О создании проблем с доверием

Молчание, в котором они идут домой, кажется слегка комичным, когда Альбедо умудряется о нём задуматься в череде мыслей о том, что его скоро нагнут, а он этому бессовестно рад. Ещё более нелепым кажется то, как Скарамучча старательно на него в лифте не смотрит, сжимая руки в кулаки и делая вид, что никогда не видел эту восхитительную доску с объявлениями о ближайших шаурмечных и центрах займа. Уже дома становится не до смеха, когда Скар закрывает дверь и кидает такой тяжёлый взгляд, что возбуждение волной прокатывается по телу. Вот только Альбедо замирает на месте, вдруг совершенно теряясь. В голове всё было как-то проще и понятнее, а вот на деле он не знает даже, как правильно руки держать в данный момент. Что дальше-то? – Пока ты перезагружаешься, – говорит Скар удивительно ровно и спокойно, – я в душ. Точно. Душ. Альбедо вздыхает сбивчиво, стягивая с себя пальто и проходя в комнату, чтобы переодеться в домашнее, хотя скоро одежда будет не особо нужна. Вся эта заминка должна бы возбуждение притупить, но стояк всё ещё крепкий и ожидание не приносит привкус ненужности, а лишь распаляет сильнее. У Альбедо внутри уже всё ноет и скручивается, потому что слетели последние преграды и барьеры, не мешают больше принципы и вся ночь впереди без неожиданных звонков и визитёров. Альбедо ощущает свободу. Его член, видимо, тоже её чувствует в метафорическом смысле, потому что в буквальном он стиснут тканью узких брюк, и Альбедо блаженно выдыхает, когда снимает их. А потом гладит себя несдержанно через ткань белья, чтобы немного унять болезненное возбуждение, но только раззадоривается сильнее и дышит сбито, привалившись лбом к дверце шкафа. Хлопает дверь ванной и слышится обрывистое «душ свободен», но заходить к Альбедо Скарамучча не собирается, судя по всему. Нервничает? Опасается не сдержаться и забить на подготовку? Скар вроде не из тех альфа-самцов, которые трахают всё что движется и думают только о том, как бы всё трахнуть. Но мало ли, может у него от долгого воздержания тоже сейчас клеммы посрывало? Обо всём этом Альбедо думает, пока намывается в душе и вылизывает себя со всех сторон, потому что в сексе любит чистоту. Такой вот простенький фетиш, а может просто брезгливость. К моменту выхода из ванной возбуждение всё же чуть стихает, а ещё Альбедо не знает, надо ли быть ему голым, поэтому натягивает домашние шорты с футболкой. Образец сексуальности, конечно, ничего не сказать. Но от идеи одеться презентабельнее Альбедо благоразумно отмахивается, потому что они явно не в показ мод сейчас будут играть, плевать на одежду. Всё же волнение и нервозность присутствуют, но достаточно только вспомнить – просто вспомнить, ничего более – тот поцелуй возле университета, и жар снова прокатывается по телу до того будоражаще, что ноги сводит. Альбедо проходит к комнате Скарамуччи и думает вежливо постучать, а потом даёт себе ментальный пинок и всё же собирает яйца в кулак. В комнате приятно темно, но свет настольной лампы позволяет разглядеть необходимый минимум. Однако оставивший очки в своей комнате Альбедо всё равно щурится, чтобы разглядеть Скару в этом полумраке. – Я… – он думает сказать что-то, обозначить свою готовность, да только слова на ум не идут. Поэтому Альбедо оглядывает замершего на кровати Скарамуччу, который неотрывно следит за каждым его действием, а до этого вертел в руках нервозно телефон. – Звук выключил? – Блять, у нас как будто первая брачная ночь, – Скарамучча фыркает, откидывая телефон куда-то в сторону подушки и хлопает по своим бёдрам приглашающим жестом. – Иди сюда. Альбедо смело подходит к кровати и забирается к Скаре на коленки, сразу же протягивая руки к низу его футболки, чтобы стянуть её, но сделать этого ему не дают. – Не торопись, – мягко приказывает Скарамучча, кладя руки Альбедо на задницу, чтобы притянуть ближе к себе. – У нас вся ночь впереди. Да и вообще торопиться некуда. – Я просто… – Альбедо прерывается на шумный вдох от прикосновения губ Скары к его шее настолько трепетного и невинного, что в темноте собственных похабных