Никому не говори

«Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.»

— Фридрих Ницше, По ту сторону добра и зла.

«Потому что всегда нужно планировать отступление. Намечать пути к бегству. Потому что стоит лишь раз преступить какую-то черту, и тебе непременно захочется повторить.»

— Чак Паланик, Удушье.

«Давай без глупостей, кое-кто тоже вооружён.»

— Джим Мориарти, Шерлок.

— Ну же, ну же, давай, родная, давай, в этот раз все точно должно получиться, я в этом уверен… — бормотал парень, склонившись над широким оборудованным для работы столом. Будто у дирижера оркестра, его руки взлетают над прибором, одна рука что-то фиксирует, вторая сразу же покручивает. Слышится тихий скрип металла, отвертка в руке до упора прокручивает очередной маленький винтик. Парень со вздохом откладывает инструмент и приподнимает свое творение, поднося к лицу и внимательно рассматривая замысловатый механизм. В этот раз все точно должно получиться. Он учел все детали, исправил недостатки, модифицировал систему управления. Прямо сейчас в руках он держит вещь, которая сделает его известным на весь мир. Он держит в руках свою заветную мечту. Ладно, нет, справедливости ради, этот маленький приборчик, помещающийся в ладошке — не есть его гениальное изобретение, но есть прототип. Прототип к особому регулируемому дистанционно-управляемому взрывчатому устройству массового поражения его собственного авторства. Он назвал его Иерихон. Это должна быть огромная высокотехнологичная машина, но, естественно, перед всяким изобретением необходимо провести ряд испытаний, а позволить себе работать сразу на полномасштабной конструкции он не может по ряду вполне очевидных причин: дорого, опасно, неудобно и ничем не гарантированно. Одна ошибка в механизме может стоить ему всей конструкции. А еще, возможно, руки. Или ноги. Или жизни. В общем небезопасное это дело, сами понимаете. И поэтому ему остается лишь лелеять свою мечту и работать днями и ночами в погоне за хотя бы каким-то результатом. Даже с его, скажем… сферой деятельности, у него нет лишних финансов, каждая свободная копейка уходит в изобретения, но они не окупаются, потому что даже таких вложений все еще недостаточно. Парень вздыхает и мысленно пару раз молится, взывая хоть к кому-нибудь: лишь бы получилось, лишь бы получилось, лишь бы получилось… Палец вжимает кнопку запуска на пульте. Секунда. Две. Три. Лампочка на механизме активируется, а из него слышится тихое жужжание, и на одно счастливое мгновение глаза изобретателя загораются секундным торжествующим огнем победы, как вдруг прибор начинает жужжать подозрительно громко и очень настораживающе вибрировать, а после что-то внутри него замыкается и искрится. Парень испуганно откидывает еще сильнее заискрившееся устройство от себя и обреченно наблюдает, как механизм за пару секунд перегорает, слегка подплавив внешний медный корпус. Спасибо хоть перчатки надел, иначе бы снова заработал как минимум ожог. Ладони неприятно горят, сохраняя жар погибшего устройства, но его это не волнует. Снова все пошло не по плану. Очередной провал, бессмысленная трата времени и драгоценных в прямом смысле этого слова ресурсов, не приведшая ни к каким, мать его, результатам. Разочарованный в мире и в первую очередь в самом себе, он пару раз сжимает и разжимает ладони в кулаки и обратно, а после хватается за голову, сильно стискивая отросшие темные пряди. Как же обидно. Он в очередной раз ничто иное, как полнейший неудачник. Парень оборачивается, опираясь бедрами на стол и мрачным взглядом обводит свою мастерскую. Десятки незавершенных проектов, увешанные различным видом огнестрельного оружия стены, брошенные на финальной стадии модификации снайперские винтовки, целая отдельная коробка под неудавшиеся образцы гранат и прочих мелких взрывчатых устройств. Единственное из всего этого уже мусора, что ему с горем пополам удалось вывести на рынок — это маленькие компактные взрывчатки по дешевке. Он даже не может начать работать с тем же слезоточивым газом и прочими химикатами, потому что на такие закупки банально не хватает финансов. В эту мастерскую были вбуханы десятки, если не сотни тысяч, и практически ничего не окупилось. Ради своей мечты он залез в самую беспросветную задницу социальной лестницы в надежде на то, что если его идеи не приняли в простом мире, то примут в низах и далеко не во имя благородных целей, но даже это не сработало. В итоге сейчас он завис на гребаной точке невозврата и в куче долгов, где из привилегий можно всухую грызть лапшу быстрого приготовления и гранит инженерной науки. Одним словом он — сплошь неудачник и ходячее пособие «как не надо было делать». «Руина», как в шутку посмеивались друзья, не задумываясь, насколько сильно это прозвище задевает их товарища. Он бы так и погрузился в самобичевание, если бы не как всегда вовремя раздавшийся телефонный звонок. Точно, как же он мог забыть, в каком мире обитает. Ни минуты покоя, ха-ха… Парень отвлекается от собственных загонов и вскидывает правую руку вверх. Звонок принимается, и грубый голос раздается откуда-то с потолка — честно говоря, он уже не совсем помнит, где именно раскидал динамики. — Заквиель… — отчетливо раздается над головой. Ладно хоть автоматизация дома работает. Если бы и это сейчас сломалось, то уже сам Зак, вероятно, тоже бы предпочел оказаться сломанным. — Вас слушаю, — отвечает он, понимая, что будет дальше. — На одной из точек новая поставка, адрес отправлен. Задачи те же: проверяешь, документируешь, передаешь дальше. Все под твоим контролем. Квадрат чист, но не мне учить тебя предосторожности. Жду отчет о выполненной работе, — отвечает голос, и эти слова Заквиель заучил почти наизусть. Как будто с чат-ботом общается, а не с человеком, честное слово. — Вас понял, — отзывается он и после этого звонок тут же сбрасывается собеседником. Привычно. Он тяжело вздыхает и руками шарит по пальто. Кобура на месте, пистолет в ней — тоже, несколько небольших гранат, как всегда, при себе. Ну прямо-таки полная боевая готовность. Заквиель снова вскидывает руки и два раза громко хлопает в ладоши. Медная птичка, когда-то давно им спроектированная, сверкает синими глазами и свет в мастерской поочередно гаснет. Он создал эту птичку в качестве наблюдателя и триггера для команд «умного дома» и назвал ее Чат. Иногда, темными бессонными одинокими ночами за очередным проектом, она даже становилась неплохим собеседником. Он в темноте пересекает коридор и доходит до лифта, ведущего на поверхность. А вы как думали? У него все, как у порядочных гениев-неудачников: умный дом, напичканный разного рода технологичным оборудованием, мастерская в подвале дома неблагополучного района и череда фейлов, тянущихся еще с рождения. Он не удивится, если вообще родился по залету.

