Дорога домой

      Кроули читал лекцию: о двигателях, встречных потоках воздуха, давлении, подъемной силе. Азирафаэль слушал вполуха. Гораздо больше, нежели прикладная аэродинамика, его увлекали поиски съестного. Однако все, чем располагала самолетная кухня, было едва ли способно удовлетворить взыскательный вкус Верховного архангела. Тут даже кофе оказался дрянной.       Смирившись, что нормальной еды не предвидится до приземления, Азирафаэль наконец со вздохом отставил поднос и откинулся в кресле.       Ну что за мучение?..       Перелет на Евразию дался легче. В компании, в салоне, с выпивкой и разговорами время прошло незаметно. А вот теперь, когда Кроули усадил Азирафаэля на место второго пилота, пристегнул ремнем и заставил напялить наушники, каждая минута тянулась как час.       «Ну на что мне смотреть, дорогой? На синь? Облака? Думаешь, я за жизнь не насмотрелся?..» Ох, не с такого, конечно, ракурса, но этот ракурс только нервировал. От него поджимались пальцы ног, и нутро скручивалось в противный тугой узел. В голове панически стучало: «Крылья не выдержат, крылья не выдержат, крылья не выдержат. Приземляйся, Зиро́». Голове не объяснишь, что летишь не сам. А на самолете. Как и инстинктам.       — Дорогой, пошли в салон. Нам же необязательно постоянно сидеть в кабине? Режим автопилота придуман давно. Продолжишь свой рассказ там.       — Я обхожу грозовой фронт. Машина неустойчивая — нельзя ее оставлять, — ляпнул Кроули, неотрывно следящий за показателями. И только потом прикусил язык. Ангел, и без того зеленовато-бледный, окончательно спал с лица.       Кроули уже тысячу раз благословил себя за то, что не оставил «птичку» в Варшавском аэропорту. Лучше бы добирались обратно поездами, корабликами — чем угодно другим, что было бы комфортно ангелу. И плевать на время, плевать на задержку...       Ангел вцепился обеими руками в ремень, вперился взглядом в перемигивающиеся индикаторы. На радаре множились грозовые засветки — далеко внизу бушевал шторм, но здесь, на пятьсот десятом эшелоне было спокойно и тихо.       Кроули широко зевнул. Полный запрет на любые, даже самые мелкие чудеса они ввели в тот момент, когда погрузили на борт всех своих контрабандных, и лететь, зная, что не получится мухлевать даже с топливом, оказалось чрезвычайно утомительно. Хуже того, полет стал испытанием, с которым явно не справлялся Азирафаэль. Каждая следующая минута делала его все более раздражительным и дерганным. Все более бледным.       Кроули потянулся к бортовому компьютеру, вывел на экран план полета.       — Запрошу экстренную посадку в Жуан-Паулу. Это близко. Оставим «птичку» там, возьмем кораблик... — погладил запястье ангела. — Я долбоеб, Зи́ра. Прости.       — Ну что за грубость, дорогой?! Просто в некоторых вещах мы не сойдемся, — Азирафаэль с укором сдвинул брови и поймал ладонь Кроули в свою. Поцеловал запястье. — Все объясняется весьма просто — не моими капризами. Мои перья не такие, как у тебя. В них заложено быть тяжелыми. Если ты взвесишь свое маховое и мое — мое будет раза в три тяжелее. Мой максимум в воздухе — пятнадцать минут тридцать три секунды. И это, прости, на Заре я тренировался каждый день. Сейчас даже загадывать не буду. А тут я вижу перед собой небо. Несколько часов подряд. Естественно, во мне все вопит, я чувствую себя уязвимым и постоянно готов упасть. Хотя уверен, дорогой, ты отличный пилот и наверняка умеешь делать искусные трюки. Не злись, пожалуйста, что я не могу оценить твое пилотирование по достоинству. Давай я просто выйду в салон? При закрытых иллюминаторах мне спокойнее. А ты, как обойдешь фронт, просто ко мне присоединишься? Не надо садиться ради меня. Найдем компромисс.       Пока развозили вездесущую галдящую ангельско-демоническую контрабанду, возможности побыть наедине почти не оставалось, и теперь Кроули по-настоящему осознал, насколько ему этого не хватало. Он утащил руку ангела к себе на колено. Переплетя пальцы, рассеянно улыбнулся.       — Мы же никуда не спешим, Зи́ра. А я через сорок минут могу вернуть тебя на землю. Я ничего не теряю. Полетать несколько часов — это в кайф. Второй день… я пиздец заебался. Хочу большую кровать, Moscatel de Setubal и тебя на сладкое.       — Ишь какой, — усмехнулся Азирафаэль, высвободил руку из пальцев Кроули и аккуратно снял с себя наушники. — кровать я могу тебе устроить и в салоне. И вина у меня пару бутылок осталось. А меня... Я предпочту быть основным блюдом, а не десертом. Рули давай. И подползай, когда обойдешь фронт, чтобы получить заслуженный массаж пилота.       Теперь главное многообещающе стрельнуть глазами — Кроули привык, что на него восхищенно, признательно смотрят — и выйти плавной походкой. А вот, когда дверь кабины захлопнется... Можно уже в ужасе шарахнуться на ближайшее пассажирское и дерганым взмахом опустить все шторки иллюминаторов разом.       Ебанные полеты. Ебанные звездники.       Азирафаэль медленно выдохнул через нос. Когда он представлял себя с Тони, он считал, что они будут заниматься другим. Азирафаэль был готов подстраховать своего творца, укрыть его крыльями от неудачного эксперимента, возможно, даже поучаствовать в нем. Он был наслышан о вязании из первоматерии, и предоставил бы для этого свои руки. Господи. Да он мусор согласился бы грести и заниматься письменной документацией вместо Тони! Он готовил себя для чего угодно.       Только. Не. Полеты.       И какой же сюр, что доступными для демона Кроули остались только они.       Вдох-выдох.       И какой же сюр, что Кроули заинтересовался всей этой ангельской мишурой именно сейчас. А из-за чего?!       Из-за Мюриэль!!       Шесть тысяч лет отлично пили и чесали языками. Прибавили бы к этому секс — и что еще надо?!       Так нет же!.. Навалились гнезда, крылья, перья.       Они же с Кроули выше этого!.. Давно выше.       Но теперь... Перья в эфирах требовательно пушились.       Азирафаэль нервно выбил марш по подлокотнику. А если лунка не заживет?.. Как поведет себя Кроули?.. Оскорбится? Усомнится?.. Бросит?! Решит, что не судьба, раз не заживает? Что для Азирафаэля он так и остался ангелом Тони?..       Когда Кроули вошел в салон, Азирафаэль судорожно мусолил краешек инструкции для пассажиров. Оторвав от него взгляд, поднял подлокотник и в прострации поманил Кроули к себе.       Черт… надо было заходить в Португалии и ничего не слушать. Кроули категорически не нравилось видеть своего ангела таким… глубоко усталым, с бьющейся на виске жилкой и кровью, отлившей от губ. Когда внимание Азирафаэля отвлекали ангело-демоны, полеты он переносил легко… легче. А из Кроули... м-да, херовое вышло отвлечение.       Тем не менее он скользнул к ангелу на колени, закинув руки на шею, пригладил вздыбленные волоски.        — Кому ты что доказываешь, ангел мой? — лбом ко лбу и обхватить затылок на всю длину пальцев.       — Всего лишь твою же фразу, — пробормотал Азирафаэль, прижавшись щекой к плечу Кроули. — Я ведь знаю, что тебе это нужно. Это... ты. Ты без всего этого не сможешь. Ты делаешь — я восхищаюсь и благодарю. Это уже классика. Кроули водит самолеты и Бентли, собирая все красные светофоры. Кроули появляется в нужный момент. Кроули спасает: останавливает время, освобождает из плена, избавляет от неугодных. Он обворожителен, блистателен и всегда на стиле... А я смотрю долго и признательно. Ты не перешагнешь эту модель, дорогой. Потому что то, что нравится мне, для тебя омерзительно. Так что... придется искать компромиссы.       — А-а-ангел… — Кроули надолго прижался поцелуем к его волосам. — Я могу найти и другие… радости жизни. — хмыкнул, потерся щекой о горячий лоб. — Думаешь, всю эту хуйню я люблю больше тебя? — Вот сказал и ощутил, что собственное лицо запылало. — Мюриэль вон... со мной тоже всего раз летала. — А вот тут самое время прикусить свой болтливый язык. — Будешь восхищаться мной с земли. Если захочешь.       