Автобус №63

      Передышка, к сожалению, не дала мне искомого ощущения перезагрузки и не наполнила меня новыми силами. Я проснулась сама по себе – домик так никто и не пришёл отпирать, а может это я никого не пустила, будучи слишком глубоко во сне.       ~ Хотя с таким-то качеством сна я бы вряд ли пропустила даже простой стук в дверь. Выходит, что все действительно были заняты своими делами и не тревожили домик вожатого и его юной соседки. ~       Ещё какое-то время я пыталась потянуться так, чтобы ни одна мышца в теле не осталась не размятой. Выворачиваясь и выгибаясь, я потихоньку стала ощущать возвращение энергии в это маленькое тельце. Была пора вставать и двигаться куда-то, что-то делать.       Моим первым инстинктом было проверить столовую, но там я не обнаружила практически никого, а одна из работниц посетовала, что я пропустила полдник. Судя по положению солнца на небе, время вполне совпадало с её высказыванием.       Покинув столовую, я оказалась на площади и просто начала бродить по ней взад-вперёд. Я внезапно ощутила, очень явно и отчётливо, насколько была одинока в этом мире, несмотря на целый день, полный взаимодействия с другими людьми. Может, в этом и было дело? Мол, произошло перенасыщение, и теперь душа и тело требовали немедленной добавки сладкого-сладкого человеческого общения.       Я так и не перестала быть плаксой. Благо, что кроме меня на площади никого не было, а кто был, тот проходил и не задерживался, чтобы рассмотреть сидящую под Гендой нюню, в очередной раз жующую сопли на пустом месте. Мне даже в один момент захотелось вытереть лицо пионерским галстуком, но потом я вспомнила как за небрежное отношение к нему отчитывали Лёшу, и как-то передумала.       ~ Лёша… ~       Какое-то космическое веление, невидимые человеку силы, видимо, приняли сигнал моего сознания о рыжем пионере, так как совсем скоро я увидела его, приближавшегося к площади с участка южных домиков. Он насвистывал какую-то неизвестную мне мелодию, и видимо тоже не знал, куда себя деть в этот чудесный вечер.       Лёша прошёлся вплотную до Генды и встал перед изваянием, поставив руки на бока. То ли пытался рассмотреть в памятнике какие-то скрытые детали, то ли примерялся как его собственная фигура будет выглядеть на этом солидном постаменте. Я замерла и просто наблюдала за ним, словно бы став невидимой для всего остального мира, аккурат с тем, как я себя ощущала в то время.       Уже видимо собираясь уходить, Лёша нечаянно повернулся в мою сторону, и мы встретились глазами.       – Что с косой? – обратился он к пустоте, окружавшей меня.       – Решила обновить образ, – отозвалась пустота посредством меня.       Обменявшись этими репликами, мы так и остались стоять и сидеть напротив друг друга, особенно не двигаясь. Я вдруг припомнила Лёше его выходку перед шахматами, и мне резко расхотелось продолжать находиться в его компании, посему я резко встала с лавки и пошла к северным домикам. Лёша очень скоро подбежал ко мне.       – Куда путь держим?       – Т-тебе какая разница? – прыснула я в его ядом.       – Как же я отпущу хрупкую беззащитную девушку на все четыре стороны? Особенно с такими красными, припухшими глазами.       Я старательно избегала его попыток поравняться со мной, но было ясно, что Лёша просто издевался и специально меня чуть-чуть не догонял. Если бы я видела его лицо, то наверняка бы обнаружила там пакостную, едкую, хитрющую ухмылочку. Меня передёрнуло от этого изображения в голове.       – Ну же, кто тебя обидел? Ух, как только я до них доберусь--       – Д-да отстань ты! – вдруг резко остановилась я.       Остановилась в не самый удобный момент, так как шедший за мной Лёша, не ожидавший остановки, так и влетел в меня со спины, из-за чего я потеряла равновесие и была уже готова полететь вниз, но не тут-то было. Лёша успел обвить меня рукой, придержав от падения буквально за пару сантиметров до земли.       Мы застыли в очень неудобной, во многих смыслах, позе. Теперь Лёшино лицо было мне прекрасно видно. Как ни странно, он не являл собой оживший троллфейс, а оказался владельцем всё того же лица, с каким я его себе запомнила. Выражение его ярких янтарных глаз было одновременно сосредоточенным и спокойным, расслабленным, словно бы он ловил таких вот пионерок каждый день на завтрак, обед и ужин.       ~ А то я не помню о том, как на него молятся младшие отряды. Как сказали бы люди старшего поколения – отбоя от невест нет. ~       Мне стало очень неприятно в тот миг, как я почувствовала нагнетание краски на моём лице. Я пыталась не смотреть на Лёшу, но видимо в нём действительно было что-то волшебно-притягательное, так как я взяла и продолжила пялиться на него, как он пялился на меня, явно смакуя момент триумфа над этой мелкой дурой.       