Глава 5
3 июня 2025 г., 18:07
Примечания:
Что-то, в общем, странное произошло у сайта с таймером. Пришлось публиковать вручную.
— Пайче-Пайче! — Тир крутился на заднем сиденье и провожал грустным взглядом каждый знак забегаловки. — Пайче-е-е-е-е! Ну давай остановимся. Куда торопимся? Акрав сказал, что в три дня уложимся — отлично. Нахрена мчаться?!
— Тир, заткнись уже, — огрызнулась Буссэ. — Пайче виднее, что и как делать.
— А я бы тоже не отказался поесть, — буркнул Гизш. — Хотя бы молочный коктейль перехватить. Пайче?..
Пайче только напряженно сжала руль.
— Пайче-е-е-е, прием, — Тир подался вперед с заднего сиденья и ткнул их хмурого командира в плечо. — Твоя группа требует жрать.
Арендованная тачка иногда барахлила, и Пайче хотелось съездить по рулю кулаком, но она еще стоически держалась. Гребаный Ленд Крузер. Ну погодите, смертные. Полу́чите свою рухлядь назад в таком состоянии, что доедете максимум до первого столба. Пайче ударила по газам, обгоняя вереницу разномастных легковушек. Кто бибикнет, тому клаксон в жопу затолкается!
Чем дальше от туманного Альбиона, тем сильнее становилось раздражение Пайче. Хотелось бы списать это на отсутствие метки, на поводок, но нет… совсем не тот поводок душил Пайче, а самое тупое, что она вообще могла сделать — дырочка в крыле вместо выдернутого пера.
Которое она отдала безо всякой надежды. Просто… отдала. В качестве благодарности за сверкающие доспехи. Нихрена это было не равноценно, но что еще Пайче могла?
Только притащить Христа и швырнуть к ногам Мюриэль.
А, может, и не только Христа?
Может, и башку рыжего предателя?
Или предателя живьем? Сойдет такой трофей?
Пайче зыркнула в зеркало заднего вида. Нажала кнопку, и одно из окон поползло вниз.
— Валяйте — прыгайте. Догоните своим ходом. Рабы желудков… Кому вы сытые и отяжелевшие нужны?
— Че ты такая бешеная-то стала? — проворчал Тир, — все ведь... заебись? — Мельком взглянул в лобовое зеркало. Серые глаза и непривычно чистое от бородавок лицо нагло улыбнулись ему в отражении. — Хапнем Иисуса и наза-а-а-а-ад. Натянем Рай по самые яйца. Наконец-то! А у тебя такое кислое рыло!.. Улыбнись, командир. Местонахождение знаем, я с этой херью, — Тир постучал по башке деревянной змейки, — его хоть из-под земли достану. Все ведь на мази.
— Тир, блядь, ты всех заебал. Надо было Прила брать, — Буссэ вцепилась в кожаное сиденье. «Что, мышка, изо всех сил сдерживаешься, чтобы не расцарапать мне лицо?..» Тир вольготно раскинул свои длинные ноги, обутые в тяжелые армейские ботинки.
— Ага, поедет эта ленивая сука без своего хахаля. Забил себе самую лакомую работу!.. Я бы тоже хотел Мюриэль изучать! Ох уж эти первородные!.. Вечно, блядь, считают, что лучше других.
— Не лучше, сильнее, — сухо поправил Гизш.
— Бля, бро, это не на тебя нападка. Ты-то нормальный. А вот Прил!..
— Все, Тир. Только не начинай, я не вынесу снова твое нытье, — Буссэ демонстративно зажала уши.
Ну что за сволочи не эмпатичные?!
Дотянувшись до термоса со сладким чаем, Пайче сделала крупный глоток.
— Бля, ребят… какие вы, оказывается, громкие, — нахмурилась в глаза своему отражению. Были бы боевые — и настрой был бы совсем другой. — Вы не на увеселительной прогулке, — выплюнула командным тоном. — Мессия — херня с сюрпризом. И Верховный тут где-то шароебится. И…
И у Пайче окончательно сформировался свой-собственный план. Утащить не только Исуса, но и... м-гм... обобрать белобрысого ебаря Гандониэля, унеся при этом хвост и все плавники.