Азирафаэль с насмешкой покачал головой.       «Восхищаться, ну конечно. Только тобой. Найдешь способ. Неисправим. Просто неисправим».       — И свинья голову в Небеса поднимает, чтобы посмотреть на тебя, да?.. Добрая милая малышка-Мюриэль. Уж тебе она, наверное, в рот смотрела горящими глазами. Соглашалась на все предложения с птичьей легкостью. И в самолете покойно посидит, и в воздухе легко крылья расправит, и на Бентли ком в горле не сглатывает, — Азирафаэль побарабанил по колену Кроули. Скользнул ладонью выше — на ляжку. Вверх-вниз. — Думаю, ты любишь эту хуйню достаточно сильно, чтобы о ней украдкой вздыхать. А может и не украдкой.       «А точно ли ты сейчас о моих… увлечениях, ангел?», — предпочел не уточнять Кроули.       — Ну… вздыхал же я шесть тысяч лет… и ничего, не умер. — пробормотал вместо этого.        — Не умер, кто от вздохов умирает. Но был ли счастлив? — Азирафаэль хмыкнул. — Да уж. Обеспечишь мне турбулентность везде — в этом весь ты. Проблема в том, что ты уже сформированная птичка. И твои радости я знаю наизусть.       Перекинув одно колено через колени ангела, Кроули поерзал, усаживаясь удобнее, многообещающе мурлыкнул:       — Что ж… раз уж вы решили остаться на борту нашего лайнера, экипаж сделает все возможное, чтобы вы получили удовольствие от полета.       Азирафаэль забрался руками под темную тонкую водолазку, легонько поскреб ногтями спину.       — Как считаешь... Может, ну их?.. Эти поиски Мессии.       — Если бы это было так просто, ангел… — выдохнул Кроули.       Наверняка пуговицы на рубашках были созданы для того, чтобы вот так медленно, со вкусом их расстегивать — задевая пальцами кожу, исследуя хитросплетения шрамов... Странно, что Адам вернул тело именно таким. Обычно, даже если небеса снисходили до создания идентичного потерянному, последствия носки никто не воссоздавал.       Кроули приложил палец к ямочке между ключиц ангела, повел кончиком ногтя по чувствительной яремной вене.       — И как долго мы сможем отлынивать, прежде чем обнаружим Метатрона в кровати третьим? — спросил, вздернув бровь.       — Что?.. Не любишь тройнички? — с напускной жалостью поинтересовался Азирафаэль. Намотал прядь волос Кроули себе на палец. — На самом деле... он ведь все знает. Про тебя, лунку. Он бы... понял. Я ведь мягкий, Кроули. Земля и ты меня исказили. Чтобы страж прогнулся под чье-то мнение?.. Это же немыслимо. А я удобный — сглотну. Оттого и... выбрали. — Тут он нахмурился. — В общем, я к тому, что все это затевалось ради Мюриэль. Но есть ли теперь смысл напрягаться лично? На поиски пущены только лучшие стражи и воины. Рано или поздно найдут. А если нет — я не против. Пусть мессия гуляет и помирает к чертям своей смертью. А мы могли бы уже... заняться нами. Да, Мюриэль при таком раскладе на Земле не останется. Ее накажут и заставят... не знаю. Полы мыть? Но я бы ее и так не оставил. Поэтому не думаю, что это должно нас заботить. Давай... ну. Просто. Уйдем?..       Кроули прекратил расстегивать пуговки, опустил взгляд на свои замершие пальцы.        — Ну... и… куда нам идти? — спросил и протяжно вздохнул. Нет, он не был готов подставлять Мюриэль. Он и так причинил ей слишком много боли.       — Куда-куда?.. В космос, — проворчал Азирафаэль, продолжая играться с рыжими прядями. — Знания при тебе, сила при мне. Ты задаешь — я делаю. Состряпаем себе планетку, обустроим, может даже немного людей до основного действа успеем перетащить... Сделаем эдакий Ноев ковчег на свой лад... И будем тихонько... Жить?.. Для Метатрона идеально. Он нас не трогает, а я делаю, что он скажет. Все...в плюсе. Что скажешь?..       — Мюриэль предлагала мне то же самое: постараться перетащить побольше да подальше, — горько уронил Кроули.        