ситуации, как эти четверо. — Я пишу статью о студенческой жизни, о необычных увлечениях студентов, и надеялся, что кто-нибудь из вас согласится, — объяснил Сан, внимательно наблюдая за лицами парней. Как и предсказывал Чонхо, Уен загорелся. И точно так же Есан, казалось, колебался. — Необычные увлечения? Мое изготовление дискошаров? Или ремешков для наручных часов с блестками? — Спросил Уен, его голос становился все громче и пронзительнее. — Что за ремешки для наручных часов с блестками? — Итак, дискошары! Я могу тебе их показать, они супер крутые, что бы там тебе ни говорил Чонхо, — сказал Уен. — Только тот, что ты пытался повесить одну в душе. И тот который в форме члена, — Чонхо легко согласился. Уен пристально посмотрел на него. — Зато ничего не сказал про тот, что я сделал похожим на кота. Лицо Сана исказилось. — Это эвфемизм? Есан рассмеялся, в то время как Уен дико замахал руками. — Нет, нет, как настоящий кот. Кошка, животное, а не… да, нет. — Ууу, ты производишь ужасное первое впечатление, — протянул Есан, все еще смеясь, когда Уен игриво хлопнул его по руке. — Ерунда, я очаровательный, — он повернулся к Чонхо с таким видом, который, как предположил Сан, планировался как соблазнительный, — Разве я не очаровательный — Отвратительно, хен. — Ну и ладно. Вы двое хуже всех. Я съезжаю. — Ты всегда этим угрожаешь. — Я перееду к Сонхва хену. Он знает, как правильно обращаться с мужчинами. Чонхо закатил глаза и бросил на Сана извиняющийся взгляд. — Мне так жаль. Их не остановить. Сан просиял. После небольшой выходки Уена приехала доставка, и Сан воспользовался уютной атмосферой, чтобы попытать счастья, поговорив с Есаном, пока двое других были заняты. Есан не был таким уж неуловимым, но у него была своя компания друзей и знакомых, и он редко от них отходил. Не так часто Есан был без Уена, а Уен без Есана, просто так складывалась их дружба. Они неразлучны, несмотря на то, что абсолютно разные. Сложно было поговорить с Есаном один на один, когда он чувствовал себя комфортно и шел на контакт. — Почему растения? — спросил Сан, прежде чем выругаться про себя и поспешить исправиться, чтобы звучало так грубо. — Не то чтобы это было плохо или странно, просто искренне любопытно. Просто любопытно узнать о тебе. Сан не мог понять, он сделал лучше или хуже. К счастью, Есан усмехнулся и бросил на Сана мягкий взгляд, показывая, что не обиделся. — Ну, я специализируюсь на ботанике, так что для меня вполне типично испытывать симпатию к растениям. — Но это еще не все, не так ли? — спросил Сан, осторожно пробуя. — Нет, — Есан поднес палочки для еды к губам и заколебался, — Нет, это еще не все. Он больше ничего не сказал, и Сан деликатно оставил эту тему. Быть хорошим журналистом — значит знать, когда нужно надавить. Но быть хорошим другом — значит знать, когда нужно остановиться. Сан нашел хрупкое равновесие. Вместо этого он сказал: — Помимо ботаники, Чонхо сказал мне, что ты занимаешься изобразительным искусством в студии, каким именно? — Да. В основном я работаю пастелью, еще акрилом, акварелью, немного рисую пером и анимирую, — Есан повернулся к Сану. — Я балуюсь. Сан хихикнул. — Ты балуешься. Приятно слышать. Почему не основная специальность? Есан откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Сана. Они были теплыми, на тон светлее, обычных карих глаз, и на них было невероятно приятно смотреть. Сан почувствовал, что его губы слегка приоткрылись от внезапного, всепоглощающего внимания. — Вообще-то, я поступал, чтобы изучать искусство. — Есан сказал, почти осторожно, — Но бабушка попросила меня сменить специальность. Когда сменил, мне был предоставлен доступ к счету, который создали для меня мои родители, хотя не должен был, пока не стану совершеннолетним. Моя бабушка согласилась оставить искусство дополнительной специальностью. Сан медленно кивнул, пытаясь разобраться в зияющих дырах в истории Есана. Это казалось личным, скрытным. Хотя Есан рассказал ему многое, очевидно, о многом умалчивал. — И как так получилось, что из всех людей ты оказался именно с Чон Уеном? — спросил