Caterpillar Season

Промежуточные экзамены прошли так хорошо, как только можно было надеяться. С некоторых занятий Сан уходил с чувством, что всех трахнул. С других — что его трижды трахнули и бросили в канаве. Таков был опыт студента университета. Выходные перед экзаменами он провел в квартире четверки, дорабатывая свое эссе и дополняя презентации, отрабатывая их перед остальными в один из самых неловких моментов в его жизни. (Уен пытался прогнать его, а Юнхо периодически швырял попкорном). Сонхва объявил, что макет утвержден, и в четверг издание было отправлено в печать, а в пятницу рано утром ее распространяли недовольные и уставшие студенты колледжа. Когда стресс и напряжение от промежуточных экзаменов остались позади, Сан смог сосредоточиться на "Скрытых сокровищах", которые отчаянно нуждались в нем. Как и было обещано, Есан и Уен нарисовали красочные плакаты ручной работы, чтобы развесить их по кампусу, приглашая к участию, и вскоре после того, как они были развешаны, в почтовый ящик Сана начали поступать заявки. В качестве благодарности Сан прислал им коробку с выпечкой из кафе "Карат", в котором, по словам Уена, были лучшие булочки с корицей. И, в качестве более личной благодарности, Сан приготовил что-то для Есана. После их ночи, проведенной вместе на диване, комментарий Есана о том, что он не может передать свое вдохновение, остался в памяти Сана. Сан не был творческим человеком в смысле визуального искусства, но писательство уже давно было его страстью, и он понимал, что хочет что-то создать, но изо всех сил пытается понять, что именно создавать. Сан быстро провел небольшое исследование, уговорил Сонхва одолжить ему машину и убедился, что Есан свободен в воскресенье. В то воскресенье Сан забрал Есана рано утром. Уен стоял рядом со своим лучшим другом в халате до пола, выглядя полусонным, и требовал от Сана обещания, что он доставит своего лучшего друга домой целым и невредимым. — И было бы неплохо вернуть его счастливым, — добавил Уен, подумав. — Уен, — застонал Есан. — Но не слишком счастливым. Никаких грязных делишек, — сказал Уен. Есан закрыл лицо руками. — Я убью тебя. — Хотя, я думаю, секс — это нормально, потому что вы оба взрослые люди, и я всегда буду поддерживать вас, пока вы оба этого хотите, но, типа, делайте правильный выбор. — Уен, наконец, оторвался от того места, где стоял, заглядывая в машину через окно Есана. Он постучал по борту машины. — Повеселитесь! — Мы так и сделаем! — пообещал Сан. — Выкуси, мудак Чон Уен! — сказал Есан. Сан тронулся, пока не начался спор. Несмотря на то, что Сан взял с Есана обещание поспать, до места назначения оставалось три часа пути, Есан не спал, составляя компанию Сану и очень серьезно относясь к своим обязанностям диджея. Прежде чем продолжить путь, они остановились выпить кофе и съесть пончики в грязном придорожном кафе. Сан узнал, что Есан много болтал, если его разговорить. Несколько метких вопросов могли привести Есана в состояние непрерывной болтовни на несколько минут. — И этот придурок швырнул в меня апельсинами, чтобы отвлечь внимание от того места, где он прятался! — качал головой Есан с нежным смехом. — А это не выдаст, где он прятался? — спросил Сан. — Выдаст. Так и случилось. Ву просто идиот, который ничего не обдумывает, — Есан выглянул в окно, — Куда мы едем? — Мы почти на месте, — заверил Сан, взглянув на карту, чтобы убедиться. — Есть какие-нибудь истории о Юнхо и Минги из старшей школы? — спросил Есан, отрывая взгляд от бесконечного вида на холмы. — Кроме той, что о детской присыпке? Сан на мгновение задумался. Он дружил с ними только в выпускном классе, но это был, пожалуй, самый безумный год в их жизни. — Не так смешно, как твои истории об Уене, — начал Сан, — Но однажды мы праздновали окончание нашего выпускного семестра, и, ну, Минги сильно напился. — О? — Есан выпрямился с самодовольной ухмылкой. — Он так напился, что на следующий день нам пришлось присматривать за его младшим братом, —Сан с нежностью покачал головой при воспоминании об этом. — Мы все проснулись все еще пьяными, когда малыш пришел. Минги попытался развлечь его, сыграв несколько партий в крестики-нолики, но Минги становится агрессивным, особенно когда пьян. Он не позволил мальчику выиграть и тот плакал, когда проиграл. Есан посмеялся над этой историей, сразу же сравнив ее с тем случаем, когда Уен так напился, что забыл, что в Mario Kart было несколько кругов, и проиграл, остановившись после первого круга. Они продолжали общаться еще несколько минут, пока подъезжали, и Сан был просто благодарен, что мелодичный, глубокий голос Есана успокаивал его расшатанные нервы. Наконец, они съехали с главной дороги на боковую, достаточно широкую, чтобы по ней могла с комфортом проехать одна машина. Они поднялись на вершину холма, и под ними на многие километры расстилались заросли дикого люпина. Есан попытался привстать, его рот открылся от развернувшегося перед ними зрелища. На импровизированной парковке, кроме него, было всего два человека, и Сан легко нашел место, едва успев заглушить машину, как Есан, спотыкаясь, вышел. Сан с легкой улыбкой последовал за ним. Заповедник люпина представлял собой километры защищенной дикой природы, которая цвела несколько месяцев в году. Как и предсказывал Есан, весна была неестественно жаркой, и люпины в этом году зацвели на несколько недель раньше, поэтому народу было немного. Есан стоял на краю заповедника, с благоговейным выражением лица держась за старую деревянную ограду. Он повернулся к Сану с широко раскрытыми благодарными глазами. Есан бросился к Сану и обнял с нехарактерной для него теплотой. — Спасибо, — голос Есана был подозрительно слаб. Сан подумал, что если он сейчас отстранится, то в его глазах заблестят слезы. — Это прекрасно. Это все. Сан крепче сжал Есана в объятиях. — Я надеюсь, тебе нравится. Я подумал, что нам обоим не помешало бы немного побыть в тишине на природе. Есан отстранился и снова посмотрел на Сана, его глаза светились доверием. — Я не думаю, что ты понимаешь, что это значит для меня. Жаль, что у меня нет слов, чтобы сказать тебе. Сан понимающе кивнул. Есан показал, что ему не все равно, поступками и искусством, Сан показал это действиями и письмами. Иногда слова просто не срабатывали. Иногда молчание было лучше, чем запинающиеся, сбивчивые слова. Сан попросил Уена упаковать для Есана его сумку, в том числе его художественные