"Сэйлор-Мун", Тёмное Королевство: сборник драбблов

      Сэйлор-Мун, уже растратившая все силы и выплакавшая все слёзы, вбегает в тронный зал Тёмного Королевства. Всё, что ещё держит юную воительницу на ногах и в сознании – твёрдая решимость победить королеву Берилл и вернуть возлюбленного.       Эндимиона она видит сразу: тот стоит на приставной лесенке рядом с чем-то вроде громадного аквариума. Аквариум заполнен колышущейся тьмой, и рука Эндимиона погружена туда выше локтя. Он замечает Сэйлор-Мун, с видимой досадой высвобождает руку (тьма в аквариуме недовольно ворчит) и спрыгивает на пол.       – Выжила, значит... я надеялся, что вы с демоническими девами сравняете счёт. Марс оказалась крепче, чем я думал. Что, Ваше Лунное Высочество, понравилось, когда за тебя гибнут подданные, а тебе и пальцем шевелить не надо? Вы с Берилл в этом совершенно одинаковы – ленивые безалаберные эгоистки, только о себе и способны думать!       Ворчание в аквариуме становится громче.       – Подожди, – Сэйлор-Мун непонимающе встряхивает головой. – Ты так говоришь о королеве Берилл, но разве ты сейчас служишь не ей?       Эндимион усмехается:       – Ну уж нет. Я подчиняюсь непосредственно Металлии! – он указывает на сгусток тьмы... и выхватывает меч. Сэйлор-Мун вскидывает Лунный Жезл, защищаясь, но её никогда не учили драться. Секунда – и кончик меча, лишь едва оцарапав кожу на груди, срезает с одежды бант с брошкой.       Сэйлор-фуку немедленно исчезает. Посреди Тёмного королевства остаётся одинокая Цукино Усаги, шестнадцатилетняя японская школьница. У неё больше нет никакого иного оружия, кроме слов и памяти. И чистого сердца, сияющего добротой и умением прощать.       – Таксэдо Маск! – взывает она. – Мамору! Вспомни себя. Вспомни, как мы любили друг друга – в Серебряном Тысячелетии и в Токио! Я помогу тебе вернуть твою душу.       – Да помню я, – отмахивается Эндимион. – Только ты кое в чём ошиблась. В Серебряном Тысячелетии я тебя любил. В Токио – уже точно нет. Людям, знаешь ли, свойственно меняться. И если ты из романтичной дурости увидела в моих поступках нечто большее, чем естественное желание защитить беспомощную девчонку – напрасно. Так что ступай, откуда пришла, я даже найду тебе в провожатые юму без склонности к людоедству. Чуть позже.       Больше не обращая внимания на Усаги, Эндимион снова поднимается по лесенке и трясёт бантом с брошкой над самым аквариумом... поддразнивая? Из тьмы взмётываются несколько тонких щупалец, пытаясь поймать бант. Эндимион отдёргивает руку, и Усаги, не веря своим ушам, разбирает в булькании Металлии что-то, похожее на слова:       – Оооооо! Ямнемоёотдайэтожечудоаааянемогуябудулюбитьтебявечно!       Эндимион тихо смеётся и продолжает дразнить бантом.       – Вротмненогиэтожеволшебство! – щупальца наконец вцепляются в добычу, тянут к себе, и Металлия совершенно членораздельно выговаривает: – Котичке. Ааа?       Эндимион запускает руку в центр тьмы и ласково воркует (Усаги никогда не подозревала, что он так может, что парни вообще способны говорить с такими интонациями):       – Конечно, котичке. Всё котичке. Кто у нас самая лучшая девочка, ммм? Кто мой сладкий пончик?       И на глазах разбитой, раздавленной, предельно и беспредельно ошеломлённой Усаги он свободной рукой подтягивает к себе пакет с надписью "Grandorf" и высыпает прямо в аквариум несколько горстей сухого корма.