Опустив и второе стекло, Пайче попросила:
— Загляни в приложение, Буссэ. Можно там верховного отследить? Или хуй нам — он в таком не палится?
— Геолокация Верховного? Не, дохлый номер, — протянула Буссэ. — Но ему можно написать в личку с аккаунта Мюриэль. Его профиль на их параше есть.
— Что, серьезно?! У Верховного есть профиль?! — хохотнул Тир. — И что там написано?
Буссэ закатила глаза, но все-таки покорно уткнулась в телефон.
— Ранг, чин, количество побед, поражений, какие проекты с творцами курировал. Вон, океаны Земли с какого-то хуя заявлены. При чем тут страж и океаны?!
— Они страховали, — пояснил Гизш. — Я работал со стражами. Отлично помогают контролировать неустойчивые материи. И от взрыва прикроют, если что. А еще... отличные носильщики, — хохотнул. — Не в обиду тебе, Пайче.
— А в океанах-то от чего страховать?! — удивилась Буссэ.
— Да я почем знаю. Никогда с планетами не работал.
Бусэ сморщила нос.
— Фи. Лучше бы на ристалище продолжил драться. Выдумали же!.. Я на него так ни разу и не попала. Только накопила, блядь, а он съебался куда-то.
— Зато я отлично на него попала, — хмыкнула Пайче. — И не хотелось бы мне столкнуться с ним в реальных боевых условиях.
«Но я планирую нарваться», — подумала мрачно.
Оценит ли Мюриэль?
Ну оценит же?!
В финале этого боя не будет родиевого колечка. Будет все или ничего. Уважение — или поражение.
Справа появились перевернутые желтые сиськи — типа раскоряченная людская «m». Пайче, включив аварийку, свернула на обочину. Смилостивилась:
— У вас пятнадцать минут, троглодиты.
Тир и Гизш ломанулись с победным воплем. Буссэ закатила глаза и гордо осталась на своем месте. Вот как стала мелкая подкармливать этих дебилов по утрам, так и начался великий исход в забегаловки. Еще, блядь, и Акрав будто поощрял: вечно забивал холодильник. А мелкая то печенья три противня забацает, то пирог испечет, то блины со сковородки всем желающим раздает. Белоснежка, блядь, с прикормленными ручными зверьками. Противно. Буссэ, конечно, и сама однажды перехватила блин, но только любопытства ради! Общих восторгов не разделила.
— И не столкнемся, надеюсь, — пробормотала она, глядя на Пайче. — Акрав наказал строго: не нарываться. Обходить по максимуму. Мюриэль тоже об этом попросила. Конфликт — делать ноги. Но что-то не нравится мне блеск в твоих глазах, командир.
Пайче пожевала губу. Молчать как рыба нужно о своих планах. Сначала одна миссия, потом — уже вторая, личная.
Очень нехорошо воровать, не по чести, не по совести. Почему демон должен втолковывать это ангелу огнем и мечом?
Откинувшись в кресле, Пайче лениво хрустнула шеей. Буркнула, встретив взгляд Буссэ в зеркале заднего вида:
— Реванш возьму. Но это — уже без вас.