мыслей этот чистый свет оказывается острым и пронизывающим, – хочу сильно… – Чтобы тебя отодрали побыстрее? – хмыкает Скарамучча с дьявольской усмешкой, но поцелуи на шее Альбедо оставляет издевательски невинные. Хочется его укусов, а он дразнит и оттягивает момент, сволочь такая. – Можно и так сказать, – бухтит Альбедо смущённо, ощущая укол стыда от грубой формулировки. Но в следующий момент Скар снова тянет его ближе к себе, толкаясь куда-то между ног Альбедо через слои одежды, и тот восторженно ахает от творящегося безобразия. Руки Скарамуччи хватаются за низ его футболки, стягивают её, а потом и из шорт приходится выпутаться, и Альбедо что-то, видимо, неправильно понял. – А как же не торопиться? – спрашивает он нервно, потому что контраст собственной наготы и одетого Скарамуччи вызывает ощущение стыда и неловкости, но и возбуждение становится только сильнее, его сейчас вообще ничем не потушить. – Ты нагло хочешь меня всего облапать и чтобы я в ответ тебя не отвлекал прикосновениями? – Какой ты догадливый, – хмыкает Скарамучча и его пальцы уже привычно зарываются Альбедо в волосы на затылке, чтобы стянуть их и заставить откинуть голову назад. – А ещё меня такое положение вещей заводит. Он не поясняет, но Альбедо догадывается до сути вещей. Он сам сейчас кажется уязвимым из-за отсутствия одежды, а Скарамучча своеобразно защищён. Если думать дальше, то можно напороться на мысль о доминировании и подчинении, но Альбедо думать вообще перестаёт, потому что влажный горячий язык проходится по шее, а потом в её основании ощущается долгожданный укус. Альбедо мазохистом никогда не был, но почему-то эти укусы ему слишком нравятся. Идеальный баланс интенсивности – больно и остро, но при этом не настолько, чтобы невыносимо. Сразу следом к больному месту прижимаются губы на пару секунд и отстраняются с едва слышным чмоком. Ещё немного и Альбедо кончит от того, что его просто поцелуют в щёку. – Пожалуйста, хотя бы… – начинает он шёпотом и осекается, потому что умолять слишком унизительно. – Ну? – Скарамучча, естественно, без внимания заминку не оставляет. – Раз уж начал так вежливо просить, то заканчивай, – Альбедо вздыхает и коротко мотает головой, пытаясь просто отмахнуться. – Альбедо, – с намёком тянет Скар, поторапливая. – Хотя бы потрогай меня, – всё же сдаётся Альбедо, коря себя за то, что вообще открыл рот. – Или я сам. – Никакой самодеятельности, – заявляет Скарамучча беспрекословным тоном. Альбедо бы возразил и поборолся за ведущую роль, но как-то вообще не хочется, когда его всего облизывают, кусают и целуют. – Потерпи немного, – бормочет Скар, где-то на уровне груди Альбедо и тот поздно осознаёт происходящее. Когда жаркий язык проходится по его чувствительному соску, Альбедо едва не подскакивает – настолько сильно дёргается от неожиданности и удовольствия. Тихий стон сам собой срывается с губ, руки беспомощно комкают футболку Скары в районе его плеч. Альбедо представляет со стороны этот контраст между своим голым телом и закрытым Скарой, и на этот раз не стыдно, а хорошо. Вернее, всё ещё стыдно и от того хорошо. Странное дело – Альбедо сейчас куда сильнее обычного похож на податливого и легкодоступного, каким боялся показаться, но это лишь сильнее возбуждает. Хотя, казалось бы, куда дальше. Хватка в волосах ослабевает, и Скар освободившейся рукой начинает играть со вторым соском, из-за чего Альбедо снова вздрагивает. Когда он проколол соски, то Итеру это почему-то совершенно не понравилось и он их особо не трогал, а вот Скарамучче пирсинг явно по душе – облизывает, прикусывает и пальцами сминает сосок так, что наверняка ощущает твёрдость штанги внутри. Альбедо уже входит во вкус, думает всё же вопреки неозвученному приказу коснуться себя и тут же кончить, но Скар вдруг отрывается и начинает расцеловывать его тело ещё распалённее и хаотичнее. А потом Альбедо ощущает под спиной мягкость кровати, поцелуи-укусы следуют всё ниже, Скар его даже за живот кусает, вынуждает раздвинуть ноги и. Кусает за внутреннюю сторону бедра так сильно, что Альбедо сдавленно вскрикивает от вспышки