***

Схема для Заквиеля стара, как сам гребаный мир, черт знает, сколько подобных делишек он провернул. Зак чувствовал себя простой шестеренкой, одной из тех, которыми он наполняет старые ручные механизмы. Он — часть системы, но суть в том, что каждая шестеренка заменяема. Одна вдруг погнулась, выпала или раскололась? Фигня, заменить — дело пяти секунд. Вот так и с его ролью в этом мире. Криминальная среда общества — то же, что бактерии. Обычный зевака знает, что они есть, но он их не видит и наивно полагает, что они ему никак не мешают и его никак не касаются. Но проблема в том, что бактерии — они везде. Они задействованы и играют роль почти в каждом совершаемом процессе. Они, обычно незримые кардиналы биологической системы, находятся везде и сразу. Конечно, в большинстве своем зевака прав в своем утверждении, что бактерии его не потревожат, но ведь ты никогда не знаешь, в какой момент можешь подхватить, скажем… кишечную палочку. Или брюшной тиф. Холерный виброн. Столбняк. Палочку Коха. Заквиель сидит в низах низов, но вырваться ему не дают, потому что конкуренция так и так большая, капитализм, мать вашу, и лишние проблемы никому не нужны. Зато очень остро нужны лишние руки, способные выполнять грязную работу за сравнительные для авторитетов гроши. Руки не возмущаются, не доставляют хлопот, а в случае чего их просто спокойно можно отрезать. Взгляды наживающихся на чужой крови толстосумов так и твердят: «знай свое место». Не рыпайся, не высовывайся и, если повезет, ты даже сможешь вернуться домой живым. Их взгляд не падает на скрытую под плащом наплечную кобуру, потому что они знают — пистолет не выстрелит. И это Заквиеля дизморалит больше всего. Он свыкся, смирился с мыслью о том, что он плохой человек. Зак знает, что он свернул не на ту дорожку и прекрасно понимает, что с выбранного им пути он уже не сойдет. Десятки раз он успокаивал себя мыслями, что никого не убивал. Его руки, если смотреть на ситуацию под прямым углом, чисты от крови. Но, с другой стороны, именно его действия в итоге приводят к смертям. Он — звено большой замкнутой цепи насилия, ее часть, составляющая. Конечно, можно сказать, что если бы не он, то на его месте оказался бы кто-то другой, менее запаренный глубокими моральными дилеммами, это правда, но Заквиель несет ответственность за свой выбор. А еще за свои желания. Потому что он не собирается останавливаться. Он сошел на эту тропу с определенной целью и не остановится, пока цели не добьется. Он станет востребованным поставщиком оружия на черном рынке. Он станет причиной, и сделает это здесь, в мире беззакония и грязи, раз в обычном свете его не приняли. Как думаете, есть ли принципиальная моральная разница между созданием оружия для преступников и для правительства? Решите сами. Заквиель ответа дать не может — он же на правительство все равно никогда не работал.

