О создании проблем с доверием

Альбедо так и не понял, как уговорить продавщицу в кафетерии выдать ему «двойное» какао, поэтому решил, что два стакана – это тоже двойная порция. Простая математика. К счастью, Люмин на два стакана и рассчитывала. Один она тут же протягивает парню за барабанной стойкой, и тот салютует Альбедо от виска в знак благодарности. А второй Люмин принимает сама и откладывает свою скрипку, жестом предлагая Альбедо выйти в коридор. Не хочет, чтобы их видели вместе и Итеру донесли? Не хочет, чтобы кто-то услышал разговор о том, что Итер сделал? Неизвестно. Но Люмин находит закуток недалеко от аудитории, где Альбедо её выловил, и это наталкивает на мысль, что разговор будет приватным. – Ты в курсе, что он сделал? – спрашивает Альбедо, не считая необходимым ходить вокруг да около. – Нет? – спрашивает Люмин как-то неуверенно. – Что он сделал? Альбедо вдыхает и выдыхает разок, а потом пускается в рассказ. О нападении, о том, что был близок к смерти или мог остаться калекой на всю жизнь, потому что безумец серьёзно был настроен сломать ему конечности. Благо, в итоге окажется в тюрьме, как им утром Ризли сказал, потому что: «Все доказательства против него, пойман на месте преступления, так ещё и продолжает орать, что Альбедо заслужил смерти. Видимо, Лини его по голове слишком сильно ударил, совсем с катушек слетел». – А при чём тут Итер? – Люмин непонимающе хмурится, не находя связи между Итером и каким-то сумасшедшим фанатом Барбары. – Это он слил им мой адрес. – Откуда информация? – Барбара сама вчера созналась. Люмин затихает. Конечно, Альбедо рискует, выдавая ей информацию о том, что Барбара Итера сдала. Но если сейчас Люмин встанет на сторону брата и расскажет ему о том, что Альбедо стало известно, то это им мало чего даст. Решат, что он просто хочет Итера всё так же угомонить, но про сбор материала им известно не будет. Альбедо ведь не сказал про полученное голосовое. Ему просто надо Люмин подтолкнуть к тому, чтобы осознала полностью, как сильно её брат тронулся умом. При этом постараться не доверить ей лишнего, чтобы в случае чего это не было использовано против него же. Это всё немного сложновато, но Альбедо просто старается думать головой и быть осторожным, чтобы больше никто не посмел причинить ему вред. – Серьёзно? – Люмин теряется, но всё равно уточняет недоверчиво. – Ей можно верить? Может, она просто себя хотела защитить? – Адрес Скары мало кому известен, – Альбедо качает головой. – Даже если бы за кем-то из нас проследили, то номер квартиры не смогли бы выяснить. – А Итер… – Люмин хочет возразить, но осекается, догадываясь. – Он к вам домой тогда приходил. – До сих пор не знаю, зачем Скар ему сказал прийти в гости, – и забыл об этом спросить. Ещё ведь вчера думал после нападения, но из головы вылетело, потому что сначала Барбара, потом попытки строить из себя заговорщиков, а потом они со Скарамуччей откисали и старались о плохом не говорить и не думать. – В общем, у меня есть основания полагать, что это действительно Итер слил мой адрес психопату. Знаешь, что он собирался сделать? – Да вроде уже поняла, – тянет Люмин озадаченно, но Альбедо качает головой, ощущая жуткое желание начать занудствовать. Этому желанию он обычно поддаётся, потому и сейчас не сопротивляется. – А я подробно опишу, – заявляет он и начинает перечислять. – Он хотел сломать мне ноги, изуродовать, выдавить глаза, язык вырвать, засунуть мои руки мне в задницу, отрезать яйца и чл–… – Ладно-ладно, я поняла! – Люмин не выдерживает и машет на Альбедо рукой. – Не надо подробностей. – Какая нежная, – фыркает Альбедо недовольно и складывает руки на груди. – А мне эти подробности ночью в кошмарах снились, – добавляет он уже тише. Ночью ему правда привиделось, как Альберт его всё же догнал. Сначала методично избивал кулаками, потом откуда-то достал орудия пыток, а потом над истерзанным телом Альбедо решил вообще в край поиздеваться и сделать его «сукой ебучей». Своей, видимо. Это было так страшно и больно, что проснулся Альбедо впервые