боли. – Больно же! – желание отомстить придаёт смелости и отрезвляет, но Альбедо удаётся только слабо пихнуть Скару пяткой в бок, потому что тот кусает снова, целует, лижет, ставит засосы. – Хватит жрать мои ляжки. Он пытается схватить Скарамуччу за волосы, чтобы оттащить от своих бёдер, как псину за ошейник, но тот из хватки моментально вырывается, а потом ловит руки Альбедо, сжимая их крепко. – Вот так и знал, что понадобится, – говорит Скар тихо и раздражённо, пока с прищуром оглядывает тяжело дышащего Альбедо под собой. Он отстраняется вдруг и свешивается с кровати, чтобы найти что-то. Шебуршит чем-то, брякает, матерится себе под нос, а потом Альбедо слышит странный звон, но разглядеть в полумраке ничего не выходит, потому что его тут же вынуждают сесть и заводят руки за спину. А потом на запястьях щёлкает что-то, и Альбедо запоздало осознаёт. – Наручники?.. – Надо же тебя как-то присмирить, – отзывается Скар флегматично. – Не парься, они мягкие, с мехом этим блядским. Твоим меловым ручкам будет комфортно. Альбедо пушистый мех действительно чувствует, да только его не возможная боль в запястьях волнует, а то, как неудобно собственные руки и обручи наручников впиваются в поясницу, когда Скар толчком опрокидывает его обратно. Неудобно, остро, отрезвляюще. Однако – это уже что-то совершенно непонятное, но оно происходит – Альбедо даже это нравится, даже это заводит. Складывается впечатление, что Скарамучча сейчас может просто чихнуть, а Альбедо даже от этого возбудится сильнее. Кошмар какой-то. Стоило получить признание в ответной любви, как действительно все предохранители сорвались, и Альбедо наконец-то осознал, насколько сильно всё это время хотел, чтобы Скар его нагнул. Взгляд скользит по нему, всё ещё бессовестно одетому, и кажется, будто Скар специально не раздевается, готовый в любой момент его бросить и свалить в закат. Это, опять же, остро. Это слегка унизительно. Но Альбедо собственная голая доверчивость кружит голову, и он верит-верит-верит, что Скар хороший, не бросит, не уйдёт, сделает хорошо. Кажется, у Альбедо теперь фетиш на доверие. – Ну хватит! – а вот на больнючие укусы на бёдрах фетиша пока ещё не появилось, поэтому он трепыхается и извивается, пытаясь уйти от болезненных вспышек. Они терпимы, конечно, но начинают надоедать и приносить неудобства. Скар обстоятельно ещё так целует-кусает-облизывает-пятнает, с чувством и жадностью, словно дорвался наконец до любимой еды. – Ничего не могу с собой поделать, – хрипло возражает он, ведя рукой от колена Альбедо вниз по бедру и снова наверх. Целует нежно в коленку, а потом осматривает едва заметные в тусклом свете следы и ведёт по ним пальцами. – Начинаю понимать прелести изобразительного искусства. Чистоту твоих бёдер так и тянет опорочить, – Скар кусает напоследок кожу прямо на сгибе бедра опасно близко к основанию члена, а потом всё же отрывается и проползает немного вперёд, чтобы над Альбедо нависнуть и коснуться парой пальцев его губ. – Тебя всего опорочить хочется, невинный мальчик-мелочек. – Я не… – пытается возразить Альбедо, но Скарамучча пользуется моментом и скользит пальцами меж его губ, сразу же надавливая на язык и собирая скопившуюся слюну. – Не невинный? – уточняет Скар понятливо, и Альбедо согласно мычит. – Вряд ли ты с первой встречи думал о том, как я вдавлю тебя лицом в кровать и трахну, – ровный тон, которым он произносит это, заставляет Альбедо поёрзать от невыносимой смеси стыда и возбуждения. – Или думал? Пальцы покидают рот, напоследок толкаясь слишком глубоко по языку до самой глотки, отчего Альбедо прогибается в спине, ощущая, как возбуждение ему ломает позвоночник. Это грубо, похабно и, возможно, чересчур властно, но не вызывает ощущения нелепости. Скарамучча выдаёт грязные фразочки ровно так, как нужно, и Альбедо этим всем слишком доволен, чтобы как-то возражать. Всё кажется слишком уместным. Даже наручники с блядским розовым пушком. – С момента встречи не думал, но сегодня… – он затихает, податливо разводя ноги, потому что Скарамучча тянет изгвазданные в слюне пальцы ниже. Ощущение