***

Зак мрачно усмехается себе под нос и думает, что вся его жизнь от начала и до конца — сплошное пособие: «как выжить на улице». Он бесшумно ступает по выученным тропинкам и ходам, умудряясь оставаться незаметным как среди толпы, так и в пустоши. Точка на карте тоже знакомая, он там был десятки раз, даже маршрут выстраивать нет нужды, кто же знал, что и в криминале существует рутина! Выглядит он грознее пасмурной тучи, себя ощущает примерно так же, а мысли снова волной окатывают с головы до ног, портя настроение еще больше. Снова проверить товар, снова отчитаться, снова передать его в другие руки. Опять, опять и опять. Звено, шестеренка. Опять получить сравнительные копейки, опять потратить абсолютно все на изобретения, себе оставив только на дошик. Опять, опять и опять. Снова и снова. И никто никогда не даст ему пробиться дальше, разве что до смешного волшебный «удачный случай» или собственноручное вмешательство в свою однотонную бренную судьбу… постойте-ка. Он замирает посреди улицы, прямо как в дешевом кино, и невидящим взглядом смотрит вперед себя. Мысль, а скорее даже порыв, не успевший даже толком сформироваться, поражает громом средь ясного неба, и пару мгновений Заквиель сам не верит в то, что пришло ему в голову. Но с каждой секундой случайно возникшая идея становится все четче, приобретает очертания, и Зак хватается за нее, впивается метафорическими когтями в эту сумасшедшую, но такую правильную мысль. То была истина в последней инстанции, и Заквиель потратил минуту на то, чтобы осудить себя: как он не додумался до этого раньше? А суть была в том, что он занимался гребаными поставками оружия. Он — звено глобального процесса контрабанды, на одну такую перевозку из пункта А в пункт В уходит по несколько месяцев и несколько десятков разных людей, непосредственно участвующих в процессе. Задача Заквиеля — на данном этапе проверить товар, его сохранность и количество, отчитаться своему боссу, а после передать партию в иные руки. Так что во всем этом деле мешает ему просто соврать? Назвать боссу одно число, а посредникам — другое. Когда речь идет о больших партиях, перевозящихся целыми ящиками, никто не будет пересчитывать все один к одному, именно поэтому он и существует. Товар пройдет еще с десяток точек и побывает в нескольких странах перед тем, как выйти на конкретный рынок, так что установить, в какой именно момент произошел, скажем… маленький недосчет, будет практически невозможно. Это, в конце концов, сплошь незаконная деятельность, тут все воруют и лгут, главное делать это осторожно. Если Зак вытащит себе на личные нужды пару взрывных устройств, может, даже огнестрельное оружие — никто не заметит этого, так? По крайней мере если и заметит, то в тот момент, когда сам Заквиель будет не в зоне подозрений. Если все получится, то это позволит ему получить новые, куда более качественные детали для своих изобретений или на худой конец дополнительный заработок на перепродаже краденного. Это абсолютно нечестно и неправильно, но время, когда ему стоило оставаться «правильным», давно прошло, а соблазн настолько велик, что Заквиель продолжает свой путь с четкой мыслью: от своего решения он уже не откажется.

