О создании проблем с доверием

Альбедо преисполняется обидой и ревностью настолько, что это даже ему самому кажется нелепым. Просто это действительно обидно – признаться в любви, а спустя жалкие пятнадцать минут оказаться за бортом, потому что к любимому человеку пришёл парень, с которым они трахались, и Альбедо теперь нужно посидеть в своей комнате, чтобы не мешать разговору. Сначала он сильно злится, хочет выбежать на кухню, наорать на всех или сразу молча вещи собрать и уйти. Побыть немного драматичным. Обида сильная и ощутимая, хоть Альбедо распознаёт это всё не сразу. Но спустя минуты раздумий становится ясно, почему он от касания отшатнулся, почему огрызался, почему сказал, что боится верить. Это всё от обиды. Хотелось Скарамучче тоже побольнее сделать, да и всё ещё хочется. Хотелось, чтобы он понял, как Альбедо неприятно. А ещё захотелось отгородиться, вылепить на лице родную непроницаемую равнодушность, чтобы никто снова больно не сделал. Все эти желания становятся понятными после раздумий. Но вместе с ними приходит осознание, что там может быть что-то действительно важное, придурок Лини же избитый пришёл явно не просто так. Со Скарамуччей они знакомы давно, может тот посвящён в какие-то тайны, и сейчас это всё всплыло… Наверняка же есть объяснение происходящему, которое не включает в себя надуманные Альбедо сюжеты, в которых Лини со Скарой и Итером в сговоре. Точно ведь есть. Удаётся успокоиться, потому что Альбедо напоминает себе – ревновать глупо, обижаться тоже, ведь от всего этого плохо будет только ему. Он старается отвлечься, берётся за заказы, как планировал ещё после пар сделать, но приключения в общежитии отвлекли. Успевает сделать схематичный набросок очередных лесбиянок, когда дверь в комнату приоткрывается, являя растерянного и виноватого Скарамуччу. Альбедо догадывается, о чём он сейчас скажет, и поджимает губы, чтобы не выплюнуть что-нибудь едкое. Или чтобы не расплакаться, а то злость и обида влагой припекают глаза. – Мне нужно уйти, – ну, конечно. Очевидно. – Ага, – Альбедо старается быть равнодушно-спокойным, но кивает всё равно дёргано, а вопрос вырывается резче, чем он планировал. – С Лини? – Да, – на едкий смешок Скарамучча раздражённо цокает языком и делает шаг в сторону Альбедо. – Не надо драмы. – Не надо… – тихо повторяет Альбедо, пока губы его ломаются в болезненной ухмылке. Бесит это всё, сил нет. – Я всего лишь признался тебе в любви, а ты сматываешься непонятно куда с бывшим партнёром. Ты хоть представляешь, как это… – он задыхается от возмущения и вдруг весь запал пропадает. – Ладно, не важно. Альбедо усилием успокаивается, смотрит на рисунок, стирает неровную линию, которую сделал случайно. Не оборачивается, когда слышит щелчок двери. Пускай идёт. Там стопроцентно что-то очень важное, и Альбедо не имеет никакого права возмущаться, потому что он ведь просто в любви признался, а не заставил подписать какой-то документ о том, что Скар ему принадлежит. Он вообще сам для себя всегда на первом месте, и Альбедо зря решил, что у них сразу всё станет радужно и прекрасно после признания. Не станет. Потому что Альбедо всё ещё плох в человеческих взаимоотношениях, а Скар всё ещё противный говнюк, хоть и бывает иногда приятным. Такое ощущение, что нормальных отношений Альбедо не заслужил. И нормальной любви к себе тоже не заслужил, потому что ему только и попадаются, что засранцы. Один доводил своими скандалами и решил, что шантаж с угрозами – это отличный прощальный подарок. А второй вот скрытничает, не доверяет ни капли и выбирает вместо Альбедо того, с кем переспал разок. Класс. Спасибо, судьба, Альбедо ведь хотел слишком много, а не простого чтоб его любили. Альбедо надеется, что Скар сейчас всё-таки выпроводит Лини, а потом зайдёт и скажет, что тоже любит и хочет вместе время провести. Но глупая надежда, да? Дверь не открывается вновь, зато слышится, как хлопает входная, и Альбедо тянет прослезиться от обиды и горечи, но он упрямо хватается за стилус и продолжает работать над заказами, стискивая зубы. Плевать на этого Скарамуччу. Вот просто плевать, пусть там хоть с Лини, хоть с Итером – вообще без разницы. Конечно, ничего не без разницы, но Альбедо старательно себя заверяет, что стоит выше ревности и обиды. Да только это всё вообще не отпускает. Так и приходится сидеть со сжатыми зубами, беситься с каждой резкой линии из-за дёрганых рук и стараться не пустить слезу. Скарамучча возвращается не так поздно, как обычно после своих «дел». Ещё даже десяти вечера нет, но Альбедо всем этим всё равно недоволен. Пассивно недоволен, потому что скандалить ему… во-первых, боязно и неприятно само по себе, а во-вторых, это слишком напоминает контроль Итера. Тот ведь так же ревновал и обижался, так же скандалил, так же хотел посадить Альбедо на цепь. Может, это заразно? Половым путём передаётся? Альбедо не в курсе, но мрачный юмор в его позорной личной жизни хоть немного приободряет. А потом он представляет Скарамуччу на цепи и становится почти нормально. – Не спишь? – Скар заглядывает осторожно в