проникновения такое позабытое, но такое долгожданное, что от эмоций и ощущений разрывает всё внутри. – А я с момента встречи думал, – сознаётся Скарамучча всё так же тихо и спокойно, целуя куда-то в уголок глаза и не двигаясь, потому что напряжение Альбедо чутко улавливает. – Ты же в момент знакомства передо мной на коленях стоял. Было сложно не подумать о всяком. – А я хотел тебя тогда ударить, – отзывается Альбедо сбивчиво ответной честностью, судорожно вздыхая и осознавая, что впился ногтями в свои ладони слишком сильно. Расслабляет руки и старается не напрягаться вовсе, но после долгого перерыва хочется зажаться, мышцы каменеют. Он уже немного растянул себя в ванной и два пальца спокойно принимает, но всё равно гнётся и извивается лишь от них, потому что до сих пор слишком возбуждён. – Ты обещал меня коснуться, – лепечет невнятно, пытаясь двигать бёдрами, чтобы сильнее на пальцы насадиться, но от его потуг никакого толку. – Я? – переспрашивает Скар рассеянно, слишком поглощённый видом Альбедо и подготовкой, чтобы ещё и в слова вдумываться. – Ничего я не обещал. – Ты сказал немного потерпеть. – Вот и терпи. – Я уже долго терпел. – Я тебе в следующий раз ещё и кляп в рот засуну, – Скар раздражённо цокает языком и до боли щипает Альбедо за многострадальное бедро, заставляя задушено всхлипнуть. – Помолчи. – Поцелуй хотя бы, – Альбедо всё же опускается до унизительных просьб, потому что Скарамучча какой-то серьёзный и отстранённый, а его хочется ближе. – Скар… На поцелуй Скарамучча всё же расщедривается, но за его время Альбедо успевает уловить то, насколько же он напряжён и как подрагивает совсем слабо. Тоже слишком много всего ощущает, но старательно сдерживается? Неизвестно. Да и думать об этом, опять же, много не получается, потому что Скарамучча добавляет третий палец, из-за чего Альбедо ещё сильнее плавит невыразимым ворохом эмоций и ощущений. Он неразборчиво хнычет в поцелуй или скулит, или всё же вполне достойно стонет – Альбедо не понимает, Альбедо хочет большего и хочет свободы рукам, но ему сегодня ясно дали понять, что для получения желаемого надо сначала потерпеть. Поцелуй Скарамучча вскоре разрывает, достаёт из Альбедо пальцы и снова кусачими поцелуями начинает покрывать грудь, шею и плечи, напрочь игнорируя просьбы перестать тянуть. Каждый раз бухтит это дурацкое «потерпи», и Альбедо смиренно терпит, но терпение у него не вечное. – Вот освободишь мне руки, и я тебя задушу, – от унизительных просьб он переходит к угрозам, потому что первые не работают. – Хватит издеваться. Скарамучча издевательски дует ему на головку члена, и Альбедо думает о том, как бы придушить эту скотину без рук. – В следующий раз я буду сверху, – ставит Альбедо перед фактом. Скарамучча берёт его член в рот, параллельно с этим вставляя в Альбедо пальцы, но сосёт так издевательски медленно, что это делает только хуже. – Ты сволочь, – Альбедо переходит на оскорбления, тщетно пытаясь толкнуться бёдрами вверх, но Скар от движения каждый раз ловко уходит, а потом и вовсе придавливает свободной рукой к кровати. – Ты беспринципный, злой, жестокий, бесчеловечный… Скарамучча резко вгоняет пальцы глубже, и Альбедо захлёбывается стоном вперемешку с очередным нелестным эпитетом. – Я тебя всего вылизать и сожрать хочу, – наконец сообщает Скар хрипло. – Дай мне порадоваться жизни, – он заканчивает с растяжкой, доставая пальцы и сминая ягодицы Альбедо в руках собственническим жестом. – У меня такой охуенный соблазнительный парень и он не даёт мне облизать свои ляжки, что за жестокость… После этой сбивчивой жалобы, произнесённой убитым шёпотом, Альбедо как-то затихает, потому что понимает наконец – Скарамучча действительно дорвался до желаемого, хочет момент растянуть, хочет его тело исследовать вдумчиво до каждого миллиметра кожи. Даже стыдно становится за своё низменное желание кончить как можно быстрее. А ещё Скарамуччу хочется утешительно погладить по макушке, но Альбедо отгоняет жалостливые мысли. Слышится шуршание презерватива и щелчок бутылочки смазки. Альбедо прикрывает глаза, стараясь