***

— Да-да, ребят, все на месте, пакуйте, — говорит Заквиель и кивает на груду огромных ящиков. — Или вам помочь? — добавляет он уже с сарказмом, видя, как неловко переглядывается компания крепких парней, явившихся за грузом — они, того гляди, и самого Заквиеля переломили бы при желании. — Да нет, все окей, — в итоге отвечает самый высокий, судя по всеми являющийся у них неофициальным лидером. — Спасибо за работу, — он жмет Заквиелю руку, пока тот всеми правдами и неправдами пытается сохранить лицо и выдержать стальную хватку этого амбала. К ангару уже давно подогнан грузовой автомобиль с, естественно, фальшивой лицензией на перевозку. Кивнув друг другу, временные грузчики начали переносить товар, осторожно занося внутрь ящик за ящиком. Заквиель прислонился плечом к стене, наблюдая за работой и внутренне даже радуясь, что помогать его действительно не припекли. — Вы работайте, работайте, не обращайте на меня внимания. Мне еще перед собственным начальством отчитываться, сами понимаете, — говорит он и ловит понимающий взгляд, зная, что вопросов к нему больше нет. Врет и даже не краснеет. А все же маска на лице — вещь полезная, особенно с его работой. Тем временем ящиков становится все меньше, и за считанные минуты бригада уже справляется со своим делом. Старший напоследок салютирует Заквиелю, после чего они забираются в машину и со свистом уезжают. Заквиель же еще несколько мгновений так и стоит, прислонившись к стене, и лишь тупо пялится в сторону постепенно скрывающейся из виду машины. Получилось. У него, черт возьми, получилось! Никто ничего не заподозрил и не перепроверил! Он силой подавляет в себе детский порыв начать радостно скакать и визжать, а после скрывается в тени, осторожным шагом ступая вглубь неосвещенного старого ангара, будто кто-то может слышать его или вести за ним слежку. Там, в глубине, между старыми пустыми ящиками, накрытыми плотным полотном геотекстиля, неприметно лежит его маленькое преступление. Подумаешь, парочка взрывных устройств и одна сборная винтовка в неприметном чемоданчике. Такую красотку ему, честно говоря, даже продавать жаль. Скорее всего разберет на детали и использует в дальнейшем. Натырил он, справедливости ради, весьма немного. Такое унести даже труда не составит — главное знать, где идти и куда нести. Недолго думая, Заквиель вновь прячет все под навес, а второй рукой знакомым образом набирает номер босса. — Слушаю, — ответ буквально за три гудка. Даже не поздоровался. — Дело сделано, босс. Все проверено, товар передан, — отчитывается Зак уже заученными фразами. С таким же успехом он может просто создать автоответчик со своим голосом и тремя записанными фразами — он почти уверен, что никто не отличит. — Отлично. Оплата переведена. На связи, — прощается начальник и отключается. Пф-ф. Проще пареной репы. И чего он так нервничал? За окном тем временем уже смеркалось, что Заквиелю было как никогда на руку. И без того не особо людные улицы промышленного района пустели окончательно. В эти узенькие переулки, пропахнувшие отходами, пылью, бензином, кровью и прочими человеческими испражнениями не суются по ночам копы и уж точно не заглядывают загулявшиеся зеваки, предпочитая обходить темные переулки стороной. Заквиелю же достаточно просто знания определенных мест, куда ходить не стоит, и навыка избегать темных углов — и то не из страха за свою жизнь, а просто из-за неприятной возможности быть схваченным за ногу каким-нибудь бомжом. Не отвяжется же потом. Он еще некоторое время сидит внутри, ожидая, пока последние лучи солнца скроются за горизонтом, поддается смутной тревожности и перепроверяет свой пистолет, после чего тяжело поднимается с насиженного места, отряхивает штаны и плащ от пыли, сгребает краденное себе и покидает ангар, безмятежно посвистывая. И нет, направляется он не домой — идти туда слишком небезопасно, долго и далеко. Дело в том, что когда-то давно, когда Заквиель только начал заниматься изобретательской деятельностью, он присмотрел себе в личное пользование один заброшенный склад на окраине. Место в принципе хорошее, тихое, но с точки зрения логистики крайне неудобное. Он походил мимо пару дней, посмотрел и быстро понял, что здание-то в общем и ничейное. Если у него и был хозяин, то тот либо давно о нем забыл, либо, не знаю, переехал или погиб. Зак быстренько спохватился, купил замки, заколол окна — якобы частная территория, все дела, не лезьте, но в итоге своим новообретенным складом так ни разу и не воспользовался — место больно старое и разрушенное, продуваемое, дырки то там, то тут, к тому же все захламленное всякой всячиной и действительно очень территориально неудобное. У Зака нет ни навыков плотника, ни строителя, — разве что, когда дело не касается его механизмов — да и в клининг он как-то тоже не нанимался. Вот и забил с мыслью, что оставит это место на черный день и будет использовать только в случае необходимости. Что же, случай, по итогу, подвернулся, к тому же в этот раз такое неудачное расположение является очень даже удобным. Топать на своих двух может, конечно, и долго, но так он будет вызывать меньше подозрений, да и возможность слежки будет практически исключена. С этими мыслями он перехватил заветный чемоданчик удобнее и побрел по отчасти подзабытому, но все равно хорошо известному ему маршруту. Внутри самого склада ничего не изменилось, когда Заквиель открыл своим ключом массивный стальной замок и снял цепь с дверей, заходя внутрь. Честно говоря, по своим масштабам это место все еще отчасти его пугало. Выглядит все, как типичная сцена из фильма ужасов. Место так и кричит всем собой: «не надо сюда соваться!» Из-за сквозняка и полной изоляции от солнечных лучей в этом помещении даже летом было некомфортно прохладно; заколоченные окна практически полностью лишали помещение света — наверху, под потолком, конечно, висит нечто, отдаленно напоминающее лампы накаливания, но Зак не решился пробовать их включать — мало ли что случится в этом дряхлом полуразваленном старье, а ему его шкура еще дорога, знаете ли; да и в общем габариты чертова особняка заставляли пробежаться по спине неприятному холодку — будь кто-то, предположим, в самом дальнем углу, по правую сторону от Заквиеля, — он бы неизвестного даже не заметил. Подавив в себе знакомую нервозность от созерцания этого места, Зак осторожно попятился направо, к груде каких-то старых полых ящиков и прочего мусора — то было вполне себе неплохое место для хранения украденных вещей. Обойдя высокие металлические колоны, уходящие в балконный выступ под потолком, Зак аккуратно переступил через валяющийся на полу различного происхождения строительный мусор и присел на корточки около ящиков. Все было как прежде, на привычных местах, но Зака все никак не покидало тревожное ощущение того, что что-то изменилось, а он никак не может взять в толк, что. Неприятное чувство упущения, запретное знание, необходимое, но тебе неизвестное… Кажется, он слишком себя накручивает. Списав это на неожиданно проснувшуюся и ранее, по мнению Зака, атрофированную совесть, он аккуратно переложил все краденное и плотно закрыл деревянной крышкой, пряча заветный ящик среди других. Ну вот и все. Шалость, что говорится, удалась. Заквиель поднялся и как-то слишком нервно выдохнул сквозь сжатые зубы, в очередной раз проверяя наличие пистолета в кобуре. Все в порядке. Никто ничего не заметил, никто ничего не знает. И не узнает. На нем банально сказываются усталость, паршивое настроение и адреналин от содеянного. И гнетущая атмосфера этого склада. Заквиель торопливо его покидает, не забывая снова повесить замок на дверь и думает, что в следующий раз заявится сюда уже только при дневном свете.