***
Если Кроули сбегал физически, то Ангел уходил внутрь себя, замыкался там — и слова из него лишнего становилось не вытащить. Угрюмый молчун. Кроули ластился не по-змеиному — по-кошачьи. Ангел не замечал — витал мыслями где-то далеко и глубоко. Слишком много Кроули взвалил на него поверх к тому, что уже было навалено. — Думаю, — Кроули сказал вечером следующего дня, таращась в мокрый асфальт, залитый светом фар, — думаю, он — Метатрон — хочет начать с начала. С чистого белого листа. Форматнет систему — и на очередной круг. С чего мы вообще взяли, что до… нашего начала времен чьи-то еще времена не кончились? — Возможно, — отрешенно отозвался Азирафаэль, бросив взгляд на наручные часы. Ниточка упрямо тянула, и Азирафаэль очень старался на ней концентрироваться. Уж лучше на ней, чем на Кроули с его сумасбродными идеями. Сегодня Кроули трещал, словно дернул из себя пробку слива. Слова лились рекой!.. Каким же щебечущим он, оказывается, может быть — Азирафаэль уже и подзабыл. Кроули — это ведь не только мрачная хмурая физиономия и темные очки. Это еще и потоки сознания, когда он нервничает или радуется. Азирафаэль вдавил педаль тормоза, съехав с трассы на проселочную дорогу — тянуло туда. Двадцать минут преодоления кочек и ям, и перед глазами раскинулся внушительный палаточный лагерь. Далековато от ближайшего населенного пункта. Что за собрание чудиков? Азирафаэль вышел из машины. Моросило, но чудиков это не останавливало. Жгли костры. Натягивали тенты. Скребли из жестяных мисок приготовленную тут же, на месте снедь, что-то пили и пели, в плотно сбитых кружках передавали друг другу странные жезлы, и народ, получив этот жезл в руки, болтал всякие глупости. Азирафаэль какое-то время прислушивался: обсуждали все и ничего. Складывалось впечатление, что, получив жезл, человек исторгал словесный понос. Не важно, о чем говорить, главное — говорить. Желательно, с умным видом. Сборище блаженных — не иначе. Азирафаэлю быстро надоело слоняться от костра к костру, и он принюхался. Где тут может быть Мессия?.. — Ничего не чувствуешь? — спросил у немного отставшего Кроули. Тот замер посреди протоптанной тропинки, вперившись взглядом в группку людей, скучившуюся у видавшего виды Ленд Крузера. Азирафаэль тоже скучающе их оглядел. Не похожи на местное население: в растянутых штанах, клетчатых рубашках, фуфайках. Одеты цивильно — не по природе. Тоже случайно забредшие на это безумие и решившие поглазеть? — Музыканты, что ли, какие? Что ты так на них пристально смотришь? — хмыкнул Азирафаэль и поравнялся с Кроули. Тот зябко передернул плечами. — Сейчас... секундочку... подожди. Ощущение зудело у Кроули в затылке. Люди придумали для такого состояния забавное название — «прескевю». Но даже оно не было способно описать омерзительную тягомотную погоню за собственной ускользающей мыслью. Азирафаэль в нетерпении притоптывал на месте, но Кроули никак не мог заставить себя идти дальше. Что-то было важное в этих людях. Что-то, что требовалось понять прямо сейчас. Кроули с тихим стоном тряхнул головой. А блядь… ладно. — Просто выбиваются из всеобщего… веселья, наверное, — растерянно почесал в затылке. Потянул воздух носом и уверенно указал направление. Цель… черт возьми!.. Цель была здесь. Барашек был здесь, руку протяни — схватишь шерстяной бочок! А Кроули, который весь день в дороге мучительно напрягал извилины, так и не нашел ответа на главный вопрос: «почему Иисус сбежал?» В то, что Мессия абсолютно безумен, Кроули уже не верил. Не-е-ет, безумец не прятал бы следы так мастерски. Столетия косил под дурачка, да? Теперь раскрыл карты?.. но… зачем? Почему именно сейчас, если дата Второго Пришествия еще не была назначена? «Ты тоже не хочешь этого?.. Ты тоже не хочешь конца всего? Или… хочешь увидеть, что должен уничтожить? Увидеть — и окончательно дать