На какую-то секунду ему захотелось демонстративно слезть с колен ангела. Кроули только крепче обхватил его плечи. «Родной, как же ты устал, если запросто предлагаешь то, от чего сам недавно воротил нос». Губы Азирафаэля были чуть приоткрыты. Склонив голову, Кроули коснулся их невесомым поцелуем. Только потом сказал:       — Если я сейчас соглашусь, потом, когда станет… менее запарно, ты сам себе не простишь, Зи́ра. Да и… Я не хочу платить за наше счастье твоей свободой.       «Наше счастье». Сам сказал — и сам удивился. А правда ведь… оно может быть, уже есть… в самой возможности быть так близко, касаться, говорить, чувствовать… Ангел сам по себе — счастье. Вытащить бы его из лап Метатрона. И тогда, может быть, даже план побега… имел бы смысл.       — Ну конечно, — уронил Азирафаэль. — будь сильным, ангел. Ты не заслужил слабости. Впрягся — вези до конца. Удила сильнее закуси, дай подтяну, а то ослабли. И без разницы, куда ведет эта дорога. Куда-нибудь да выведет. Вперед, но, пошла. — Наверное, он был несправедлив по отношению к Кроули, но... — Я готов заплатить этим, дорогой. Не страшно. А вот чем готов заплатить ты? У тебя есть какой-то план, что дальше? Будешь меня ждать, пока я буду лавировать туда-обратно? Серьезно? Ты ведь не настолько наивен, чтобы считать, что меня отпустят с Верховного?       а вот и истерика подоспела, ее и не хватало. Кроули потянул ангела на себя — обнимать, гладить по волосам.       — Вельз и Гавриил мертвы, Зира. Ты сам мне об этом сказал, — пробормотал в светлую макушку. — Я не хочу такого… тебе. Главным образом, тебе. Сбежать — запустить бомбу с часовым механизмом. Рано или поздно нас показательно уничтожат. Ты убедил меня в этом и ты прав.       Азирафаэль на миг зажмурился.       — Почему нет? Почему снова нет, Кроули? Плевать на всех. У тебя нет плана. У тебя нет сил. Гавриила прихлопнули, потому что он стал никем. Своевольный тридцать восьмой, который нарушил субординацию и укусил руку, которая кормит. Но я... не кусаюсь. Не царапаюсь. Давно нет. Я буду хорошим, буду верным и в то же время смогу, сохранив за собой Верховного, защитить. Но я тебе таким не нужен, да?.. В этом дело? Тебе отвратительно это: прогибание. Компромиссы. Райский ошейник. Мерзко?       Кроули призадумался, ласково, успокаивающе гладя ангела по лопаткам.        — Не хочу, чтобы тебя бросали в мясорубку. И сам в нее не хочу.       Азирафаэль нахмурился.       — Конечно, ты хочешь стоять в черном пальто, отдельно ото всех. И чтоб все как по маслечку, без острых углов.       Раздраженно двинул ногой. Бесполезно ждать от Кроули ответов. И бесполезно надеяться, что он пойдет за ним. Нет. Ни за что. Идти надо за Кроули. А это уже... Противоречило чему-то внутри.       Чему?..       Перевел взгляд на закрытый иллюминатор. За ним синело любимое Кроули небо. Небо, которое повергало Азирафаэля в первобытный ужас.       

***

      Из носа снова потекло, но это нестрашно. Страшно, если Кроули не остановится на светофоре.       Азирафаэль заткнул брызжущий фонтанчик платком, искоса взглянул на стрелку спидометра. Приемлемо. Кроули остановился.       Как же тяжело давались эти силы. Как будто гружен латами по самое не хочу, и они тянут к земле. Попробуешь сделать лишнее движение — тело тут же даст слабину. Неудивительно, что Гавриил предпочитал находиться в Раю без телесной оболочки и редко спускался Вниз.       Кажется, Кроули что-то спросил. Азирафаэль помотал головой:       — Не слышу. В ушах шумит. Подожди.       Когда тонкий писк наконец стих, Кроули уже сменил шоссе.       — Я, кажется, поймал, — Азирафаэль достал из бардачка карту, настроившись на тонкую-тонкую невесомую ниточку. — Господи, как будто художественной резьбой по бумаге занимаюсь. Все настолько тонко и моментально рвется. Такие невесомые материи не для моих рук совершенно.       Кроули угрюмо таращился на дорогу. Даже руль в руках его нисколько не радовал.       