комнату, неуверенно переминаясь на месте. – Можно? – Ты впервые спросил разрешения, надо же, – тихо усмехается Альбедо, не совладав с желанием быть язвительным. – А ведь даже в душ врывался без спроса. – Прекрати, – Скарамучча устало вздыхает и, приняв слова Альбедо за разрешение, проходит к нему, устраиваясь рядом и кладя голову на плечо. – Что прекратить? – жест Скары вроде комфортный, а Альбедо напрягается и каменеет. Ему сейчас неуютно. Хочется сбежать. Потому что ощущение, что у Скарамуччи нож где-то припрятан и он только и ждёт, что момента для удара. – Обижаться прекрати, – бухтит Скар, обнимая Альбедо. – И расслабься. – Ещё что сделать? – Альбедо, серьёзно, – Скарамучча отводит ворот его футболки в сторону, чтобы прижаться губами к плечу. – Не будь вонючкой. – Да ты охренел, – Альбедо недовольно дёргает плечом. – Мне работать надо. – Зачем? – ещё один смазанный поцелуй в плечо. – Ты же набрал нужную сумму, можно расслабиться. – Мне надо платить тебе за комнату, а ещё на что-то существовать, – Альбедо вздрагивает от внезапного укуса и слабо шлёпает Скару ладонью по макушке, чтобы хоть как-то присмирить. – Так и быть, тебе разрешу оплату задержать, – вкрадчиво сообщает Скарамучча, игнорируя протестующий удар. Альбедо поворачивается к нему и просто пилит мрачным взглядом, вынуждая растерять игривость и соблазнительность. – Примирительный секс не сработает? – С Лини может сработать, – ворчит Альбедо едва разборчиво, не совладав с противной ревностью. – Да блять… – Скар трагично вздыхает. – У нас просто одно общее дело. – Ага, в виде секса без обязательств, я помню. – Да ты… – Скар не сразу находит нужные слова. – Ты мелок-хуёк, вот ты кто, – выдаёт вдруг нелепое обзывательство, вынуждая Альбедо недоумённо моргнуть. Почему вялый пассивно-агрессивный спор перерос в это? – Я с ним не спал. Сначала вонючкой назвал, теперь вот «Мелок-хуёк», а дальше что… Стоп. – Как это не спал? – Альбедо всё же блокирует планшет, откладывая его в сторону, потому что диалог не даёт отвлечься хотя бы на один штришок. – Ты ведь сам сказал, что в первый раз вы реально… – Я соврал, – спокойно говорит Скарамучча. – Зачем? – Альбедо упорно не понимает, как у этого человека работает мозг. – Всё с той же целью – хотел выяснить, чувствуешь ты ко мне что-то или нет, – Скарамучча устало ведёт ладонью по лицу, осознавая, похоже, что методы привлечения внимания выбрал насквозь идиотские. – Я не думал, что ты в итоге будешь ревновать и обижаться. – Головой ты не думал, – фыркает Альбедо обиженно, но ощущает, что на душе становится заметно легче. Если у Скары с Лини ничего плотского не было, то… они просто товарищи? Однокурсники с общими делами? Кажется, что так, и это уже не очень опасно. Ну, если Скар, конечно, не врёт. – Ситуация вот какая… – начинает он вдруг, и Альбедо моментально настораживается, думая, что наконец-то узнает правду обо всех этих «делах». Вот только продолжения не следует, потому что Скарамучча смотрит на Альбедо, открывает рот, закрывает его, и неуверенно отводит взгляд. – Какая? – пытается Альбедо его поторопить. – Такая, что ревновать тебе незачем, – неопределённо отзывается Скар, и Альбедо ощущает сильное разочарование. – У Лини вообще мужик есть. – Он не похож на того, кто хранит партнёру верность, – отзывается Альбедо, избегая напрямую говорить, что Лини порой похож на мальчика лёгкого поведения со своей чисто блядушной эпатажностью. – Но таким является, я уверен. Слушай, он мне раньше тоже не нравился и… если бы не общая проблема… – Может, прекратишь уже нагонять таинственность и расскажешь, что за проблема? И снова. Скар ощутимо колеблется, вроде хочет рассказать, а вроде и боится непонятно чего. Но не отвернётся же Альбедо от него. Что там такого может быть, чтобы так бояться? – Давай не сейчас, хорошо? – просит Скарамучча тихо, так и не решившись. Альбедо вздыхает, качая головой, но давить не собирается. Он вообще не любит давление, хотя, возможно, сейчас его стоило бы проявить. – Я сначала всё улажу. – Ладно, – Альбедо снова тянется за планшетом, но его руки мягко перехватывают. Действительно очень мягко, что даже удивляет. – Мне всё ещё нужно работать. – Не нужно, ты же собрал деньги. – Но мне ведь жить на что-то… – Ты можешь потратить малую часть скопленного, работать в более мягком темпе и со временем эта малая часть восполнится, – Скарамучча едва заметно улыбается и подносит руки Альбедо к своему лицу, прижимаясь коротко губами к пальцам. Так мягко и вместе с тем трепетно, что Альбедо тянет охарактеризовать это словом «любовно», но он не решается. – А может и вовсе не придётся деньги отдавать. – Знаешь, я уже столько раз натыкался на мнение, что Итер для меня сделал так много, а я для него – ничего… – тянет Альбедо задумчиво, стараясь не покраснеть от того, как Скарамучча продолжает целовать тыльную сторону его ладони. – Я теперь чувствую себя действительно должным и виноватым. – Ты ничего никому не должен, – твёрдо говорит Скарамучча, глядя прямо в глаза. Правда долго зрительный контакт не длится, потому что