Дорога домой

      Мюриэль встала на цыпочки, чтобы дотянуться до упаковки с хлопьями на верхней полке, и мысленно матюкнулась. Ну почему она такая маленькая, а? Где тут табуретка?       Резко обернулась и тут же, врезавшись в Прила, выматерилась уже в голос.       — Что, Мюриэль, хлопьев тебе достать?       — Пожалуйста.       Губы Прила дрогнули в подобие улыбки. Достал. Мюриэль прижала коробку к груди.       — Ты мне чем-то Мать напоминаешь, — невпопад сказал Прил.       Мюриэль щедро сыпанула хлопьев в прозрачную миску, отвинтила пробку с бутылки молока.       — Ну, Акрав из меня настоящую беременяху лепит. Не удивлюсь, если рожать заставит по-людски, раздвинув ноги и вереща. Так что в каком-то смысле меня можно будет назвать матерью?..       — Нет, я про другое. Ее. Она... На самой-самой Заре. Была такая же, как ты.       — Ты это про что? — Мюриэль скуксилась.       — Добрая. По-настоящему добрая. Всепрощающая. Слушающая всех и каждого. Я еще помню это время, — Прил хмыкнул, потянул кудряшку Мюриэль, покатал между пальцами. — А мы... Ее сломали.       — Фе, — Мюриэль распахнула дверцу холодильника, сунула молоко на полку, — не надо меня сравнивать вот с этим вот. Где Она, а где я. Я вообще планирую...       Тут она осеклась. Нечего никому рассказывать о своих планах. Демоны удивительно быстро привязались. Наверняка хоть немного да расстроятся, если узнают, что их покровительница хочет спалить себя к херам.       — Лучше скажи, сколько мне с творениьм-то ходить? — спросила Мюриэль, уводя тему.       — Это уже к воображению Акрава, — Прил с подозрением сузил глаза. — Что-то не так, Кари?       Мюриэль легкомысленно махнула рукой.       — Все так, не волнуйся. Что взять с беременяхи?.. Я там по плану ссаться и плакать должна? Вот, пойду. Сделаю что-нибудь из этого.       И бочком, бочком, прочь с кухни. Пока этот внимательный взгляд не пригвоздил, как иголка бабочку.              — Ты знаешь, что мышь беременна всего двадцать дней? А кролик и коала — месяц.       Акрав оторвал взгляд от телефона и вопросительно вздернул бровь. Мюриэль, завладев его вниманием, широко улыбнулась:       — А кошка — два. Как считаешь, я мышка или кошка?.. Ладно-ладно. Лапа, какой таймер у...       Но договорить она не успела — в заднем кармане затрезвонил мобильник. Кто-то звонит?.. Серьезно?.. Ага, снова хотят, наверное, кредит навязать! Мюриэль сбросила не глядя, но, не успела пихнуть мобильник обратно, как тот снова заорал — кошмар какой!       С раздражением тыкнула на зеленую иконку. Тыкнула и похолодела.       «Ты звонишь сейчас?.. Не после того, как вырвал перо или наговорил тех гадостей. Сейчас?.. когда подпалило жопу, и ты малодушно хочешь выяснить, что дальше?.. В самом деле, не беспокоишься же ты о том, что меня в плену держат и доят?»       Мюриэль отняла трубку от уха и молча передала Акраву. «Самец... Реши как-нибудь с этим придурком сам. В конце концов, ты главный и ты будешь выдвигать Раю условия. А я больше никогда не хочу с ним разговаривать».       Кто на связи, Акрав понял сразу — по выражению лица Мюриэль. Он с брезгливостью обхватил телефон.       — Слушаю, — выплюнул неприязненно.       — Я перешел на громкую — перейди и ты, — прохрипела трубка голосом Кроули. — Как иначе я пойму, что Мюриэль… в порядке?       Акрав закатил глаза. Волнует его ее благополучие, как же. Все это время не волновало, а тут спохватился!..       Мюриэль беззвучно шепнула губами: «делай что хочешь», — и вышла из комнаты. Усевшись удобнее, Акрав прочистил горло.       — Она не горит желанием с тобой разговаривать, и я, черт возьми, ее понимаю. Если ты звонишь сказать спасибо за…       — …ой не начинай, — выплюнула трубка. — Ты знаешь, зачем я звоню, Акрав. Пока еще информация о проделках Ада и о вмешательстве Мюриэль не дошла до верхов, мы готовы к открытому диалогу.       Дотянувшись до окна и подняв роликовую штору, Акрав всмотрелся в серенький лондонский денек.       — Давай переведу твой высер со скользко змеиного. Ты угрожаешь мне, подставить Мюриэль, если я не пойду на диалог.       Что-то в трубке тихо зашуршало. Акрав явно ощущал присутствие Верховного, но голоса тот не подавал.       — Послушай, — наконец сказал Кроули, — я только хочу знать, какую цель ты преследуешь. Какую цель преследует Ад.       Акрав хохотнул:       — А что Рай готов нам предложить? Положим… Если бы торг был уместен.       Кроули выдохнул — очевидно, в раздражении.       — Я не говорю от имени Рая.       Обдумывая, что говорить дальше, Акрав теребил кисточки подъемного механизма на шторе.       — Ну так пни Верховного. Пусть он говорит за Рай. А я послушаю.       — Акрав?.. В ваших интересах вернуть Мессию, — к микрофону приблизился голос Азирафаэля. Звучал он ровно: — Так вы будете хотя бы знать, когда мы нападем. А мы нападем в любом случае, не сомневайся, — похоже, Азирафаэль усмехнулся. — Это ваша же страховка. Знать, когда бежать. А вы сами себя этой страховки лишаете. Кто так делает?.. Ну убьете вы его. Будем долго и мозгодробительно вести холодную войну, пока не всплывет какое-нибудь новое пророчество. Сколько можно бегать от судьбы?.. Мессия — всего лишь знак к действию. Но не само действие. Созвать ангельскую армию я могу хоть сейчас.       — И ты так уверен, что сможешь?.. что тебе позволят защитить твоего змееныша? да ну… Без его пера у тебя в крыле? Без принадлежности тебе он принадлежит Аду, что бы сам не думал по этому поводу. Ты развяжешь войну, его дернут по метке — и никаких шансов. Райские печати в последней битве потеряют вес. Так что, созываешь армию?       На том конце линии Верховный тяжело сглотнул, выдохнул:       — Что ты хочешь?       — Вот это уже другое дело, — усмехнулся Акрав, хоть собеседник и не мог его видеть. — Для начала… ты ведешь переговоры не с Адом, потому и я готов вести переговоры только с тобой. Вмешаешь Рай, разговора не будет. Подставишь Мюриэль, разговора тоже не будет. Это понятно?       — Пока понятно. Ближе к сути.       — Чтобы все было прозрачно, — Акрав в задумчивости постучал кончиками пальцев по губам — подсмотренный у Мюриэль жест, — через семьдесят два часа мы встретимся. С моей стороны будут четверо, с твоей — ты и… можешь притащить своего змееныша. Место я пришлю за час до встречи. Облегчу тебе задачу: закончим практически там, где все началось — в предместьях Лондона. Доберешься из Штатов за выделенное время или, — тут он пренебрежительно хохотнул: — стражам нужно неделю выделять?       — Ладно, через семьдесят два часа. Смс с локацией жду на этот номер, — хмуро согласился Азирафаэль. Дальше — короткие гудки.       — И что, какие планы, Лапа? — спросила Мюриэль, наскочив на Акрава сзади. Тот вздрогнул, но не дернулся. — Что будешь торговать у пончика? Ты так мило меня защищал.       — Ну… ты как-никак носишь… творенье, и… все эти метки, — стал неловко мямлить Акрав, но потом плюнул и выпалил: — Я обещал тебя защищать, и я буду. И… это твой реванш, Пташка. Торговать будешь ты. А мы тебя подстрахуем.       — Я?! — пискнула Мюриэль и тут же отдернулась. — Ты как себе это представляешь?! В чем реванш?       С максимальной бережностью взяв Мюриэль за плечи, Акрав усадил ее на диван. Говорил либо как педагог, успокаивающий ребенка, либо как промоутер, пытающийся втюхать никому не всравшееся предложение:       — В твоих лапках будет Верховный. И Кроули. В твоих лапках мы, Мессию скоро с почты притащат. У тебя перо, в конце концов. Цыпа, это карт-бланш. Ты можешь вертеть Верховным, как захочешь, требовать, чего захочешь. — Он уселся на пол, взяв ее руки в свои. — Осталось решить, чего ты хочешь, пташка.       — Ты думаешь мне нужны власть и унижение? — Мюриэль подняла брови. — Лапа, тебе стоит составить максимально выгодные условия для группы. Или даже... для всех. Отринув все личное. Коллектив всегда важнее. А тебе виднее, что требовать. На твоем месте я, как минимум, попросила бы снятия с Ада полномочий по искушению. И прекращения преследования по скверне. Пусть ебутся с этой Землей как хотят — они на ней помешаны. Из-за нее ведь вся гнобежка. А вы бы... ну. Рассосались по Космосу?.. Просто бы... жили? — Мюриэль вздохнула. — Возможна ли жизнь без противостояния, как думаешь? Найти... Другие смыслы?       — Ну вот… Сидим же мы с тобой, мило общаемся. — То, что она не отнимала рук, Акрава особенно согревало. — Ты, конечно, не совсем ангел, уж если на то пошло, но… эти двое Тоже же как-то... не противостоят?.. Проблема вся только в том, что, будь ты хоть тысячу раз Верховным, власти у тебя на самом деле не так уж много. Помнишь участь Гавриила ведь. Вот и с этим будет так же. Метатрона никто не отменял и вряд ли отменит. И все так или иначе упирается в него. — Побоявшись, что вот теперь-то она их выдернет, Акрав сжал руки Мюриэль крепче. — Были бы у меня силы, я бы… хотел создать место, где тебе и ей, — неосознанная нежная улыбка, — где вам обеим и всем моим будет хорошо, безопасно. Маленький настоящий Рай. Эдем.        «Идеалист», — Мюриэль улыбнулась, покачала головой.       Впрочем... разве не что-то такое она пыталась создать для Кроули?.. Но это «что-то» оказалось ненужным. И она не нужна. Кроули предпочел член Верховного. Член и... ну, что-то же там должно быть? Что-то весомее, чем возвращение к творению и безусловная любовь и преданность?..       Да. Наверное, в Азирафаэле есть что-то такое, чего нет в ней...       «Чин, ранг, крылья в четыре раза больше и мощь? А еще он умный. Для стража — точно».       А Мюриэль — мелкое ничтожество. Ничтожество.       — Милое общение, это... — начала она, — понимаешь, у каждого существа должен быть смысл. Задача. Цель. Работа, если угодно. В стерильности мозги бродят, а их нужно чем-то занимать. Желательно безвредным и полезным. — Мюриэль задумчиво погладила пальцы Акрава. — Эти двое — исключение, а не правило, Лапа. И то... Им позволили до поры до времени. Но нельзя применять на всех исключение. Да и... состоятельность этого исключения под вопросом. Кроули оказалась неинтересна тихая спокойная жизнь. Как бы он ни убеждал себя в обратном. А уж как на словах он ее жаждал!.. Но первое очарование момента схлынет. Секс прискучит. Как и резонанс... Все однажды надоедает. А дела людей — слишком мелки для бессмертных существ. Поэтому демонам... необходим новый смысл. Не Искушение. И его надо создать. С нуля. Новое общество. Понимаешь?..       От своей идиотской речи Мюриэль окончательно смутилась. Куда лезет, идиотка?! Кашлянула:       — Будет девочка?       «Я свой смысл уже нашел. Он великоват для Райского алкоголика и демона, который целую вечность играл в кошки-мышки, на самом деле истерически боясь выиграть, но я хочу уцепиться за этот смысл».       — Похожая на тебя, — поднес Акрав к губам ее лапки. Сконфуженно выпустил — позволил себе слишком много. — Каким же, по-твоему, может быть это общество? Кому бы ты… могла его предложить, чтобы… тебя послушались? Мессии с его силой? — он опустил взгляд. — Если Он — сын Матери. Как думаешь, в Его власти было бы кого-то… простить?       — Ты задаешь слишком сложные вопросы для тридцать седьмого, Лапа. Но за предлагающим должны хотеть пойти. И он должен покупать... Не силой. Сила приятна, но должна быть идея, в которую поверят... И... ох.       Мюриэль заерзала.       Прощение. Ну конечно, все они хотят прощения. Хорошая идея — возвращения чина, даров, данных от создания.       Осуществимо ли только такое?..       Мюриэль постучала пальцами по губам, продолжила говорить:       — Мне кажется, силы Иисуса очень преувеличены. И раздули их прежде всего люди. С чего ты вообще взял, что он могущественен? В плане... чудес?       — Смотри-ка, — Акрав уселся удобнее. Пользуясь возможностью, приложил ладонь к метке, — ты все время цепляешься за свой ранг, но, по твоим же словам, сила — последнее, что понадобится для создания… нового строя. Сечешь? А насчет Иисуса я понятия не имею. Из наших к нему пробился только сама знаешь, кто. Как видим, безуспешно. Инфы капец мало. Вот притащат его — и выясним. Так?       — Я чирикать могу много что, — Мюриэль нахохлилась. — Может, я не права?.. И сила — первостепенна?.. В любом случае. Ты — отличный кандидат, чтобы придумать и повести за собой. А остальные помогут. — Мюриэль плюхнулась на спину, нагло сложив ноги на Акрава. — Так-так, Лапа. Поток можешь увеличить. Корми своих прожорливых девочек. И лучше вот, что скажи: сколько мне на сносях ходить по твоим представлениям?       — Моих девочек? — у Акрава дрогнул голос. Чтобы продолжить говорить, он несколько раз сглотнул. — Ну так… если по образу и подобию, то… долго же, цыпа? Но… ты не тревожься, я буду с тобой — носить тебя на руках, подпитывать, удовлетворять любой каприз. Согласна на такую сделку? И потом… Потом… я бы тоже хотел быть рядом. С вами. Не подумай, я уважаю твою рану, боль, так что… насколько позволишь и насколько я тебе буду нужен.       — У тебя такие хорошие, крепкие формулировки, — задумчиво сказала Мюриэль, разглядывая плохо побеленный потолок. — Носить на руках необязательно, но за остальным ловлю на слове.       Влюбился он, что ли? Раз такие фразочки толкает?.. Даже без сарказма будто бы. Пайче перо вручила, еще пятеро демонов за каким-то лешим себе крылья попортили... Мюриэль все бережно сложила в эфиры, но что с таким богатством делать, решительно не знала. Разве можно хоть кому-то симпатизировать?.. После Кроули?.. Что делают брошенные партнеры?.. Разве ей не следует сделать Сати?.. Кроули же в каком-то плане... умер. Впрочем... немного обидно ощущать себя приложением, которое без партнера отвалится. Обидно... но правильно, так ведь?.. Против правильности не попрешь.       Мюриэль постучала по губам.       А есть ли смысл снова хоть кому-то отвечать?.. Хотя бы теоретически? Сил — с гулькин хрен, крылья покоцаны, а ее вагина — как скоро наскучит?.. Акрав вот не скрывал, что секс ему быстро надоел. Кроули и вовсе двух лет хватило, чтобы сбежать, сверкая пятками. Ничто не помогло.       Мюриэль вздохнула. Чего об этом думать.       Ее солнышко закатилось.