со вскриком и начал в панике метаться по постели, путая сон и явь. Скарамуччу знатно перепугал своими метаниями, а потом ещё где-то полчаса трясся в его руках и умолял не выключать свет, потому что во тьме в сто крат страшнее становилось. До сих пор от одного воспоминания тело пробирает дрожью. Кажется, что-то в Альбедо всё же сломалось и не будет больше того осторожного парня, который не хотел наперекор принципам делать злому бывшему плохо. Теперь Альбедо готов его голыми руками задушить, пусть только появится в поле зрения. Если это поможет, то он готов стать даже злодеем. Хотя пока предпочитает думать, что просто вершит самосуд из-за жуткой несправедливости. Это… всё ещё где-то в рамках закона и человеческой этики. Просто раскрытие чужих преступлений. Ничего более. – Ладно, предположим, что это он, – сдаётся Люмин после раздумий. – Я хотела бы сомневаться, но с его отношением к тебе такое вполне могло быть. – Понимаешь теперь? Он не остановится. Поэтому остановить его нужно нам. – Не поняла, – Люмин тут же напрягается, и Альбедо корит себя за несдержанность. Но с Люмин в любом случае не вышло бы обходными путями. – Это как? – Ну, как видишь, разговоры не работают, – подмечает Альбедо с горькой иронией. – Нужно напомнить ему о последствиях. – Так-так, стоп, – она хмурится, начиная понимать, к чему всё идёт. – Ты мне сейчас предлагаешь поучаствовать в том, чтобы причинить вред моему же родному брату? Альбедо, прости, конечно, но ты не обнаглел ли случаем? Я тебе сразу сказала, что не на твоей стороне, я не собираюсь против Итера заговор строить. Люмин грозно зыркает напоследок, показывая, что разговор закончен, и порывается уйти, но Альбедо бесцеремонно ловит её за запястье здоровой рукой. Ждёт, пока она переварит этот жест, ждёт, пока обернётся, ждёт, пока откроет рот для грозного «руки убери», и перебивает, подгадав момент. – А теперь послушай меня и подумай головой, – наверное, надо было помягче слова выбрать, но Альбедо ужасно надоело быть мягким терпилой. – Других вариантов просто нет, его нужно остановить, иначе он таких дел в итоге наворотит, что это будет уже фатальный крах. И я буду уничтожен, и он тоже, – он отпускает руку Люмин, видя сомнения в её взгляде. Умеет думать. – Вся эта ненависть в первую очередь ему же самому разум разъедает, он так совсем свихнётся и, ощутив свободу, будет решаться на всё более гнусную дрянь. Ты этого хочешь? Чтобы твой брат в итоге до реальных преступлений докатился? – И что ты предлагаешь? – спрашивает Люмин мрачно. – К сожалению, разговорами и убеждениями тут не помочь, поэтому надо дать ему отрезвляющую оплеуху, – Альбедо всерьёз думает о том, как бы обернуть свой план в прикрытие под словом «самозащита», потому что по ощущениям это всё-таки больше ответная атака. Отдаёт его план мстительностью, стоит признать. – Это можно сделать двумя способами, исходя из имеющихся ресурсов. – Хочешь сдать его в полицию? – уточняет Люмин мрачно. – Тогда ты бы мне всё это не стал рассказывать, а просто пошёл бы и сделал. – Но не делаю, потому что он уже упоминал, как в случае чего его просто отмажут ваши богатые родители. – В теории, такое действительно возможно, – кивает Люмин. – У них связи в суде, и шантаж – не настолько серьёзное преступление, чтобы отмазать было чем-то нереальным. – Поэтому остаётся только второй вариант, который сработает стопроцентно, – Альбедо с важным видом поправляет очки, немного ощущая себя героем крутого сериала про детективов. Выдерживает короткую паузу для драматичности, а потом говорит спокойно: – Надо ударить по его репутации. Вынести всё на общественный суд. Пускай люди увидят то, что он говорил и делал, пока на публике играл в доброту и любовь ко всем на планете. Люмин на этот раз не пылает гневом, не бесится, не пытается Альбедо ударить или накричать на него за такое жуткое предложение. Она просто пугается. Краска пропадает с её лица, брови изламываются, а взгляд мечется по окружению в лёгкой панике. – Альбедо, это слишком, он ведь раздавлен будет, я так