***

Правильно говорят, что, попробовав один раз, невозможно остановиться. За последнее время Заквиель в полной мере испытал эту простую истину на своей шкуре. Одна украденная вещь превратилась в две, две — в четыре, четыре — закономерно в восемь и дальше по накатанной. Тут подворовал, там утащил, и вот он уже вполне заслуживает звание порядочного вора. Сюда бы подошла фраза: «стал тем, кого презирал», но Зак не может вспомнить, чтобы когда-либо испытывал к ворюгам чувство острой ненависти. Может, он просто с ними не сталкивался. Так или иначе, а его склад теперь начал напоминать больше точку сбыта, хоть лавку открывай — кстати с последним Заквиель спешил не особо. Изначально в его планах было совершать мелкие кражи из оптовых поставок оружия, а после сразу перепродавать из рук в руки, как бы запутывая следы. Но, глянув однажды на уже надыбанное, Зак понял, что отрывать честно краденное от сердца ему пока не хочется: постоянно беготней и лишними в его случае связями, а также узнаваемостью на улицах, он лишь привлечет к себе ненужное внимание. Подавляющее большинство украденного — товары высокого качества, следовательно, с дорогими деталями и крайне занимательными строениями механизмов. Для Зака это — не только бесплатные детали, но и отличная возможность заглянуть за ширму «тайны производства» и, возможно, даже почерпнуть для себя парочку свежих идей. Потому он остановился на такой стратегии: украсть определенное количество интересующих его типов оружия, после чего прямо здесь провести парочку экспериментов, разобрать краденное на необходимые ему детали, а после уничтожить следы преступления. Отличный план, считал он. Так Заквиель думал и сейчас, вальяжной походкой приближаясь к постепенно возвышающемуся на горизонте складу. Снова пришлось приходить сюда вечером — он засиделся в мастерской и под покровом привычной подвальной темноты напрочь забыл о времени. Опомнившись, ругнулся сквозь сжатые зубы и побежал на своих двоих к другому концу города, наплевав на обед и, по всей видимости, еще и ужин. К тому времени, как он, наконец, добрался до пункта назначения, на небе уже догорал закат — и тот был не особо ярким, а скорее грязным из-за неприветливых серых туч, сковавших небосвод. Заквиель поежился от возникшей в голове картинки с кошмарным особняком и ним самим в главной роли типичного фильма ужасов, но быстро отогнал от себя эти мысли — за долгие часы, проведенные на этом складе, он уже успел попривыкнуть и даже проникнуться этой мрачной атмосферой. Привычно отперев замок, Заквиель вошел внутрь, поежившись от ледяного ветерка, гуляющего по зданию. Все как всегда. Ничего не поменялось. Продвигаясь к своим ящикам, он выученным движением открывает заветный ящик, запускает туда руку и находит внутри… Ничего. Глаза Заквиеля широко распахиваются от накатившего, будто цунами, ужаса. Этого не может быть. Нет-нет-нет, но точно что-то перепутал. Может, торопился в прошлый раз и не так сложил ящики? Или забылся и переложил все в другое место? Ругнувшись себе под нос, Зак начал шариться руками по груде пустых ящиков, мысленно проклиная гребаную темень, из-за которой он дальше всего носа и не видит. Ему кажется, или раньше здесь было посветлее? Он продолжает рыскать, с каждой секундой все больше теряя надежду и абсолютно не понимая, какую совершает ошибку, продолжая здесь оставаться. К сожалению, выработанные за года инстинкты просыпаются слишком поздно. — Что-то потерял, Заквиель? — вдруг слышится рассекающий тишину голос из ниоткуда и одновременно отовсюду. Справа от Заквиеля раздается звон, вынуждающий его резким движением отпрыгнуть в противоположную сторону. Слитным действием вытащив пистолет, он палит в темную неизвестность, звук столкновения пули с металлом оглушает, а он все пятится и пятится назад, хаотично бегая глазами по силуэтам в темноте. — Покажись, кем бы ты ни был! — глупо, но уверенно кричит он первое, что приходит в голову. Пока не замирает, как олень посреди дороги, на которого со всей скорости несется автомобиль, понимая, какую страшную ошибку он только что совершил. Он голосом выдал свое местоположение. И встал на линию открытого огня, оказавшись в самом центре склада. Ну пиздец. С неприятно-глухим шипящим звуком над ним, прямо как в отвратительно-клишированном кино, начинают одна за другой включаться те самые лампы, на пару мгновений ослепляя неожиданной глазу яркостью. Какого черта?! Здесь давным-давно нет электричества, он проверял! Не выпуская из руки пистолет, Заквиель быстро промаргивается, продолжая оглядываться по сторонам. На самом деле тусклые пыльные лампы добавляют не так уж и много света — под тенью балконного навеса все еще скрыто пространство у стен и углов, а сами лампы двумя ровными параллельными рядами ведут к противоположной стене. Заквиель прослеживает путь глазами и в самом конце видит Его. Его, вальяжно растянувшегося на огромной груде ящиков и металлических коробок так, будто он восседает на троне, а не на куче годящегося разве что для переработки мусора. Его, в темных солнцезащитных очках с красной душкой, — если Зак и без очков в такой темноте дальше вытянутой руки не видел, то что вообще видел Он? — клетчатой красно-черной рубашке и узких синих джинсах, вышедших их моды пять? десять лет назад? С виду Ему можно было дать от пятнадцати до тридцати лет, что окончательно сбивало Заквиеля с толку. Он быстро вскинул руку с пистолетом вперед, направляя дуло прямо в голову ублюдку. Если Заку сегодня