успокоить рваное дыхание, и слепо утыкается в подушку, повернув голову. Хочется касаний, хочется всего разом, чтобы много, до потери рассудка. Он слишком распалён и раззадорен, слишком долго думал об этом всём и потому сейчас в крайней близости от желаемого изнывает от невозможности это желаемое получить. Сволочной Скарамучча ещё почему-то опять медлит. Альбедо открывает глаза и видит, что взгляд Скары направлен куда-то в сторону. Чуть повернувшись, он видит недалеко от своей головы отброшенный телефон. – Если тебе снова кому-то надо позвонить или куда-то уйти, – начинает Альбедо недовольно, – то я не прощу, так и знай. Скар качает головой и вздыхает тихо, окидывая Альбедо странным взглядом. – Переворачивайся, – слабый шлепок по бедру, и Альбедо покорно переворачивается не без помощи Скарамуччи. – Идея вдавить тебя лицом в подушки и отодрать всё ещё довольно заманчивая, – слышится жаркий шёпот на ухо, и у Альбедо в голове что-то замыкает от беззастенчивой пошлости. Какое-то время Скар ощущается низко нависшим, шуршит чем-то рядом, а потом Альбедо ощущает, как его ноги разводят в стороны, ставят поустойчивее на колени и входа касается горячий, влажный, крепкий… – Блять, – несдержанно скулит Альбедо, неудобно вжимаясь щекой в подушку и сходя с ума от ощущения наполненности. – Медле… медленнее. – Да ты определись, – бормочет Скарамучча недовольно. – То тебе быстрее надо, то медленнее… Он всё же останавливается ненадолго, давая Альбедо время привыкнуть. Целует в спину, прикусывает кожу на лопатках, и кажется, что на Альбедо уже живого места не осталось без меток и укусов. Но это приятно. Всё происходящее хочется описать как странное, не совсем правильное, не идеальное, но приятное до одури. Приятны лёгкие неудобства, приятны укусы, приятно положение. Приятна скользнувшая в растрепавшиеся волосы рука, которая действительно – Альбедо, если честно, думал, что это останется на уровне грязных фразочек для атмосферы – надавливает на голову, чтобы вжать щекой в подушку. Вторая же ощущается устойчиво где-то на талии, а потом Скар елозит, устраивается поудобнее и наконец подаётся бёдрами назад, чтобы тут же толкнуться в Альбедо до упора. – Блять, – повторяется Альбедо и потом он обязательно попросит у всех мысленно прощения за ругательства, но сейчас… – Блять, блять… – Я тебя совсем испортил, – выдыхает Скарамучча, снова низко склонившийся. В его голосе ехидство мешается с интригующей хрипотцой, и от этого хочется взвыть, потому что нельзя быть такой соблазнительной сволочью. – Скоро будешь приходить, раздвигать ноги и умолять тебя трахнуть? Как низко ты пал, Альбедо, какой кошмар. – Я… – пытается выдавить Альбедо что-то в оправдание, но от ощущения медленных глубоких толчков у него сбивается дыхание и в кучу мешаются мысли. Скарамучча от его беспомощности хрипло смеётся, останавливаясь ненадолго, а потом затыкается наконец и возобновляет движения, только жёстче, ритмичнее, глубже. Альбедо ничего не остаётся, кроме как держать ноги в устойчивом положении и беспорядочно переминать пальцы на руках, потому что простора для действий Скар ему просто не оставил. Казалось бы, в сексе неподвижные тела не любят, но Скарамучча, судя по всему, вколол бы Альбедо транквилизатор, чтобы вообще никак не дёргался. Чтобы всего его облизывать, метить, трогать и трахать. В какой-то момент темп нарастает до безжалостного, от которого хочется сбежать так же сильно, как и подаваться навстречу, чтобы Скар бёдрами вжимался в задницу Альбедо на каждом толчке. Одновременно много и мало, одновременно плохо и хорошо, одновременно хочется Скарамуччу придушить за все его издёвки с показным пренебрежением и хочется целовать его долго-долго с щемящей нежностью. Альбедо сейчас от эмоций разорвёт. – Ска-а… – тянет он невнятное, так и не заканчивая. Шумно вдыхает через нос несколько раз, а потом просит на грани между всхлипом и стоном. – Прошу… – Если бы я умел читать мысли, то прочитал бы, – огрызается рвано Скарамучча, и Альбедо только сейчас улавливает его сбитое в ничто дыхание. – Нормально попроси. Он старательно дышит