Стоило приземлиться и оставить самолет в аэропорту, как ангел тут же взялся за поиски. Оголтело, на износ, не прерываясь ни на еду, ни на сон, ни на... агрх!.. да вообще ни на что! Прямо сейчас, откинув голову, он пытался остановить кровь, но та продолжала хлестать из носа. Мать твою… Кроули хотелось дать по тормозам, съехать на обочину и ультимативно заявить: хватит. Но… блядь... это ведь не поможет. Сжал зубы. Если Верховный решил, кто Кроули такой, чтобы спорить?       — Правильно, давай угробь себя окончательно, — выплюнул он едко. Хотелось нервно рвануть на обгон да хоть вот этой ебаной цистерны — Кроули продолжал чинно волочиться за ней. — Блядство… с хрена ль у Рая нет каких-нибудь… ну типа наших… адских гончих?       — Все, уже начал модернизировать? Первое письмо в ящике для предложений? — Азирафаэль хохотнул. — Рай не специализируется на создании новых существ, вот почему. Основной резерв мозгов, который этим занимался — у вас. Пока вы выводите всякую страшненькую живность, живучую или не очень... Рай... м-гм. Поддерживает порядок. Его остатки.       Кроули смолчал, замахнулся над клаксоном, однако так и не посигналил. Молодец. Учится водить цивильно.       Азирафаэль потрогал переносицу. Медленно отнял от лица окровавленный платок: остановилась, нет?       — Знаешь, — покосился на Кроули, — я спросил у всех наших контрабандных, практиковали ли они соитие. Дойч назвал меня извращенцем. Остальные округлили глаза. Даже неловко как-то стало. Похоже, Тади единственная до этого додумалась и в очень... удачный промежуток попала. Даже любопытно: одну ли Мюриэль успела породить?..       — Думаешь, надо пройтись по всему тридцать седьмому, поосматривать пупки? — буркнул Кроули, неприязненно покосился на покрытый пятнами платок. Но никак не прокомментировал. Ангел не маленький, в конце концов, должен отдавать себе отчет в том, что делает. — Может… использовать эти твои… г-м-м… жуткие глаза?       — А возможно и пройдусь, — хмыкнул Азирафаэль. — Только всевидящие тут бесполезны. Я с помощью них ауру могу посмотреть. И силы — сколько, какие, источник, но на пупки они точно не настроены. И вообще, не люблю их использовать. Тяжело это. Ты ведь тоже время останавливать не очень-то любишь.       Воспользовавшись временем, пока горел красный (бывает от светофоров и польза), Кроули потянулся, чтобы погладить ангела по щеке, пребывая в абсолютной уверенности, впрочем, что тот осторожно уклонится. Так и вышло. Азирафаэль полез на заднее сидение за термосом, рука Кроули повисла в воздухе. М-да… «практиковали ли соитие», — спрашивал он. А сам-то?... когда в последний раз?.. Еще до того, как полетели всех развозить.       Видимо приелся уже старый змей.       Да и лунка… тоже ведь почему-то... не заживает.       Азирафаэль налил себе чай в пластмассовую чашечку. Умничка-Кроули ведет плавно. Можно пить — не расплескается.       — Что, считаешь, было нетактично?.. Но спросить все равно стоило, — подул на чай. — Забавно, как совпало. Тади была первородным, творцом, с истинной женской оболочкой, плюс, ангелом. Столько вводных... Очень много условий, одним словом. — Сделал глоток. — Говорят, что все эти существа: гончие, слабые неантрапоморфные демоны, личинки и прочая жуть — продукт ваших спариваний во время линек. Это правда? Или все-таки это дело рук, — он подчеркнул последнее слово, — некоторых умельцев?       — А сам как думаешь? — Кроули перестроился в крайнюю полосу, откуда будет проще свернуть на перекрестке.       — Обращаюсь за достоверной информацией, — Азирафаэль снова отхлебнул чая.       Костяшки Кроули побелели — так крепко он вцепился в руль обеими руками.       — Создавать с нуля Ад… не-мо-жет. Порождали, а потом модернизировали. — Полоса встала, Кроули не моргая вперился взглядом в ангела. — Меня там не было, — процедил. — Нет, вру. Был: один раз в самом начале, второй — ультимативно.       