Почему ты не лыбишься? Почему не смеёшься мне в лицо и не пытаешься задеть? Или это твоя новая тактика? Если так, то могу поздравить – она показала себя более чем эффективной.       Так же легко, как он меня поймал, Лёша поставил меня обратно на ноги, будто бы я совсем ничего не весила.       – Соблюдайте правила дорожного движения, – съязвил он со всё такой же кирпичной миной на лице. Это начинало раздражать.       Я ему ничего не ответила и снова пошла куда меня вели ноги. Вскоре оказалось, что вели они меня к библиотеке. Всё это время Двачевский не отставал от меня, плетясь хвостиком, но уже не пытаясь ни завязать беседы, ни поравняться со мной.       Я зашла внутрь первой и тут же нашла взглядом Лёню, сидевшего в кресле с какого-то рода альбомом в руках. Он так и ожил, когда заметил меня, хотя не знай я его, то могла бы и не заметить этих тонких и едва уловимых движений в его лице.       – Приве--       Вошедший следом Лёша не дал ему закончить. Тут уже не надо было быть экспертом по мимике чтобы понять происходящее в Лёниной голове в тот момент. Он сжал губы и сузил глаза, опустив их в открытый альбом. Лёша тоже как-то неприятно исказился в лице.       – А Крюк где?       – Понятия не имею, – ответил Лёня, едва не шипя.       Мне хватило ума понять, что под «Крюком» имелся в виду Женя и его характерный ахогэ.       Я запаниковала, оказавшись меж двух огней. Масла в огонь подливал и сам Лёша, что вёл себя нехарактерно приземисто и сдержано. Ещё минутами назад со мной, на улице, он будто бы нарочно делал всё, чтобы вызвать в моей голове диссонанс между моим изображением в голове и настоящим Лёшей.       ~ День был долгим, и кто знает, чем он сегодня занимался. Может, он просто выдохся где-то ещё и находится не в ресурсе, как сказали бы в моём времени. ~       Я уже хотела открыть рот, внести какую-то толику ясности и света в происходящее, но от этого меня отвёл Женя, появившийся из-за своего стола. Принцип бритвы Оккама сработал – Женя просто спал за рабочим местом.       – Что ты здесь делаешь, Двачевский? – обратился к нему библиотекарь. – Я уже говорил, что не пущу тебя в подвал.       – Не начинай, – фыркнул Лёша ему в ответ. – Во мне проснулась тяга к прекрасному. Посоветуй книжечку какую. Стихи там, поэзию.       Женя молча поднял бровь и вышел из-за прилавка, подзывая к себе Лёшу движением руки. Парни пошли к стоявшей в углу помещения полке с книгами, в то время как я пыталась найти в себе силы разморозиться и как-то заявить о себе миру.       Лёня продолжал работать с альбомом, и его лицо не торопилось принимать прежний вид. Как ярко загорелись его глаза, когда я вошла сюда, и как они померкли, завидя он Лёшу…       Едва дыша и двигаясь, словно бы подо мной был пол из тонкого стекла, я подошла к Лёне.       – Т-ты что-то рисуешь? – промямлила я, словно боясь потревожить воздух вокруг нас.       Лёне поднял на меня чуть смягчившиеся глаза и молча повернул ко мне альбом. Я увидела зарисовку помещения библиотеки с его точки зрения – справа находился стол Жени, в середине поместилась входная дверь, слева был прочий инвентарь и окна.       – Мне нравится сравнивать смены между собой. По правде говоря, они почти не отличаются друг от друга, но я всё равно их зарисовываю, – объяснил мне Лёня.       – У тебя так здорово получается, – попыталась я искренне похвалить его.       Лёня продолжал оттаивать и даже слегка улыбнулся мне.       – Все говорят, что у меня хороший на это глаз. И то, что глаза для художника – это самое главное, а кривые руки можно исправить.       Вот опять. Хотя то, что сказал Лёня можно было назвать шуткой, но я совершенно не узнала себя в том, как я на неё отреагировала. Это был настолько девичий, настолько легкомысленный смешок, что мне стало страшно, а не подменили ли мне что-нибудь ещё в этом новом теле, пока я спала? Чем дольше я находилась в этом лагере, тем стремительнее и активнее я менялась. На сколько процентов этот Тесеев корабль уже был переделан, и сколько ещё ему оставалось до тех пор, пока в нём не будет заменена последняя доска?       Как бы мой светлый рассудок не пытался вызвать во мне трепет и панику, внешне я лишь продолжила хихикать и дивиться Лёниными рисунками. Он показал мне эскизы различных улиц лагеря, спортивные поля, домики, Генду, пристань и много чего ещё. Чего я не увидела, так это людей. Ни на одном листе Лёниного альбома я не видела даже проходящей мимо человеческой фигуры на дальнем фоне.       – А ты никогда не п-пробовал рисовать портреты?       Лёня чуть сник, услышав этот вопрос.       – Как же не пробовал. Но мне никогда не нравилось то, как они выходят. Я много тренировался на родителях, но оставил тот альбом дома. У меня для каждого места есть отдельные альбомы – домашние, лагерные, и так далее.       