не могу, – бормочет она сбивчиво, и Альбедо сам чуть пугается того, что сделал с очень твёрдой Люмин. Его предложение явно привело её в полноценный ужас от возможных последствий. – Это его уничтожит, а он… он просто ужасно ошибся и запутался. Она снова пытается уйти, но Альбедо не даёт, и на этот раз Люмин грозно не зыркает. Просто сжимается немного и смотрит куда-то в сторону, терзаясь сомнениями. Очевидно, что она желает брата остановить, чтобы ему же самому в итоге не стало хуже, но при этом настолько против него идти не может. – Представь, что ребёнок бежит к железным путям и не видит поезда, который его собьёт, – Альбедо вдруг отыскивает в голове неплохую метафору. – У тебя есть возможность ребёнка остановить, кинув в него камень. Удар может его сбить с ног или оглушить, но это ведь лучше, чем если его собьёт поезд? – А вдруг удар его совсем убьёт? – Люмин болезненно хмурится и пытается выдернуть руку, но Альбедо сдаваться не намерен. Сейчас надо ещё немного надавить, она почти сдалась. – Альбедо, отпусти, я не хочу в этом участвовать. – Что тут происходит? – в коридорный закуток вдруг заглядывает парень-барабанщик, который был с Люмин в аудитории, и тут же обращает внимание на то, как Альбедо держит её за руку. Вернее, удерживает. – Люмин? – какой у него грозный вид. И голос. Сяо такой строгостью и грозностью напоминает. Да и внешним видом немного тоже. Знакомые зелёные прядки. – Всё нормально, я сейчас приду. Альбедо запоздало додумывается Люмин отпустить, и та тут же машет своему сокурснику рукой, мягко намекая идти обратно. – Точно нормально? – парень окидывает Альбедо подозрительным взглядом. – Точно-точно, – Люмин бодро улыбается, да вот только и дураку станет ясно, что разговор тут ведётся не из приятных. Впрочем, парень качает осуждающе головой и всё-таки удаляется обратно в аудиторию. – Всё, Альбедо, я свою позицию обозначила. Разговор окончен. – Побежишь ему докладывать теперь? – уточняет Альбедо, стараясь говорить спокойно, а не язвить. – Дай ему ещё один повод для ненависти, чтобы он совсем с катушек слетел. – Не буду я ему докладывать, он и так меня считает предательницей, – огрызается Люмин. – Хотя я ей и буду являться, если просто умолчу о твоих намерениях. Вот зачем ты сказал? – она срывается вдруг и пихает Альбедо в плечо, вынуждая поморщиться на секунду. – Зачем ты пытаешься втянуть меня во всё это? Хоть на секунду бы подумал, что он мой брат и я не захочу его топить! – с каждым словом она злится всё сильнее и в конце срывается на рассерженное шипение. Впрочем, Альбедо в долгу не остаётся и тоже моментально вскипает, а в голове зарождается ответная речь. – У меня тоже брат-близнец есть, – напоминает он тихо и зло. – Знаешь, он считал за хорошую идею издеваться над другими детьми в школе и макать их головой в унитаз. Меня он не трогал, но я всё равно в какой-то момент не выдержал и настучал матери, – Люмин хмурится, готовясь едко высказаться в сторону того, что не является слабовольной стукачкой, как некоторые, но Альбедо не даёт ей вставить слово. – В итоге ему вправили мозги, и он наконец-то за учёбу взялся, поэтому неправым я себя не считаю. У меня не было сил остановить его своими руками, не было возможности убедить самостоятельно, поэтому пришлось решиться на крайности, чтобы всё это прекратилось, – он молчит немного, чтобы собраться с мыслями. – Мы не выбираем семью, мы можем не сходиться с ними во взглядах. Ты должна понимать то, что Итера надо остановить и что этого не сделать обычным «поговорить с ним». Просто представь, что он может ещё натворить. От этого всем хуже будет, не только мне. – Но такой удар по репутации его уничтожит, – повторяет Люмин глухо. – Может, осознает, каким на самом деле является и как всё это время прикидывался кем-то другим. Я ведь знаю, что ты это не поощряешь. Люмин задумчиво хмурится и кусает губу, а потом качает головой с тихим «я над этим подумаю», после чего уходит в сторону аудитории. Это уже даёт какую-то надежду, потому что сомнения в голове Люмин Альбедо