принадлежности. Она была надежно спрятана рядом с с сумками для пикника, которые взял Сан. Он достал то и другое с заднего сиденья своей машины и повел их к одной из многочисленных небольших, наполовину проложенных туристических троп. Они немного углубились в заповедник и расстелили одеяло для пикника на краю зарослей люпина, откуда открывался вид на большую часть остальной территории заповедника. Сан, наконец, позволил Есану открыть свою сумку, и парень взволнованно вытащил свои принадлежности для рисования, естественно, потянувшись к пастели. Сан наблюдал, как Есан взял доску для рисования и разложил на ней бумагу, жадно обводя глазами окружающий пейзаж, когда он начал рисовать. Сан был более чем доволен тем, что просто наблюдал за работой Есана, но знал, что тот чувствует себя неуютно от внимания, поэтому вытащил книгу, которую читал, и удобно устроился на животе, наслаждаясь свежим воздухом и древесным ароматом. Сан не был уверен, сколько времени прошло, прежде чем Есан нарушил молчание. — Ты знаешь, что означает люпин на языке цветов? — спросил Есан, не отрывая глаз от работы. — Нет. Что-то хорошее? — спросил Сан, закрывая книгу и осматриваясь по сторонам. Сан никогда по-настоящему не обращал особого внимания на язык цветов. Ему понравилась сама идея, нежные смыслы, которые можно передать с помощью замысловатых цветочных композиций или просто небольшого букета. Это было приятно и это был еще один способ, который люди нашли, чтобы выразить свои чувства, когда не хватает слов. И все же Сан никогда по-настоящему не задумывался об этом. — Счастье, — сказал Есан. Он посмотрел на Сана и улыбнулся. — Счастье и новые возможности. Сан улыбнулся в ответ, чувствуя, как его переполняет восхищение. — Это подходит нам. — Я тоже так думал. Они поменялись местами, когда солнце поднималось над горизонтом, чтобы солнце падало на работу Есана. Было уютно, на фоне играла мягкая джазовая музыка, и они непринужденно беседовали. Есан не позволял Сану увидеть его работу, бросая скрытный, хитрый взгляд каждый раз, когда он просил. Это не раздражало Сана, Есан мог показать ему, когда ему было удобно, но это разжигало бешеное любопытство. — Моя мама научила меня писать пастелью, — сказал Есан, когда Сан спросил его о творчестве, — Ну, вернее, не моя биологическая мама, а моя приемная мама. Она занимается графическим дизайном, но профессионально училась на художника. Она предпочитает масло, но я всегда был равнодушен к нему. Моя биологическая мама была такой же. — Приятно, что искусство связывает тебя с мамами, — прокомментировал Сан, надеясь, что это не прозвучало неискренне. Есан только безмятежно улыбнулся. — Тоже так думаю, — Есан слегка подвинулся, подтянув одно колено к груди, — Почему журналистика? Сан задумался на несколько мгновений. Журналистика была не самой выгодной специальностью, которую можно было получить, но любовь Сана к писательству заглушила внутренний голос, твердивший ему выбрать другой путь. — Ну, во-первых, мне действительно нравится писать. И Сонхва хен, — начал Сан, вызвав у Есана легкий смешок, — Я не любитель общаться с людьми, но мне нравятся истории. Мне нравятся маленькие, прекрасные моменты в жизни, которые переживают люди, и я хочу поделиться ими со всем миром. Мне нравится говорить о страстях людей, их прошлом и мечтах о будущем. Мне нравится видеть, как люди оживают, когда говорят, раскованны и готовы поделиться своими мыслями. Есан перестал рисовать и посмотрел на Сана, глядя на него широко раскрытыми, полными обожания глазами. Его волосы мягко колыхались на поднявшемся послеполуденном ветерке, а щеки и переносица порозовели от палящего солнца. На щеке у него была зеленая полоска — он почесал ее испачканными пастелью пальцами. Сан не мог представить себе более прекрасного зрелища, чем то, что предстало перед ним. — Ты оживаешь, когда говоришь о журналистике, — сказал Есан, и на его губах заиграла улыбка. — На самом деле, ты оживаешь, когда говоришь о людях, о человеческом опыте. Ты влюблен в жизнь, не так ли? Сан никогда не думал об этом с такой точки зрения, но предполагал, что это правда. Ему нравилось слушать истории, нравилось узнавать о людях и их жизни, а также любую информацию, которую они готовы были предоставить ему о себе, какой бы незначительной или обыденной она ни казалась. Ему нравилось слушать о жизни, которой живет каждый человек на планете. — Думаю, да, — сказал Сан, — и ты такой же. Есан был точно таким. Он ценил жизнь, которую создавали растения, любил красоту, которую они приносили в мир. Он выращивал растения для создания небольших экосистем, будь то для насекомых или для комфортной экосистемы, которую он создал в своей квартире. Ему нравилось дарить жизнь другим, украшать мир самыми простыми способами. Есан промычал что-то в знак согласия, его взгляд вернулся к бумаге, и он продолжил рисовать. — Ты немного противоречив, — сказал Есан, на этот раз не отрывая взгляда от своего рисунка. — Объясни? — попросил Сан. — Ты любишь жизнь и людей, но сторонишься их, — Есан быстро взглянул на него, оценивая, не перегибает ли он палку, — Почему ты так замкнулся в себе? Сан никогда не считал себя замкнутым, просто, возможно, немного отстраненным. На втором курсе он перестал ходить на вечеринки, чтобы не отвлекаться от учебы, а затем понял, что его отвлекали не только вечеринки. Ненужная драма между друзьями, безделье допоздна, бесполезные послеобеденные часы, проведенные за игрой в волейбол, вместо того чтобы выполнять задания. Сан довольно быстро отдалился от многих людей в своей жизни, поскольку с головой ушел в учебу. Сан изолировал себя, чтобы обеспечить себе хорошее будущее. — Я понял, сколько времени я теряю впустую, я был хорошим студентом, но я не был прилежным учеником. Если мои родители платят столько денег за мое образование, я должен соответствовать, — честно ответил Сан. — Тебе родители об этом сказали? — cпросил Есан. — Нет, — Сан решительно покачал головой. Его родители всегда поддерживали его, напоминая о необходимости находить здоровый баланс между учебой и друзьями. Именно они поощряли его заниматься своим увлечением. Они всегда были только рады за него. — Я... Это просто... Это сложно, я думаю. Есан ничего не сказал, и Сан решил продолжить разговор. — Моя старшая сестра пару лет училась в университете, но не относилась к учебе серьезно. Она постоянно куда-то уходила, тратила деньги впустую, завалила