через рот, но он себя сейчас ощущает просто игрушкой, с которой Скар развлекается, как ему угодно, а потому способность мыслить не является сильной стороной Альбедо. А потом желание и ощущение недостаточности всё же формируются в слова, и он спешит их выдохнуть сбитым рваным бормотанием: – Коснись меня, коснись-коснись, пожалуйста, совсем немного… Скарамучча едко усмехается, но обхватывает член Альбедо рукой, начиная поглаживать вразнобой с тем, как толкается внутрь его задницы. Издевательски. Недостаточно. Альбедо хочет выругаться и потребовать не нежничать, но рука из его волос скользит на шею, сжимает её, крадёт дыхание, перед глазами пляшут цветные круги и примерно в этот момент Альбедо заканчивается. Никогда он ещё не ощущал таких иссушающих оргазмов, которые ломают кости и выворачивают тело приятной волной, но со Скарамуччей можно открыть новые горизонты. Даже испугаться не удаётся, потому что сначала накрывает оргазмом, а потом Альбедо уже настолько хорошо, что от удушения он ловит одну лишь эйфорию. Не замечает очередного укуса, не замечает, как Скар продолжает толкаться грубо и жёстко, не замечает, как он тоже кончает, вжимаясь в Альбедо всем телом. Первое, о чём Альбедо думает, когда возвращает ясность рассудка с уже свободными руками и лежащим на спине, это то, что утром на его теле не останется участков кожи без следов и синяков. – Я себя ощущаю так, – признаётся он хрипловато, – словно ты меня действительно сожрать пытался. При этом безжалостно долбясь в задницу, но об этом Альбедо уже не говорит, хороня грязную фразу где-то в недрах своего разума. Но ощущает он себя так, словно его сначала погрызли, а потом выебали. В принципе, так оно и есть, хотя хотелось бы назвать первый раз романтичным «мы занимались любовью», но нет, Альбедо просто выебали. Даже смягчать это слово не хочется, иные формы недостаточно опишут все его ощущения. Но он ни о чём не жалеет. Скарамучча устало ведёт ладонью по лицу, сдвигая налипшие на лоб волосы и роняет хриплый смешок. – А я себя ощущаю так, словно трахнул божество, – заявляет он вдруг со смесью обожания и самодовольства. – Вот теперь можешь меня раздеть и отомстить. Если он ожидал, что Альбедо сейчас откажется из-за усталости, то нет, не угадал. Альбедо запала хватит на секс-марафон, потому что он слишком Скару хочет и слишком долго не ощущал ничего такого, из-за чего сейчас чувствует неутолённый голод. Впрочем, такого он вообще никогда не ощущал. – Я люблю тебя, – шепчет Альбедо, подбираясь к Скаре ближе и ластясь к нему чисто по-кошачьи. Целует коротко, ловит сбивчивый выдох своим ртом, а потом жмётся губами к щеке, лбу, носу, уголкам глаз и на внезапном порыве кусает напоследок в линию челюсти. Скар наигранно айкает и посмеивается, приближая Альбедо к себе. Всё ещё ведь в футболке лежит, так и не снял. – А я тебя. Альбедо кажется, что он счастлив. *** Скарамучча действительно думал, что уставший Альбедо откажется от продолжения, но тот удивил. Лежит сейчас и мирно сопит Скаре в плечо, а тот почему-то вспоминает мемы, где один партнёр довольно спит после секс-марафона, а второй пустым взглядом пялится в потолок. Просто ощущает он себя так же, как этот второй. Когда он прикрывает глаза, то видит Альбедо, который плавно двигается на нём верхом, иногда срываясь на хаотичные движения. Когда он лежит с открытыми глазами, то ощущает фантомный вес Альбедо на себе, его касания на своей коже и слышит его тихие сдержанные стоны. Думать получается только о близости, только об Альбедо, потому что он везде: в мыслях, на внутренней стороне век, он буквально спит рядом, очаровательно сопя. Незаконно быть таким, вот что Скарамучча думает. Альбедо-Альбедо-Альбедо-Альбедо… Он анализирует своё состояние, раскладывает по полочкам мысли и чувства и приходит к выводу, что пропал окончательно и бесповоротно. В признании не было ни грамма лжи, просто тогда Скарамучче казалось ещё, что это как-то обратимо, но теперь вот видит правду. Это всё, край, конечная. Назад пути нет. Но Скар ни о чём не жалеет. Вот только не уверен, что не пожалеет потом.