Предания старины глубокой

— Примите венок, княгиня. Второй супруг мужа, племянник князя северных племень Глота, У стоял перед ней, неловко держа в пальцах красиво сплетённый венок. В их княжестве поверье есть. Если на празднике народном беременная княгиня кому-то венок протянет, то быть счастливым этому человеку целый год. Княгиня Кира сейчас вот думала только, сбудется ли это, если венок не княгиня, а младший князь протягивает. Младший князь, что от мужа ее дитя ждёт. — И пусть радостным будет ваш год. — улыбается ещё, северный княжич, но не ядовито, не притворно, как служанки те перед второй свадьбой Игоря. Вроде и спал уже каменный терем, а княгине не спалось. Да и как спать будешь, если муж, с юности любимый, с которым столько лет в браке прожито, второго супруга в семью берет. И не потому, что надоела постылая жена. Помнили подданные, как князь молодой из всех невест возможных воеводы Людвига дочку выбрал. *** А Кира тогда мехов княжьих не носила, а шелка заморские лишь на праздничные пиры надевала, чтобы батюшку не смущать. Не рукоделие ее занимало и не учение даже, а воинская наука. С детства Кира обращаться с оружием училась, с детства в седле по-мужски ездила, отец посмеивался, огненной девкой называл. Такой ее и князь молодой увидел. Праздник тогда тоже был, через костер юноши с девушками прыгали в Купальскую ночь. А Кира тогда с подружками над Игорем подсмеивалась. Мол, первый раз князь на празднике появился, а то все тысяцких да жрецов отправлял вместо себя. А тут пришел. Стеснялся поначалу, все пояс княжеский да ворот расшитый теребил, да как девицы его в хоровод увели, так стеснение и строгость напускную, словно рукой сняло. Не князь перед ней был, юноша, что по танцам и песням истосковался. Но Кира глянула на него тогда, и все на этом, а тот глаз не сводил. — Моим будет, — не сводил, смотрел все, а как пора пришла через костер прыгать, венок девичий у Киры с волос сорвал. Своей, стало быть объявил. — А ты сватов жди, девица. — пальцами щеки касается совсем не смело, улыбается почти ласково, да только не привыкла воеводина дочка к такому обращению, пусть и от князя даже. — Ах, будет?! — венок вырвала, и к костру разгорающемуся бросила! — А ты возьми, прыгни за ним. Как не убился тогда князь Игорь, который обожжеными руками венок полусгоревший к себе прижимал, Кира не знала. Совестно стало, да и страшно, а ну как сильнее бы обжегся, а ну как оступился бы?! Кира гордая, Кира к князю даже первой не подойдёт, но мази целебные в терем посылает. Самой идти… не хочется, неловко очень, но нужно извиниться хотя бы. В тереме княжеском шушукаются неодобрительно, как же, с князем так поступить, а Кире на них и все равно. Перед Игорем очень уж стыдно. Тем более, что в покоях княжеских видит, как неловко князь молодой обожжеными руками пса любимого гладит. Тот ластится, крутится вокруг хозяина, а Игорь может ли лишь запястьем по шерсти провести. Не гнутся пока обожжённые пальцы, и повязки целебные не снимешь. Совестно, краснеет воеводина дочка. — Сватов не дождалась, девица? — а видит ее и улыбается молодой князь. — Не стерпела, сама пришла? — И вовсе не поэтому! — Кира обидное что-то сказать хочет, да осекается, не для этого здесь. — Если… Если я для вас что-то сделать могу, то… — Погладь Вертера тогда! — вроде и приказать князь может, а сам краснеет. — Не могу я, ты же видишь… А ему грустно. Кира видела и стерпела даже, когда пёс ее прямо в нос лизнул. Кира с князем и дольше осталась, вслух ему читала, а с Вертером так расстались добрейшими друзьями. А с князем… Понравился он ей очень. Без шуток всяких понравился. Свадьбу сыграли осенью, три дня княжество пировало, а князь молодой на жену-красавицу надышаться не мог. «Кира, Кира, Кирочка». Подданные княгиню приняли и полюбили, война