Реверс. Часть I. Азирафаэль. Глава 1
7 марта 2025 г., 18:00
Азирафаэль сидел на скамейке в парке и курил. С ленцой стряхивал пепел себе под ноги. Курение в общественных местах было запрещено, но Верховный Архангел с удовольствием посмотрел бы на того смертного, который попытается ему об этом напомнить.
Сигареты сейчас — посмешище. С фильтром. У подростков — и вовсе сладкий фруктовый пар, оставляющий после себя душистый шлейф. То ли дело в первую мировую была махорка... Ох какое удовольствие — затянуться горьким, едким дымом. Аж сердце пронимало.
По тротуару за декоративной парковой оградой бешенным смерчем пронесся Кроули. Листва на миг скрыла его тонкую темную фигурку, и Азирафаэль перьями почувствовал, как тот, остановившись, принюхался. Наверное, и воздух языком пробует.
«Бесполезно, Кроули, я скрыл ауру. Хоть испробуйся. В этих прятках я побе... Одержу победу».
Увы, бахвальство оказалось преждевременным. Кроули свернул в парк, преодолел пару ступенек и с недовольной рожей замер в нескольких шагах от скамейки. Азирафаэль вскинул бровь.
— Только не говори, что учуял махорку с улицы. Это неспортивно.
— Я знаю одно-единственное существо, которое курит… такую дрянь. Ни с кем не спутаешь.
— Не для средних умов, не каждый поймет, — Азирафаэль скрыл смех в кашле и поспешно затянулся снова. — Шикарная вещь. Ты просто не распробовал.
Кроули тяжело упал на скамейку рядом, тут же протянул Азирафаэлю уже открытую бутылку Шато Марго. Во второй руке продемонстрировал свою, ополовиненную.
— Бери, Верховный. И поднимем за что-нибудь тост. Вот хотел попрощаться по-чел…блядь…нормальному, ан-нет — как обычно хуйня.
Азирафаэль рассеянно принял бутылку, переставил все свои пакеты с плитки на скамейку — они разделили их с Кроули искусственной стеной. Идеально. У ног шныряли жирные серые голуби. Солнце приятно припекало. Кроули начал лакать вино. Идиотская привычка: играться, засовывая раздвоенный язык в узкое горлышко. Раньше Азирафаэль принимал это за намек, потом понял, что то всего лишь змея пробует многообразие вкусовых ноток. Кроули этого за собой даже не замечал. Сделав крупный глоток, он внезапно начал вдохновенно декламировать:
— В далекий путь, в далекий путь отправился баран — решил взглянуть... м-да, взглянуть на Море-океан! Постой-постой, Господь... с тобой. Какой там океан? — Тут Кроули сделал драматическую паузу и закончил тихо и угрюмо: — ...м-да, форменный баран. И где нам искать ваше жертвенное животное?
Азирафаэль пару раз хлопнул в ладоши.
— Баран ушел — и поделом, а я съем мясо за столом, а ты, змея, домой ползи, не появляйся, не беси.
— Оу-оу-оу, стихи собственного сочинения? Для меня? — Кроули начал переигрывать и прекрасно это знал.
Азирафаэль поднес к губам горлышко бутылки:
— Не обольщайся.
Правое колено Кроули нервно дернулось, зашуршали пакеты — он их задел, принявшись беспокойно ерзать на скамейке.
— Как ты не понимаешь, анг… архангел? Если мы найдем его первыми, возможно, только возможно, вне присутствия Ме-е-татрона еще успеем что-то сделать. Или ты теперь играешь на их стороне, а? Тоже хочешь этого — Великой войны, сунуть в кого-нибудь что-нибудь ос-с-трое, убий-с-с-ственно ос-с-строе?
Азирафаэль выдохнул колечко дыма, проткнул его пальцем.
— Я устал, Кроули. Все циклично, закономерно. Сначала вы пнули с Антихристом, теперь мы пнем уже с Христом. Посыл один, итог один, только приставка «анти» потерялась. Не выгорит с Иисусом, так еще что-нибудь будет. Зачем вообще его искать?.. Его же, как Варлока, не научишь тому, что такое хорошо, что такое плохо... Или ты надеешься найти в его безумной голове разум? Он сумасшедший. Он как бешеная собака, бежавшая из клетки. Крыло дам на отсечение: будет кусаться. Его если и искать, то только для того, чтобы спрятать и снова запереть. Но уже не там, — Азирафаэль указал пальцем наверх, — а где-нибудь... тут.