смог посеять. Для плана она не то чтобы жизненно необходима, но является почти стопроцентной гарантией успеха – если смонтированное видео опубликует Люмин в сообществе универа, то его просмотрит и поверит увиденному гораздо большее количество заинтересованных лиц, чем если Альбедо и Скар просто выложат видео у себя. Она нужна. К тому же, таким образом она окончательно встанет на сторону тех, кто считает, что Итер творит полную хрень, а мнение сестры для него должно быть важно. Это будет огромным подспорьем в грядущей битве. Хотя, возможно, грядущее – это убийство. Это Итера действительно может уничтожить, и Альбедо не в первый раз со вчерашнего дня думает, что начинает ему уподобляться, но как иначе? Других вариантов его остановить пока нет и вряд ли они появятся, а Альбедо крайне надоело терпеть удар за ударом. Сначала его выставили злодеем. Потом шантажом вынудили насиловать себя ради сбора денег, которые – какая ирония – даже не надо было собирать. Потом оказалось, что единственное утешение в виде отношений со Скарой было просто частью плана по уничтожению Альбедо. Вернее, изначально таким планировалось, но в итоге действительно стало утешением, единственное хорошее последствие. Потом его снова сделали злодеем. Потом хотели избить или вовсе убить. И всё из-за одного усталого «я так больше не могу». – Я так больше не могу, – сообщает Альбедо устало, когда сидит в корпусе театралов, чтобы дождаться Скарамуччу с репетиции и вместе с ним пойти домой. – Я поговорил с Люмин. – И что она? – Скар садится рядом с ним на зрительское место. Он в смешных шортиках, которые являются частью костюма для грядущего мюзикла, и Альбедо бы над этим похихикал, но у него сил нет. – Сказала, что подумает, – он вздыхает и затихает на какое-то время, неосознанно цепляясь за Скарамуччу здоровой рукой. – Я едва не сорвался. Надавил на неё сильно, даже напугать умудрился. – Ты в последнее время правда бываешь пугающим, – подмечает Скарамучча осторожно и касается руки Альбедо, намекая ослабить хватку. Тот даже не заметил, как сильно вцепился пальцами в скарин локоть. – Прости, – извиняется тут же за всё разом и понуро отводит взгляд. – Просто ситуация уже… – Я понимаю, – Скар вяло потирает переносицу, потому что тоже устал. У него круги под глазами из-за того, что спит в последнее время отвратительно, так ещё и Альбедо ночью метался со своими кошмарами. За это ужасно стыдно. – Так что там с Люмин? – Она, как ты понимаешь, в восторге от моего плана не была, – Альбедо переводит взгляд на сцену, рассеянно наблюдая за репетицией. – Тут же сказала, что не станет в этом участвовать, испугалась и разозлилась. – И как ты её в итоге убедил? – Выдумал историю о том, как мой брат в школе издевался над другими детьми, а я его сдал матери. После этого ему вправили мозги и стал он жить долго и счастливо, – наверное, врать Люмин не стоило, но Альбедо просто не знал, как ещё её убедить. – Разумеется, сразу соглашаться она всё равно не стала, но хотя бы пообещала подумать. Скарамучча ошарашенно смотрит на него, хлопая глазами. – Не устану повторять, что я на тебя плохо влияю, – говорит он в итоге, и Альбедо вяло хмыкает, растекаясь по мягкому креслу. – Был такой нежный милый мелочек, а теперь девочек обманываешь. – Я просто… – Альбедо понимает, что своими нынешними действиями прошлый он был бы недоволен, но уже не осталось вариантов, кроме как ожесточиться и выгрызать счастье для себя зубами, плюнув на некоторые нормы морали. – Просто устал. – Да, я понимаю, – Скар берёт Альбедо за руку, рассеянно прижимаясь к ней губами и поглаживая большим пальцем. Становится ощутимо легче. – Скоро всё закончится. Осталось немного потерпеть. – А закончится ли? – Альбедо горько хмыкает. – Вдруг доказательств окажется недостаточно? Вдруг нам просто не поверят? – Альбедо, он буквально тебя уничтожить хотел просто за то, что ты ушёл, – Скар с намёком вскидывает бровь. – Это ненормально. Любой человек это поймёт. – А вдруг нет? Может, они решат, что я заслужил и бедный Итер из-за меня