вскоре Скар переводит взгляд обратно на руки Альбедо, которые всё ещё держит в своих пальцах. – Какие у тебя руки красивые. – А мне твои больше нравятся, – Альбедо мягко выхватывает одну руку, чтобы перехватить свободную теперь ладонь Скары. Жестом просит выставить руку внутренней стороной ладони вперёд, чтобы приложить к ней свою и сравнить. – Почти одинаково. – У тебя пальцы чуть короче и костлявее, и кажется, что твои руки меньше, – Скарамучча усмехается, а потом отстраняет руки, но подаётся вперёд. – Но мне нравится. И глаза у тебя красивые. И весь ты красивый, – Альбедо слегка краснеет от обилия комплиментов, потому что за Скарамуччей любовь к ним раньше не замечал. А потом ощущает жар ладоней, которые широкими жестами оглаживают его бёдра, подбираясь к краю домашних шорт. – Но твои ляжки… это же невероятно, – руки Скарамуччи ощутимо сжимают, почти до боли. – Я их обожаю. – Я польщён, но… – Альбедо рвано вздыхает, когда Скар ведёт руками дальше, обхватывая ягодицы и сжимая их тоже. – Но не в настроении для всего этого. – Ну и ладно, – руки тут же пропадают, что удивительно. Альбедо не думал, что Скарамучча так быстро сдастся. – Я и не рассчитывал ни на что, просто… – он приближается к Альбедо и коротко целует, успевая, впрочем, куснуть едва заметно за губу, – ты правда охренительно красивый, а я тебе этого ещё ни разу не говорил. – Говорить и не обязательно, но спасибо, – благодарит Альбедо вяло, ощущая усталость и сонливость. Разом придавило всё, из-за чего сейчас хочется просто растечься лужей и не напрягаться даже на подумать. День выдался чертовски долгий. – Давай сходим умоемся и уснём в обнимку? – Хорошая идея, – Скар кивает и первым сползает с кровати. Альбедо слабо вздыхает, прежде чем пойти за ним. Успевает поймать мысль о том, что Скарамучче точно можно довериться, вот только надо бы сказать, чтобы методы выбирал по достижению целей более… адекватные. А то все эти театральные постановки домашнего порно какие-то невыразимо идиотские, это же надо было до такого додуматься. Но в целом… Скар безвреден и желает Альбедо добра. Странный вывод по отношению к человеку, который следит едва ли не за всем универом, чтобы быть в курсе того, у кого какие грехи за спиной, а ещё является славным притворщиком. Но Альбедо уверен в Скарамучче, не зная как и почему. Просто чувствует так. И чувствует, что всё будет хорошо. *** Выходные проносятся мимо на высоких скоростях, потому что с самого утра субботы Альбедо берётся за работу над картиной и уже не может от неё спокойно отвлечься – родной процесс рисования втягивает прочно. Скарамучча опять уходит по делам, кажется. Альбедо только ближе к вечеру на него обращает внимание, когда Скар раздражённо – почти на грани бешенства – отрывает его от рисования и отправляет поесть. Едва ли не за шкирку тащит на кухню, и Альбедо обиженно бухтит, но агрессивной заботой странно доволен. Обычно он терпеть не может, когда к нему относятся как к ребёнку со всеми этими напоминаниями поесть и поспать, словно Альбедо сам не в курсе, как жить надо. Но вот Скар как-то приятно заботится, хотя у него это обёрнуто в ругань и ворчание. Мистика, в общем. Воскресенье проходит почти так же, а за ними однообразием тянутся пять будних дней недели. Альбедо с пар запоминает только то, как ёрзал на месте и мучился желанием сорваться домой рисовать, что ощущалось противной чесоткой. Это было в понедельник, когда он оставил дома планшет. В следующие дни Альбедо берёт его с собой и рисует прямо на парах, чтобы дома перенести наработки деталей на холст. Всё остальное проходит мимо, Альбедо теряется в своей новой мании, игнорирует еду и сон, оставляет уведомления только на рабочем аккаунте, потому что никакого отпуска ему не давали. Даже на Скарамуччу мало внимания обращает, сконцентрированный на Скарамучче другом – висящим на ниточках в традиционной одежде изломанной марионеткой. Реальный иногда обнаруживается рядом, когда Альбедо отходит назад, чтобы окинуть холст придирчивым взглядом. Реальный Скар задумчиво отпивает кофе, чопорно целует Альбедо в щёку и молча уходит. Либо же тащит за собой, если пришло время поесть. Нарисованный Скар почему-то напоминает невинного ребёнка, и Альбедо представляет, как в будущем он ожесточится, переживёт не одну трагедию, а потом сам захочет стать богом, как его создательница. Ну или что-то такое. Во всяком случае, Скарамучче реальному замашки бога иногда свойственны, поэтому Альбедо не исключает, что в выдуманном мире он бы мог им стать. Вопрос только в том, как быстро такому зазнавшемуся засранцу вправят мозги, но может он и не будет злодеем. Сейчас ведь не злодей, верно? В субботу Альбедо понимает, что от рисования надо сделать передышку, иначе его стошнит. У него как-то так обычно и происходит, если рисует для себя и от души. Сначала всплеск вдохновения, потом творческий процесс, от которого его не оторвать, а потом внезапное осознание, что он себя загонял слишком сильно. После такого надо отдохнуть буквально пару дней, и можно будет вернуться к творчеству с изначальным