Кроули положил локоть на спинку скамейки вблизи от плеча Азирафаэля.
— Вот, это уже похоже на план, и он… ну, всяко лучше, чем тупо сидеть и ждать. Я не хочу тупо сидеть и ждать. Зачем? Чтоб опять кто-то сильный прижучил за задницу, как только расслаблюсь? Нет уж спасибо. Ты, конечно, можешь… пойти, пасть в пучину беспробудного гедонизма. Но я намерен найти барашка. Как минимум для того, чтобы никто ей… не смог ничего предъявить. А там… поглядим, делить шерсть нестриженого барана я не планирую. Сначала поймаю-стреножу — а потом по ходу дела решу.
— Ну так вперед, — Азирафаэль чокнулся с бутылкой Кроули, прежде чем тот успел поднять руку. — Защищай, что тебе дорого. Даже искренне удачи пожелаю. В гнезде подвал заведи, туда Христа засунь — и вуаля. Правда, кормить придется, но ты любишь готовить. Может, чуть раскормишь мальца? А там сам помрет от старости. Вне Небес он — всего лишь человек. С силами, но... все-таки смертный. Впрочем, ты справишься. Даже дам тебе совет, с чего начать: в Америке пробей все благотворительные организации, которые недавно приняли свеженьких бомжей. Я бы начал с этого.
— Ну так начни. — Кроули залпом влил в себя остатки вина. — И баста дуться. Никто не виноват — ни я, ни ты. Вышло как вышло. Что ж… теперь.
«Никто не виноват? Вышло как вышло?»
— Какая Америка — северная или Южная? И… блядство, там же штатов — пиздец. С чего ты вообще взял, что он там? — продолжал говорить Кроули. Как фон. Азирафаэль сжал бутылку холеными пальцами. Не рассчитал. Лопнула. Кровь и вино вперемешку хлынули на светло-серые брюки. Стекло, словно острыми зубами, глубоко вгрызлось в ладонь. Он брезгливо махнул рукой, мелкое темное крошево посыпалось на брусчатку. Кровь закапала, зашипела. Создал святое место, называется.
— Последняя вспышка ауры Иисуса была на Побережье Мексиканского залива. Он не успел замести все следы, — медленно сказал Азирафаэль и, как будто ничего из ряда вон не произошло, достал из пиджака носовой платок. Заткнул рану. — Метатрон об этом не знает, есть фора. Ангелы начнут с Европы. Демоны... Я надеюсь, пока еще не в курсе. Сейчас за болтовню наказание строгое, может быть, вообще обойдется без участия Нижней конторы.
— Место моего друга вакантно. Ес-с-сли… мы все еще можем быть заодно, — внезапно очень тихо пробормотал Кроули. Опустил голову, несколько секунд сверлил взглядом плитку. Потом дернулся, вцепился в запястье Азирафаэля с нетерпящим возражений: «Дай я». И принялся сосредоточенно хмуриться. Конечно, безрезультатно. Ну и зачем? Что он пытался из себя воображать? Азирафаэль деликатно отнял руку, снисходительно хмыкнул.
— Мы никогда не были заодно, всегда тянули в разные стороны. Как лебедь, рак и щука. Теперь же у нас и щука появилась,
Он лизнул ладонь, поморщился. Практически уже и забыл этот ядреный железный вкус. Рана начала затягиваться сама собой — не так-то легко всерьез навредить телу ангела в чине стража. На Азирафаэле все всегда заживало как на собаке. Только в тысячу раз быстрее.
Все равно происшествие неприятное. Впредь надо лучше себя контролировать. А лучше себя контролировать получалось вдалеке от Кроули — главного раздражителя. Который почему-то прицепился, как репей. Хотя... понятно, почему. Хочет прикрыть себе жопу. Ну, ей жопу. Руками Верховного Архангела. Господи, как все это мерзко и убого. А на душе сейчас еще гаже, чем тогда, когда перехватывал весталку в Лимбе и оформлял в Рай. Чуть ли не в мученицы записал ведь.
— Давай так, — Азирафаэль постарался примиряюще улыбнуться, — я поищу. Действительно поищу и скатаюсь до побережья. Буду... лапушкой. Так, кажется? Приложу все усилия и прикрою Мюриэль. Но без тебя, ладно? Я все сделаю сам.