кучу занятий. Она потратила впустую годы своей жизни и кучу с трудом заработанных денег моих родителей, бросила учебу и жила свою жизнь. Наверное, я всегда чувствовал, что для того, чтобы не нагружать своих родителей так же, как это делала она, я должен был поступать наоборот. Я осознал, что дошел до такой крайности только несколько недель назад, — признался Сан. Это было правдой. Он чувствовал необходимость быть "хорошим ребенком" с тех пор, как его сестра перешла в старшие классы. Он всегда был послушным, в отличие от своей сестры. Она доставляла достаточно хлопот, поэтому Сан не доставлял никаких. Он всегда поддерживал хорошие отношения со своей сестрой, даже после всего, что случилось, когда она училась в колледже. Он даже помог ей снова встать на ноги и получить степень в области семейного консультирования. — Что изменилось несколько недель назад, что заставило тебя осознать это? — мягко давил Есан. Сан посмотрел на него. — Я начал узнавать тебя получше. И Уен, но мы не будем говорить об этом. Я просто… Я и забыл, как сильно любил общение и компанию. Я был настолько сосредоточен на учебе, что просто глушил чувство одиночества, которое испытывал, и вместо этого заполнил его работой. — Но мы с Уеном изменили это? — спросил Есан, выглядя очаровательно смущенным. — Как? — Наша с тобой связь, — просто сказал Сан, — Я давно не чувствовал себя так близко и непринужденно с людьми, пока мы не устроили эту дурацкую черепашью гонку. Я думаю, с тобой было просто... легко. — Ты называешь меня легким? — спросил Есан. — Только не так! — засмеялся Сан, махая Есану руками, чтобы тот не выглядел шутливо обиженным. — Не так просто. Я думаю, что это потому что все произошло естественно. — Я рад, что мы смогли дать тебе это, — сказал Есан более серьезно, прежде чем улыбнуться, — Хотя я никогда не думал, что кто-то может сказать, что с Уеном было легко. — Никогда не говори ему, что я это сказал. Есан сжал губы, застегнул на воображаемый замок и выбросил ключ. — Это наш секрет, пока мне не понадобится услуга, и тогда я смогу тебя шагтажировать. — Честный какой. — И, чтобы ты знал, эти чувства взаимны, — Есан слегка надулся, — Уен и я, Хонджуни-хен, черт возьми, даже Чонхо, мы все очень рады, что ты рядом. Все просто счастливы, что ты есть в нашей жизни. Щеки Сана вспыхнули. — Спасибо. Пикник Сана состоял в основном из закусок и фруктов, от которых Есан, казалось, был в восторге. Он съел два персика, и выпил сок, оставшийся на уголках губ, который Сан нежно вытер. После того, как они закончили обедать, Есан потратил еще несколько минут на финальные штрихи, прежде чем повернуть работу Сану, застенчиво отводя взгляд. Это было не то, чего ожидал Сан. Сан думал, что Есан рисует пейзаж вокруг них. Вместо этого Есан нарисовал замысловатую абстракцию, изображающую бушель люпинов. Он намекнул на их форму и цветы, чередование желтых и оранжевых оттенков смутно намекало на свет, освещающий определенные участки. Пурпурные и голубые цветы обрамляли завитки зеленого и розового, мягко растушеванные линии придавали всему произведению теплый и спокойный вид. Это был взгляд изнутри на то, что чувствовал Есан в этот момент, среди люпинов, рядом с Саном. Счастливый, комфортный, довольный. — Это прекрасно, — Сан выдохнул, переводя взгляд с картины на опущенное лицо Есана. — Есан-и, это потрясающе. — Честно? — Есан оценивающе посмотрел на рисунок, прежде чем улыбнуться, — Я тоже так думаю. Я хочу, чтобы это стало моим оценочным материалом. — Это потрясающе, — сказал Сан, — Я немного потерял дар речи. Есан улыбнулся и игриво хлопнул их плечами друг о друга. — Я произвожу такое впечатление на людей. Сан мягко коснулась его лица. — Ты знаешь, что я имею в виду. Они ушли только ближе к вечеру, когда поднялся холодный ветер. Есан ненадолго заснул по дороге домой, пока на заднем плане звучал плейлист Сана, вдохновленный Гарри Стайлзом. Сан не мог избавиться от эйфорического головокружения, которое не покидало его, пока он вел машину, полностью довольный тем, как прошел день. Уен снова встретил их на улице, пригласив Сана подняться на ужин, пока они расспрашивали их о том, как прошел день, а Есан показывал свою картину. Когда Сан уходил, Есан проводил его до машины. Он схватил Сана за руку, прежде чем тот успел сесть в машину. — Спасибо. За все. За то, что ты есть, — Сказал Есан, слегка сжимая его руку. — Спасибо, Есан-и, — Сан ответил пожатием в ответ, — Спасибо, что ты есть. Очевидно, тот совместный выходной был как раз тем, что нужно было Есану, чтобы вернуться к искусству. Внезапно, каждую минуту, когда его не было на занятиях или в саду, он пропадал в художественной студии, создавая одну картину за другой с неистовым вдохновением. — Он пригрозил, что разошлет фанфик, который я написал о профессоре Ли, если я не оставлю его в покое, — жаловался Уен Сану, когда они сидели во внутреннем дворике рядом с Aroma Borealis. — Это был секрет, который мы собирались унести с собой в могилу. — Можно мне прочитать? — спросил Сан. Попался, профессор Ли. — О, конечно. Семь тысяч слов слоуберна и трагической любви. Мы потратили неделю, совершенствуя это. — сказал Уен, слегка выпятив грудь от гордости. Сан фыркнул. — Если это не заставит меня прослезиться, я буду разочарован. Уен одарил Сана ехидной улыбкой. — Даже несмотря на то, что твой драгоценный Есан-и провел три бессонные ночи, сочиняя и редактируя сцену признания? — Без комментариев, — отрезал Сан, делая глоток чая. — Кстати, где Есан? Я видел его всего несколько раз на этой неделе. — Больше, чем я, — проворчал Уен. — Он серьезно засел в студии, его не было дома больше суток. Сан выпрямился. — Он не пришел домой прошлой ночью? Уен, надув губы, покачал головой. — Нет, маленький засранец. Наша единственная надежда на то, что Чонхо вытащит его оттуда, как только он будет слишком измотан, чтобы сопротивляться. Если только... — Нет. — Санни... — Ни за что, я не хочу злить Есана, — сказал Сан, решительно качая головой. — Даже если это означает, что он переутомляется и, возможно, упадет в обморок, оставшись один, уставший и отчаянно нуждающийся в в отдыхе? — Настаивал Уен, семеня ножками под столом. — Да ладно, Сан, ты единственный, к кому он питает слабость, кроме Чонхо. Сан вздохнул, сделал глоток и встал. — Ладно. Где он? — Я покажу тебе его студию! Студия Есана была одной из старых студий, рядом с которой располагалась Aroma Borealis. Уен