и суждено сдохнуть, то на тот свет он отправится явно не один. — Не так быстро, — послышался голос, показавшийся Заку до крайности странным. Голос выдержал долгую паузу, будто наслаждаясь чужим неведением. Напряжение в воздухе росло в геометрической прогрессии, но Незнакомец продолжал молчать, лишь добавляя градуса. — Ты слишком торопишься с выводами и слишком медленно соображаешь. И если долго будешь всматриваться в темноту, Заквиель, темнота начнет всматриваться в тебя. А потом он услышал звук возводящегося курка. Раз, два, пять, десять… Один за другим из тени выходили вооруженные до зубов люди в костюмах, и теперь по меньшей мере двадцать стволов было направлены ровно на Заквиеля. Бежать некуда, увернуться невозможно. Как они вообще все это время оставались незаметными?! И почему, стреляя в темноту, Зак ни в одного не попал? Но сводить оружие со своей главной цели он не собирался. Ясно как день, чья жизнь в этом театре для взрослых сама драгоценная. Человек, восседающий на импровизированном троне, лишь медленно потянулся, не выражая никакой обеспокоенности в том, что он прямо сейчас находится под чертовым прицелом, а его губы растянулись в мерзотненькой такой ухмылке абсолютного самодовольства. — Брось оружие, Заквиель, — сказал он голосом, явно привыкшим приказывать. Говорил с подчеркнутым снисхождением, так, словно объяснял очевидные вещи ребенку, а имя Зака долго растягивал по гласным, словно смакуя и получая наслаждение от одного только звучания букв на его устах. — Еще чего? — с вызовом ответил Зак, поражаясь своей собственной дерзости. Реально тормоза отшибло. — Брось оружие, и мы спокойно поговорим. С глазу на глаз, — тогда он медленно обвел помещение скрытым под стеклами очков взглядом, и все наемники, ранее не спускавшие с Зака прицела, стали по одному опускать оружие. Но не то, чтобы это так уж сильно внушило Заквиелю уверенности. Вот он сейчас уберет пистолет, а его застрелят на месте, как загнанного в клетку зайца. Незнакомец, тем временем, лишь продолжал спокойно сидеть, своим видом выражая томительное ожидание проявление у Заквиеля задатков здравомыслия. Еще с минуту помедлив, Зак стал медленно опускать пистолет, отодвигая край плаща, чтобы убрать его в кобуру, как был прерван. — Брось, а не убери, Зак, — вы поглядите, они уже на неформальные обращения перешли. Заквиеля такая перспектива вдохновила не особо сильно, и он так и замер с пистолетом в руке, не сводя со своего оппонента взгляда. Неизвестный не сдержал раздраженного вздоха. — Если бы я хотел тебя убить, — начал он, — я бы сделал это месяцы назад. Мне даже бы не пришлось являть себя лично. В этой заброшке тебя поджидали двадцать вооруженных до зубов головорезов, но еще ни один из них на тебе и царапины не оставил. Я понимаю, конечно, что с критическим мышлением у тебя туго, но ты можешь сложить в голове два плюс два и наконец посмотреть в лицо фактам? Неизвестный выдал гневную тираду и поморщился так, будто сама необходимость долго говорить невероятно его раздражала и выматывала. Зак задумался, но быстро решил, что преимущество явно не на его стороне. Так или иначе, а если ему не суждено уйти отсюда живым — с такой расстановкой сил судьбу ему не обмануть. Потому он резким движением откинул пистолет в сторону от себя так, что и при желании не смог бы быстро до него добраться. На лице Незнакомца расплылась пусть и сухая, но одобрительная улыбка. В ту же секунду все двадцать людей в костюмах, без дополнительной команды, окончательно убрали оружие и четким строем один за другим покинули склад. Последний закрыл за собой дверь. Волк и заяц остались наедине. — Ну что же, — снова заговорил Незнакомец, еще удобнее устраиваясь на ящиках, — Вот мы и остались наедине. Спрашивай. Лицо Заквиеля скривилось в удивлении. Он думал, вообще-то, что как бы уже труп. А его, оказывается, просто на «Что? Где? Когда?» пригласили, это он, дурак, не понял ничего. Незнакомец вновь не сдержал вздоха. — У тебя на лице написано как минимум с десяток вопросов ко мне. Спрашивай, пока я в настроении отвечать, — раздраженно пояснил он, говоря уже куда тише, чем было при присутствии дополнительных ушей. Зак раз уже, вероятно, как минимум пятый за один вечер словил минутное замешательство, а после его разом будто прорвало: — Как ты сюда попал? Что тебе от меня нужно? Как ты меня нашел? Почему не убил? Кто все эти люди? — вопросы бесконечным порывом лились из Заквиеля, настолько резко и сумбурно, что Неизвестному даже пришлось вскинуть руку и жестом остановить его. — Можно было и помедленнее, — с недовольством комментирует он, приподнимая очки и нервно потирая пальцами переносицу. — Помимо критического мышления, у тебя, судя по всему, так же присутствуют и проблемы с наблюдательностью. Плохо это. Он замолкает и провокационно вскидывает голову, с ног до головы пробегаясь по Заквиелю оценивающим взглядом. Зак чувствует себя отстающим в классе ребенком, которого прямо сейчас отчитывает классный руководитель или, может, даже директор. Отвратительное чувство разочарования, которое преследовало его всю сознательную жизнь и которое Зак ненавидит всей душой. Этот подонок просто глумится над ним. — Занимая чужую территорию, нужно быть внимательнее, Заквиель. Почему ты был уверен, что здесь только один вход? — говорит он очевидную истину, и Заквиель в секунде от того, чтобы признать себя полнейшим идиотом, как Неизвестный продолжает, далее запутывая его еще больше. — И с чего ты вообще решил, что