бесконечная на границах прекратилась, будто все их союзу радовались. Кира счастлива тогда была. Все было у нее. А детей не было. Зашептались в тереме, когда после года брака княгиня не понесла. Порченная, мол, погубит древний княжеский род. На второй год воеводы и советники неодобрительно подглядывать стали. На третий самой Кире на младенцев смотреть стало больно. На четвертый в тереме знахари появились и волхвы. А на пятый муж обнял крепко-крепко и сказал, что не бросит никогда. — Не мы решаем, боги. Захотят, и будут у нас дети, а если нет… — улыбнулся князь тут же, Киру свою поцеловал, но видела княгиня тень на лице мужа. Обязан был князь наследника иметь, долг это его своеобразный. И Игорю, Игорю, мужу любимому, так хотелось ребенка подарить. Как бы он обрадовался. — а если нет, то я до конца жизни с тобой. Кира мужу кивает благодарно и в плечо его утыкается. С ней он, никуда не уйдет, надёжный, крепкий, да только не помогает это. Будто затворили боги ее лоно. Нет детей и на девятый год брака. А на десятый к Игорю сваты приезжают. Силен северный сосед князь Глот. И войны вели их княжества друг с другом, и совместными походами ходили, но сейчас вот предлагал Глот договор торговый династическим браком закрепить. Княгине по статусу послов принимать, княгиня деться никуда не может. Лишь сидеть ровно и слушать, что де супруга у князя наследника родить не смогла, но не развод Глот предлагает Игорю, а второго супруга взять. Племянника его младшего, У. Он де здоров. Он вынослив и крепок, он князю наследника подарит, а что мужчина, так на народе их особое благословение, редкое. Рожают у них мужчины. И У родит. Все понимала Кира. Знала, что послам Игорь отказать не сможет. Знала, что ребенок ему нужен, наследник, княжич маленький или княжна. Знала и больно все равно, когда ровным голосом Игорь за оказанную честь благодарил. Когда с пальца перстень тяжелый серебряный снимал и просил жениху передать. Вечером Игорь пир послам давал, а княгиня в покоях своих проплакала, а рядом лишь верный Вертер был. И ничего-то у нее не вышло. Ни-че-го. И Игорь не пришел, шепнул, что только ее любить будет, а не пришел. Тяжело Кире, что свадьба Игоря и мальчишки этого вчерашнего, У, тоже осенью проходит. Тяжело обряды те же смотреть, что на ее свадьбе были, тяжело заздравицы слушать, тяжело мужа и второго супруга его поздравлять. Тяжело У видеть, боялся ведь, глупый, хохмить все пытался, а переживал, не понимал будто, что Игорь не обидит. Тяжело, когда по традиции муж супруга на руки подхватил и в спальню понес. Тяжело в постели холодной засыпать. А ещё тяжелее, когда по княжеству весть радостная разносится, забеременел младший князь У. Дитя ждёт! Наследник у князя будет. Невыносимо больно, хотя за Игоря и рада княгиня Кира. Он так давно хотел отцом стать, так пусть станет, а она потерпит. Что же ещё остаётся *** — Спасибо, — княгиня перед младшим князем чуть голову склоняет, позволяя венок себе надеть. Князь младший неожиданно осторожен и вдруг касается рукой ее щеки, как Игорь раньше делал. — Что ты, У? — К вам Игорь сегодня придёт, он же вас любит, — затараторил краснеющий княжич, а руку со щеки ее не убрал. — ему от меня только ребенок же был нужен, а я… — Да брось, что ты! — жалко откровенно юнца, успокоить хочется и надеяться, что Игорь беременному супругу не додумался ничего вслух сказать! Хорош муж, нечего сказать! — А я вас обоих люблю. И вас люблю очень сильно! — У вдруг выворачивается и в щеку ее целует звонко, и Кира уже краснеет, как маков цвет, хорошо хоть не видел никто, хотя не чужие они, можно. — А в опочивальню пустите? — нахальный всё-таки бесенок, и даже дитя в чреве его не спасет. Да только когда крошечная княжна Алиса в этот мир решает прийти их в княжеской постели не двое, а трое уже.