себе дозволение?» Люди-лица — все мелькало у Кроули перед глазами туманными очертаниями. А хорошее место. Никто здесь никого не контролировал, никто ни за кем не следил. Все перемещались хаотично — от костра к костру, от группки к группке. Пахло травкой, алкоголем, немытыми людскими телами и волосами. Для пророка — самое то. Вдалеке нестройно звучал инструмент, навевающий смутные воспоминания о древнем Китае. Шенг, кажется? Или се? Бренчали бы на гитаре и не выпендривались. А да… Бренчат. На гавайской. Как бишь она… уку?.. На следующем шаге Кроули споткнулся. Его прескевю разрешилось запоздалым пониманием: — Девчонка!.. я ее знаю. Я точно ее знаю! Зира-она-из-наших! Моих… тьху… Ада. Азирафаэль обернулся. Моргнул. Демоны?.. Да нет. Кроули путает. Он снова внимательно всмотрелся в компанию. Обыкновенные люди — никаких демонических признаков. Чистые лица, отсутствие клейм и ауры, скверный душок которой даже на расстоянии почуешь. Просто приезжие. Кроули попробовал воздух языком. Что, не ошибается? Ладно, коль скоро он так беспокоится… Азирафаэль нехотя распахнул всевидящие очи — и тут же сделал шаг назад, инстинктивно потеснив Кроули за спину. Ничего себе ранговая компания! Чистенькие снаружи, грязненькие внутри?.. — Какого?! Как?.. Впрочем... не важно. Избегаем конфликта. Они работают, мы работаем. Наши задания не пересекаются. Ищем Иисуса. В конфронтацию не вступаем. Находим, вырубаем и забираем. Быстро.***
Богадельня под открытым небом. Пайче выстукивала ритм по бедру, Давая последние наставления — окружить лагерь рунами, чтобы никто не смог ни войти, ни выйти. Такой барьер, конечно, хлипенькая конструкция, но большего и не нужно. Если все пойдет как по маслу, Мессия не должен ни то, что испугаться — даже что-либо осознать. Выследить, снять из тени заготовленным людским транквилизатором. Перекинуть через плечо, скрутить, унести — легко и просто, как два пальца обоссать, но что-то не давало покоя, потрескивало в воздухе ощущением надвигающейся грозы. Моргнешь — сверкнет-громыхнет. Пайче поежилась. Вот оно, опять: настойчивое ощущение взгляда в спину. Сверлило-сверлило — пропало. Впрочем, в этом притоне все смертные пялились — расфокусированно, как дети: заинтересовались — тут же отвлеклись. — Смотри че достал!.. Косячо-о-о-ок. Пайче в раздражении долбанула по запястью Тира ребром ладони. — Да ну че ты, блядь? — насупился тот. — Рыбка, расслабься. Мы сейчас быстро — и домой, а там… «А там я пизды тебе дам», — мысленно сделала жирную пометку Пайче. Вслух сказала: — Все. Нехер сиськи мять. Рассредоточились. Начали. — Зануда, — напоследок буркнул Тир, прежде чем украдкой затянуться косяком и скинуть его в огонь. Холодная зануда! Отобрал у какого-то лохматого немытого придурка увесистую палку, о которую тот опирался вместо трости. «Прости-бро, мне она сейчас нужнее — выписать на земле парочку связок». Как там?.. «Поиск. Ограничение радиуса. Скорость». Тир швырнул на руны деревянную змейку. Даже перебирать этих смердов не придется. Руны засветились, стрельнули в воздух тоненьким, видимым только на высших планах лучом. Луч на мгновение заметался, как безумная стрелка компаса, и наконец замер на ком-то в толпе. Вот ты и попался, лапуша. — Бери его, Гизш, — фыркнул Тир.***
Пайче… Ее зовут Пайче и она — из воинов. А остальные? Остальных Кроули никак не мог припомнить. Зато другое… припоминал — светлые прожилки на высших планах, в отпечатках аур. Такие же видел у себя. Раньше. До того, как выдернул перо. Глаза… а глаза у них какие? Да нет… Не может быть еще кого-то, вроде Мюриэль, кто… снял бы все метки!.. Или?.. Что если это... сделала она? Что если?.. Черт-черт-черт! Эта рыбка крутилась рядом с Акравом. И Кроули сам, лично, подсунул тому Мюриэль. А потом… Поразительная приступная беспечность! Теперь воображение Кроули рисовало картинки одна другой хуже. Мюриэль, связанная, измученная, где-нибудь в подвале, снимает метки под принуждением. Демоны творят с ней что хотят… Может, и Кроули заблокировала не она? И даже не может позвать на помощь. И если раньше Кроули бы сразу ощутил беду крыльями… Он понял, что паникует. Блядь. Нужно стряхнуть с себя эту липкую паутину. Нужно…***
