25. Звездопад.
5 ноября 2025 г., 00:13
> Дать Лёне сказать.
> Вставить своё слово.
Проскользнув через повисшую паузу, я таки сумела задать Лёне мой вопрос, хоть и немного непрямым образом. – Я всё думала вот… Т-ты не знаешь, что у Жени с волосами? Судя по всему, Лёня ожидал услышать что угодно, но не это. – Точно не знаю. Это слишком заметно, чтобы он не был в курсе происходящего, так что я подозреваю, что ему просто нравится так их носить. – Погоди, ты о чём сейчас? – Об этом хохолке у него на макушке. А ты о чём? – ещё больше удивился Лёня. – Э… Н-ну, я не совсем это имела в виду. Я про их цвет. Лёня продолжал смотреть на меня взглядом из смеси лёгкого недоумения и какой-то жалости. – У него что-то не так с цветом волос? – Это н-не только у Жени. Есть же ещё Валерий Цернович, ну… И ты. Я ни в коем случае н-не хочу сказать, что красить волосы это п-плохо, просто… – Но никто их здесь не красит, – начал, по всей видимости, уставать от моего бреда Лёня. ~ Почему в одни моменты ты мыслишь со скоростью пули, а в другие до тебя не доходит простая истина даже тогда, когда тебе тычут ею в лицо? ~ Мои глаза забегали по песчаному берегу, Лёне и купавшимся пионерам. – Я… просто… х-хотела сказать, что они у вас всех т-такие, ну, яркие, и, в общем, цвет т-такой насыщенный, вот и подумала-- Мой надвигавшийся срыв оказался, только не смейтесь, сорван в тот самый момент, когда я почувствовала руку Лёни, ложившуюся на мою ладонь. Поток из моего рта остановился, когда я ахнула от неожиданного прикосновения. Какое-то время я так и пялилась на наши руки, пока не подняла голову и не встретилась глазами с Лёней. – Всё в порядке. Я не думаю, что тебе есть о чём волноваться. Пожалуйста, подыши и успокойся. Лёд и огонь единовременно охватили всё моё естество с головы до пят. Я окоченела, в то время как моё сердце ушло если не в пятки, то сразу под землю, и кровь в каждом сосудике тела вскипела до адских температур. Было очень и очень сложно последовать совету Лёни. Если говорить формально, то он действительно вывел меня из беспокойства, но примерно таким же образом, как иногда тушат лесные пожары, а именно – поджигая деревья с другой стороны, чтобы огонь пожрал сам себя. Между нашими глазами как будто бы появилась туго натянутая цепь, звенья которой впивались друг в друга с огромнейшей силой, грозясь нас разлучить. Я ещё никогда не видела на лице пионера напротив меня такого выражения. Я и знала-то его всего ничего, в конце концов, так что это не должно было меня удивлять, но тем не менее. Если откуда-то эти цепи и должны были взяться, то, вероятнее всего, они были выпущены из его глаз в мои, а не наоборот. Мои губы так и застыли чуть раскрытыми, и из моего горла продолжал доноситься едва слышимый скрежет голосовых связок, как пепел догоравшей в костре бумаги. – Всё хорошо. Ложись на песок и приходи в себя. Едва он убрал свою руку с моей, меня снова как прострелило волной холода, растекающейся с места соприкосновения вперёд, вверх и вниз по всему остальному телу. Словно бы я была марионеткой, которой отрезали нити, моё тело свалилось на тёплый песок. Что происходит? Почему это происходит? Как я оказалась в этой ситуации? Почему он так странно себя ведёт? ~ Под тебя подстраивается, не иначе. Подумай о том, как ты в прошлый раз сорвалась перед ним. ~ Это было на шахматах. Я разрыдалась и убежала в библиотеку. Потом всё как-то уладилось само по себе, и вот мы здесь. ~ И Лёня не хочет, чтобы это повторилось вновь. ~ От осознания того, что только что произошло, у меня начали слезиться глаза, но я постаралась из-за всех сил не заплакать. Вместо этого я повернула голову, чтобы посмотреть на Лёню, и попыталась улыбнуться ему. – Спасибо… – только и смогла выдавить из себя я. Лёня улыбнулся мне в ответ. Дальше мои органы чувств и память продолжили работать вполсилы в лучшем случае. Единственное, что в чём я была уверена, так это в том, что Лёня не покидал меня всё оставшееся время нашего отряда на пляже. Спасательница в один