запалом. Иначе говоря, шкала стамины на нуле, надо подождать, пока восстановится. Поэтому, когда Скар ближе к вечеру говорит, что у них внеплановая репетиция, Альбедо осторожно просится вместе с ним. В прошлый раз за театралами смотреть было довольно весело, поэтому для Альбедо это будет приятным времяпровождением. Вот только уже в актовом зале обнаруживается проблема. – Мы первыми заняли этот зал и у нас скоро концерт! – Мона едва ли не шипит, вся злая и покрасневшая. – С какого хрена мы вдруг должны его уступить?! – Вам без разницы, какой именно зал использовать, – Барбара напротив неё тоже пышет злостью, но держится сдержаннее, а за её спиной Венти делает драматичный «трунь» на гитаре, потому что спор ему явно надоел. Как и всем остальным, судя по устало рассевшимся в первом ряду театралам. – В этом акустика лучше, мне необходимо репетировать именно здесь. – С хера ли нам без разницы?! – Мона возмущением едва не захлёбывается. А ещё Альбедо впервые слышит от неё ругательство. – Мы здесь выступать будем, нам надо к этой сцене привыкнуть! – Похоже, накрылась ваша репетиция, – тихо подмечает Альбедо, когда они со Скарой приближаются к остальным. Скарамучча собирается ответить, но Венти играет ещё один драматичный «трунь», а потом начинает наигрывать мелодию, которая подошла бы для дуэли, и это вносит в происходящее оттенок какого-то невыносимого идиотизма. Альбедо всё чаще кажется, что иногда его забрасывает в низкосортный ситком. – Венти! – к несчастью для Венти, его порыв разрядить обстановку привлёк не только Альбедо, но и Барбару. – Ты не хочешь меня поддержать? – Не особо, – честно отзывается Венти, продолжая наигрывать гнетущую напряжённую мелодию. – Во втором зале музыкального корпуса акустика ничуть ни хуже, поэтому я не понимаю, зачем… – Ты не помогаешь, – обиженно перебивает его Барбара, и Альбедо со злорадством отмечает, что подлянка со стороны Венти её боевой дух чуть подкосила. – А я в помощники не нанимался, – Венти невинно хлопает глазами, словно не он тут мастерски подливает масла в огонь и подталкивает туда Барбару совершенно ненавязчиво. Вынудили вместе работать и Венти этим недоволен? Вероятнее всего. – Меня просто попросили аккомпанировать, вот и всё. Барбара кривится, машет на Венти рукой и поворачивается к Моне, а та словно этого и ждала – моментально настаивает на том, чтобы захватчики удалились с территории в сторону второго зала музыкального корпуса. Венти снова берётся наигрывать боевой мотивчик, и Альбедо почти готов ему аплодировать. – Надолго это? – спрашивает у Скарамуччи, который с вежливым интересом наблюдает за спором, не думая никак встревать. – Я могу решить это всё за десяток секунд, но мне нравится, когда Мона такая взбешенная, – Скар кивает на растрёпанную и красную от злости Мону, и она выглядит диковатой в противовес своей обычной чуть высокомерной строгости. – Давай понаблюдаем ещё немного. – А как ты это решать будешь? – спрашивает Альбедо с подозрением. Скар подозрение оправдывает и машет телефоном в руках, словно намекая на ту самую фотографию, где Барбара предаётся никотиновому греху. Это напрягает так же, как в первый раз, потому что идея угроз через наличие компромата всё ещё вызывает у Альбедо отторжение. – Нет, – говорит он строго и выхватывает у Скарамуччи телефон так быстро, что не оставляет ему возможности среагировать. – Мелок, ты что-то охуел, – тянет Скар одновременно удивлённо и недовольно. – Телефон верни. – Нет, – упрямо повторяет Альбедо, и идёт в гущу творящегося скандала, чтобы решить всё спокойно и мирно. Просто возникла у него одна мысль… – Привет, Венти. Он усаживается рядом с Венти на край сцены, словно с такого ракурса ему удобнее наблюдать за происходящим. Венти с ритма не сбивается, но взгляд кидает удивлённый. – Не хочу показаться грубым, – говорит Венти спокойно без недовольства и неприязни, но с легко читающимся замешательством, – но ты как тут оказался? Ты ведь с художественного. – Я к театралам в качестве зрителя. – А… – Венти понятливо кивает. Пальцы его на струнах постепенно замедляются и вскоре останавливаются совсем, а ладонь мягко заглушает остаточный звук. – Ты хочешь что-то спросить? – Скорее попросить, – Альбедо неловко улыбается. – Можешь просто встать и уйти? – Не понял, – Венти хмурится, и Альбедо спешит пояснить, чтобы не показаться грубым засранцем. – Мы все понимаем, что Барбара настаивает на своём просто из принципа и легче вам двоим покинуть этот зал, – говорит он миролюбиво. – Без тебя она вряд ли сможет репетировать, поэтому если ты уведёшь её за собой в другой корпус, то проблема, вроде как, решится. – Так она же на меня наорёт, – Венти вскидывает бровь и склоняет набок голову, словно услышал что-то идиотское и нелогичное. – А тебе так обязательно с ней работать? – Альбедо хмыкает и подгибает под себя одну ногу. – Даже если это преподавательский приказ, то всегда можно настоять на изменениях. – Не преподавательский, – Венти вздыхает. – Итер попросил, – Альбедо едва заметно вздрагивает, и Венти не оставляет это без