Пайче танцующей походкой шла между людскими фриками, морща нос от их вони. В ладони лежало устройство, похожее на самую обыкновенную шариковую ручку. Уколоть в любое мягкое место — и Мессия обезврежен. Делов — на пять минут. А потом Пайче увидела его. Обрюзгший, разжиревший, совсем не тот, кому когда-то было нестыдно проиграть. Больше не фаворит, но, черти его дери — Верховный архангел! Фиолетовые глаза просверлили Пайче насквозь — и расширились узнаванием. А чуть позади семенил рыжий предатель. Неудача? Или… напротив? Пайче на мгновение отвела глаза влево, бросила: — Буссэ, возьми Мессию. «Мне здесь… реванш сам собой в руки плывет. И я эту возможность не упущу». Осталось только решить, что преподнести Мюриэль: голова или живая целая тушка? — Так-так, — обманчиво мягко сказал Азирафаэль, когда Парма, плывущая сквозь толпу, неожиданно сменила траекторию и акулой двинулась к нему. «Маленькая воительница, которую я однажды извалял в земле — куда ты прешь?!» Он сделал шаг назад, вскинув руки. Показывал, что у него нет оружия — ясно дал понять на языке боевых: контактировать не хочет. Но этой — хоть бы хны. Ох, дело дрянь. Где остальные трое?! — Кроули, молчи. Это приказ. Даже рта без моего дозволения не раскрывай, понял?! — прошипел Азирафаэль, прежде чем Парма подошла достаточно близко. Сука. — Тебе чего, демон? — Азирафаэль старался быть вежлив. — Я в вас не заинтересован. — Ты оскорбил честь и достоинство, Зиро́, — выплюнула Пайче презрительно. — Я заберу то, что тебе не принадлежит — и мы разойдемся. А потом она покосилась на Кроули, и по его спине сбежала мерзкая, липко-холодная струйка. Он было открыл рот, но издал только невразумительный звук. Тут же захлопнулся. Только сейчас Барашек заметил разворачивающееся действо. Оглянулся — затравленно, вправо-влево… и бросился бежать! Липкая струйка устремилась к копчику Кроули снова. Если начнутся разборки боевых, пострадают люди. Странные полубезумные фрики — но Кроули все равно не желал им зла! А ему даже говорить было запрещено. И отвлекать ангела. Азирафаэль не отводил от Пармы напряженного взгляда. Спиной ощущал присутствие Кроули, отлично знал, что происходит: змея накручивается, но пока терпит. Слушается. До поры до времени. «Слушайся, Кроули. Я тебя лично поколочу, если хотя бы рыпнешься без приказа». — Что мне не принадлежит? Извини? Ты про что и от кого?.. — спросил Азирафаэль, сделал шаг назад, прижался боком к руке Кроули. «Тише, мой хороший. Я разберусь. Все в порядке. Ты у меня такая умница». Пайче презрительно скривилась. Чопорность и склеивающая зубы приторной карамелькой вежливость боевого не красят — унижают. Сощурившись, она подняла руку с оттопыренным пальцем — обличительно указала на рыжего предателя. «Что, трусливо жмешься? Этот защитничек уже не в форме. Ну очевидно же!» Группа кучковалась неподалеку. Пайче в раздражении шикнула: — Буссэ-блядь… — Зачем пальцем тычешь, милая?.. Ты же не хочешь, чтобы я тебе его отрезал?.. — сладко улыбнулся Зиро́. — Вежливо поклонись, как четвертая кланяется первому, и мы мирно разойдемся. Я закрою глаза на твое неуважение и дерзость. Кроули к тебе никак не относится. — Зато я как к нему отношусь… — Пайче облизнулась, пружинисто делая шаг вперед. — М-м, закачаешься. — Достань язык из ануса, Эн-то-ни-эль. Ничего в Лондоне не оставил? — От звуков истинного имени Кроули перекосило, будто тот страдал несварением. Пайче усмехнулась: — Предал Мать. Предал Ад. Предал партнера. — Что за