Сан, вместо того чтобы продолжать допытываться. Есан рассмеялся громче, чем когда-либо за весь вечер, очевидно, удивленный сменой темы. — Мы с Уеном друзья детства, давно знаем друг друга. То, что мы оказались в одном университете, было приятной неожиданностью, это не планировалось. Уен проворковал и, протянув руку, ущипнул Есана за щеку. Есан раздраженно отмахнулся от него. — Я знал, что ты любишь меня. — Ты прямо сейчас испытываешь меня, Чон Уен. — Это здорово, что вы, ребята, смогли остаться вместе. Я знаю парочку лучших друзей, с которыми произошло то же самое, — сказал Сан. Было бы справедливо, если бы он также поделился некоторой личной информацией. — Все было замечательно, пока я не понял, что мне придется провести с ним еще 4 года своей жизни, — проворчал Есан, хотя уголки его губ приподнялись. Сан ухмыльнулся. —Похоже, он сущее наказание. — Он просто говнонесущее наказание. Сан рассмеялся. — Такое слово есть? — Может, этот бессовестный поклеп на Уена уже прекратится? — надулся Уен, откидываясь на спинку стула, — Я не потерплю негативных вибраций. Мои дискошары создают исключительно положительную энергетику. — Опять недосказанность, — заметил Сан. — Как человек, который видел его «дискошары», ты прав, — добавил Есан. — Я очень сожалею, что познакомил вас, — Чонхо застонал. Беседа с Уеном прошла настолько гладко, насколько Сан мог надеяться. Он действительно был «в ударе», его энергия и энтузиазм почти непревзойденны. Он перескакивал с темы на тему без какой-либо очевидной связи между ними, и большую часть времени Сан едва успевал за ходом его мыслей. Но Уен был милым и терпеливым. Хотя он и отклонялся от темы, он умел давать Сану содержательные ответы на его вопросы и терпеливо объяснять процесс изготовления диско-шара. Он разъяснял моменты, когда видел, что Сан изо всех сил старается вникать, и никогда не был груб, даже когда беседа затянулась. Есан и Чонхо были здесь же неподалеку, Чонхо делал домашнюю работу за обеденным столом, а Есан рисовал в альбоме для рисования на полу в гостиной. Было уже около одиннадцати вечера, когда Сан почувствовал, что у него есть четкое представление о том, как представить интервью в статье. Чонхо уже пожелал всем спокойной ночи и ушел в свою комнату. — Ну, как? Достаточно материала? — Спросил Уен, наблюдая, как Сан захлопнул свой маленький блокнот и вытянул руки. — Я могу еще рассказать, если нужно. — Этот сопляк никому не нужен, — пробормотал Есан, все еще склонившись над своим альбомом для рисования. — Поцелуй меня в жопу, — в голосе Уена не было злости. Он покрутил шеей и раздался хруст, напугавший всех в комнате. — Отвратительный Ву, — пожаловался Есан, вслепую швыряя в друга клячкой, — Ненавижу, когда ты так делаешь. — И я уже говорил, что перестану хрустеть костями, если ты перестанешь таскать свое белье в мою кучу. Есан, наконец, поднял взгляд, уже открыв рот, чтобы не возразить. И хотя Сану нравились их непринужденные и в чем-то милые препирательства, сейчас было не время и не место. Сан поспешно сказал. — Ну, у меня действительно есть все, что мне нужно, так что я пойду. Мне нужно написать новую броскую статью. Уен фыркнул, лениво откидываясь на подлокотник дивана. — Ты определенно перенял термин «броский» у Сонхва. Он единственный, кого я знаю, кто использует его без иронии. — Должен признать, Сонхва оказал некоторое влияние на мой словарный запас… Лицо Есана исказилось. — У тебя такой шикарный слог, почему ты так говоришь. — …но я бы предпочел поиграть с вами в черепашьи гонки, ребята, чем признаться ему в этом в лицо. Есан и Уен оживились и посмотрели друг на друга. Сан зачарованно наблюдал, как они оживленно беседуют, едва заметно меняя выражения лиц. Уен повернулся к Сану с самодовольной улыбкой. — Хочешь устроить черепашьи гонки прямо сейчас? Мы лишим тебя черепашьей девственности. — Отвратительно, Уен. — В его словах есть резон! — вставил Есан, — Не о черепашьей девственности, потому что я согласен, что это отвратительно. Но ты сказал, что предпочел бы гонку на черепахах, чем рассказывать Сонхва, что учишься у