внимания. – Больная тема? Альбедо вдруг вспоминает. Тот первый роковой вечер, когда он в автобусе листал комментарии и умирал вновь и вновь на каждом знакомом имени. Как такое солнышко можно было бросить? Взгляд мечется по окружению, по сбившимся в группки театралам, которые ждут окончания внезапного спектакля, по спорящим девушкам и наконец останавливается на Скарамучче, что со скучающим видом уселся в первом ряду и смотрит с ожиданием. Но он моментально меняется в лице и хмурится, когда замечает, как Альбедо беспомощно замер и испуганно смотрит по сторонам. Уже порывается встать и подойти, но Альбедо берёт себя в руки, качая головой. – Я… – Альбедо надеется, что побледнел не очень заметно, но голос его ощутимо подводит. Пропадает от осознания того, что он сейчас мирно говорил с человеком, совершенно забыв, за кого этот человек его держит. – Прошу прощения, я не должен был о таком просить… – Ты чего? – Венти не особо понимает, с чего вдруг Альбедо так меняется. – Всё нормально, ты хорошее решение предложил. – Да? – опасливо уточняет Альбедо, всё ещё опасаясь, что Венти его сейчас резко пошлёт за нанесённый «солнышку» ущерб. Но тот либо забыл об этом напрочь, либо Итер уже не в категории «солнышек», потому что поморщился на его имени Венти странно. – Я просто… будем честны, с Барбарой работать не особо здорово. Венти косится на Мону с Барбарой, речь которых все присутствующие перестали понимать, потому что они перешли на чисто змеиное шипение и стоят так близко друг к другу, что наверняка дышат одним пропитанным яростью воздухом. – Не особо, – задумчиво повторяет Венти. – Она Итера попросила помочь найти ей гитариста, а тот обратился ко мне. Я согласился, но… – он снова странно морщится. – Что-то не очень мне хочется им помогать. – А почему? – спрашивает Альбедо осторожно. – Ты, наверное, не знаешь, что там происходит, да? – он вздыхает и задумывается ненадолго, на автомате наигрывая на гитаре приятную лёгкую мелодию. – После вашего расставания Итер… скатился, грубо говоря, – он делает заминку перед выбранным словом, пытаясь обдумать его уместность. – Начал херню творить и писать, и это всё вызывает неприязнь. – Ты в нём разочаровался? – спрашивает Альбедо аккуратно. – Можно и так сказать, – Венти кивает. – Даже жаль немного, что считал тебя виноватым, когда вы разошлись. Но знаешь, я тогда спустя бокал вина понял, что это же вообще не моё дело. К тому же причины уйти у тебя наверняка были. – Тут ты прав, – тянет Альбедо ошарашенно. Такого поворота он точно не ожидал. – Ещё и скандал с Лини на прошлой неделе… – Венти опять морщится. – В общем, я разочарован, да. Поэтому… Альбедо ничего не успевает сказать, когда Венти ловко соскакивает со сцены, растягиваясь в довольной ухмылке и звонко восклицает: – Я пошёл в музыкальный корпус! …после чего бодро идёт на выход, салютуя Альбедо напоследок парой пальцев от виска и предлагая выпить как-нибудь на досуге. В зале на несколько секунд воцаряется тишина, только Барбара кидает вслед Венти слабое «погоди, но как же…», а потом оглядывает растерянно всех остальных. Останавливается на Альбедо, мрачнеет сразу же, обещая взглядом мучительную смерть, как минимум, после чего гордо удаляется вслед за Венти, ни сказав ни слова. Вроде потерпела поражение, а ушла так, словно милостиво дала возможность театралам оставить зал себе. Альбедо ощущает на себе взгляды оставшихся и соскакивает со сцены, чтобы сесть на один из рядов и не отсвечивать больше. Успевает даже сделать пару шагов, когда Скарамучча ловко встаёт с насиженного места, подходит к Альбедо вальяжно и падает перед ним на колено. – Ваше высочество вновь спасло наши задницы, примите же нашу глубокую благодарность, – он приникает губами к тыльной стороне ладони Альбедо и косится наверх, игриво подмигивая. – Не стоит, мне в радость исполнить свой долг и помочь моему народу решить их проблемы, – милостиво говорит Альбедо, вливаясь в игру. – Нам несказанно повезло с таким принцем, – продолжает драматично восхищаться Скарамучча, но с колен встаёт. – А мне с таким подданным, – отвечает Альбедо, ощущая вдруг, что диалог вышел за рамки игривой театральщины. Потому что во взгляде Скарамуччи мелькает искренняя теплота, а пальцы его всё ещё держат руку Альбедо, слабо поглаживая. – Вы ещё поцелуйтесь, – бухтит вдруг Мона, и Альбедо запоздало вспоминает, что они не одни. – Давайте работать. Она идёт на сцену, но по пути останавливается перед Альбедо и приседает в уважительном книксене, придерживая полы длинного платья. А за ней подходит Лини и ловко кланяется, снимая маленькую шляпку. А потом и Кадзуха, и все остальные собравшиеся театралы. – Принца Мела любят люди, – Скар незаметно для других заправляет Альбедо за ухо прядку волос и улыбается с теплотой. – Прекрасный правитель. – Я же просто с Венти поговорил, – возражает Альбедо смущённо. Ну правда, он ведь так мало сделал, а все так расшаркиваются. – Да, хотя тебя это вообще не касается. И ты единственный додумался действовать через него, а не напрямую с Барбарой сражаться. Ты не только лучший