детская манипуляция: Кроули отчитывать? — Азирафаэль цокнул языком. — Упоминать старое имя — жалко и дешево! Ты зачем нарываешься? Впрочем, боевой так отчаянно нарывается в двух случаях. Защищает партнера или защищает того, кого обхаживает. Кроули увел у Пайче демона? Да быть не может. Кроули скорее в человека засунет. Стало быть... — За малышку Мюриэль лаешь? Уголок рта Пармы конвульсивно дернулся. Что, неужели в яблочко попал?.. — Покорила? — Азирафаэль вздернул бровь. В голове судорожно проносились мысли: «Что, как, зачем?! Где эта мелкая идиотка?!» Но вслух Азирафаэль сказал другое: — Серьезно?.. Клеймо сняла, смотрю... Немного тебе нужно, чтобы очароваться. На заднем плане тройка демонов окружала худосочного мужчину в тоге. Спутанная борода, холщовая сумка, грязные длинные волосы. Сука. Они, что ли, тоже здесь за Мессией?! Мелкая предательница предала огласке промах Рая? Азирафаэль быстро начертил носком руну разрыва. Вдавив в нее каблук, активировал. Земля дрогнула, раскололась — глубокая трещина пролегла между мессией и группкой наглецов, которые посмели посягнуть на собственность Рая. Иисус покачнулся, не удержавшись на ногах, упал на колени. Упали и демоны. Люди испуганно закричали, волной хлынув с обихоженной полянки. — А вот это уже мое, господа, — с тихой угрозой сказал Азирафаэль. — Здесь нет ничего твоего, — выпалила Пайче. Черт… как для стража Зиро́ слишком умен. Что, тоже у чтецов учился? Пайче ожидала, что Тир использует воду: заполнит ров, заморозит — и все перейдут. Но блядь… какая вода в присутствии Верховного? Мало ли, какую подлость устроит! Еще и эта мерзкая морось... Но Зиро́ же… не может освятить дождь? О нет… Верховный такого делать не станет. У него здесь интерес, которому святая вода тоже быстренько проест всю суть до сердцевинки. Или… ублюдок же неуязвимый? Пайче своими глазами видела. А не хватит ли ума вытворить что-нибудь с дождем Иисусу? Нужно скорее, скорее его вырубать. Вот умничка Тир, молодец — уже проложил мостик из левитирующего хлама. Долбоеб и разгильдяй, но… умничка. — Ворам отрубают руки, Зиро́, — отвлекая внимание на себя, подлила масла в огонь Пайче. «Ну же, сальце, напади — обороняться политика Ада мне все еще позволяет». Азирафаэль погладил Кроули по спине. Медленно. От шеи до крестца. «Любимый, почему за твою сошку вступается отличный в прошлом воин? И почему ты настолько не контролируешь свою сучку, что она сливает информацию оппозиции?.. Моей оппозиции». — Это ты права. Руку тебе отрубить надо, — согласился Азирафаэль и шлепнул Кроули по заднице. — За Мессией. Спаси и сохрани. Я тебя найду. Тут же начертил носком две скрещенные линии. Земля дрогнула повторно, хлипкий мостик рассыпался — благо, сотворивший его болван успел в последний момент отпрянуть и не свалиться в пропасть. За шесть тысяч лет Азирафаэль ни одного демона не убил. Было бы обидно открывать счет. Так. Азирафаэль вильнул в сторону. Ударил правой, целясь Парме в скулу — тут же наткнулся на крепкий блок, но уж если драться, то драться? Не так ли?.. Подсек — и отвесил смачного пенделя. Прежде чем рухнуть на землю, Парма пролетела пару метров по воздуху. Азирафаэль хмыкнул. — Что ж, выбьем из тебя дерзость, милая. Кроули колебался. Уйти и оставить Ангела? Метнул взгляд в одну сторону, в другую… с первой трое демонов теснили бородатого заморыша, со второй… м-да… со второй Азирафаэль возвышался над распластавшейся по земле Пайче. Оставаться с ним — только под ногами вертеться. Тут явно все кончено. Ну… или почти кончено. А вот Барашка надо стреножить. «Что же ты натворила, Мюриэль? Или… что они с тобой сделали?» Что ж… чем скорее удастся закончить здесь, тем лучше. Кроули вернется в Лондон. Вернется, потому что там у него как минимум — неоплатный долг, как максимум — душа. «Руки от барашка убрали!» Он щелкнул