указал на дверь, а потом убежал и спрятался за торговым автоматом, чтобы не столкнуться с гневом Есана во второй раз. Сан глубоко вздохнул, постучал в дверь, и поспешно одернул рубашку, прежде чем дверь распахнулась и появился измученный, но счастливый Есан. — О, Сан-а! Что ты здесь делаешь? — Есан отступил в сторону, пропуская Сана в студию. Это была большая белая комната с высокими потолками и большими окнами для естественного освещения. Повсюду были художественные принадлежности Есана, а также его бесчисленные эскизы и картины, аккуратно расставленные по всей комнате. — Если ты здесь, чтобы забрать меня домой, просто дай мне закончить эту картину, и я охотно уйду. — Есан кивнул в сторону пустого рабочего места — Посиди здесь, пока ждешь, я быстро. — Судя по тому, как Уен описал тебя, я думал, что ты будешь сопротивляться сильнее. — Признался Сан, усаживаясь и доставая свой ноутбук, чтобы поработать. Есан пожал плечами, снова сосредоточившись на картине. — Уен — драматичный парень. К тому же, мне нужно пойти и проверить, как там люпины и мои растения дома. Сан выдавил улыбку. — Они действительно помогают тебе заботиться о себе. Есан закончил все, над чем работал, довольно быстро, и выглядел довольным, но вправду уставшим, когда собирал свои вещи. Прежде чем Есан успел закинуть сумку на плечо, Сан выхватил ее у него из рук и закинул себе на спину. Он ни за что не позволил бы Есану нести его тяжелую сумку для рисования, когда тот, казалось, был в нескольких минутах от потери сознания. Они вышли вместе, Есан задержался, чтобы запереть дверь, и увидел Уена у входа в здание. Есан слабо ударил его по руке. — Засранец. Уен захныкал. — Я за тобой присматриваю! — Все равно засранец. — Но заботливый! По просьбе Есана они остановились в университетском саду. Растения сильно разрослись с тех пор, как Сан был здесь в последний раз, и некоторые из весенних цветов уже распустились. Есан быстро обошел все, бормоча что-то о местах, которые казались залитыми водой и где начали расти сорняки. Сан проводил их обоих домой и вернулся в кампус. Его ждала работа. Ему нужно было просмотреть множество картин, и Сан не был уверен, какие из них стоит включать, а какие нет. Он не был экспертом в искусстве и понятия не имел, какие работы будут хорошо напечатаны, а какие нет. Он почти в панике позвал Сонхва на помощь, пока не вспомнил, что тот занят, собеседуя людей, которые будут вести радиопередачу в следующем году. Около одиннадцати часов вечера ему позвонил Есан. — Ты в редакции? — Спросил Есан без предисловий. Сан нахмурил брови. — Да, я работаю над картинами. А что? — Нужна компания?. Сан удивленно рассмеялся. — В этом нет необходимости, Есан-и, я знаю, что ты устал. — О, пожалуйста, открой дверь, придурок, я принес ужин и кофе. — Есан стоял за дверью с пакетом еды на вынос в одной руке и рюкзаком в другой. — Сюрприз. Сан впустил его и взъерошил ему волосы, когда Есан, пригнувшись, проходил мимо. — Как ты узнал, что я здесь? — спросил Сан, наблюдая, как Есан распаковывает еду и достает напитки. — Интуиция, — лукаво улыбнулся Есан, а затем робко добавил, — Сонхва-хен сказал, что ты будешь здесь. Сан был благодарен за еду и компанию. Он принялся есть, не осознавая, насколько проголодался, пока в воздухе не разнесся дразнящий запах жира. — Как продвигается верстка? — участливо спросил Есан, поглощая еду значительно медленнее, даже пододвигал свою порцию риса к Сану. — Безнадежно, — Сан застонал, — У меня нет художественного вкуса Сонхва. Я понятия не имею, что будет хорошо смотреться в журнале, а что нет. Есан оживился. — Ну, тогда тебе повезло, что я здесь! Я могу помочь с оформлением, если хочешь. — В самом деле? Ты сделаешь это для меня? — Конечно, — Есан ответил без колебаний. — Когда начинать? Они приступили к работе сразу после того, как убралиоставшуюся еду. Сан придвинул дополнительный стул к своему компьютеру, и они не спеша просмотрели представленные работы. У Есана был талант художника. Он определил приемы и значения, о которых Сан никогда бы не узнал, предложив ему сгруппировать некоторые визуальные элементы в зависимости от художника, а другие — в зависимости от цветовой гаммы. Он помог найти широкоугольную фотографию, которую можно использовать в качестве подложки, и отобрал скульптурные фрагменты, чтобы сделать снимки на всю страницу, основываясь на их пропорциях. Сан не учел бы и половины из этого. А если бы и подумал, то даже не знал бы, как изобразить это на картинке. Есан был скрупулезен в своем анализе и терпелив с Саном, когда тот не сразу понимал то, о чем говорил Есан. Он не хотел засыпать, и был уверен, что Есан тоже, но в один момент они смеются над остроумной карикатурой, которую представил студент, а в следующий — Сонхва будит их, а позади него стоит обеспокоенный Хонджун. — Вы так тут и спали? — спросил Сонхва, увидев, что Сан открыл глаза. Голова Сана покоилась на голове Есана, который прижимался к его шее. Свет раннего утра проникал сквозь высокие окна, и утренний туман еще не совсем рассеялся. — Что ты здесь делаешь? — Спросил Сан вместо того, чтобы ответить на вопрос Сонхва. Он мягко двинул рукой, которой обнимал Есана, — Есан-и, проснись, мы заснули. Есан издал сдавленное ворчание, которому явно не понравилось, что его разбудили в такой час. — Я знал, что должен был прийти и проведать вас, — пробормотал Сонхва, откидываясь назад и опираясь на край ближайшего стола. — Я не могу доверять вам обоим заботиться о себе. — Лицемер, — Хонджун фыркнул. Сонхва бросил на него сердитый взгляд. — Ты вообще не высовывайся. Возможно, именно ты привил им эту дурную привычку. Хонджун поднял руки в знак капитуляции. Сонхва вздохнул и покачал головой. Сан наблюдал за ними с нежной улыбкой, слегка повернув голову, чтобы размять шею. Что, по сути, разбудило Есана. Не открывая глаз, парень сказал. — Чхве Сан, клянусь всем на свете, если ты еще раз хрустнешь шеей в моем присутствии... — Хорошо, хорошо! — Сан рассмеялся — Я понял. — Мне напомнить тебе о нашем приключении в медпункте? — спросил Есан, приоткрыв один глаз и бросив на Сана многозначительный взгляд. — Какая у тебя избирательная память, — заворчал Сан, — У тебя сегодня занятия? Сонхва запротестовал. — Не имеет значения, есть ли у кого-нибудь из вас сегодня занятия, вы идете домой и отдыхаете. Сан подумал, что это звучит потрясающе. Ему нужен был день, чтобы расслабиться, выспаться, поваляться