"Сэйлор-Мун", Тёмное Королевство: сборник драбблов

      Нару приходит в себя.       Сегодня вечером Умино пригласил её погулять в парк аттракционов, пообещал сюрприз, а потом потащил в "Дом Ужасов". Нару помнит, как почувствовала себя нехорошо – из-за спёртого воздуха, наверное? – и вот теперь она здесь... в полной темноте, лежит на каком-то камне, а руки и ноги надёжно прикованы. Это и есть сюрприз, который обещал Умино? Ну нет, Нару такое не нравится. Она дёргается, пытается встать – и не может.       – Умино? – зовёт она. Ещё не испуганно, хотя с заметным напряжением в голосе.       – О, ты очнулась? – Умино появляется в поле её зрения. – Жаль, я рассчитывал справиться раньше. Я не питаю к тебе никакой личной вражды, но я должен вернуться.       – Вернуться – куда? Ты кто? Ты настоящий Умино? – Нару пытается вырваться из оков. Безуспешно.       – Меня выбросило из моего мира и моего времени – скорее всего, там меня считают мёртвым. А человек... человек, которому я клялся всегда быть рядом с ним, остался там. Я был бы рад воспользоваться другим ритуалом для возвращения, однако обнаружил всего один – этот. Мне пришлось долго копить духовную силу, в вашем мире и времени её довольно мало. Тёмное Королевство, само того не зная, весьма мне помогло.       Нару снова дёргается – не очень стараясь, впрочем. Слишком привыкла, что в каждой передряге к ней приходят на помощь сэйлор-воины, надо просто немного подождать и продержаться до их прихода. Конечно, не стоит рассказывать Усаги, что её секрет давно раскрыт, уж от лучшей-то подруги детства стоило бы маскироваться получше...       Умино взмахивает рукой, и помещение озаряется серебристым светом, льющимся откуда-то с потолка. Нару, приподняв голову и выворачивая шею, чтобы оглядеться, видит вокруг возвышения, на котором лежит, ещё четыре камня, к каждому из которых прикован человек. Коротко стриженный блондин, смуглый седоволосый мужчина, рыжий мальчишка – немногим старше самой Нару. И...       – Масато! – кричит Нару, бьётся в оковах – теперь всерьёз, рвётся к возлюбленному, которого считала погибшим. – Масато Сандзёин!! Нефрит!!!       Демон с трудом поднимает голову, неуверенно улыбается – словно не видит Нару и не слышит её крика.       Умино делает шаг к седому, и Нару видит в его левой руке длинный изогнутый нож.       – Я постараюсь не затягивать. Будет больно, но недолго.       Он взмахивает ножом, и из перерезанной глотки выплёскивается фонтан крови: похоже, Умино не впервой. Он окунает ладонь в кровь, опускается на колено и что-то чертит на полу.       – Столп Севера, чёрная черепаха, дух земли, проложи для меня путь.       Последний взгляд Кунсайта – в ярко-зелёные глаза, последняя его улыбка – Зойсайту.       – Столп Запада, белый тигр, дух воздуха, проложи для меня путь.       Джедайту, кажется, всё равно. Если бы не кровь на мундире, его можно было бы принять за спящего.       – Столп Юга, алый феникс, дух огня, проложи для меня путь.       Нефрит уже во второй раз умирает на глазах у Нару, и второй раз она ничем не может ему помочь.       – Столп Востока, лазурный дракон, дух воды, проложи мне путь.       "Я иду к вам, лорд Кунсайт. Заберите меня к себе!"       Серебристое сияние под потолком разгорается ярче. Умино подходит к Нару.       – Теперь твоя очередь.       Нож входит в живот, и Нару сначала даже не чувствует его, настолько он острый. Однако проходит несколько секунд – и боль накрывает её, выбивает воздух из лёгких, превращает истошный крик в захлёбывающийся хрип. Умино одним движением вскрывает её от паха до грудины – о, в этом-то он точно тренировался, Берилл, лежащая у подножия собственного трона, не даст соврать. Ещё Берилл могла бы рассказать, как Металлия, которую она привыкла считать просто накопителем энергии, у неё на глазах обрела воплощение. Или – каково оно, умирать от руки своей зеркальной копии. Но уже не расскажет. Глупо было несколько столетий назад приносить на собственной крови клятву никогда не вмешиваться в дела Земли и Луны, очень глупо. Маленькая демоница погибла бы в любом случае – если не отказавшись подчиняться и соблюдая клятву, то подчинившись и нарушив её.       Нару смотрит на своего убийцу гаснущим взглядом и видит, как он меняется. Плечи раздаются, фигура стройнеет и вытягивается, волосы из каштановых становятся иссиня-чёрными и сплетаются в конский хвост, спадающий чуть ниже лопаток. Громадные очки сливаются, превращаясь в ослепительно-белую маску, одна половина которой смеётся, а вторая плачет. В окровавленной ладони Умино алыми язычками пламенеют два игральных кубика, которые он роняет прямо в рану на животе Нару.       – Дева, чьи врата никогда не были открыты, но чьё сердце полно любовью, не нашедшей ответа, – стань моими вратами!       Луч света вырывается оттуда, куда упали кубики, ударяет в потолок – он покрыт ковром из полупрозрачных серебристых бабочек. Насекомые расползаются, разлетаются, расплёскиваются в стороны, и над головой юноши в маске открывается портал.       Белая маска поворачивается к Нару смеющейся половиной, и низкий, с хрипотцой голос произносит:       – И да, ты была права: я – не Умино. Я – Умин.