слишком… – он не договаривает, потому что Скарамучча обхватывает обеими ладонями щёки Альбедо и серьёзно смотрит ему в лицо. – Ты не заслужил, – отчётливо и строго. – Это ему кажется, что ты заслужил, потому что его слишком прижало, но, сам подумай, правильно ли это? – Вроде не очень, – отзывается Альбедо неуверенно. Он сам не понимает, почему его так мотает. В один момент подходит к делу рационально, а в следующий задыхается от вины за своё существование. – Прости, я опять… – Альбедо, хватит извиняться за всё подряд, я тебя ни в чём не виню, – Скарамучча говорит это с лёгкой усталостью, и Альбедо опять – когда же это уже кончится? – ощущает вину за то, что он вот такой. Но от очередного «прости» чудом сдерживается, потому что Скарамуччу окликает Яэ Мико. – Я тебе не «Скаранька»! – что-то остаётся неизменным. – Ладно, Мелок, долг зовёт. Посиди ещё чуть-чуть, хорошо? И прекращай грызть себя, ты замечательный. Последних слов Альбедо честно не ожидал, поэтому замирает ошарашенно. А потом ошарашивается ещё сильнее, когда Скар спокойно чмокает его в макушку и убегает в сторону сцены. Смешной он всё-таки в этих шортиках. Поэтому Альбедо недавнее намерение выполняет и тихонечко хихикает, но получается больше нервно, чем весело. Приходится посидеть ещё примерно полчаса, пока театралы прогоняют последнюю на сегодня сцену. Альбедо даже не пытается вникать в происходящее и просто сидит, сложив руки на спинку кресла перед собой и поставив на них подбородок. В голове так и вьётся эта неприятная вина вперемешку с загонами, и Альбедо отчаянно себя не понимает. Видимо, нервы у него уже совсем на пределе, в мыслях полная нелепица начинает происходить. Может, всё-таки виноват? Итер ведь правда много делал для него. А Альбедо действительно просто взял и ушёл, не сказав даже «спасибо за всё». Да, было не очень здорово, но были ведь и хорошие моменты, которые за последние два месяца почти стёрлись из головы. Как Альбедо рисовал портреты Итера на чеках из кафетерия, а тот каждый раз улыбался с искренней теплотой и шутил, что когда-нибудь эти маленькие рисуночки будут стоить состояние, потому что Альбедо станет великим художником. Как приятно было его длинные волосы заплетать в косу, на что Итер едва ли не котом урчал, млея от такого нехитрого процесса. Как хорошо было в самом начале. Приятные моменты, первые неловкие поцелуи, вызывающие такой же неловкий смех. Первая близость. Шутливые тисканья, перетекающие в трепетные поцелуи и «какой же ты красивый, Альбедо». А потом? А потом с каждым днём всё больше и больше скандалов, ревность на пустом месте, упрёки, ощущение собственного ничтожества. Когда всё начало меняться? Почему изменилось? Действительно ли Альбедо непозволительно мало внимания уделял партнёру? Правда ли вёл себя слишком развязно и позволял себе лишнего с другими людьми? Да, он часто на других засматривался, потому что люди бывают красивыми, но это ведь не значит, что Альбедо с ними хотя бы заговорить собирался. Да, он иногда был слишком близок к другим в силу своей деятельности, но только с теми, кто точно не подумал бы ничего лишнего и кому Альбедо доверяет. Но, возможно, это всё было правда неправильным? Возможно, он действительно виноват? – Мел–… – сбоку раздаётся голос Скарамуччи, который уже стоит в своей обычной одежде. Альбедо даже не заметил, что за размышлениями прошло достаточно времени и репетиция закончилась. – Ты плачешь? А ещё не заметил, что от тёплых воспоминаний ему глаза начало жечь слезами, потому что это больно – вспоминать, как было с человеком хорошо, когда сейчас творится такой кошмар. Альбедо по всему этому хорошему даже совсем немного заскучал, отчего ощущает себя отвратительным, потому что у него сейчас рядом замечательный парень, с которым хорошо… почти всегда, а он вспоминает мудилу-бывшего. Как те люди, которые пережили абьюз, моральное насилие, но всё равно зачем-то за своим поехавшим возлюбленным бегают. Была у Альбедо однажды такая подруга. Парень ей изменял, открыто унижал, не считался с её мнением, а