Кроули со знанием дела покивал.
— Ах, как отвратительно… принять мою помощь. — Он резко освободил легкие шумным выдохом. — Иисус меня знает. И, судя по… косвенным признакам, помнит. Возможно, все еще доверяет. А от тебя шарахнется, Верховный, какую лапушку из себя не корчи.
— Дело не в отвратительности, — Азирафаэль дернул бровью. — Можешь убрать пятно с моих брюк, и я рассыплюсь в благодарностях, как ловко ты умеешь, и какой я пахорукий растяпа — ах и ох. Даже покраснею.
— Милому букинисту в поношенном пальто играть в «лапки» было дозволено. Верховный архангел со своим дизайнерским костюмом справится сам, — внезапно резко отрезал Кроули. Потом щелкнул пальцами, протянул Азирафаэлю визитку экспресс-химчистки. — Лучшая в Лондоне. Ну… они так пишут. Не благодари.
— Играть позволено кому угодно, на то эта и игра, Кроули. — Азирафаэль со смешком испарил пятно и не глядя выбросил визитку в урну. Знал, что попал. — Впрочем, я всегда был скучным. Еще там, — поднял взгляд вверх, — мне дали плохой совет. Книги сделали меня только зануднее и сбили заводские настройки. До того дошел, что боюсь сделать себе новый меч. Но, раз уж мне напомнили... попробую, наверное.
Кроули зябко передернулся — наверное, от внезапно налетевшего ветерка.
— Книги тебе шли больше меча. Всегда. — Пару секунд он молчал — провожал взглядом мамочку с красной каляской. Потом вдруг резко взглянул на Азирафаэля — будто хлестнул желтым взглядом. — Если твои интересы были нудноваты, то от моих ты…. просто бежал. Как тогда, с ВПП.
— Кроули, — Азирафаэль начал разговаривать мягко, терпеливо, как со своими оруженосцами на заре времен, — я был одним из лучших. Но я знал, что один взбалмошный творец считает стражей тупыми неотесанными чурбанами. Это прямая цитата. Помнишь продолжение? Которые только потеют, ржут и бесцельно машут железками. Бесполезная трата драгоценного ресурса. Поэтому мне... пришлось взять книгу, понимаешь? Впрочем, я тебе за это благодарен. Дивный мир открылся. А с ВПП. Я сколько раз говорил, что мне от высоты и скорости дурно?! Это не каприз, мне физически плохо. Но ты никогда не воспринимал мои слова всерьез.
«Ангел, которому плохо от высоты?»
Кроули скептически усмехнулся, а потом... потом что-то в его голове будто щелкнуло, и все... все вдруг разом начало складываться гребанным пазлом тысячелетней давности.
Пиздец. Какой пиздец, кто-нибудь!
Идиот. гребаный тупой идиот...
Кроули с мучительным стоном сдавил виски запястьями. Азирафаэль, конечно, услышал, тут же посмотрел встревоженно. Нет... не надо его беспокоить. Нельзя, чтобы он спросил.
Только не сейчас!..
Кроули панически щелкнул пальцами.
Замерла улица, замер жирный голубь у ног, замер Верховный — ветер успел лихо закрутить прядку на его бороде — так, пружинкой, она и зависла.
Кроули уронил голову в колени. Не для того тебе такой энергозатратный дар был дан, дурной-дурной... черте-кто. Думаешь, остановка времени поможет тебе? Если шесть тысяч лет не помогли...
Ох... больше, гораздо больше...
Тогда ты не знал — теперь-то отлично знаешь.
Перо... Это же Азирафаэль отправил тебе перо. Еще в начале времен.
«Неотесанный мужлан»... А он же был хорош — тогда, на ристалище. Ты следил, прикрываясь пергаментом.
Но сбежал.
Потому что ты был творцом, звездником, частью интеллектуальной элиты.
А он...
Без движка работать со временем было трудно — оно болезненно впивалось, накручиваясь на пальцы лесой воздушного змея. Кроули терпел. Удерживая настоящее статичным, он под лупой рассматривал своё прошлое.
— Все люди плетут венки, Кроули. Сегодня такой день. Надевай, не выделяйся из толпы!
— Венки... из ромашек — да ла-а-а-адно...