К тому моменту Женя и Лёша вновь явили себя миру – второй держал в руках какой-то небольшой томик, и вместе с первым они направлялись к прилавку библиотекаря. Краем уха я услышала, как Женя несколько раз предупредил Лёшу о последствиях, не верни он книгу вовремя в целости и сохранности, но тот просто отмахивался от Жениных слов, как от назойливой мухи. Лёня вдруг поднял глаза и я, повернувшись, увидела, как они с Лёшей в последний раз попытались пробурить взглядами дырки друг в друге, прежде чем рыжий парень быстрым шагом не удалился из библиотеки. Лёня вздохнул одним лишь носом.       ~ Мне так больно видеть его в таком состоянии. А что, если… ~       – А что, если ты п-попробуешь меня нарисовать?       Этот вопрос, кажется, немного смутил Лёню.       – Я даже не знаю… – мял он в руках альбом. – Хотя, быть может, самое время мне попробовать расширить горизонты и нарисовать кого-нибудь нового.       Мы переместились в более подходящий для моего позирования угол библиотеки. За окном постепенно темнело, отчего контраст света и тени внутри помещения становился всё более явным и ощутимым.       Надо сказать, что я не ожидала от себя такой усидчивости. Мы провели добрые 20 минут друг напротив друга – замершая в позе я и старательно зарисовывающий меня Лёня. Абсолютную тишину в библиотеке вдруг прервал мой живот. Его урчание было поистине оглушающим в этой обстановке, и я почувствовала, как стремительно краснею, не меняя насиженной позы.       – Возможно, нам стоит сделать перерыв, – тепло улыбнулся мне Лёня, вставая со своего места. – Подожди минуту, я сейчас.       Альбом остался лежать передо мной. Хоть мне и был дан карт-бланш на отдых, я всё равно ощущала, что было бы как-то некрасиво сдвигаться с насиженного места. И всё же любопытство взяло надо мной верх, и я осторожно пододвинулась к рисунку.       ~ Ого… ~       С альбомного листа на меня смотрела милейшего вида молоденькая девушка. Большие глаза, небольшой носик, длинные и слегка неряшливые волосы, а также небольшая коса у левой части лица. Поразило меня больше всего то, как она, как я, улыбалась. Я всегда думала, что выгляжу глупо, неестественно, если не даже ехидно, когда улыбаюсь. Уже и не помню почему так – то ли кто-то что-то сказал много лет назад, то ли я сама себе накрутила, как и многие другие вещи о себе и своём внешнем виде. Как бы оно ни было, Лёнин рисунок сумел запечатлеть меня с действительно тёплой, искренней и полной добра улыбкой, от вида которой я сама не могла не улыбнуться.       За рассматриванием наброска я даже не заметила, как Лёня вернулся. Он ничего мне не сказал насчёт моего вторжения в его рабочее пространство, хотя головой я понимала, что поступать так не стоило.       В одной руке Лёня держал прозрачный пакет, в нём – пара булок и пакетов кефира.       – Женя попросил, чтобы я ему принёс полдник, а потом я заметил, что тебя тоже там не было, и попросил побольше, – объяснялся Лёня, передавая мне снедь.       – Спасибо.       Булка уже успела растерять свою пышность и мягкость, с какой её уплетают, только выйди они из печи, но моему голодному организму была сейчас кстати любая подзарядка. Кисломолочный напиток приятно обволакивал пищевод и желудок, только усиливая чувство насыщения.       – Надеюсь, я не испортил тебе аппетит перед ужином, – улыбнулся Лёня.       – Н-нет, что ты. А он скоро?       Лёня быстро взглянул на настенные часы.       – Чуть больше получаса. Позволишь закончить рисунок?       – Да, конечно. Ты извини, я не удержалась, взглянула н-на то, что есть. Н-но вышло выше всяких похвал, правда!       Мы оба засмущались и покраснели – Лёня от моей похвальбы, а я от того факта, что за мной и в пищевом плане ухаживают, и используют как фундамент для чего-то прекрасного.              

***

      Спустя ещё двадцать минут Лёня презентовал мне законченную версию рисунка. Всё это время ушло на избавление работы от технических штришков и добавления элементов окружения.       – Уже скоро на ужин, – заметил Лёня. – Давай зайдём ко мне по пути, я положу альбом, а после еды ты заберёшь рисунок.       – Договорились.       Я старалась сильно не шуметь при выходе, чтобы не разбудить Женю. Каково же было моё удивление, когда я краем глаза заметила его бодрствующим, сидящим за своим прилавком, поставившим кулаки под щёки, подмигивающим мне в самый последний момент моего нахождения в библиотеке!       ~ Он что, всё это время наблюдал за нами? ~       Оставив причудливого пионера наедине с его обителью, мы быстро дошли до Лёниного домика.       Лёня только и успел, что подняться по ступенькам и схватиться за ручку входной двери, как она начала открываться изнутри домика.       Оттуда выходил Лёша.