***

      Тьма сменяется Светом, а Свет снова сменяется тьмой. Это — вечный круговорот, одного без другого не может быть, одно без другого бессмысленно.       У Него болела голова. И спина. Он уже и забыл, каково это, когда что-то болит. В Раю забыть можно вообще о многом. Он не хотел забывать, так что теперь был безумно рад вспомнить.       Он вообще безумен.       Да, так говорили люди, что Он — сумасшедший. Он, в принципе, и не спорил. А зачем спорить? Спор — есть форма конфликта, а конфликтов Он не хотел.       Жили бы в согласии и мире...       Бежать!..       Он так устал бежать.       Холщовая сумка прожигала руки. К счастью, не буквально, но То, что Он чудом сумел вынести из Рая… этим было нужно распорядиться... правильно.       Найти кого-то, кто мог бы распорядиться правильно.       Сам Он умел только бежать.       И это плохо умел. Ведь Его настигли. И Он увидел, что будет в самом конце. Ангелы и демоны схлестнутся.       Этого Он тоже не хотел.       Но Они схлестнулись.       А потом была тьма. Теперь — снова свет.       Первое, что Он сделал, едва осознав себя и то, что может двигаться, и то, что болит голова — судорожно нащупал прямоугольник в холщовой сумке.       Бежать!...       Мама!..       Он должен бежать.

***

      — А мы просну-у-у-у-у-у-лись, — ящик сгрузили прямо во двор, и вскрывали его тут же.       Груз пришел в целости и сохранности. Последний ошейник успел лопнуть, развалившись на две половинки. Точно таких же в ящике валялась суммарно дюжина. Иисус вжимался в угол, подтянув острые колени к груди. Смотрел устало и загнанно одновременно. Цапнет? Или уже смирился с положением трофея?       Мюриэль протянула Мессии руку.       — Ну привет, Энди Дюфрейн небесного разлива. Обвел вокруг пальца, так обвел. А мне за тебя могли по жопе надавать.       — Прости меня, девочка-Мюриэль, но я не знаю, о ком ты говоришь. Если бы я знал, то, возможно, понял бы тебя. Мне очень жаль.       Ее руку Он принял с колебанием. Устало.       Все было напрасно. Все зря. Не стоило и пытаться. Они всегда найдут, притащат обратно. И однажды выбора вообще не останется.       Прежде чем выкарабкиваться из… ящика?!.. Он прижал локтем самое ценное, что имел.       — Иногда чем-то приходится жертвовать. Или даже кем-то, — смиренно сказал — как покаялся. — Прости меня, девочка, но так было нужно. Ты потеряла перо? Мне жаль.       — Да... потеряла, увы, — протянула Мюриэль, сдвинув брови, и, аккуратно подталкивая, повела Иисуса в дом. — И к чему был побег?.. Ох, как от тебя потом несет... Организуем тебе душ, одежду и полотенце. За ящик прости, это были крайние меры. Уж очень мы не хотим возвращать тебя Небесам и слушать объявление Армагеддона.       Демоны смотрели на Иисуса как на диковинку, и он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Неудивительно. Демоны — существа любопытные и настырные. Такт отсутствует у большинства.       Впрочем, так ли важно, как себя чувствует Мессия?..       «Конечно, все важны», — одернула себя Мюриэль.       Акрав следовал за ней по пятам. Поразительно, что при вскрытии ящика не оттеснил, а предоставил первое слово. Чересчур хороший. Заботливый и позволяющий. В чем подвох, Лапа?..       Он шел, куда направляли. Ему уже было все равно, куда идти и где находиться. Только за сумку цеплялся.       — Я всегда хотел посмотреть, на что теперь похож Ад. Значит, это Ад? Но почему ты в Аду, девочка? Ты же хорошая, очень. Они тебя сбросили? Из-за меня?       — Ад? Нет, какой же это Ад. Это просто дом, где меня приютили. И теперь я живу здесь. А это, — Мюриэль кивнула на Акрава и остальных, — мои друзья. Небеса тебя ищут, ты знаешь об этом? Ты очень расстроил Верховного архангела и Метатрона. Своим побегом.       — Да, расстроил, — Он потер затылок. Показалось, что там, под пальцами, в толще волос пробежало что-то живое. — Мне очень жаль кого-то расстраивать. Но иногда так нужно. — Вздохнул. — Значит, твои друзья тебя защищают? Это они не позволили Верховному забрать меня?       Мюриэль осторожно направила Иисуса в сторону ванны.       — Да. Они не позволили. И здесь Верховный тебя не найдет.       Наблюдая и слушая, Акрав скрипнул зубами. Да что ж она сюсюкается с этим шизофреником-оборванцем?       Раздражение унял волевым усилием. Это же Мюриэль, она со всеми вот так. У нее это то ли дар, то ли фишка. Потом еще, глядишь, блины пойдет для Мессии жарить, печенье печь… Матерь блошья, да у него вши! А термоядерную какую-нибудь травилку никто прикупить не додумался? Что, только шмоток набрали?       Мюриэль держала Мессию под руку, свободной отмахиваясь от лишних назойливых зрителей. Он подчинялся беспрекословно — безвольная сломанная игрушка.       Не стоит обманываться. Этой игрушке хватило ума улизнуть из самого охраняемого места во вселенной, а потом мыкаться по Земле.       — Нет!?!       Стоило Акраву моргнуть, как обстановка резко поменялась. Забившись в угол, Иисус обеими руками цеплялся за свою замызганную серую сумку.       Какой он все-таки... Шуганный. Били его там, что ли?.. Кто знает, какие методики уговоров у Рая.       Мюриэль растерянно хлопала глазами.       — Ну... Можем и с сумкой помыться. Или ты ее можешь взять с собой и положить рядышком?.. На стиралку, а? Как тебе?.. — проворковала она, но получила только враждебный взгляд и поджатые губы. «Ну что за Маугли? Далась мне твоя сумка!»       Мюриэль беспомощно оглянулась на Акрава, а затем тихонько отошла к нему за спину, подергав за рукав, чтоб наклонился.       — Лапа. Какая у нас вообще тактика? Доброжелательная? Или мы — злые копы?       — Мы понятия не имеем, какой у него реальный уровень сил, — прошипел Акрав. — Перегнешь — шарахнет благодатью… и пиздец.       Шагнув к сыну божьему, который так и продолжал сверкать недоверчивым взглядом, Акрав показал раскрытые руки.       — Окей, у тебя там что-то охренеть ценное. Мы уже поняли.       Мессия подтянул колени к груди, прикрывая свою ношу буквально всем телом.       — Н-нет, ничего ценного, — пробормотал, явственно заикаясь. «Что, не дается тебе ложь, совсем? Бедолага».       Акрав развел руками:       — Сущая безделица.       — Н-нет!       О дьявол… какой он жалкий.       Щелкнув пальцами, Акрав чудеснул с кухни пластиковый пакет.       — Запакуй и возьми с собой. Мы подождем тебя здесь, снаружи.       И, когда магнитная дверь захлопнулась за грязной тощей спиной, пробормотал на ухо Мюриэль:       — Дорого бы я дал, чтобы потребушить эту его сумку. Интересно, что у него там.       Мюриэль поиграла бровями:       — Туника любимой Магдалины? — затем, заметив постную рожу Акрава, хохотнула: — Да ладно тебе, может, молоток отца или... забей. Не так важно. Чего под кожу бедняге лезть, и так кукушка улетела. Лучше скажи, кто его стричь будет?.. У него в голове — целый живой мир, если понимаешь, о чем я. Вычесывать — себе дороже.       Акрав невольно полез почесать затылок. А вдруг, если на сынах божьих живность заводится, ее и демон подхватить может? Потом сморщил нос:       — Ну смотри: вариантов два: либо припахивай Пайче — она все еще страшно жаждет от тебя какого-нибудь наказания. Либо тереби Тира. У него метка блохи как-никак — пусть с себе подобными разбирается.