него. Так что выбирай. Наперегонки с черепахой или скажи Сонхва, что он действительно оказывает влияние на твою жизнь. Сан переводил взгляд с одного на другого. Несмотря на то, что выражения их лиц были разными, Уен все еще широко улыбался, в то время как Есан выглядел самодовольным, от них обоих исходило одно и то же чувство. Если бы Сан не знал его лучше, он бы сказал, что это было похоже на испытание. Но это был скорее не тест, а приглашение. Они хотели наладить с ним контакт, впустить его в свою жизнь, если он того захочет. Сан улыбнулся в ответ, бросая сумку на пол. — Чью задницу я надеру первой. Сан проиграл. Удивительно, учитывая тот факт, что он был заметно выше Есана и Уена, но годы практики сыграли в их пользу. Сан пожелал им спокойной ночи, хотя они предлагали переночевать на диване. Нужно было вернуться и написать хотя бы часть статьи. Он ушел, сохранив их номера в телефоне и чувствуя тепло в животе. Сан не был одинок. Отнюдь нет. У него была хорошая компания друзей и приятный круг знакомых. Ему нравились ребята на факультете журналистики, и ему не составляло труда знакомиться с новыми людьми, которые казались ему интересными. Тем не менее, круг его друзей нуждался в расширении. Он любил их до смерти, но они всегда были так заняты. Юнхо и Минги работали стажерами неполный рабочий день, так что были заняты по утрам и выходным. Сонхва был главным редактором газеты, он отвечал за составление бюджета, печать, окончательную правку, утверждение статей, выполнение заданий. Вдобавок ко всему, он руководил студенческой радиостанцией, находил новых ведущих, следил за тем, чтобы там звучала разнообразная музыка, поддерживал чистоту в помещении. Сан не сказал бы, что Чонхо входил в его непосредственный круг друзей, но он был ближе, чем просто знакомый. Но, тем не менее, даже он был постоянно занят, совмещая основные обязанности, работу на неполный рабочий день и большое количество друзей. Так что он был не против познакомиться с ужасной парочкой, которая была соседями Чонхо по комнате. Дело в том, что Сан был таким же занятым, как и его друзья. Конечно, дружба не должна восприниматься как рутинная работа, но из-за того, насколько Сан всегда был погружен в себя, даже начало разговора иногда казалось непосильной задачей. По правде говоря, Сану всегда нравились Уен и Есан. Он не был с ними знаком, но он знал их в том вежливом смысле, в каком студент знает начальника своего отдела, или ребенок знает обычного кассира в продуктовом магазине. В этой паре было что-то такое, что всегда привлекало внимание Сана, и он пожалел, что не обратился к ним раньше. Вздохнув, Сан перекинул сумку повыше через плечо. Казалось, время никогда не было на его стороне. — Уен и Есан, — пробормотал Юнхо, рассеянно жуя соломинку от своего холодного кофе. — Что ты о них думаешь? — Они замечательные, — Честно ответил Сан. Юнхо предложил Сану встретиться на следующее утро в кафе Aroma Borealis, прямо возле художественных студий, «за завтраком», который для двух бедных студентов колледжа состоял из самых дешевых напитков и вчерашней выпечки по скидке. Кафе Aroma Borealis, которое недавно переименовали из значительно худшего Aurora Baristalis, было самым дешевым. Оно располагалось на территории старых художественных студий со скрипучими окнами промышленного производства и сомнительной изоляцией. По большей части здесь было уютно, на полу стояли разнообразные диваны и придорожные лавочки, а стены были завалены брошенными книгами, вышедшими из употребления настольными играми и студенческими работами. Большинство студентов-искусствоведов проводили там свое свободное время, еще тут проходили как поэтические вечера, так и открытый микрофон. Несмотря на постоянный запах застарелой пыли и высохшей краски, в заведении было по-домашнему уютно. — Они милые, — сказал Юнхо, следя глазами за движениями парня, работавшего за прилавком. — Я довольно хорошо знаю Уена. Он моя инверсия. — Твоя инверсия? — Спросил Сан, не совсем понимая. Очевидно, люди, которых Сан знал, часто ожидали, что Сан последует их странному ходу