Мысленно взвыл: «просто… прикоснись ко мне, пожалуйста. Ты уже третий день ко мне не прикасаешься!»       Азирафаэль хмыкнул.       — Так что же, ты тоже кого-то?.. Породил?.. Раз участвовал.       А вот это был почти удар под дых.       — Нет, — выпалил Кроули и принялся оголтело мотать головой. Кажется, такое бурное отрицание убедило Азирафаэля в обратном. Но он промолчал. И молчал целых три перекрёстка.       — Может… остановимся где-нибудь, Зи́ра? — не выдержал этого молчания Кроули.       Азирафаэль едва заметно дернулся — словно это предложение вырвало его из глубоких раздумий.       Фиолетовый взгляд, направленный на Кроули, однако, был теплым.       — Поменяемся?.. Сможешь сзади поспать. Впрочем... — Мимо как раз пролетел дорожный знак с изображением койки. Заметили его оба. — Если ты устал, конечно, без проблем. Остановимся здесь, дорогой.       Остатки чая из чашечки Азирафаэль осушил как раз вовремя, потому что в следующую секунду Кроули заложил крутой вираж, лихо вписавшись в поворот. С душераздирающим визгом шин припарковался на полупустой стоянке.       — Я не устал. Я волнуюсь о тебе… о нас. Вот и все. — Двигатель заглох. В повисшей тишине Кроули скрестил руки на груди и обрушился ангелу на плечо — пусть ловит, если ему это еще нужно. — Хочу слушать… это твое воркование. Несколько часов для нас — не для мира. Много, да?       Азирафаэль посмотрел в окно. Взору предстали какие-то невзрачные одноэтажные постройки уныло серого цвета. В таких ночуют водители длительных рейсов, но точно не Верховные архангелы. Кошмар.       Но если Кроули настолько хочет...       Он как раз закончил говорить и твердо впечатался лбом в плечо.       «Змея, откуда в тебе столько драматизма?..»              В номере на ковре были длинные светлые волосы. А в мусорке — использованный презерватив. А на столике...       Наверное, Азирафаэля перекосило слишком сильно, потому что Кроули поспешно взмахнул рукой. Вообще-то!.. Надо было потребовать уборку. За что-то они ведь почти сотку отдали?       — М-да, — резюмировал Азирафаэль и аккуратно сел на заправленную кровать. Расправлять ее желания не было. — Если я увижу здесь таракана, на бой отправлю тебя, так и знай. — Упал на спину, закрыв глаза. Усталость навалилась неожиданно.       — Ни одного к тебе не подпущу, — фыркнул Кроули вне зоны видимости.       По покрывалу Азирафаэль поскреб не глядя.       — Иди ко мне, дорогой.       Звать дважды не пришлось.       Кроули растянулся под боком Азирафаэля, блаженно зажмурился, купаясь в его тепле.       Которое пришлось… просить.       Чем дальше, тем сложнее будет… его выпрашивать?       И все постепенно приестся, сойдет на «нет»?.. Как только окончательно схлынет эйфория от исполнившейся мечты, мимолетные ласковые взгляды, естественные простые прикосновения просто... закончатся?       Нет! Нет-нет-нет. Только не так... пожалуйста!       Этого нельзя допустить!       Кроули пропустил сквозь пальцы тонкую косичку, в которой золотились вплетенные им колечки. За неимением сносного одеяла накрыл ангела крылом. Внутри зарождалось тихое шипение. Змеиные сокровища надо оберегать. Не отпускать. Ни в коем случае.       — Сос-с-с-скучился. Я страш-ш-шно с-с-соскучился.       Азирафаэль тихонько лежал и слушал. Наблюдал.       А может Кроули на самом деле... Ведущий?       Почему зашипел именно сейчас?!       Возможно, бесполезно при нем пытаться перехватывать инициативу и становиться тем, кем должен быть? Ведь Кроули влюблен в беспомощного мягкого букиниста.       Азирафаэль перевернулся на бок, млея под темными перьями. На внутренней стороне крыла у Кроули росла чудесная опушка — получалось почти как настоящее одеяло. Очень теплое, живое. Горло завибрировало как бы между делом. В протяжное сиплое «с-сс-ш-ш-ш» вплелось раскатистое «р-р-мм-мр-р-р». И получилась идиотская песенка без единой гласной. У других ангелов порой такие трели выходили... доносились из гнезд — заслушаешься. У них с Кроули — набор согласных, будто трактор, который долго не фурычил, наконец завели и отправили работать.       