меловой принц, но и отличный стратег – так победа нам обошлась вообще без жертв. – Причёска Моны пострадала, – Альбедо кивает на Мону, чьи хвосты действительно растрепались в край от того, как она драматично зарывалась в волосы руками во время грызни с Барбарой. – Не придирайся, – Скар напоследок легко проходится ладонью по пояснице Альбедо и шагает к сцене. Опять же, мелкий жест, который остальным не заметен и который для них самих много сейчас значит. Вроде безмолвной благодарности и признания в симпатии. Уголки губ несдержанно растягиваются в довольную ухмылку, и Альбедо усаживается на втором ряду, чтобы не сильно смущать репетирующих. На первом он им сильно в глаза будет бросаться, а вот на втором уже не так выделяется. Сначала он наблюдает за репетицией, а потом прогон одних и тех же сцен наскучивает, поэтому Альбедо решает посидеть в телефоне. Недавний разговор с Венти разжёг внутри странное тревожное чувство, которое теперь покоя не даёт, поэтому Альбедо, ощущая дрожь в пальцах и тошноту, нервозно открывает профиль Итера. Сколько он уже сюда не залезал? Довольно давно, потому что в какой-то момент стало ясно, что насиловать себя просмотром профиля бывшего – это такая себе затея. Ничего нового Альбедо не обнаруживает, пока листает старые записи, но вот с прошлой недели начинается интересное. Итер: Я зол, убит и хочу говорить об этом. Сначала Альбедо, теперь человек, которого я считал другом, одно предательство за другим. Может, я что-то не так делаю? Почему я, блять, к людям со всей душой, даю им всего себя, а они просто. Пиздец. Идите вы все на хуй Итер: Спасибо вам за поддержку! Но я не могу сейчас спокойно общаться с кем-то, мне просто раздолбали остатки ментального равновесия, я теперь никому не могу доверять Итер: Я никого не бил, не знаю, почему все в это верят Итер: Не упоминайте здесь этих двух людей, их больше для меня не существует и я не хочу выносить этот конфликт на публику Итер: Надеюсь, им всем воздастся. Просто оцениваю сейчас нанесённый ущерб и в шоке с того, каким стал зашуганным и недоверчивым. Сначала одно предательство, сразу за ним – другое. Мне всё хп сбили к херам, я не знаю, как буду выбираться После этого поста Альбедо решается залезть в комментарии, потому что очень явно ощущает несостыковку: сначала он просит не упоминать, а потом говорит об этом сам. Так себя ведут люди, которые не хотят выносить конфликт на публику? Но комментарии чисты, за исключением пары поддерживающих, недовольных сразу забанили, скорее всего. Зато негативные реакции на посте присутствуют в виде недоумённых эмодзи и каменных голов. Альбедо хмурится, ощущая, как тошнота внутри стала совсем уж мерзкой, как явственно ощущается отвратительная пустота в районе грудной клетки. Отторжение, презрение, обида. Столько негатива от пары постов, и Альбедо вспоминает, почему благоразумно решил их не открывать, но сейчас всё же решает долистать до конца, а то разговор с Венти его насторожил. Если Итер выкинул что-то, что Венти напрягло, то других это нечто могло только сильнее подбить на Альбедо обозлиться. Как там Скар говорил? Врагов нельзя упускать из виду. Итер: Слушайте, это дерьмово, но если я вас увижу в активе у тех, кто мне навредил, то отсюда выгоню к чертям – Да ты совсем ебанулся… – выдыхает Альбедо несдержанно. Его этот пост настолько поражает, что даже блок на ругательства слетает, вызывая желание обносить Итера таким матом, чтобы даже Скар восхищённо присвистнул. – Я так вижу, тебе очень интересна наша репетиция, – насмешливо говорит Скарамучча, усаживаясь рядом. Альбедо рассеянно смотрит на него, отмечая растрёпанность и красные щёки со сбитым дыханием. Видимо, репетировал какие-то активные действия, а Альбедо даже не заметил. – Что случилось? – Скар хмурится, когда замечает, в каком он состоянии. Альбедо молча протягивает ему телефон с открытым постом. Скар читает его, а потом возмущённо фыркает и сжимает кулаки. – Итер пробил новое дно, теперь уже угрозами людей против тебя настраивает, – комментирует он мрачно, и Альбедо удручённо кивает. – Знаешь, что самое смешное? – он вскидывает на Скару взгляд, полный какой-то горькой иронии, которую ощущает в своём голосе и как будто бы даже в энергетике. – Он у меня заблокирован. То есть, он либо обходными путями изворачивается, чтобы мониторить мой профиль, либо просто запугивает всех, лишь бы мне досадить, – Альбедо устало ведёт ладонью по лицу. – Да, я тоже следил и сейчас смотрю, но… не с такими же ублюдочными целями. И я не угрожаю аудитории за то, что они делают не на моём аккаунте. Я им вообще не угрожаю, это уже просто… – он затихает, потому что слов не находит для описания происходящего. – Мелок, скажу честно, я бы ему вмазал, если бы это не вызвало новых проблем, – говорит Скарамучча честно, заставляя Альбедо нервно усмехнуться. – Серьёзно, даже меня этот несправедливый идиотизм задолбал. – Ну теперь ещё один прокажённый добавился, – Альбедо смотрит на Лини, который на сцене сейчас весьма патетично играет рыдающую женщину, судя по платью. Это помогает разуму