на двери висел именно твой замок? Так, а вот это было неожиданно. Насладившись потрясающим выражением абсолютно потерянного замешательства на лице Зака, незнакомец продолжил: — Это мой склад, Заквиель. Нет ничего удивительного в том, что я хорошо знаю свою территорию. — Почему ты тогда сразу не разобрался со мной и ждал так долго? — задал Зак, казалось бы, вполне резонный вопрос, но Неизвестный явно поражен не был. — До твоей маленькой «аферы» ты появлялся здесь лишь раз. Я думал и не заявишься больше. А потом… — он тянет искусственную паузу, — А потом мне стало интересно. К тому же ты сам привел меня на место преступления и сам навел на себя кару. Звучит… логично. Но это не отвечает на вопрос, почему он еще жив. Заквиель порывается снова спросить, но ничего сказать не успевает перед тем, как вновь его обрывают. — А жив ты, потому что интересен мне. Я, скажем, поизучал твою биографию, последил за тобой… Должен признать, что ты интересный парень. В тебе есть потенциал. Скажем, неплохая инвестиция, чтобы вложиться. От такой наглости Заквиель подавился собственным возмущением. Вмиг стало плевать и на осторожность, и на бригаду киллеров, поджидающих его у выхода. Никто… Никто, слышите?! Никто, мать вашу, не имеет права оценивать его как гребаный товар. Он не инвестиция и не ручная зверушка, он — человек, а сидящий перед ним ублюдок, возомнивший себя богом, уж слишком многое себе позволяет. — Хрена с два я буду твоей «инвестицией»! Почему я вообще должен соглашаться?! — кричит Заквиель, с каждой секундой закипая все сильнее. Неизвестный на пару мгновений напряженно замирает, будто пытаясь обработать услышанное, а его брови взлетают под линию роста волос. А потом раздается смех. Сначала тихий, даже глухой, который после переходит в заливистый хохот, отдающий жутким эхом от стен. Заквиель даже ежится от липкого страха, сковавшего тело, а Незнакомец так и продолжает истерически смеяться, будто его ничего так не веселило по меньшей мере последние лет двадцать. Он с трудом успокаивается, пару раз продолжая срываться на короткие смешки, а от его вальяжной властной позы не остается и следа, пока он сгибается в три погибели, стараясь перевести дыхание. — А я и подумать не мог, что ты камикадзе, Заквиель! — восклицает он все еще сорванным голосом. — Давно я так не смеялся, честное слово. То есть вооруженный отряд убийц высшего класса за дверьми тебя ничуть не смущает, да? А это интересно, интересно… Он прокашливается в кулак, а второй рукой вновь приподнимает очки, чтобы стереть слезинки, выступившие от смеха, с глаз. После чего его лицо неожиданно становится вмиг серьезным, — куда серьезнее, чем он был до этого — а без того напряженная атмосфера еще более пугающей. Незнакомец снова удобно усаживается, закидывая ногу на ногу и достает из нагрудного кармана рубашки… блокнот? Да, точно, весьма старомодный небольшой блокнот в кожаной обложке. Неизвестный с умным видом пролистывает страницы и останавливается, когда, наконец, находит нужную. — Говоришь, твоя жизнь тебя не волнует, да, Заквиель? — вообще-то он такого не говорил, но сейчас почему-то не находит в себе смелости возразить. — А что ты скажешь по поводу этих людей? Неужели тебе все равно на жизнь твоего дружка Нео? Зак замирает, скованный ужасом, и отказывается верить в то, что слышит дальше. — Учился с тобой вместе в инженерном, но призвания в этой работе не нашел. Наоборот, в музыку ушел. Восходящая звезда большой сцены, как прекрасно, — говорил Неизвестный, добавляя приторной сладости в голос. — Красивое у него личико, стоит отметить. Как и положено будущему кумиру молодежи. Как ты считаешь, публика оценит, если у него, скажем, вдруг станет недоставать одной половины лица, мм? Я не особо слежу за современными трендами, может, сейчас так вообще модно. Ну чего ты молчишь? А Заквиель просто не может найтись со словами. Отвратительный ком встал посреди горла, а тело будто парализовало. Глаза щиплет. Ему хочется, чтобы это все оказалось сном или галлюцинацией, но пока что он только в ужасе и в полной жопе, запуганным взглядом смотрит на Неизвестного и ничего, мать его, не может сделать. — Ну молчи, ладно, я понимаю, — щебечет он и снова перелистывает страницу. — Вот еще занимательный персонаж из твоего окружения. Джаст, тоже чернухой промышлял, забавно. Недавно решил завязать с грязными делишками, спросишь почему или и так знаешь? — ответа он, конечно, не получает, а потом продолжает дальше. — Потому что любовь, оказывается, способна привнести луч света даже в самую темную душу. А жених-то у твоего Джаста какой милый. Весь из себя белый и сплошь очаровательный кондитер Альфедов. Ты знал, что когда Джаст нервничает, то целует обручальное кольцо? Я знаю, что не знал. Как ты думаешь, Джаст простит тебя, если с его драгоценным женихом, не приведи Господь, что-то случится? Обрадуется ли Джаст, если придет домой и увидит своего любимого, расчлененного на их совместной кровати? Это хороший подарок в честь свадьбы? Если до этого в горле Заквиеля был ком, то сейчас ему пришлось ладонями схватиться за рот, дабы его не стошнило. — Чуть не забыл про эту прелестную даму. Ники, вашу общую с Нео подругу. А для Нео, возможно, и не только подругу… Ну какова красотка, согласись? Знаешь, иногда с такими красивыми девушками случаются разного рода… трагедии. Например, очень навязчивый ухажер, не понимающий слова «нет». Или даже пять таких ухажеров. Десять. Пятьдесят. Такая красивая девушка сердце