потом вообще бросил, и всё вернуть в итоге пыталась только она. Альбедо не совсем такой, конечно, но заскучать по Итеру – это надо же до такого додуматься. Впрочем, хорошее действительно было, не стоит этого отрицать. Но ради этих крох тёплого Альбедо, разумеется, не станет даже думать о том, чтобы всё вернуть, он не настолько отбитый. Просто минутка ностальгии. В каждом есть и хорошее, и плохое, простая истина. – Опять думаешь больше нужного? – Скарамучча устраивается рядом со вздохом и смотрит на Альбедо с какой-то беспомощной усталостью. – Альбедо, ты правда замечательный и не заслужил этого всего. Конечно, это только моё мнение, но я редко людьми восхищаюсь, так что… задумайся. А хотя лучше не думай и пойдём домой. – Почему ты считаешь меня хорошим человеком? – спрашивает Альбедо вдруг. – Потому что ты хорошо ко мне относишься, а я – эгоист, которому этого вполне достаточно, чтобы посчитать человека хорошим? – неуверенно предполагает Скарамучча. – А ещё ты очень сильный, никакого зла другим не делал и делать не собираешься. Кота вот с улицы подобрал. Что вообще значит быть хорошим человеком? – Я не знаю, – вздыхает Альбедо, осторожно приподнимая очки забинтованной рукой и утирая слёзы с глаз. – Но кажется, что каким бы ни было определение, я ему не соответствую. – Никто не соответствует полностью, я почти уверен, – Скар пожимает плечами и протягивает руку. – Мы ведь живые люди всё-таки. А идеальные бывают только в книжках. – Тут я должен романтично сказать, что считаю тебя идеальным, – неуверенно шутит Альбедо, но руку в ладонь Скары вкладывает, поднимаясь с насиженного места. Вот только идут они почему-то в сторону сцены. – Мы не домой? – Идея одна появилась, – Скарамучча поводит плечами и легко запрыгивает на сцену, помогая Альбедо взобраться следом. – Потанцевать не хочешь? – Да как-то не уверен, – отвечает Альбедо честно, но послушно идёт за Скарамуччей к центру сцены. Почти весь свет в зале выключен, кроме сценического освещения, чтобы студенты погрузились в атмосферу выступления. – И не умею. – Значит, ленивый медляк, – кивает Скар сам себе и достаёт телефон, быстро находя там что-то. Музыку, как Альбедо догадывается. – Будем просто стоять, обнявшись, и качаться. – Отличный план, – чуть язвит Альбедо от накатившего смущения, но закидывает руки Скаре на плечи и позволяет обвить свою талию, чтобы притянуть ближе. Включенная случайным тыком музыка не особо красиво разливается по окружению, потому что из динамиков обычного телефона в крупном актовом зале звучит как-то неуместно. Тут бы оркестр рядом, чтобы каждая нота до сердца пробирала, но музыкантов под рукой, увы, нет. Впрочем, лениво покачиваться можно и так. Получается не так романтично, как Скарой, наверное, планировалось, но довольно умиротворяюще и тепло, поэтому Альбедо плохие мысли из головы старательно выметает. А ещё смотреть Скарамучче в лицо в такой близости и молчать – это что-то волнительно приятное. Но вместе с тем слегка неловкое. – Мы ещё к Дилюку в бар хотели зайти, – напоминает Альбедо осторожно. – Песня закончится и пойдём. От трёх минут задержки апокалипсиса не случится, – отвечает Скар спокойно и приближается немного. – Что тебя так расстроило? – Просто кажется, что от моего существования всем только хуже, – сознаётся Альбедо, отводя взгляд. – Прости, я в последнее время правда много ною и загоняюсь. – Ну, пожалуйста, хватит извиняться и считать себя виноватым в каждой мелочи, – Скар цепляет Альбедо пальцами за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. – И мне ты точно хуже не сделал. – Но из-за меня ты оказался во всё это втянут. – Альбедо, это сейчас прозвучит, как пафосный театральный бред, но, – он оказывается совсем близко и соприкасается своим лбом со лбом Альбедо. – Я считаю, что лучше тебя в моём существовании ничего не было. Серьёзно. Альбедо от этих слов давится вдохом, потому что ему такое в принципе невероятно от кого-либо услышать после всех недавних мыслей, а тут Скар такое говорит, у которого на романтику аллергия. Ещё