мыслей. — Моя инверсия, — Юнхо решительно кивнул. — Я высокий, он коротыш… Сан откинулся на спинку стула с недоверчивой усмешкой. — Я не очень хорошо его знаю, но я оскорблен от его имени тем, что ты назвал его коротышом. Юнхо бросил на него взгляд. — Ты же не можешь утверждать, что Уен, бешеный Чон Уен, не коротыш. Он и есть коротыш. Что тут поделать. Сан махнул Юнхо рукой. — Высокий, невысокий, что еще? — Танцы моя основная специальность, его — дополнительная. Моя дополнительная специальность социология, его — основная. Сан выпрямился. — Ладно, это довольно странно, я заинтересован. Юнхо выразительно кивнул. — Мы оба учимся с нашими школьными друзьями, они приехали с юга, мы — с севера. — Это какая-то хрень из «сумеречной зоны», — сказал Сан. Сравнение было довольно безумным, но Сан был больше заинтересован в том, чтобы Юнхо продолжал говорить, чем в странном совпадении, которое заключалось в существовании Юнхо и Уена. — И, что самое главное, он веселый и энергичный, когда… — Ты меня запутал. — Ладно, я веселый и энергичный, но это ты еще не видел Уена под кайфом. — Прости, но у тебя худшее представление о себе из всех, кого я знаю. Ты буквально олицетворяешь солнце. Ты живой ангел, — посетовал Сан, швырнув черничку из маффина в голову Юнхо, чтобы доказать свою точку зрения. — Я отказываюсь верить, что есть кто-то более чистый и теплый, чем ты. Юнхо улыбнулся ему, и Сан был поражен тем, насколько успокаивающей была улыбка Юнхо. Это была не его широкая, заразительная улыбка, а легкая, нежная, только для Сана и Минги, а иногда и для Чонхо. Сану становилось теплее, когда он видел эту улыбку, зная, что он был таким же особенным для Юнхо, как и Юнхо для него. — Сан, я люблю тебя, но вынужден не согласиться, — сказал Юнхо, похлопав Сана по руке пару раз в притворном утешении. Сан раскрыл рот. — Кто может сравниться с тобой? Я прошу тебя назвать хотя бы одного человека, и я перечислю всех, кто не идет ни в какое сравнение с тобой. Юнхо снисходительно рассмеялся. — Я тронут твоей слепой верой в меня, но, возможно, тебе придется взять свои слова назад. —Кто? Кто оспаривает твое первенство в чистоте и тепле? — Один Кан Есан, — решительно сказал Юнхо, убирая руку, чтобы еще раз подцепить кекс. — Я довольно хорошо знаю Есана, они с Минги хорошие друзья. Я знаю, вы, ребята, все называете меня энерджайзером, но то, что меня называют «чистым», уже неактуально, особенно когда я знаком с личностью Есана. Сан склонил голову набок, обдумывая это. Судя по тому, что он наблюдал прошлой ночью, Есан был таким же вспыльчивым, как и Уен, хотя он приберегал свои замечания и реплики в ответ для людей, которых он знал. Ему нравилось дразнить Уена. Но, надо признать, Сан не знал Есана достаточно хорошо, чтобы по-настоящему оценить его характер. Единственный раз, когда они по-настоящему провели время вместе, это когда он помогал Есану добраться до медпункта, и Сан не был уверен, что Есан вообще помнил об этом. — Кан Есан, — медленно произнес Сан. Он покачал головой, — Я не заметил. — Тогда посмотри внимательнее. Сан указал пальцем на Юнхо. — Вы, сэр, стали еще нахальнее с тех пор, как я видел вас в последний раз. — Который был вчера, — Юнхо закатил глаза. Сан несколько раз ткнул в Юнхо пальцем. — Слышу дерзость в твоих словах. И мне это не нравится. Я думал, я твой любимчик? — Минги — мой любимчик, — Юнхо сказал это с таким видом, будто Сан был сумасшедшим, раз верил, что Сан может стать его любимчиком хотя бы на один день. — Ты же мне вчера это сказал! — Я солгал. — Я отдал тебе свою газировку. — Ты сам не захотел пить. Сан несколько раз погрозил пальцем. — Дерзость. Опять! Юнхо перегнулся через стол и погрозил пальцем в ответ. — И мне не нравится это странное движение пальцами, которому ты нахватался. Ты слишком много тусуешься с Сонхва хеном. — Почему все мне это говорят? — проворчал Сан, опуская палец и надувая губы. Чонхо должен ему бесплатную выпивку за то, что он терпит Юнхо. — И мы не «тусуемся», мы работаем. Юнхо открыл рот, без сомнения, для очередной дерзости, когда скрипнула дверь и вошел