любого покорит. Думаешь, она бы простила тебе, случись с ней что-то ужасное? А Нео бы простил? Неизвестный отрывается от своего блокнота и поднимает на Заквиеля вопросительный взгляд. А Зак уже едва на ногах стоит. Его заметно трясет, а тело неустойчиво покачивается из стороны в стороны. Пальцы закушены до крови, в глазах — застывший ужас и слезы. Разыгравшееся воображение только и делает, что активно подкидывает картинки друзей с выпотрошенными органами, выколотыми глазами, открытыми ранами и переломами. Он на грани как минимум панической атаки. Потрясающий эффект. Громко сглотнув желчь в горле, Заквиель усилием отрывает руки от рта и выпрямляется, удержавшись от падения. Ублюдок знает его и знает, куда давить. Прекрасно понимает, где болит, знает, где будет кровоточить. Заквиель, может, и мудак в собственным глазах, но допустить он этого не может, а, смотря на человека — человека ли? — перед собой, прекрасно понимает, что он не блефует. Ненависть огнем разгорается внутри Зака, но сейчас ему нужно сделать все, чтобы не допустить воплощения услышанного в жизнь. — Кто ты, черт возьми, такой? — шепчет он надрывным голосом и поднимает полный презрения взгляд. Неизвестный лишь улыбается вновь, потягивается напоследок, а после слитным элегантным движением спрыгивает с импровизированного трона, приближаясь к Заквиелю. Зак даже не дергается. — Ну наконец-то ты начал задавать правильные вопросы, Заквиель! — радостно восклицает он и показательно разводит руками. — Мне уже надоело болтать, — добавляет ледяным тоном. Он приближается максимально близко, останавливаясь на расстоянии меньше вытянутой руки. Неизвестный сцепляет руки в замок за спиной и внимательно смотрит на Заквиеля, будто пытаясь своим взглядом что-то ему объяснить. Честно говоря, за сегодня это чувство Заквиелю уже осточертело. — Мое имя — Неадаптер, по крайней мере я хочу, чтобы ты знал меня именно под ним, — наконец представляется он и медленным шагом обходит Зака вокруг, останавливаясь у него за спиной. — Знаешь, а ведь в моих силах помочь твоим милым друзьям. Нео может стать звездой сцены, Джаст без последствий выйдет из бизнеса и сыграет красивую свадьбу со своим горячо любимым женихом, а Ники по гроб жизни не посмеет навредить ни один человек. А еще я могу помочь тебе с твоими изобретениями. Услышав последнюю фразу, Зак встрепенулся и повернулся к Неадаптеру лицом, не веря его словам. — А ты думал, я просто так это все устроил? Не глупи, Зак, — они встали друг на против друга, удерживая зрительный контакт. — Мне известно и про твои неудачи, и про кражу оружия, и про, как же его там… Точно, «Иерихон». Как я и сказал, ты обладаешь потенциалом, который может мне пригодиться. Все будут живы и счастливы, а ты получишь шанс на исполнение мечты. И все за весьма скромную плату, — Неадаптер вновь улыбается, но в этот раз совсем без эмоций, просто механически. Выглядит жутко. — Твоя жизнь будет принадлежать мне. Ничего сверхъестественного, ты не подумай! Ничего, что ты бы мог сочти неприемлемым или непотребным. Просто контракт, по которому ты будешь работать на меня и делать все то, о чем я попрошу, — сказал он, подразумевая не просьбы, а приказы, — Все твои изобретения, в том числе и «Иерихон», будут принадлежать мне, и я буду решать, как с ними распоряжаться. Но ты не переживай, с вознаграждением я тебя не обижу. Тебе будет хватать не только на изобретения, но и, может, на нормальное жилье наконец. Все справедливо. Так что, ты согласен? Неадаптер протянул ему руку для рукопожатия, склоняя голову на бок и с интересом наблюдая за Заквиелем из-под очков. В голове Зака, тем временем, за секунду проносились десятки панических мыслей. Продать себя и свою мечту маньяку с комплексом бога? Ему весьма ясно дали понять, что никакого «авторского права» за ним не сохраняется. Его слово не будет иметь никакого веса. Так значит тот верх, к которому он стремился, по сути своей является лишь рабством? Золотой клеткой? Мечта в обмен на собственную свободу: это равноценно? Но потом он смотрит на терпеливо ожидающего Неадаптера и понимает, что выбора у него все равно нет. Исход этой встречи изначально был предрешен. Все риски и последствия ему уже обозначили, к тому же вполне графично. И за то, что он идиот, влезший на свою голову в «безобидную», мать его, аферу, он осудит себя позже, раз уж остается в живых. На ненависть к себе и апатию еще есть время. А сейчас он вскидывает правую руку и пожимает своей ладонью ладонь Неадаптера, краем глаза ловя нехороший вспыхнувший огонек в глазах этого беса. А, может, он просто уже совсем башкой тронулся. Вы когда-нибудь заключали сделку с дьяволом? Подождите перед тем, как решитесь, потому что Заквиель способен в красках рассказать, как это ощущается. Он-то теперь в курсе. Крепко пожав новому подчиненному руку, Неадаптер резким жестом разрывает рукопожатие и разворачивается к выходу, словно Зак в моменте становится ему абсолютно неинтересен. — Нам, конечно, надо еще контракт подписать, но на сегодня я слишком вымотался для таких формальностей. С тобой свяжутся, когда понадобишься, ожидай, — бросает он напоследок у самых дверей. — Подожди! — окликает его Зак. — А что с моим нынешним боссом? — спрашивает он в каком-то тревожном ожидании ответа. Неадаптер останавливается и поворачивает голову на пол оборота к Заквиелю, ухмыляясь краешком губ. — На этот счет можешь не переживать, — тянет он спокойным голосом так, будто говорит о погоде. — Он давно уже мертв.