ведь действительно совершенно серьёзно, без капли иронии и насмешки. Спокойно и искренне. Неудивительно, что ему в итоге удаётся поверить. Песня заканчивается и пора уже идти на выход, но Альбедо внезапно обнаруживает, что его Скарамучча целует прямо посреди сцены в огромном актовом зале. Осторожно так целует, касаясь неуверенно пальцами щеки, но второй рукой прижимает к себе крепко и сильно. У Альбедо от такого неожиданно чувственного и трепетного поцелуя внутри всё взметается, скручивается и хлещет по нервам оголёнными проводами, потому что эмоций разом слишком много. Невыносимо. Невыразимо. Скарамучча действительно любит, да? Даже зная об Альбедо практически всё? Он его видел в ярости, в истерике, раздавленным и убитым, обнажённым душой и телом. Даже после этого любит? Считает, что Альбедо – лучшее, что случалось в его жизни? Просто немыслимо, но оно, кажется, действительно есть. Невольно вспоминается, как пару десятков минут назад Альбедо думал о тёплом с другим человеком, и за это опять немного стыдно. Потому что нужно уже забыть, сейчас Скар рядом, и он Альбедо любит, а Альбедо любит в ответ. Действительно, по-настоящему. Колючесть эту любит, контраст между несдержанностью и трепетом, идиотские порой шутки, похабные словечки, драгоценные моменты открытости. Всего Скару любит, целиком и полностью. Моменты с ним любит, и такое чувство, что их за пару месяцев набралось больше, чем в прошлых отношениях за два с лишним года. Как Скар ему давал советы по общению с клиентами на гоблинском. Как распалённо целовал в первые разы. Как обрабатывал обожжённую руку. Как касался и флиртовал. Как позволил увидеть себя слабым и уязвимым. Как водил на первое свидание. Как неловко признавался в любви под фонарём на осеннем холоде и как уже после с бесконечным пониманием относился к тому, что Альбедо было тяжело переварить обман. Как сейчас целует прямо на сцене, пускай без единого зрителя, но они и не нужны. Ловит дыхание Альбедо, держит его, готов вместе с ним бороться – он настолько рядом, что это отнимает дыхание, которое становится ненужной роскошью. Как же он Скарамуччу любит всё-таки. Невообразимо. – Ты правда считаешь, что я тебя заслужил? – спрашивает Альбедо шёпотом, когда их губы медленно размыкаются с тихим влажным звуком. Таким же трепетно-чувственным, как и всё остальное. – А я тебя разве заслужил, если так подумать? – Скар тихо хмыкает и несдержанно стискивает бока Альбедо в руках, почти сразу же ослабляя хватку, словно опомнившись. – Давай сойдёмся на мнении, что система заслуг – это херня. Я не считаю, что кого-то надо заслуживать. Хорошо с человеком и хрен с ним. А я тебя люблю, поэтому на остальное мне как-то наплевать. – Какой ты всё-таки романтик, – Альбедо тихо посмеивается, стараясь не расплакаться от того, что его правда каким-то чудесным образом ещё можно любить. – Я тебя тоже люблю, – тихо от эмоций, но совершенно честно. – Альбедо, – Скар всё так же смотрит в глаза, собираясь сказать что-то ещё очень важное, и Альбедо смотрит в ответ с немым вопросом. – Давай разъебём Итера, а потом будем жить долго и счастливо? – Давай, – отзывается Альбедо спокойно, но с лёгким весельем, потому что формулировку Скар странноватую выбрал. Возможно, Альбедо всё же заслужил долго и счастливо. Осталось только немного за него побороться. *** С Дилюком, к счастью, почти не приходится возиться. Сначала он пытается отказать в предоставлении записи с камер, и Альбедо рядом – Скар это прекрасно видит – почти готов сдаться и махнуть рукой, потому что ненавидит упрашивать людей о чём-то, и приходится взять дело в свои руки. Ну, как взять? Просто напомнить о несправедливом отношении в сторону одного из клиентов, после чего угрюмый Дилюк мрачнеет ещё сильнее, но извлекает нужную запись и пересылает её Альбедо, который долго рассыпается в благодарностях, словно ему на карту перевели за просто так огромную сумму денег. Скар, если честно, не ожидал от Дилюка такой покладистости, но может у него чувство справедливости зашкаливает, чёрт