Взгляни на меня

Я различаю сквозь матовое стекло своей маски их изувеченные вирусом тела, ковыляющие из угла в угол в стенах сырой больничной палаты. Влажное щелканье перемежается с нервным бормотанием. Я люблю наблюдать издалека, но смотреть на них вблизи — верх удовольствия. Нет, я сразу скажу вам, что никогда не была пациентом психиатрической больницы, в которую забрела сегодня утром. Просто я излишне наблюдательна, ибо в наше время это умение является залогом выживания.       Смотря на зараженных, я подмечаю особенности их поведения. Например, бегуны, как ни странно, даже спустя две недели после заражения не утрачивают способности говорить — вяло, бессвязно, еле ворочая языком, но говорят. Слова, вылетающие из их ртов, в уголках которых собрались пузырьки бурой пены, всегда звучат вымученно, с отзвуками умирающей надежды погибающего разума. Однажды я услышала, как один из бегунов, уже близкий к стадии сталкера, с проростками мицелия на висках, больше напоминающих рога, промычал чьё-то имя. Спрятавшись за холодильником, я замерла в ожидании, что он повторится, но этого не произошло. Тогда мне никто не поверил — ни Оуэн, с которым мы часто ходили на вылазки за припасами, ни Мэл, которая в первые месяцы эпидемии наблюдала за зараженными в военном госпитале, ни Эбби, на которую я возлагала большие надежды. Мне не было обидно, потому что я понимала их.       «Нельзя верить пустому звуку, надо доверять только своим глазам» — всё же Томми подарил мне не только пару лет ярких отношений, безудержного секса и головной боли, когда я поняла, что стала той, с кем изменяют, но и несколько дельных советов вкупе с военной подготовкой.       Я мягко обхватываю пальцами рукоять пистолета и плавно вытаскиваю его из кобуры. Если мне не изменяет память, в магазине осталось семь патронов, а за решетчатой дверью меня ждут два бегуна и трое щелкунов. Что ж, наши силы не равны, и будет глупо врываться туда в одиночку. Мне претит возможность прочувствовать все прелести мутации на собственной шкуре, ибо я предпочитаю наблюдать со стороны. Эбби как-то сказала, что в этом мы с ее отцом были похожи — в нем мертвым грузом сидела такая же тяга к изучению неизведанного и мерзкого.       Шорох в конце длинного коридора. Мы с зараженными синхронно поворачиваем голову в сторону звука, и не желая попасться им на глаза я юркаю к стене, поднимая облачко пыльцы вперемешку со спорами. Вижу, как щелкуны просовывают кривые руки в отверстия решетки, бьются твердой грибницей, вросшей в их череп о железные прутья, то и дело взвизгивая. Бегуны бормочат всё громче, они мечутся по палате в припадке нарастающей истерики, пытаясь выяснить, где находится источник звука. А широкоплечий источник звука движется в мою сторону, ловко перешагивая вереницу трупов и держит на изготовке помповый дробовик. Я готова поспорить, что под этой маской Мэнни прячет свою дежурную улыбочку. Моё сердце из груди прыгает прямо в уши, когда он подходит всё ближе, и я слышу только гулкий стук, разносящийся по костям моего черепа. — Ласточка, опять поднимаешь ребятам нервы? Ты посмотри на них, puta madre, медицина здесь бессильна. Но есть у меня в запасе одна действенная пилюля, — он направил дуло дробовика ровно в лоб щелкуну и застыл, ожидая моей реакции.       Я завожу ладонь под ствол и приподнимаю его вверх, уводя щелкуна с прицела. — Они были спокойны, пока ты не ввалился сюда, pendejo.       Мэнни фыркает и ведет плечом. — Может тебе стоит больше времени проводить с живыми людьми, чем с ходячими грибницами, и тогда мне не придется вваливаться куда ни попадя в поисках твоей аппетитной задницы?       Я принимаю его игру. Знаю, что она нравится нам обоим. Подхожу к нему ближе, кладя ладонь на грудь, поглаживая её пальцами. — Может и стоит. Может, если бы ты больше времени проводил со мной в спальне, мне бы не пришлось вваливаться куда ни попадя. — Вызов принят, — в его голосе слышится сладкая усмешка, которая тонет в стонах и вскриках зараженных, стоящих за решеткой и жаждущих разорвать нас на части. — Пора избавить их от мучений.       Он вновь уверенно вскидывает дуло дробовика, а я вновь его останавливаю. Я еще с ними не закончила. — Оставь их. Мне нужно еще немного времени, чтобы отследить их повадки. В дальнейшем это может сыграть нам на руку, Мэнни. Не сейчас, так когда-нибудь точно.       Он дергает меня на себя, обнимает одной рукой за плечи, и мы шагаем по направлению к выходу по длинному, тускло освещенному коридору. Вдоль обшарпанных стен криво висят пыльные картины, фотографии врачей и бывших пациентов в разбитых рамках, некоторые валяются на полу лицевой стороной вниз. Мы проходим мимо дюжины палат, открытых настежь, и я успеваю заглянуть в одну из них, где четыре года назад жила сама, пока зараженные не проникли внутрь, и пока патрульный отряд ВОФ не нашел меня.