без дела и, надеюсь, просто приятно провести время с Есаном. Судя по тому, как Есан прижался к боку Сана, он думал о том же. — Хорошо, поехали. Я приготовлю тебе французские тосты, если ты позволишь мне воспользоваться твоим душем, — предложил сделку Сан, наконец-то убрав руку от Есана. Его тело затекло и болело от неудобной позы. — Ох! Договорились! Можешь взять что-нибудь из моей одежды. Хочешь посмотрим фильм? — Спросил Есан, поднимаясь и потягиваясь, как кот. — У нас есть куча старых видеокассет, Уен почему-то любит их смотреть. — Приключения Флика? Есан изумленно уставился на него. — Мой соулмейт. Уен официально отстранен. Сан улыбнулся. — Итак, французские тосты, душ, приключения Флика и... — И сон, — закончил Сонхва, — Я хочу, чтобы вы оба поспали. Есан отмахнулся от него. — Ладно, ладно, мы это тоже учтем. И они уснули. Ни один из них не смог продержаться достаточно долго, чтобы хотя бы умыться, как только они вошли в квартиру. Вместо этого они вместе рухнули на кровать Есана, все еще полностью одетые, но без обуви, и почти сразу же заснули. Пятница плавно перетекла в выходные, и Сан провел там почти все свое время, ненадолго вернувшись в свою квартиру, чтобы переодеться и взять учебники. Даже когда Есан уходил за художественными принадлежностями или на встречу со своей лабораторной группой, Сану было удобно работать за их обеденным столом, приставать к Чонхо и тусоваться с Уеном. Следующие несколько недель прошли в том же ритме. Теперь он тоже чаще виделся с Юнхо и Минги. Они всегда с радостью принимали его предложения посидеть вместе в перерывах между занятиями или пообедать после занятий Юнхо по хореографии. Юнхо небрежно упомянул, как он рад видеть, что Сан развивается, и хотя Юнхо, скорее всего, забыл, что он вообще что-то говорил, Сан почувствовал прилив гордости за себя. Сонхва, казалось, тоже заметил едва заметную перемену в Сане, смягчаясь, когда видел, как Сан идет на занятия с Уеном или машет ему со своих мест в Aroma Borealis. Сан почувствовал это на себе. Внезапно, каждый дедлайн перестал казаться ему неминуемой гибелью. Задачи, которые раньше казались монументальными, например, просто поужинать с соседями по комнате, теперь были простыми, и он с нетерпением ждал возможности воссоединиться с ребятами, с которыми жил. Были проблемы с изданием. Сан подобрал команду из редакторов-стажеров и других младших редакторов, которые в следующем году должны были перейти на более высокий уровень, чтобы помогать ему. Хотя все они были в восторге от этого, макет отличался от обычного, поэтому Сан с нуля обучал их верстке. Есан помогал, когда мог. У него не было опыта работы с версткой и ее правилами, но он разбирался в искусстве и обладал творческим чутьем. Когда заканчивалась страница журнала, Есан высказывал свое честное мнение о том, как эти фрагменты сочетаются друг с другом и будет ли это работать в печати. Его мнение было бесценным, и Сан был рад его выслушать. За две недели до выпускных экзаменов Сан занимался с друзьями, усердно работая над последними страницами журнала. По традиции, будущий главный редактор в конце выпуска журнала пишет небольшое посвящение и благодарность нынешнему главному редактору, поэтому Сан вложил все свои силы в искреннюю благодарность Сонхва. Юнхо занимался с Чонхо статистикой, которую Есан и Минги искусно избегали. Уен лениво писал эссе, положив ноги на бедра Сонхва. Сонхва дописывал последние страницы своей дипломной работы, чтобы отправить ее своему научному руководителю и получить консультацию по этому поводу. Хонджун работал над своим дипломным проектом, и тихие звуки его песни доносились из наушников. Минги заснул, прижавшись спиной к спинке дивана и запрокинув голову назад. Есан помогал ему готовиться к уроку физики, который он посещал, но как только Минги уснул, Есан пошел поливать свои растения, насвистывая песню Хонджуна. Сан все время отвлекался на то, как Есан пробирался между растениями, покачивая задницей в такт отдаленным звукам песни Хонджуна. Это было так по-дурацки мило. — Есан-и, — Позвал Сан, отодвигая ноутбук в сторону. Никто из присутствующих даже не потрудился поднять головы, услышав этот неожиданный разговор. — Нужна помощь? Есан кивнул, указывая на другую лейку на столе. — Все деревья нуждаются в поливе, ровно столько, чтобы вода начала скапливаться в почве. О, кроме пальмы ”конский хвост", мне пришлось убрать ее с солнца на несколько недель, так что я стараюсь не переувлажнять ее. — Принято, — Сан двинулся к воде, но заколебался. — Которая из них пальма ”конский хвост"? Есан указал на странного вида толстое растение, стоявшее на тумбочке рядом с телевизором. — Мы назвали ее Пианта. — В честь персонажа Марио? — спросил Сан. Он начал поливать широколистное дерево в горшке на краю коридора. — А кого же еще, — Сказал Есан, опрыскивая суккулент в такт песне Хонджуна. Сан закончил относительно быстро, в квартире было не так уж много "деревьев", что, вероятно, было к лучшему. Есан заметил, что он закончил, и указал на дверь, ведущую на балкон. — Покажу тебе клубнику, которую выращиваю, — сказал Есан, открывая дверь и пропуская вперед Сана. Стояла теплая ночь, поздняя весна была в самом разгаре, а лето медленно приближалось. Вид с балкона, честно говоря, был довольно неприглядным, так как он открывался прямо на жилой комплекс через дорогу. Улица была усеяна старыми ресторанами и местными барами, неоновые вывески освещали улицу. Есан буквально заполонил балкон растениями. Он направился прямиком к вазону с перилами. Нежные белые цветы только начинали распускаться на растениях, и пальцы Есана нежно прошлись по их стеблям. —Выглядят здоровыми, — радостно воскликнул он. — Я беспокоился, сколько солнечного света они будут получать, но, думаю, с ними все будет в порядке. Сан слушал рассказ о том, как в прошлом у него были трудности с клубникой, и он почти отказался от попыток выращивать ее из семян. Внимание Сана привлекло странного вида растение в горшке. — Ох. Тебе нравится хойя? Ее называют восковым растением, — сказал Есан, заметив, что взгляд Сана прикован к странному растению. Оно выглядело почти ненастоящим, цветы были собраны и имели почти восковую текстуру. — Мне потребовались месяцы, чтобы правильно их прорастить, их довольно сложно вырастить из семян. Пришлось провести массу исследований, чтобы понять, как за ними ухаживать. Пальцы Есана играли с одним из листьев