Воспользовавшись первой попавшейся традицией, Кроули пустил тот венок по реке:
— Давай поглядим, ангел, кто тут — моя судьба?
Он тогда демонически расхохотался, а ангел понурился. И долго молчал.
У Кроули в груди натянулась резинка — больно. Держать время — это вопрос не только резерва, но ещё и упрямства. Он стиснул зубы.
Ну а чего ты... ждал, что Ангел... Настоящий Ангел будет с тобой... по-человечески? По пьяни целоваться полезет? Убожество, какое же ты убожество!.. Тебе пихали под нос — а ты просто не знал этого языка. Ты не видел — не хотел видеть!
У Кроули дрогнули руки. «Резинка» лопнула, припечатав нутро отдачей. Хорошо, что в этот момент он сидел — жизнь прокатилась по нему паровым катком: сшибла, дезориентировала, раскатала тоненькой жалкой лепешкой.
Кроули сглотнул. И снова посмотрел на Азирафаэля. Как же... хреново. «А можно я забьюсь в какую-нибудь щель, свернусь там и сдохну? Нельзя? Ладно, я даже и не рассчитывал. так, просто спросил».
Конечно, Азирафаэль уловил легкое искажение времени. Внезапный порыв неестественно-горячего ветра растрепал тщательно уложенные гелем волосы. Он растерянно пригладил их — бесполезно. Упругие кудри уже вырвались на свободу и встопорщились буйной гривой. Как когда-то. На заре времен Азирафаэль носил длинные волосы. Он заплетал их в косы, украшал золотыми колечками — и те звенели при каждом выпаде: «динь-динь-динь». И борода у него была... гораздо длиннее нынешней.
Энтониэль раскритиковал все. Что ж. Пришлось сбрить и подстричься. Полк потешался над командиром несколько столетий: «прогнулся под интеллектуалишку. Всю красоту стража потерял. Ради кого?.. Вшивого звездника? А ты знаешь, какая у этого звездника репутация, Зиро́?.. Смутьян и дебошир! Ходят слухи, его из картеля вот-вот выпрут!»
И выперли ведь. То был первый шажочек к пропасти, в которую много лет спустя сбросили взбунтовавшихся ангелов.
Азирафаэль мотнул головой. Ангела Энтониэля давно нет. Есть только демон Кроули. Который, как и прежде, творит странные вещи, кривляется и лопочет. Но за минувший срок Азирафаэль к этому привык.
— Ты останавливал время. Зачем? — спросил он, потому что зябкое молчание затянулось.
Но Кроули проигнорировал этот вопрос, хоть сам терпеть не мог, когда кто-то оставлял без ответа его собственные. Набрав так много воздуха, что грудь под рубашкой заметно приподнялась, он пробормотал, спотыкаясь на каждой согласной:
— У м-меня к-кое что ес-сть дл-ля т-тебя в м-маш-шине.
Чего это он?
— Ну пойдем, — сказал Азирафаэль, поднимаясь со скамейки. Наверняка какая-нибудь мелочная гадость. За Тадиэль, печать или Мюриэль. Но... ладно уж? Даже пускай получит преимущество своей территории и своего фамильяра.
Кроули шел не на ногах, а на гребаных переваренных макаронинах. Чуть позади шуршали шаги Азирафаэля, но смотреть на него совершенно не хватало решимости. Что Верховный скажет? Оценит? Поймёт?
Детка ощутила приближение хозяина, сама поняла, что именно нужно сделать. Багажник распахнулся бесшумно и очень медленно. На первый взгляд он был почти пуст: несколько бутылок вина, пледы, плащ Мюриэль…
Ох… Мюриэль.
То, что Кроули сделал… и теперь собирался показать... В отношении нее это было неправильно. Это бы расстроило ее, Кроули знал. И потому предпочитал о сделанном молчать. Молчание ведь — не ложь? Оно же во благо?
Азирафаэль встал поодаль, сцепил ладони на животе до боли знакомым жестом. Кроули позволил себе один короткий пугливый взгляд — а потом решительно сунул руку в багажник. Рука исчезла почти по плечо.
— У меня тут добрая часть Мейфера. Представляешь? Даже статуя. Детка нафарширована под завязку.
Азирафаэль сделал небольшой шаг вперед. Вскинул бровь:
— Пространственный карман?