соскочить с неприятных размышлений на другую тему. – Почему все в костюмах, а ты нет? – Ты только сейчас заметил? – Скарамучча наигранно возмущается. – Ну ты, конечно, задница меловая… – Я сразу заметил, просто спросил только сейчас, – Альбедо закатывает глаза и пихает Скару локтем, вынуждая его усмехнуться. – Костюм не готов ещё, всё просто, – поясняет Скар. – Ой, упало что-то. Альбедо недоумённо хочет сказать, что ничего не падало, но Скар наклоняется вниз, а потом и его самого тянет за руку, чтобы, скрывшись за спинками сидений первого ряда, припасть к губам в коротком, но чувственном поцелуе. Это ошарашивает внезапностью, но очень хорошо помогает омерзительной тошноте и пустоте рассосаться окончательно. Нутро наполняет теплом, пока Скарамучча просто жмётся губами к губам Альбедо и гладит по щеке жестом утешения и поддержки. – Подожди ещё минут двадцать, и пойдём домой, – говорит Скар шёпотом, с каким-то совершенно необъяснимым трепетом целуя Альбедо в верхнюю часть щеки опасно близко к оправе очков. Ещё чуть-чуть и от его носа остался бы след на линзе. – Криворукий Мелок-хуёк, спокойно же сидел, как ты умудрился телефон выронить? – говорит он уже чуть громче, но без наигранности. Вся эта конспирация была совершенно зря, потому что на них никто и не смотрел, но Альбедо всё равно тревожно озирается, потому что вся эта маленькая постановка слишком подозрительная даже при учёте хорошей актёрской игры. Однако почти сразу же приходит мысль, что скрываться в общем-то смысла особого нет. Если так посудить, то Альбедо уже некоторые считают легкодоступным и ветреным, поэтому отношения со Скарамуччей уже ничего не испортят. Кто-то, возможно, наоборот утихомирится, потому что два изгоя нашли друг друга, вот пусть теперь к нормальным людям не лезут. И, кроме того, некоторые начали доходить до идеи, что Итер не такое уж святое солнышко. Тот же Венти. Мона, Дилюк и Лини – все они тогда в комментариях высказывались в поддержку Итера, а сейчас они признают, что Альбедо зря посчитали мировым злом. Хотя, насчёт Дилюка известно не точно, но судя по отсутствию историй Итера в его баре, которые раньше были стабильно каждую пятницу, между ними теперь не всё гладко. А ещё Лини в этом как-то странно замешан, но Альбедо теперь кажется, что парень не так уж прост и, вероятно, ведёт какую-то свою игру. Вряд ли они просто так с Итером поссорились и решили подраться – нет, тут какое-то реальное предательство. Просто Итер руку ни на кого не поднимал до недавних пор, Альбедо может точно сказать. Это как его взбесить надо было, чтобы пошёл против принципов? Но сейчас это не важно, куда важнее тот факт, что вся суматоха сходит на нет. Можно уже не шарахаться, шепотки становятся всё тише, косых взглядов всё меньше. Поэтому можно со Скарой не скрываться так сильно. Тем более рядом с его однокурсниками, которые Альбедо уже потихоньку принимают и часто здороваются в коридорах. Один раз он даже краем уха услышал, как пара девушек подметили, что Скар рядом с Альбедо милашкой стал, надо последнему за это награду выдать. Альбедо думает об этом так долго, что пропускает то, как Скарамучча утягивает его прочь из актового зала, а потом и вовсе ведёт на выход из корпуса. Не замечает, как его за руку тянут встать; не замечает, как с ним прощаются другие театралы, а Скар им весело кричит, что его высочество в чертогах разума, ему нужен покой; не замечает, как Скар в гардеробе отдаёт ему пальто, а потом закатывает глаза и помогает одеться, заматывая шарфом вплоть до очков. – Ты иногда так прочно задумываешься, что мне страшно становится, – говорит Скарамучча, когда уже на улице взгляд Альбедо проясняется и он растерянно моргает, стягивая шарф с лица. – Прости, – на автомате извиняется Альбедо тихо. – Я из-за всей этой нервотрёпки крышей начинаю ехать. Раздражительный, эмоции скачут, иногда вот из реальности выпадаю, – он вздыхает и кивает самому себе. – Надо будет к врачу сходить потом, курс каких-нибудь витаминок для нервов пропить. – Бедный зашуганный Мелочек, – выдыхает Скарамучча с усталым очарованием. – Надо тебя на поводке водить, чтобы не вляпался никуда. Альбедо устало усмехается, ничего не отвечая. Думает некоторое время, пока они в темноте шагают в сторону дома, и решается, хотя для этого порыва не пришлось долго думать, всё случается спонтанно на порыве перехватывающего дыхание восторга. – Спасибо тебе, – Скар останавливается, недоумённо вскидывая бровь, и свет фонаря возле мощёной университетской дорожки делает цвет его глаз более тёплым. – Сказал бы, что за всё спасибо, но я люблю конкретику, – Альбедо с важным видом поправляет очки, ощущая странное волнение и стараясь с ним справиться простыми жестами. – Спасибо, что принял, заинтересовался и не веришь всей этой дряни. Спасибо, что поддерживал и кормил нормальной едой, – губы изламываются в нервной улыбке, но Альбедо не останавливается, потому что ему чувствами грудь распирает и ломает рёбра, ему хочется кричать и он почти готов задыхаться от интенсивности эмоций. – Что помогал, заботился