момент оповестила всех о том, что до обеда осталось 15 минут, и мы все потихоньку покинули прибрежную территорию. Пришла в себя я только тогда, когда мне в лицо прилетел залп холодных капель из душа в кабинке рядом с раздевалками. Абсолютно машинально я привела себя в кое-какой порядок, хотя в паре мест на мне всё ещё ощущался песок, напялила форму и продолжила свой путь к столовой. Если быть точнее, то ко мне вернулась осознанность моих действий, но ясность ума оставляла желать лучшего. Что же это было такое? Почему я снова чуть не сошла с ума на пустом месте? Уже второй раз как я теряла голову, находясь в непосредственной близости с Лёней. Что же мне, просто обвинить его в моей беде и начать его избегать? Ну уж нет, это было бы и глупо, и грубо. Пока что лучшим вариантом будет принять что-нибудь от головы и быть предельно внимательной к моему окружению и мыслям. Изголодавшиеся пионеры хлынули в здание столовой, и я была лишь очередной молекулой воды в этой волне. На обед подавали куриный суп с вермишелью и пюре с бефстроганов. Очень и очень недурно, надо сказать. Я даже сумела распробовать какой-никакой вкус у этих блюд, что было не всегда возможно сделать, так как их главной задачей было ни в коем случае не вызвать ну и кого из детей негативной реакции организма. В свою очередь это означало, что большинство пищи будет иметь достаточно пресный вкус. Сидела я несколько особняком и быстро завершила свою еду, так и не сумев повзаимодействовать ни с кем из отряда. Только я была готова выйти на свежий воздух, я столкнулась в дверном проёме с Лёней, и не абы каким, а державшим в руке гранёный стакан и что-то ещё в другой, сжатой в кулак. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он каким-то чувственным, пронзительным голосом. – Мне пришлось соврать спасательнице, что ты просто задремала. М-да, некрасиво получилось. – С-сейчас уже всё хорошо. Прости, что снова так получилось, я сама н-не понимаю, что на меня вечно находит. И за то, что п-пришлось врать, прости, пожалуйста, – мямлила я Лёне в ответ, держа руки перед собой и перетирая пальцы. – Вот, выпей-ка, – разжал он кулак, державший в себе крупную таблетку. – Валерий Цернович сказал, что должно помочь. – Т-так ты туда бегал? А как же обед? Т-тебе же можешь не достаться п-порции. Мои слова заставили его нахмуриться. – Не говори так. Как иначе я мог поступить? – сложил Лёня руки на груди. – Я ни за что не бросил бы те… товарища в беде. Позади меня и позади Лёни успели столпиться некоторые сытые и голодные пионеры, которым наше присутствие мешало двигаться, так что наша беседа была окончена на тех Лёниных словах. Словах, которые заставили меня почувствовать жар по всему лицу, ползущему вниз к шее, плечам и ладоням. Хоть ещё раз сходи в душ, лишь бы освежиться и снять с себя эту огненную вуаль. Отчасти помогали делу облака, очень удобно скрывшие лагерь от прямого солнечного света на какое-то время. Я нащупала в кармане юбки ключи от домика, размышляя о том, где мне стоит провести свободное послеобеденное время, и решила наведаться в библиотеку, чтобы проведать Женю.***
Книжное помещение встретило меня приятной прохладой и застоялым духом. Жени не оказалось в основной части здания, он даже не дремал за своим столом, как обычно, посему я отправилась в пристройку. Там мой товарищ и обнаружился – Женя таки спал, хоть и в немного ином окружении. Вокруг него обнаружилось много незаконченных эскизов и моделей грамот, словно бы он не мог определиться с тем, что он хочет на них видеть, и из раза в раз оказывался недовольным результатом. Выйдя так же тихо, как я вошла, я покинула библиотеку и направилась к своему домику. Олега Дмитриевича на месте не оказалось, и я вдруг почувствовала какую-то тоску ввиду этого. Отперев домик и закрывшись изнутри, я повалилась на свою койку и быстро отошла ко сну. ~ Надеюсь, звонок на полдник меня разбудит. Или Олег Дмитриевич. Или стук в дверь от кого-нибудь, кто будет его искать. А может и меня искать. Как знать. ~