Кроули самодовольно кивнул, с кряхтением потащил на себя нужную силовую авоську. Оказавшись вне пределов загашника, та тут же вернулась к своему нормальному размеру и весу, отчего у Кроули вывернулось запястье. Он поспешил подхватить коробки второй рукой, но не преуспел — все с грохотом посыпалось вниз. Дурак и слабак. Засуетился, принялся подбирать, тараторить сбивчиво и неловко:
— Я так злился... кучу всего... продал... но потом... тут... ну ты... сам посмотришь... я... пару коллекций.. уже когда... стало... ну как-то нехорошо мне... обратно выкупил. Там еще... эта... чашка твоя крылатая, безделушки эти... те... некоторые... и... дневники. Пиздец нудные у тебя дневники!
Тут Кроули наконец прикусил свой болтливый язык. Зарделся. Азирафаэль перевел взгляд с его пунцовых щек на картонные коробки. В них были вещи. Вещи-вещи-вещи. Материальные глупости, за которыми на Небесах охотились ангелы, и которые стали дороги его сердцу на Земле. Но значат ли они хоть что-то теперь, без гнезда? Действительно, всего лишь безделушки. И старые книжки, текст которых Азирафаэль все равно помнил наизусть.
Он без особого любопытства заглянул в первую попавшуюся коробку. Наверху стопкой лежали знакомые альбомы. Азирафаэль наугад взял один, провел по корешку, вложив щепотку собственных сил.
— Это не дневники, а альбомы, — пояснил с горькой улыбкой. — Зачем бы мне что-то записывать? Я на память не жалуюсь, — Он открыл альбом на случайной странице. Буквенная вязь послушно поползла, складываясь в нужные контуры. — Мы как-то встречались в парке с Гавриилом, он опаздывал, и я, дурак, в ожидании решил лебедей карябать. Он застал меня, обсмеял. С тех пор я стал шифровать. Это старый альбом, второй. — Азирафаэль брезгливо взглянул на кривоногую косулю. — Тут плохо. — Нырнул в коробку. — Где последний? Там найдется что-то достойное. Как раз был ковид, времени хоть отбавляй, а рука уже поставлена...
Альбом нашелся быстро. Снимая маскировку, Азирафаэль снова провел по корешку, открыл...
И в оцепенении уставился на темное перо. Украденное темное перо. Он мерзко, исподтишка забрал его, когда Кроули переживал очередную линьку крыльев.
Азирафаэль помнил как вчера. На поляне паслись мерзкие лошади, стреноженные, расседланные и привязанные к раскидистому дереву. Трещал костер. Сидящий подле него Кроули кряхтел, жаловался на людей и чесал лопатки подобранной неподалеку узловатой корягой (человек наверняка решил бы, что бродячий путник мучается блохами). Этой же корягой отгонял от себя комаров.
— Да блядь, не могу уже.
А потом хлопок, и огромные красавцы растелились по влажной от вечерней росы траве. Кроули самозабвенно чесал уже их.
У Азирафаэля язык присох к небу. Он не смог произнести ни слова до самого рассвета. Хорошо что Кроули умел болтать за двоих.
Утром он как ни в чем ни бывало оставил поляну усеянной темными перьями — даже за собой не прибрал. А, раз не прибрал, то перья ему... не нужны?.. Наверное, можно... взять? Одно? Не маховое даже. Рулевое. Третьего порядка. Можно ведь?..
Нельзя!
Щеки пекло. Азирафаэль издал звук исдыхающей скотины. Сжал челюсти до онемения. Захлопнув, швырнул альбом в коробку вместе с пером. Заслонил глаза рукой, словно от яркого света.
Блядь, еще же в лунку пытался сунуть. Разве не знал, что мертвое перо никогда не приживется? Прекрасно знал. И все равно расковыривал, как дети ковыряют коросты. О Господи, позорище.
— Я заберу, спасибо.
— Окей! — Кроули деловито потер ладони, пытаясь делать ту самую проклятущую хорошую мину при пиздецки плохой игре. — Значит... в Америку. Обеспечишь нам мягонькое перемещение, Верховный, или, м-м... самолетиком? Если паришься касаемо пера, кстати — хуй с ним. Перо и перо, облезлое. Взял и взял.
— Иногда тебе нужно научиться вовремя замолчать, — отрезал Азирафаэль.