пальцами. Взметнувшийся порыв горячего воздуха отшвырнул тощего демона. Впрочем, стихия, тотчас выйдя из-под контроля Кроули, не только мягко вернула гаденыша обратно, но и съездила Кроули по лицу. Ауч! Как плетью вдарил, ушлепок! Не терять из виду барашка. Не терять из виду барашка… Земля содрогнулась, завопили смертные. «Бегите, бегите, глупцы, как можно быстрее и как можно дальше». А что там Мессия? Как упал на колени, так и стоит. Молится, что ли? Ан-нет. Оказалось достаточно попробовать воздух кончикам языка, чтобы ощутить горьковатую нотку какого-то препарата. Ну… хоть одной проблемой меньше — не придется ловить и утихомиривать испуганное жертвенное животное. Иди да хватай. Спустя вечность снова драться — странное чувство. У Пармы, конечно, есть преимущество — она легче, не выматывается настолько быстро, как отяжелевшая на Земных харчах оболочка Азирафаэля. Но… ближний бой!.. Зачем ты в него сунулась, дурочка?.. Звякнули колечки. Взметнулись распущенные волосы. Азирафаэль уклонился от свиста стали, которая едва не вспорола ему горло. — Охо-хо, — он с любопытством разглядывал облачение Пармы, которая сменила мирняк на боевое. Ничего себе. Разве у падших доспехи не подверглись коррозии?.. У нее почему как новые-то?.. Еще и меч подожгла. Что?.. Неужто сохранила с Зари?.. Азирафаэль все-таки присвистнул, пару раз почтительно хлопнул в ладоши: — Краса, ай краса... Правда, комплименты отвешивал недолго. Не дали ему полюбоваться — эта бешеная ринулась вперед. Слишком яростная, нерасчетливая. Перебор с пылом и горячностью. Замахивается — а, пока замахивается, занося меч для удара, ее и в живот можно успеть пнуть. С доспехами отлетела уже не так эффектно — потяжелела. Зато грохота от нее... Азирафаэль тряхнул волосами. Любопытства ради крутанул кольцо. Какая там у них форма все-таки? Тело озарило теплой вспышкой. Ну надо же. Действительно убрали доспехи?! Килт? Серьезно?! Позорники. Что ж. Заканчивать надо, не разгуливать же в этом долго?! Кажется, Азирафаэль согласился с тем, что ворам отрезают руки. Достал крылья, не думая дернул маховое, тут же преобразовал в меч. Двинулся к Парме, а она возьми, да в последний момент упорхни. Вот же трусишка, а?.. Откупилась бы рукой да шла бы восвояси. — Милая, ну зачем в воздух?.. Давай, спускайся ко мне. Праведная ярость — отличный соратник. Меч — продолжение руки! А вот крылья… м-да… крылья подводили, но все же даже такая, кривая, Пайче все равно могла задать стражу жару. Особенно такому, разжиревшему стражу. Раньше Зиро́ был лучше. Определенно. Пайче налетала, стремительно атаковала — и уходила вверх. Один раз срезала косичку, едва не забрав с ней часть уха, другой — почти вспорола предплечье. Увы, только поцарапала. Умора… а облачение было сменять на хрена? Отвлекающий маневр — дезориентируй противника, насмешив? Клоун в юбке! Пайче с теплом подумала о Мюриэль. Сколько времени малышка потратила, надраивая доспехи, с какой гордостью продемонстрировала результат… «Моя хорошая, хорошая девочка. Нет, не моя. И не будешь. Но… это не помешает мне за тебя отомстить! Хочешь его голову? И рыжего предателя? Вместе, комплектом!?» Зиро́ наворотил какую-то защиту. Налетая на нее, адское пламя вокруг меча угасало. Иначе… иначе Пайче бы уже три раза его спалила! Мухлевщик трусливый! Толстозадый мухлевщик! Начертил руническую связку, и Пайче, закрутив смерчем, с треском впечатало в ближайшее дерево. Что-то хрустнуло в кисти правого крыла, перед глазами заплясали разноцветные искры. Сука! Пайче тоже швырнула несколько рун. Воздух так воздух. Незримое узкое лезвие со свистом понеслось — подрезать противника под коленями, но Зиро́ среагировал — сокрушенно пожав плечами, тяжело оторвался от земли, чтобы пропустить лезвие под собой. Теперь от собственного оружия пришлось уворачиваться Пайче. Войдя в куст, как