растения. Сан стоял позади него, нежно поглаживая растение одной рукой, а другую удобно положив на талию Есана. — Это красиво. Уникально, — прошептал Сан, положив подбородок Есану на плечо. — Как ты. Есан усмехнулся. — Называешь меня красивым? — Ну конечно. Так и есть. — И уникальным? — И снова да. Не так уж много людей любят выращивать странные растения из семян. — сказал Сан. Его рука оторвалась от растения хойя и он обнял Есана. — Они не знают, чего лишаются, — фыркнул Есан, поворачиваясь в объятиях Сана лицом к нему. Сан ухмыльнулся. — Привет. — Привет, красавчик, — сказал Есан несколько развязно и с уверенностью, которой ему обычно не хватало. — Я? — спросил Сан, и из него вырвался удивленный смешок, — Ты называешь меня красавчиком, существуя на этом свете? — Ты красавчик, — Есан щелкнул Сана по носу. — Великолепный и до глупости милый. А теперь помоги мне полить вот этих. Закончив, они уселись на маленький диванчик, который знавал лучшие времена. С улицы доносился обычный шум городской жизни, а в окнах отражались огни проезжающих машин. Сан положил ногу на перила и откинул голову на спинку дивана. — Кстати, — начал Есан, привлекая внимание Сана и пугая его настолько, что он соскользнул с перил, — Извини, но скоро открытие художественной галереи в конце года. Я подумал, что многие студенты, участвовавшие в "Скрытых сокровищах", будут там выставляться. Я мог бы попросить арт-директора организовать стенд для продажи журнала. Сан посмотрел на Есана, и на сердце у него потеплело от такого продуманного действия. — Ты действительно думал обо всем этом? Ради меня? Есан смущенно пожал плечами. — На самом деле, в этом нет ничего особенного, я просто хотел оказать тебе поддержку и подумал, что это будет хорошим способом донести журнал до людей, которые действительно оценят вашу преданность делу. Извини, если... — Не извиняйся! — Сан внезапно сел, напугав Есана своим движением и заставив его отпрянуть назад с широко раскрытыми глазами, — Есан-и, это... одна из самых приятных вещей, о которых ты только мог подумать, не извиняйся за то, что ты гений. — Не знаю, как насчет гениальности... — Спасибо. — Сан сжал руку Есана, теплую и слегка мозолистую, в своей. — Это было бы прекрасно, и, как ты сказал, студенты-искусствоведы, вероятно, больше всего оценят наше издание. Есан кивнул. — Я отправлю директору электронное письмо сегодня вечером, думаю, ей понравится эта идея. — А твои работы будут выставлены в галерее? — Спросил Сан игриво толкая Есана плечом. Есан похлопал его в ответ. — Да, мои картины будут выставлены, мой последний проект. — Картины с люпином? — В том числе, да, — Есан покачал головой с нежным смешком, — Почему тебя это так интересует? — Мне нравится твое искусство! — защищался Сан, — Мне нравится знать, чем ты занимаешься. — Хочешь пойти?— спросил Есан, — Это бесплатная выставка, так что я могу не доставать тебе приглашение или типа того, но я бы очень хотел, чтобы ты хотя бы ненадолго заглянул, если будет время. Если нет, то не волнуйся, я... — Есан-и. — Ты хочешь пойти? — В глазах Есана светилась надежда. Как будто Сан мог когда-нибудь отказать ему. — Конечно, хочу. Я полагаю, это не официальное мероприятие? Есан усмехнулся. — Это мероприятие из разряда ”я, может быть, надену какие-нибудь не рваные джинсы, если не забуду. — Ладно, удобно, но прилично, — резюмировал Сан. — Идеально, — пальцы Есана дрогнули в руке Сана. — И я подумал, если ты не против, может, погуляем потом? Можно было бы выпить кофе и заказать десерты в ”Арома"? — Кан Есан, ты приглашаешь меня на свидание? — Сан не смог сдержать широкой улыбки, расплывшейся на его лице. — Да, я приглашаю тебя на свидание, чертов дурак, теперь ты согласишься, чтобы мое сердечко уже перестало выпрыгивать из груди? — Есан захныкал. — Конечно, я пойду с тобой на свидание. Давай я приглашу тебя на ужин? Есан улыбнулся. — Звучит идеально. — Ты хитрый засранец, — Уен ударил Сана по руке, — Не могу поверить, что ты соблазнил моего лучшего друга! Прямо у меня на глазах! Без моего согласия! — Ты фактически предложил нам заняться сексом, когда мы поехали в заповедник люпинов, — Сан оставался невозмутимым, умело уклоняясь от второго удара, который нацелил на него Уен. Они вместе шли на радиостанцию. Уен в последнюю минуту подал заявление на должность ведущего на следующий учебный год, поэтому ему пришлось пройти собеседование с Сонхва во второй половине дня, чтобы его утвердили. И подтвердить свою способность не болтать всякую чушь, которая придет ему в голову. — Это будет называться Wommy's Bangerz Corner, и я буду играть любую малоизвестную музыку, которую смогу найти на этой неделе, — посетовал Уен. — Звучит как раз для тебя, — ответил Есан, даже не отрываясь от своего рабочего листа. — У Кан Есана действительно хватило смелости пригласить тебя на свидание, — Уен тихо присвистнул, — Не знал, что он на это способен. Ты придал ему уверенности. — Разве это не хорошо? — Конечно, — кивнул Уен. — Но ты можешь себе представить, что такой горячий парень, как Есан, может быть еще и уверенным в себе. Ты будешь отбиваться от поклонников направо и налево. — Пусть приходят, — Сан слегка выпятил грудь, — Посмотрим, хватит ли у них мужества встретиться с Чхве Саном лицом к лицу. Уен хмыкнул и ущипнул Сана за щеку. — Ты милый. Они влюбятся в твое очаровательное личико. — Придурок. — Эй! — Уен нахмурился, — Ты слишком много времени проводишь с Есаном. Сан счастливо вздохнул. — Это невозможно, Есана никогда не бывает слишком много. — Отвратительно, — Уен поперхнулся, — Вы двое будете невыносимы, когда, наконец, начнете встречаться. Кроме того, поверь его лучшему другу на протяжении стольких лет, Есана бывает слишком много. — Вы дружите с ним целую вечность, и он тебе еще не надоел, — заметил Сан. Уен раздраженно махнул рукой. — Я его лучший друг, это не считается. Мы связаны на вечность весьма сомнительным договором о молчании. Ладно, что ты запланировал на свидание? — Я собираюсь помочь ему с галереей и пригласить на ужин. Уен ухмыльнулся. — Отлично. Вот все, что тебе нужно знать. В тот четверг "Скрытые сокровища" были успешно напечатаны. Сан был бесконечно благодарен своим постоянным сотрудникам, и Сонхва угостил их пиццей и мороженым после того, как Сан получил подтверждение, что готовые журналы прибудут рано утром следующего дня. На следующее утро сотрудники разослали журнал по кафе, библиотекам и