Решительно подобрал коробки. Раз, два, три... Три коробки. Немного.
Нахмурившись, взвесил их в руках, прижал к сердцу. И исчез.
***
— Да, Арни, — повторил Азирафаэль в пятый раз за последние десять минут, дружелюбно улыбнулся и пододвинул к антиквару следующую стопку. — Уайльда отдам за... а сколько дашь? — Мистер Фэлл, — Арни дрожащими руками перелистывал первоиздания и беззвучно шевелил губами. — После стольких лет... — Да полно тебе, Арни. Всего лишь книжки. Давай, раскошеливайся. Или чек выпиши. — Десять лет назад вы мне даже дверь не открыли! И угрожали вызвать констеблей, если я не сойду с крыльца! — Видишь, возраст мне к лицу. Добрею. — Переезжаете? Раз продаете? — Переехал уже. А тут тебя вспомнил. Почему бы не осчастливить старого барахольщика? — Мистер Фэлл!.. Я очень хочу Шекспира, но у меня попросту нет... такой налички. — Старый скряга, ты просто прибедняешься. Не пытайся обмануть ученого. — Мистер Фэлл! — карие глаза лукаво блеснули, огромный еврейский нос направился в кассу. — А что за альбомы остались в коробке? — Это уже моя мазня. Выброси. — Могу я?.. Азирафаэль дозволительно кивнул. Зашелестели страницы. — Вы прям фанат этого парня, да? — Арни пристально рассматривал уже шестой портрет Кроули в альбоме. Восемнадцатый век, Французская революция. Двууголка, букли, каррик, задорная косица на плече... — Весьма талантливо. — Ну так Леонардо учил, — сказал Азирафаэль, но на вопросительно округленную бровь отмахнулся: — У меня был хороший наставник. — Дам по пять фунтов за альбом! Азирафаэль безо всякой интриги побарабанил пальцами по столу и объявил: — И... продано! Самому скряжистому барахольщику в мире. Только альбомы оставь себе, Арни. Не загоняй никому. Они тебе удачу принесут. Я в них столько любви вложил... Арни коротко рассмеялся: — Ох, мистер Фэлл, скажете тоже. Но хорошо, не продам. Буду внукам ваши рисунки показывать. — Договорились.***
Ну вот и все... Кроули по собственной глупости упустил Верховного. Идиот. Теперь хоть локти кусай, хоть в небеса ори — хрен его найдешь, если он сам не захочет быть найденным. А он не захочет. Кроули тяжело уронил голову на руль. И куда дальше? Наверное, домой. Но домой не особенно хотелось. Только не после всего того, что он наговорил пару часов назад. На душе кошки одновременно скребли и гадили. Кроули было паршиво. И даже курево, которым спасался обычно, не помогало. Он выехал на объездную. Идиотизм... блядский идиотизм. Нет, он едет не туда. Он не поедет туда! Светофор, поворот, перекресток, зебра. Пакеты в багажнике материализовались сами собой. — Ох, мистер Кроули, благодетель вы наш...***
Азирафаэль снова курил. Ужасная армейская привычка. В магазине такую себе не позволишь: везде бумага, дерево — зачем нарываться? Избавился, бросил. Но магазина «Мистер Фэлл и Ко» больше нет. Облокачиваясь на прохладный бок только что купленного серо-голубого Фольксвагена, Азирафаэль переглядывался с припаркованной не по разметке Бентли. Зачем пришел? Мало ему боли? Решил добавки попросить? Куда проще все разрешить без Кроули. Он же взбалмошный, упрямый, истеричный. Зачем ввязывать в цепь такое звено?.. У Азирафаэля не было ответов. Поэтому он хмуро продолжил ждать. Вся суть стражей — долгое ожидание и короткие стычки. Гуляющие на площадке дети заинтересовались раритетной тачкой. Начали опасливо к ней подбираться. Азирафаэль даже пером не шевельнул. — Езжай, я его заберу, — сказал вслух. — Или тебя сейчас будут лапать. Бентли упрямо игнорировала. Гордая. — Как хочешь, — Азирафаэль снова затянулся. На идеально отполированном боку начали появляться следы потных ладошек. Зеркала оказались идеальным местом для отпечатков губ. А уж блестящая фигурка женщины на капоте!.. ее же так здорово пытаться отвинтить! Терпения Девочки хватило на десять минут. Она