Есан. Есан всегда привлекал к себе внимание, несмотря на очевидное отвращение, которое он к этому испытывал. Его светлые волосы были расчесаны на аккуратный пробор, открывая вид на родимое пятно, украшавшее щеку. Черные рваные джинсы, из-под ткани выглядывали ссадины на коленях, без сомнения, от неудачного падения во время катания на скейтборде. Он сменил свою обычную толстовку с капюшоном и шапочку на вязаный зеленый кардиган большого размера, с которого неуклюже свисали нитки. Юнхо усмехнулся. — Санни, перестань пялиться, он становится неловким и краснеет, когда люди смотрят на него. Сан пристально посмотрел на Юнхо. Он не пялился. Есан действительно привлекал к себе внимание, хотя и не хотел этого. Тем не менее, Сан мог уважать человека, чувствующего себя неуютно от излишнего внимания, поэтому он повернулся к Юнхо, который задумчиво наблюдал, как Есан говорит свой заказ Чонхо, и, похоже, выпрашивал скидку, точно так же, как Юнхо и Сан делали это ранее. — Он не с Уеном, — Юнхо наклонил голову, — думаешь, он согласится посидеть с нами? — Я не… — Есан-и! — позвал Юнхо гораздо громче, чем требовалось, хотя в самом кафе было относительно тихо. Юнхо помахал руками для пущей убедительности, как будто Есан не заметил двухметрового гиганта с сияющей улыбкой на лице. — Есан-и, посиди с нами! Есан с некоторой опаской огляделся по сторонам, а его щеки покрылись приятным румянцем. Тем не менее, он забрал сдачу у Чонхо и с легкой улыбкой направился к ним. — Привет, ребята, — пробормотал Есан, смущенно приглаживая слегка растрепавшиеся волосы. Уголки губ Сана приподнялись, и, прежде чем он успел как следует обдумать свои действия, он потянулся вперед. Его руки замерли, прежде чем коснуться Есана, и он умоляюще посмотрел на парня. — Ты… — Давай, — заверил Есан, наклоняясь, чтобы Сану было удобнее. Сан нежно провел рукой по мягким, густым локонам, поправляя их. Он отстранился и ухмыльнулся. — Тяжелая поездка? Есан фыркнул. — Тяжелая, учитывая, что мы с Уеном пытались ехать вместе на моем шортборде, потому что он опаздывал на лекцию. — Звучит тяжело, — сказал Сан, слегка рассмеявшись представив себе эту картину, — главный вопрос, успел? — Очень даже, — Есан пожал плечами, рассеянно потянулся за оставленным на середине стола маффином и отломил себе кусочек. Он указал на свои колени, — один раз упал на крутом повороте, но сейчас колени перманентно в состоянии «убитые дороги». Юнхо пододвинул тарелку к Есану, молча поощряя его есть еще, и Есан покраснел еще больше, когда понял, что неосознанно ел их еду. — Ты когда-нибудь думал, ну, не знаю, не катать друзей на шортборде? — спросил Юнхо. Есан нахмурил брови и бросил взгляд на Юнхо. — Я могу быть кем угодно, но я не плохой друг. Уени опаздывал, и я бы с радостью пропахал коленями асфальт, если бы это означало, что он придет вовремя. — Не опоздали из-за падения? — спросил Сан, внезапно перебирая в уме этот поток бесполезной информации, которую он получал. Помимо нескольких качеств, которые Сан уже знал о Есане, парень был непоколебимо верным. Есан опустил голову. — Возможно, я упал после того, как уже высадил его. Юнхо коротко рассмеялся. — Есан, в тебе действительно много качеств, но неуклюжий — это, безусловно, самое заметное. Как еще Хонджун хен и Уени не упаковали тебя в пупырку. — Они пытались, — Есан закатил глаза. — Уен отвлекся, лопая пупырку, и я не мог нормально ходить. Я стукался больше, чем обычно. — Больше, чем обычно? — Юнхо повторил, широко раскрыв глаза, — это вообще возможно? Неужели тебе было еще с чем столкнуться? — Отвали, — пробормотал Есан, — Я не такой неуклюжий. Юнхо сочувственно кивнул. — Конечно, Есан. Ладно, мне пора, у меня через 10 минут семинар, и мне нужно взять ответы у одногруппника. — Мне нравится твое стремление к академической честности, — Сказал Сан, наблюдая, как Юнхо торопливо собирает свои вещи. — Полагаю, что, учитывая ту сумму, которую я плачу за обучение, они не могут сердиться на меня за то, что я сокращаю время на бесполезные тесты. — Конечно, — Есан кивнул в знак согласия, — Ну их в жопу. Юнхо