студенческим магазинам по всему кампусу. Сан сохранил целую коробку журналов и отдал их начальнику художественного отдела, который с радостью заплатил за все авансом. Остаток дня Сан провел в Aroma Borealis за учебой и работой. Его друзья время от времени присоединялись к нему, а Чонхо по окончании смены подарил ему бесплатную футболку. Есан заехал за ним незадолго до семи, уже разглагольствуя о галерее и о том, как директор был в восторге от его работ. Есан так и был в рваных джинсах, но его обычно исцарапанные колени были заклеены разноцветными пластырями. На нем была простая белая рубашка на пуговицах с бледно-розовой лентой, повязанной вокруг воротника вместо галстука, короткий белый пиджак, застегнутый на все пуговицы чуть ниже шеи, и маленькие серебряные серьги. Веки были покрыты простыми блестками. На Сане были его самые парадные черные джинсы и заправленная в них плотная рубашка лавандового цвета с длинными рукавами. Есан выглядел готовым к выходу на подиум, Сан — к походу в музей. — Ты выглядишь идеально, — заверил его Есан, прежде чем Сан успел открыть рот. — Тебе идут мягкие цвета, они очень хорошо сочетаются с оттенком твоей кожи. И с характером. Сан рассмеялся и встал, чтобы поприветствовать Есана, уже чувствуя себя более непринужденно. — Ты выглядишь прекрасно. Мне нравится эта лента. И блестки. Есан крепко обнял его, прежде чем отстраниться и поиграть с концами шелковистой ленты. — Это не слишком? Я попытался улизнуть, надев только рубашку и пиджак, но Уен и Чонхо затолкали меня обратно в дом, чтобы я выглядел "идеально ебабельно". Это слова Уена, а не мои. — Они хорошо поработали, — сказал Сан. Он застенчиво взял Есана за руку, — Готов? Есан сжал его руку, его лицо стало того же оттенка, что и его лента. — Готов. О, я катался здесь на скейтборде, он спрятан в кустах снаружи. — Вместе поедем? — Чтоб весь макияж смазался? Уен бы меня убил, — сказал Есан. Он вытащил доску из-под кустов. Сан держался за него, когда тот забирался на доску, и снова взял Есана за руку, как только мальчик обрел равновесие. — Потянешь меня? — Я что тебе, лошадь сраная? — рассмеялся Сан, но сделал, как просили, и потащил Есана по дорожке к импровизированной галерее. — Ерунда. От лошади гораздо больше пользы, чем от тебя. — Они еще гадят, где хотят, — заметил Сан. — Ты что, хочешь постоянно иметь дело с дерьмом? —Как ты думаешь, из чего делают удобрения, придурок. Лицо Сана исказилось. — Ну и Есан. Есан рассмеялся, слегка наклоняясь на доске. — Ты сам заговорил об этом. Когда они добрались до входа в галерею, там уже вовсю кипела жизнь. Служащий у входа продавал напитки и их издание и поприветствовал их, когда они проходили мимо. Есан бросился прятать свою доску, прежде чем вернуться на свое место рядом с Саном и взять его мизинчиком за мизинчик. — Пошли, — пробормотал он тихим голосом, который почти затерялся в шуме толпы. Есан повел их налево, где была установлена его часть одной из стен. Люпин был изображен в центре, и его красочный рисунок, естественно, притягивал взгляд. Помимо люпина, там было еще несколько акварельных и пастельных абстракций с растениями. Висела картина, выполненная акрилом, на которой была изображена голова довольно жирной гусеницы в перспективе. — Боже мой! — Радостно воскликнул Сан. — Наш сын! Несколько посетителей галереи посмотрели в их сторону, и Есан поднял руку, чтобы прикрыть нижнюю часть лица. — Тебе нравится? Это было забавно, но сложно, потому что на фото, с которого я рисовал, плохо падал свет. Есан встал прямо перед картиной, оценивающе разглядывая ее. — Это удивительно, я скучаю по нашему Бели, — Сан лучезарно улыбнулся. — Ты прекрасно передал его красоту. А еще в Беле было больше пастельных тонов, а эти были чисто абстрактными. Как и в случае с люпином, они были мягкими по краям, округлыми, приятными. Яркими, но плотными. — Боже, Есан-и. Они потрясающие.Ты действительно великий художник, — сказал Сан, на мгновение притягивая Есана к себе. Одна вещь, которую он заметил в Есане, заключалась в том, что он прекрасно относился к тактильности, возможно, на самом деле жаждал ее, но редко проявлял инициативу. Есан показал ему художественную галерею, поприветствовал других студентов-художников и рассказал Сану о других типах и техниках, которые использовали студенты. В течение всего вечера их друзья заходили, чтобы пройтись по галерее и поздравить Есана. Минги незаметно вложил презерватив в руку Сана. — Осторожность никогда не помешает. Безопасность в сексе — прежде всего, — сказал он. Сан глубокомысленно кивнул и спрятал презерватив в карман. Жест был милым, но совершенно ненужным. Галерея закрылась в десять часов, арт-директор отпустил студентов с напоминанием прийти на следующий день после обеда, чтобы забрать работы и пройти итоговую оценку. — О, и еще, не забудьте сказать большое спасибо нашему любимому Чхве Сану. Он по достоинству оценил ваше искусство в ”Скрытых сокровищах". — Арт-директор улыбнулся Сану, который закрыл лицо руками, когда Есан рассмеялся над ним. — Сан, они были распроданы в течение первого часа, ты должен гордиться. Сан поклонился ей с ярко-красным лицом. Сонхва в очередной раз одолжил Сану свою машину, строго предупредив, что в ней нельзя заниматься сексом. — Она недостаточно большая. Даже не пытайся. К тому же, твой первый раз должен быть комфортным. — О боже, хен, я люблю тебя, но, пожалуйста, заткнись. Поездка до ресторана была недолгой, и Сан легко нашел парковку. Он поднялся со своего места, чтобы открыть дверь Есану, который бросил на него раздраженный, но в то же время ласковый взгляд, к которому Сан уже начал привыкать. — Нас ждет изысканная кухня. — Сан поклонился и слегка махнул рукой. Есан рассмеялся и пожал протянутую руку, вставая со своего места и позволяя Сану радостно увлечь себя в ресторан. — Мой идеальный джентльмен, — сказал Есан, когда Сан придержал дверь и для него. Сан не сразу заметил, что что-то не так, когда он разговаривал с официанткой о рассадке гостей. Как только он повернулся, чтобы спросить Есана, где бы тот хотел сесть, он заметил это. Взгляд Есана был прикован к аквариуму с морской водой, в котором плавали 5 омаров. Сан мягко взял его за руку, привлекая внимание Есана к себе. — Ты в порядке? — тихо спросил Сан. Не передумал ли Есан, не чувствовал ли он себя некомфортно? — Ты не против поменять планы? — спросил Есан, покусывая нижнюю губу. — Если ты хочешь, конечно. Есан