фыркнула, возмущенно загудела. Укоряюще сверкнув фарами «мог и разогнать детвору, сволочь», под удивленные визги зашуршала шинами прочь. Так вот и появляются легенды о водителе призраке... Кроули вернулся спустя полчаса. Оглядев пустое парковочное место, вперился в Азирафаэля немигающим взглядом. — Садись, — Азирафаэль хлопнул по пассажирской дверце ладонью. — Бентли сбежала с поля боя. На нее напали дети. Я оказался бессилен. Пока Кроули переваривал полученную информацию, Азирафаэль спокойно обошел свою покупку и занял водительское кресло. Опустив окошко до основания, устроил на нем руку. — Ну? Едешь? Кроули передернул плечами, взмахнул руками, обернулся вокруг своей оси, в последний раз выискивая взглядом своевольную Детку. Воскликнул в недоуменном негодовании: — Ты толкаешь меня на скользкую дорожку измены. Как ты можешь толкать меня на скользкую дорожку измены? Ты же Ангел! — Шумно обрушился на пассажирское, поерзал. — Я же моногамный водитель, а ты… оу май! Еще и ты за рулем… за что мне такая кара? Но, как бы Кроули не возмущался и не кривлялся, дверцу за собой он не только захлопнул, но и заблокировал, закончил свою тираду уже гораздо серьезнее и тише: — Надо же… ты вернулся подобрать забытую змею. — Не драматизируй. На заднем сиденье термос с эспрессо и бутылка коньяка. Пропорции рассчитывай сам. — Азирафаэль повернул ключ. Заурчал мотор. — А устанешь — можешь поспать сзади. Я специально взял большую с этим расчетом. В багажнике есть подушка и плед: Кроули закатил глаза: — Поздравляю с обновкой, Ангел. Вообще-то Азирафаэль никогда не собирался заводить машину. Зачем ему, домоседу, средство передвижения? На худой конец у него всегда был Кроули, которому можно позвонить, попросить подбросить. Или просто переместиться чудом. Сейчас в Бентли Азирафаэль не сунулся бы даже под дулом пистолета. Да и Кроули пускать за руль больше не хотелось. Спрашивается, а чего ради терпел все эти годы: вжимался в сиденье, панически хватался за ручку, давил позывы?.. Дурак. Решение с самого начала было простым. Не терпи, не перевоспитывай. Просто сядь за руль сам. Что ж, лучше поздно, чем никогда. И это явно разумнее, нежели растрачивать благодать на перемещение. Вдруг вспугнет своевольного барана? Мессия явно умеет чувствовать магию. Сильную, связанную с перемещением двоих, точно засечет. Да, Азирафаэль, ты все делаешь верно. Он посмотрел в зеркало заднего вида, ободряюще улыбнулся своему отражению. Кто бы что ни говорил, ему шла борода. Он наконец...будто начал возвращать свое родное лицо. Странное чувство. Может, и волосы отрастить до прежней длины? Плевать уже на все. Ему нравилось, как было. Кроули уже десять минут уныло созерцал стрелку спидометра. Висящее в салоне молчание обхватывало его, как челюсти крашера бетонную конструкцию. Еще чуть-чуть — и раскрошат в пыль. Кроули неловко поерзал, бросил с кислотной едкостью: — М-да, это явно надолго. Нам предстоит паломничество длинною в жизнь — и это только до побережья. — Кроули... — прежде чем выехать на М3, Азирафаэль педантично включил поворотники. Высунул руку в окно, погладил теплый ветер. — Я тебя не удерживаю, можешь выйти хоть сейчас. Хочешь? Я сверну на обочину. Позовешь Бентли, она приедет. Ты умеешь, я знаю. Свернуть? — Ты же не станешь за мной гнаться, — еле слышно протянул Кроули, и получилось... слишком много смыслов в одной этой фразе. — Ты не станешь догонять, а я — тормозить. Не в этом ли было дело? — Не стану, — согласился Азирафаэль. — Мне тебя никогда не догнать. Но скорость — это не всегда хорошо. Несясь сломя голову, можно много ошибок наделать. Так что, если останешься — будем играть по моим правилам. Нет — я все равно сделаю все возможное, как и пообещал. Прикрою твою зазнобу. Главное, пожалуйста, реши прямо сейчас. Не мучайся. И меня не мучь.