взъерошил волосы Есана. Сан сдержал улыбку, когда Есан с раздраженным фырканьем оттолкнул руку. — Пока, ребята! — Скажи Минги, чтобы он написал мне по поводу лекции по молекулярной химии! — крикнул Есан ему вслед. — Гребаные ботаники! — проорал Юнхо в ответ, не оборачиваясь. — Ага! — Есан привстал со своего места, как будто раздумывая, не побежать ли за Юнхо и не броситься ли на эту каланчу. Он предпочел опуститься обратно на свой стул и улыбнуться Сану, который наблюдал за этим с легкой улыбкой. — Я не знал, что ты знаком с Юнхо, — несколько рассеянно произнес Сан, поднося к губам свой напиток — простой кофе со сливками и сахаром — и делая глоток. —Я не знал, что ты знаком с Юнхо, — в тон ответил Есан, тихо выругавшись и снова пригладив волосы. — Я люблю этого надоедливого говнюка, но, боже, он знает, как действовать мне на нервы. — Конечно, это ведь так сложно, — пробормотал Чонхо, ставя стакан Есана на стол и уворачиваясь от его кулака, прежде чем Есан успел ударить его по руке. Сан хихикнул. — Мне нравится Юнхо. Мы вместе учились в школе, дружим с выпускного класса. Есан одобрительно кивнул. — Он милый. Им с Минги нравится дразнить меня. — Тебе никогда не казалось, что ты слишком легкая мишень? — спросил Сан. Он должен был признать, что если Есан так очаровательно реагировал на все поддразнивания, то неудивительно, что его постоянно дразнили. Есан бросил на него равнодушный взгляд. — Когда ты растешь вместе с Уеном, ты учишься принимать удары. Им нравится, что я на самом деле никогда на них не злюсь. Я знаю, что их поддразнивания продиктованы любовью. — А ты такой милый, когда притворяешься, что психуешь, — сказал Сан. — Продолжай в том же духе, и я больше не буду притворяться, — предупредил Есан, хотя игривый блеск в его глазах не исчез. Сан снова ухмыльнулся. — Понял. Что делаешь в этой части кампуса? Есан неопределенно махнул в сторону старых художественных студий. — Занятия в студии начнутся через пару минут. Мне нужно написать хотя бы что-нибудь, чтобы сдать экзамен в конце четверти, но не было времени обдумать. Губы Сана дернулись вниз при виде удрученного выражения, появившегося на лице Есана. — Есть какие-то наметки? Или ты хотя бы знаешь, с чего начать? Есан благодарно улыбнулся. — Не волнуйся, Санни, в последнее время я понервничал, так что, думаю, сегодня смогу немного поработать. Сан не был уверен, как связаны нервозность и художественное вдохновение Есана, но все равно кивнул. — Ты закончил статью? — спросил Есан, наконец-то поворачиваясь лицом к Сану. — Ты вчера поздно вернулся домой, я волновался, что ты будешь работать всю ночь. Сан улыбнулся. — Не всю ночь, но спасибо за беспокойство. Я набросал скелет и первые два абзаца. Собираюсь поработать над этим еще немного после учебы. Есан кивнул. — Все получается? Это была такая странная идея для рассказа, как она тебе пришла в голову? — Мне не нравится писать о студенческой жизни, — признался Сан, — но эта статья была интересной и дала мне возможность познакомиться с крутыми людьми, так что, думаю, это будет забавная история. И это не я придумал, наши штатные сценаристы предлагают свои идеи в начале каждого месяца, и мы отбираем идеи, которые нам нравятся. Это была одна из двух идей из студенческой жизни, которые мы должны были опубликовать на дополнительных страницах выпуска. Извини, я знаю, что это было слишком много информации. Есан в некоторой панике потряс руками, поспешно глотая кофе. — Вовсе нет. Мне нравится слушать, как ты говоришь о журналистике. Видно, что это тебе не просто нравится, а ты и вправду горишь своим делом. Это приятно. Последние несколько слов были произнесены тише, и Сан заметил, как уши Есана начали краснеть. У Сана тоже запылали щеки, и он слегка наклонил голову, чтобы скрыть улыбку. — Я увлечен. Конечно, это похоже на работу, но я чувствую важность этой работы. — Даже если статья просто о глупостях, которыми занимаются студенты колледжа в свободное время, — сказал Есан. — Даже если статья просто о глупостях, — согласился Сан. — Никогда не знаешь, куда и к кому приведет тебя статья.