странно. Я не знаю, чем тебя заслужил, но… – Какой ты глупый, – вздыхает Скар убито, и его шалой взгляд как нельзя лучше говорит Альбедо о том, что его маленькая речь нашла свой отклик. – Идея заслуженной любви – это херня, Альбедо. Я тебя просто так люб… – Погоди, я не договорил, – перебивает Альбедо, а потом осознаёт и у него внутри что-то срывается, падает вниз, пробивает землю под ногами и летит прямиком в бездну. – Что? – Повторять не буду, – тут же ворчит Скарамучча. – Я хотел, значит, красиво, а ты… – Повтори, – просит Альбедо, игнорируя ворчание и возмущение. Скарамучча же с него требовал повторить, значит и он тоже может. – Не-а. – Повтори, – снова просит Альбедо строго и безапелляционно. – Я тебя… блять… – сдаётся Скар, но признаётся всё так же ворчливо и уже куда менее смело. – Люблю. Вроде бы. – Никто ещё не признавался мне в чувствах так поэтично, – нервозно шутит Альбедо, надеясь, что Скар это правильно поймёт и не обидится. Скар не обижается. Шагает ближе, обхватывает ладонями за щёки и целует прямо под фонарём, плюнув на возможные взгляды. В субботу вечером на территории универа вряд ли найдётся много студентов, но всё же у некоторых внеплановые занятия, а ещё кто-то через территорию коротает путь от общаги до магазинчиков, расположенных с противоположной стороны студгородка, но Альбедо так плевать на это. Пусть смотрят, пусть думают, что хотят, он честен с самим собой и с миром тоже, он никогда не пытался быть тем, кем не является, он имеет право жить так, как хочет. Он имеет право целоваться со знаменитым «ублюдком с театрального», потому что ни черта он не ублюдок – вы вообще видели, как он сейчас смущался, когда признавался в любви? А Альбедо видел, и он может сейчас все свои деньги поставить на то, что Скар внутри милашка и это не наигранное, это не театр одного актёра. Потому что невозможно сыграть чувства, с которыми Скар его целует. На улице холодно и от того горячее ощущается несдержанный выдох, которым он опаляет губы Альбедо. Холодные пальцы ощущаются на горячих щеках, которые покраснели во время сбивчивых благодарностей от смущения, а сейчас их ещё сильнее покрывает жаром, потому что Скарамучча целует совсем не целомудренно – беззастенчиво вжимает Альбедо в себя, игнорируя мешающиеся очки, проникает языком в его рот, и контрасты прошивают нутро вспышкой возбуждения. Возможно, после всех этих признаний стоило чмокнуться невинно и за ручку пойти домой, смущаясь и краснея. Альбедо краснеет сейчас лишь от мысли, что хочет быть прижатым Скарамуччей к стене где-нибудь за корпусом. Ну, правда, будь он человеком менее рассудительным и не с такими железными принципами, то сказал бы трахнуть себя в ближайшем удобном месте и плевать на свидетелей. – Идём домой… – кое-как выдыхает он в череде поцелуев и едва не стонет от того, как Скарамучча несдержанно кусает его напоследок за губу. Если со стороны всё и выглядело, как просто глубокий поцелуй без жуткой похабщины, то Альбедо кажется, что его только что трахнули языком. Очень жаль, что этого мало. – Надо всем знакомым позвонить и спросить, не собираются ли они внезапно к нам вломиться, – голос Скары звучит до того хрипло, что Альбедо плавит только сильнее и он едва не оглядывается в поисках подходящей подворотни, но всё же сдерживается. – А лучше сразу на дверь табличку повесить, чтобы шли на хуй. – И звук на телефонах отключить, – Альбедо тянется вперёд, касаясь губ Скары, кусаясь легко, дразнясь, на что тут же получает награду в виде обречённого стона. Пытается отстраниться, но оказывается втянут в новый распалённый поцелуй. – Надо идти, – говорит Скар, когда с трудом от Альбедо отрывается. – Надо, – вторит ему Альбедо, дыша сбито и загнанно. И они снова целуются. Спустя минут пять Скарамучче всё же удаётся совладать с собой, цепануть Альбедо за руку и буквально потащить за собой. Это всё пахнет очевидным намёком на секс по прибытии домой, но Альбедо не страшно и не тревожно, он сам ускоряется, едва ли не выбегая вперёд Скарамуччи, потому что ему нутро скручивает от возбуждения. Приходится запахнуть отвороты пальто, чтобы стояк под тканью узких брюк случайным прохожим не бросился в глаза. И это всё от нескольких поцелуев, подумать только. Скар тормозит возле секс-шопа по пути, оставляет Альбедо на улице и скрывается за дверью, успевая кинуть короткое «у меня смазки и резинок нет». Альбедо на это хмыкает, потому что до этого Скарамуччу отсутствие всего необходимого не останавливало от приставаний и прямолинейных «давай потрахаемся», и это говорит о том, что либо далеко заходить не планировалось, либо… Да какая разница, что это значило тогда? Альбедо в ближайшем будущем трахнут, он стоит возле секс-шопа и ждёт своего парня, который ему признался только что в любви. Стояк не сбивает даже уличный холод и отвлечённые мысли, и Альбедо упорно повторяет себе не кидаться на Скару с порога, надо ещё подготовиться. В голове царит полный хаос, но одну мысль он всё же выцепляет – яркую, твёрдую и очень правильную. Альбедо ни о чём не жалеет. И не пожалеет потом.