Азирафаэль сотрясся от беззвучного смеха. Ткнулся губами Кроули в шею, руку положил на плоский живот.       — Обычно все-таки кто-то отвечает за гласные, — доверительно шепнул. — Погладь меня, пожалуйста. И крылья позови. Я чувствую, как они... реагируют. Обидятся, если не позовешь.       — Знаю верный способ получить из тебя вос-с-схитительные гласные, — выдохнул Кроули в теплый завиток уха.       Подумалось: а, может, и не нужно ему этого?.. Восхищения, возможности выпендриваться, как-то себя проявлять?.. Воображение услужливо нарисовало тихую-мирную картинку: дом, где Кроули разобьет маленький садик, где будет ждать и встречать своего ангела так, как некогда самого Кроули ждала и встречала давно ушедшая человеческая женщина. Но нужен ли ангелу он… такой? Захочется ли ему возвращаться в это идиллическое место? Может, и не его это идиллия?       В задумчивости Кроули пробежал пальцами по спине Азирафаэля. Чуть отвел свои — и позвал его крылья. Ох, правда, какие же... тяжелые. Не для полетов — а для защиты.       Перья Мюриэль были мягкими и пушистыми. Перья Азирафаэля упруго, жестко пружинили под пальцами. Прочные. Их было нестрашно поломать или повредить, они приятно заполняли ладонь. Кроули сжал горсть, чуть потянул, укладывая крыло на себя.       Если он что-то сделает не так, Ангел же даст знать?       Дал: резко втянул воздух, жадно впился пальцами в задницу. Значит, ему нравится? Кроули снова сжал кулак. В его бедро ощутимо уперся каменный член. Не-е-ет, Ангел точно не оценит перспективу раздеваться в этом клоповнике. Забыл уже и пещеры, из которых приходилось выметать скорпионов длинной пальмовой веткой, и сырость военных окопов.       «Хорошо, что забыл. И не вспоминай. Никогда. Построю тебе дом. Из дерева. С французскими окнами. С террасой и двумя плетеными креслами, с огромной кроватью, с библиотекой». Кроули голодно истязал губы ангела, ловил его язык своим, по-змеиному раздвоенным, вбирал терпкость крепкого черного чая, рваные выдохи. Со стоном перевернулся, Оседлал его бедра, позволяя крыльям сплетаться между собой — они будто тоже соскучились. Разгулялись, сшибли со стены пыльную репродукцию в страшненькой фоторамке — единственное украшение этого убогого номера.       Плевать.       Благословите кто-нибудь тех смертных, которые придумали такие удобные застежки на штанах. Плоть к плоти — да, как подростки, но даже это… чертовски хорошо.       Кроули отправился добывать гласные, орудуя языком у уха, а рукой — на члене, и Азирафаэль блаженно закрыл глаза. Под опущенными веками мелькали обрывочные картинки: то лицо Кроули, то незнакомый дом с мезонином. Библиотека. Кровать. Сад.       Азирафаэль с изумлением понял, что это — сознание Кроули. Или, по крайней мере, часть его потока, уловленная через сцепленные перья.       «Так все-таки надеешься, что любимая Земля уцелеет, дорогой?.. Хочешь дом непременно здесь? Да, тот капризный букинист... Был бы от него в восторге. Хотя я, наверное, тоже?..»       Азирафаэль нетерпеливо поерзал. У Кроули такие умелые руки — во всем. И в творении, и в банальной дрочке. Еще бы ему немножко жесткости...       Р-р-р.       Идиотская мысль: отдаться в мерзком клоповнике и дать себя дернуть. Или правильнее сказать, «сдоить»?.. Впрочем, акт добровольный, перчинка теряется, но все равно ведь можно изобразить?.. И чтоб рука на шее слегка придушивала, заявляя об окончательной победе. Главное, чтобы у Кроули хватило сил удержать крылья — они-то игру радостно поддержат, с удовольствием по лбу заедут, входя в роль.       Кроули игриво прикусил жирок на плече.       «Кусай. Там его много. Нарос на ленности и харчах».       Так. Надо бы о доме подумать. «Дом-дом-дом. Хочу резные наличники над окнами. И голубику в саду. И подвал с бильярдным столом и винными бочками. А еще...»       