улыбнулся. — Хороший ответ, — Он обошел Сана и встал перед официанткой. — Сколько стоят омары? Живыми. Сан был уверен, что шеф-повара сочли их сумасшедшими, когда они грузили на заднее сиденье машины Сонхва пять ведер с морской водой и по омару в каждом. Сан и сам не совсем понимал, что происходит, но Есан, казалось, был настроен серьезно и потратил безумную сумму денег на лобстеров, так что Сан ждал, чтобы спросить, что это за идея. — Как ты относишься к тому, чтобы съездить на побережье? — Спросил Есан, глядя на Сана через крышу машины. — Прямо сейчас? — Сан склонил голову набок. Его осенило, и он чуть не рассмеялся от удивления. — Мы собираемся выпустить лобстеров на волю? Есан ухмыльнулся. — Я включу наш плейлист. Поехали! Сан действительно был слабым человеком. — Сонхва убьет нас, когда узнает, что мы возили в его машине лобстеров, — сказал Сан со смешком, глядя на красивого парня на пассажирском сиденье, который лучезарно улыбался ему в ответ. — Тогда давай сделаем так, чтобы это того стоило. Поездка до побережья заняла два часа. Неважно, было на улице свело или темно, единственным источником света для Сана был Есан. Он был всем, в чем нуждался Сан. Их хит-плейлист не разочаровал, в какой-то момент они даже позвонили Чонхо спеть вместе с ними Келли Кларксон. Есан не только не давал Сану уснуть, но и делал его счастливым на протяжении всей поездки. Они добрались до пляжа около часа ночи, заехав в маленький прибрежный городок, в котором Сан был всего несколько раз. Они припарковались у пляжной стены, глядя вниз на песчаный простор пляжа под ними. Океан мягко накатывал на берег, отдаленное нарастание волн усиливалось, когда они разбивались и отступали. Огни круглосуточного магазина на противоположной стороне улицы были единственным источником света в округе. Они медленно подтащили ведра к кромке воды. Одно ведро несли вдвоем, периодически спотыкаясь или щекоча друг друга. Как только ведра выстроились в ряд, они открыли крышки и опрокинули их одно за другим прямо под ударами волн, и омары, естественно, были унесены обратно в океан отступающей водой. Сан, затаив дыхание, рассмеялась, когда они закончили. — Я не могу поверить, что мы только что это сделали. Почему мне кажется, что это самый странный момент в моей жизни? Есан прижался к нему с таким же восторженным смехом. — Это было не такое первое свидание, которое я планировал, но оно определенно запомнится надолго. Спасибо, что согласился на это, я уверен, что это был не тот приятный вечер, которого ты ожидал. — Это намного лучше, — Сан говорил правду. — Я чувствую себя хорошо. К тому же, наш вечер еще не закончился, — Сан кивнул в сторону круглосуточного магазина. — Как насчет рамена и “Баскин Роббинс”? — Ты действительно знаешь, как меня покорить, — Есан изобразил обморок, — Никакого мятного шоколада. — Хорошо, но только в качестве исключения, потому что это наше первое свидание. Есан рассмеялся и стукнул их бедрами друг о друга. — Первое свидание. Продавщица в круглосуточном магазине даже глазом не моргнула на веселых ребят, которые готовили рамен почти в два часа ночи. Они поели на улице, сидя на скрипучих стульях, разделив рамен и энергетик на двоих. Покончив с мороженым, они пошли на пляж и уселись на песок. — Санни, я понимаю, что это излишне говорить, но ты мне действительно нравишься, — сказал Есан с довольным вздохом, положив голову на плечо Сан и задумчиво постукивая ложкой по губам, — Ты никогда не искал во мне чего-то, чего там не было, ты никогда не ожидал от меня ничего, ты позволял мне быть, ты позволял мне существовать. И теперь, когда я рядом с тобой, я не могу представить себе жизнь без тебя. Я так много хочу сказать тебе, поблагодарить за все, но я надеюсь, что ты останешься рядом, чтобы я мог продолжать показывать тебе, как много ты значишь для меня в этой жизни и в каждой последующей. — Есан, для человека, который утверждает, что не может выразить свои чувства словами, ты ужасно поэтичен, — сказал Сан, и что-то мягкое и новое зародилось в его груди. Он не боялся того, что должно было произойти, казалось, что он ждал этого долгое время, как будто его существо сделало один глубокий вдох и, наконец, могло отпустить это. Есан игриво ударил Сана ложкой по руке. — Думаю, это из-за того, что я нахожусь в присутствии великого философа Сана. О боже, Сан почти забыл о своей почти бредовой болтовне, когда сравнивал себя с философом. — Тише, милый, я пытаюсь придумать идеальный ответ, — пробормотал Сан. — Есан, я влюбился в тебя так сильно, что мне так легко. Я без колебаний говорю, что ты мне нравишься. Я не люблю быть неуверенным в чем-то, но ты — самое надежное, что есть в моей жизни. Когда я с тобой, все мое существо вздыхает с облегчением. Есан смотрел на Сана своими прекрасными, широко раскрытыми глазами. Огни круглосуточного магазина создавали танцующие галактики во взгляде Сана. Его щеки, слегка приподнятые от улыбки, были такого ярко-розового цвета, что Сан мог смотреть на них часами. Его волосы растрепались от морского бриза. И Сан понял, что он так сильно влюблен. — Можно я тебя поцелую? — прошептал Сан, уже касаясь рукой щеки Есана. — Если ты меня сейчас же не поцелуешь, я сброшу тебя в океан. — Негодяй. Сан наклонился и прижался губами к губам Есана, наслаждаясь нежной взаимностью. Они двигались медленно и уверенно. Есан начал улыбаться в поцелуй и Сан захихикал. Они ударились лбами, когда отстранились друг от друга, не отрывая друг от друга лиц и смеясь в один голос. — Кан Есан, что ты со мной сделал? — сказал Сан. — Я позволю тебе погубить меня тысячу раз, чтобы остаться с тобой. — Я никогда так не поступлю с тобой, — Есан потерся носами. — Я твердо намерен показать тебе удивительную галактику, которая таится в тебе. Я никогда не причиню тебе вреда. Сан запечатлел на губах Есана еще один уверенный поцелуй, на этот раз такой же сладкий и более продолжительный. Кан Есан не был такой загадкой, как предполагал Сан. Он был застенчивым, проницательным художником, который видел в людях не только лучшее, но и возможное. Сан был готов посвятить себя Есану до самой смерти, потому что Есан видел в нем то, чего Сан избегал. Есан мог вытащить Сана из его норы изоляции в блестящий мир, который видел Есан. Сан никогда не думал, что может любить кого-то так сильно. Так сильно. Но Есан существовал, и Сан будет существовать рядом с ним так долго, как только сможет.