в теплое масло, лезвие, к счастью, быстро исчерпало заряд. — Подсобить? — донеслось будто из другого мира. «Тир? Это ты? Поймали уже барашка? Или… упустили?» — Рыжего возьмите! — выплюнула Пайче, не зная, услышат ли ее в пылу творящейся схватки. Тир широко улыбнулся, ответив резким утвердительным кивком. И Пайче поняла, что он делает. Умничка, какой умничка. Руна, руна, руна — как на тренировках. Еще пять рун, и Тир опечатает зону. Останется пустить в готовую цепь адское пламя. «Сколько сможешь порхать, птичка жирная? Какой твой потолок — десять минут, пять? Рано или поздно ты рухнешь, и никакая защита тебе уже не поможет». Гоняться за Пайче Азирафаэлю надоело. Драться в воздухе он отродясь не любил, поэтому приземлился, едва появилась возможность. Перевел дух. Не надо на эту бешеную время тратить. Лучше ту тройку ликвидировать. А то вон двое из них больно рьяно что-то чертят. Что, пытаются своему командиру подсобить? Командир без поддержки извне сражаться не умеет? Азирафаэль было взмахнул крыльями, чтобы взлететь и метнуться к умникам. Передумал, увидев нарождающиеся из-под их рук языки пламени. Вот же!.. Едва успел начертить носком вокруг себя круг. Земля по диаметру стрельнула вверх, поднявшись почти на десяток метров над гудящим полыхающим полем. Азирафаэль огляделся по сторонам. Наглые сволочи — без сожалений все подожгли. И... Ступить некуда?.. Что, хотят загнать его в воздух и измотать?! Таков план?.. Изящно-изящно. Значит, играем не по правилам. Где там Кроули?.. Азирафаэль поискал глазами рыжую макушку, но нигде ее не нашел. Умница любимая. Послушался. Уж он-то поймает Мессию, Азирафаэль был уверен. — Что ж. Сами напросились, — хмыкнул он и написал две простенькие связки: на тучи, дождь и освящение. Вовремя. Парма снесла островок безопасности, но опоздала — связка уже была активирована. Сколько там нужно, чтобы из туч хлынул праведный дождь?.. Явно меньше, чем десять минут, которые Азирафаэль вполне продержится. А там уже дождь поможет: потушит огонь и смоет неугодную падаль. Авоську из энергетических нитей вязать — это, конечно, не кошачья колыбелька, но тоже требует сосредоточения. А где взяться сосредоточению, если? Ну вот… опять под руку лезут. Ну куда вы лезете?! Кроули, конечно, не был мастером самообороны, но в свое время кое-в-чем слегка поднаторел. А именно, расталкивать и распинывать. Вот что за херня, салаги? Против первого ранга-то куда?.. дегенераты, у, дегенераты. Извините, ваше барашество, что к вам без поклона. Времени как-то нет расшаркиваться — то одного в печень пни, то от другой увернись. Хорошо хоть все не боевые, и драка происходят на уровне «стычка девочек-старшеклассниц в туалете на перемене». Только конкуренция повыше чутка. Не за плейбоя школы, а… м-да… за немытого тощего панка, по совместительству Сына божьего, грозу всея Земли… Кроули крякнул, взваливая оказавшееся увесистым тело на плечо. А потом увидел… всполохи пламени. Адского Нахер Пламени! И ангела в воздухе. «Мой максимум пятнадцать минут, тридцать три секунды». Суки! Сколько времени уже прошло? И… сколько у него… осталось? Было приказано не вмешиваться. Но как тут не вмешиваться, если Кроули может подчинить чужое пламя себе?! Нужно только сократить дистанцию. Именно в этот момент на него набросились со спины, впечатали лицом в мокрую раскисшую землю. Барахтаясь, Кроули ощутил тычок в бок, чью-то тяжелую подошву на своем локте, на пальцах. Пальцы хрустнули. Кроули зашипел, попытался лягнуться — ноги перехватили, потащили вперед. Вес барашка с плеча исчез, но на спину кто-то тут же взгромоздился... Руки крепко-накрепко заблокировали. Блядство! Пайче стояла, окруженная кольцом пламени, и лениво косилась на часы. А потом усмехнулась, когда увидела подоспевшую с уловом Буссэ. Как быстро и чисто сработано. — Все кончено, Зиро́.