Нет, быть отодранным Азирафаэль все-таки сейчас хотел больше. Надо отвлечься.       Он перехватил инициативу, сместив руку Кроули на членах. Другой рукой скользнул ему за спину, к заднице, шлепнул. Джинсы тут же расступились в стороны, обнажая ягодицы. Чудесная все-таки у Кроули фишка с одеждой...       — Оближи, — Азирафаэль прислонил пальцы к губам Кроули. Слюной, конечно, сыт не будешь, просто приятно приказать и знать, что Кроули послушно возьмет в рот, как хороший мальчик.       Дом, голубика, кровать... рука на шее — это откуда? Сознание пульсировало, всасывая чужие образы. «Я… я чувствую… тебя, ангел?» Кроули в ошеломлении поймал фиалковый взгляд. Подумал, как сходил с ума без прикосновений, как боялся, что их больше не будет. «Люблю-люблю-люблю тебя». С тихим стоном втянул в рот предложенные пальцы.       Азирафаэль лукаво сощурил глаза. Умеет же быть послушным, когда захочет.       Влажные пальцы раздвинули ягодицы, по одному скользнули внутрь вместе с возникшей смазкой. Закрепить, что ли, за Кроули маленькое чудо?.. Чтобы возбуждался и сразу хорошенько смазывался, как то задумано у самок?.. Ай, поколотит же. К тому же Кроули явно нравилось ерзать на пальцах, когда его неторопливо растягивают — каждый раз, как в первый.       «Нравится, когда обхаживают. Нравится же тебе?.. Хочешь, чтобы тебя постоянно трогали?.. Тактильный, значит? Оголодавший весь, неприголубленный? Может, тебя после каждой заправки на капоте драть? Ноги у тебя длинные, отлично такие на плечи закидывать. Может быть, удовлетворенным, станешь тихим? Как считаешь, Кроули?.. Если зацелую тебя, будешь слушаться?..»       Кроули нетерпеливо заерзал, подаваясь навстречу заполняющим его пальцам, проехался набухшей головкой по мелким пуговкам на рубашке ангела.       «Думаешь, я правда нужен тебе послушным и тихим? Заскуча-а-аешь без перчинки».       Это было острое, пронзительное наслаждение: прикусывать беззащитное горло, ключицу, сосок. Пришла дурацкая мысль: хочу здесь колечко, играться с ним языком.        Круговорот сознаний — как система сообщающихся сосудов.       Азирафаэль растворил на себе одежду, резким движением подтянул к себе Кроули. Шлепнул капающим членом по пояснице.       Поразительно, как остальные ангелы не догадались взаимодействовать своими гениталиями. Бесполые они там все, что ли?! Впрочем... скорей всего. Зачем им прикладывать усилие, если на Земле они не жили и мимикрировать под человека не требовалось?..       Азирафаэль придержал член, чтобы втиснуться между ягодиц. До чего же маленькая задница. Еще и вертлявая: елозит, то насаживается, то, наоборот, отодвигается. «Нет уж, иди ко мне».       Взявшись за основание крыльев, Азирафаэль потянул, ставя Кроули на четвереньки. Загнал до упора.       — Красавец, — шепнул.       Кроули только гортанно простонал, уткнувшись лицом в блеклое отельное покрывало. Ухнул в горячий охающий омут, где не было Никаких связных мыслей. Только настойчивые движения внутри, собственное удовольствие наполненности и чужое торжество обладания.       Руки сами собой потянулись к члену — довести раскаленное напряжение до максимума… Ох... жестокий ангел перехватил запястья, настойчиво сжал и отвел. Кроули разочарованно зашипел, но покорно уперся в покрывало стиснутыми кулаками.       — Видиш-ш-шь? Я слуш-ш-шаюсь.       — Ну-ну, — со смешком выдохнул Азирафаэль.       Вот она, несовершенность оболочек. Длительные фрикции — что-то из рода порнофантастики. Крыльями благодать можно гонять до изнеможения, а здесь — никакой выносливости. Узко, горячо, Кроули радостно подмахивает, а под пальцами ощущаются перья? До свидания.       Кончив внутрь, Азирафаэль перевернул Кроули на спину, вобрал его член в рот. Сдрочи Кроули себе в руку, такое бы удовольствие кануло. А так — ничего зря не пропадет.       Не пропало.