его знает. Может, за тот случай, когда он к Альбедо отнёсся с пренебрежением, Дилюку всё же совестно. Скорее всего, что-то такое. – Итак, нам нужна некоторая профессиональная аппаратура, – говорит Альбедо по пути домой, и Скар мысленно радуется, что он заметно приободрился. Со вчерашнего дня был ощутимо на грани, а сейчас бодрый и боевой, пусть дело и собирается сделать для себя несвойственное. – А ещё собрать всё воедино и накидать что-то вроде сценария. Как думаешь, за сколько управимся? – Аппаратура и место у нас в корпусе есть, – отвечает Скар задумчиво. – Для мелких роликов вроде трейлеров и тизеров. – Отлично, – Альбедо слабо улыбается, но почти тут же хмурится. – А нам доступ дадут? – Яэ ответственная, я с ней договорюсь, – машет Скарамучча беззаботно рукой. – Кстати, а почему ты с ней на «ты»? Вы близки? – Она подружка моей матери, – Скарамучча хмурится на секунду, вспоминая, что мать когда-то оставила его как раз для того, чтобы с Яэ съехаться. Сейчас он уже знает, что там ещё и другие причины были, вроде крайней загруженности и близкого к месту работы жилья, но в шестнадцать был крайне обижен. Осадочек до сих пор на душе висит малоприятный. – Довольно близкая. – Понял, – говорит Альбедо коротко и тихо, не задавая лишних вопросов. За это его Скарамучча отдельно любит – Альбедо всегда знает, когда стоит промолчать и не лезть. – Не думаю, что видео получится большим, поэтому сценарий можно за вечер составить. А вот с монтажом… – Может целый день уйти, – прикидывает Скарамучча, открывая дверь в подъезд, к которому они подошли. – А может и два… Ты чего? Альбедо внезапно шарахнулся в сторону и замер, когда Скар открыл дверь. Сначала такая реакция вызывает недоумение, а потом он вспоминает, что вчера случилось и где. А ещё вспоминает, каким Альбедо был ночью до ужаса напуганным, отчего сердце щемит жалостью. Скар тогда испугался едва ли не сильнее, чем в тот момент, когда получил от Альбедо тревожное сообщение с опечатками. Видеть его в таком жутком ужасе, ощущать, как его бьёт колотящей дрожью, беспомощно пытаться утешить пустыми словами и слышать мольбы оставить включенным ночник – это всё было… больно. Так больно, что Скарамучча этого вообще не ожидал. Он себя правда считал тем ещё эгоистом, а тут за другого человека внезапно так стало больно и обидно, как никогда и ни с кем ещё не бывало. Утром Скар хотел убивать и в участке едва сдержался от того, чтобы к Альберту не кинуться, выхватив по пути у какого-нибудь полицейского пистолет, чтобы застрелить гниду к чертям собачьим. Вот и сейчас снова хочется убивать. Но Скар утром сдержался и сейчас сдержится, потому что он всё-таки не конченный. – Из… – начинает Альбедо, но под мрачным взглядом осекается. – Просто показалось, что сейчас опять кто-то выпрыгнет. – Да бедный ты мой, зашуганный, – Скар вздыхает с обречённой усталой нежностью и берёт Альбедо за руку, спокойно ведя его к лифту. Удивительно, кстати, но после вчерашнего Альбедо к лифту стал относиться заметно спокойнее. Утром сказал, что он ему жизнь спас, и спокойно шагнул внутрь. Правда уже на середине пути добавил, что один пока лучше не будет ездить, а вот со Скарамуччей ему почти нормально. Так же и сейчас – почти нормально. Потому что за короткую поездку до восьмого этажа Альбедо успевает вздохнуть раза три, покрутиться на месте и в принципе похож на беспокойного щенка, которого посадили в тесную переноску и везут делать прививку. – Тебе нормально? – уточняет Скарамучча, скептически глядя на Альбедо. – Лучше не бывает, – отзывается Альбедо преувеличенно бодро. А потом первым выскакивает из лифта, словно тот сейчас вот-вот упадёт. Скарамучча вздыхает и тихонько качает головой, потому что Альбедо до сих пор иногда умудряется быть каким-то невыразимо идиотским. Первым делом по возвращении домой надо, конечно же, не руки мыть, не снимать верхнюю одежду, а идти искать своего кота, которого не видел от силы часов пять, потому что в обед они бегали его проверить и покормить. Об этом Скар думает, пока снимает верхнюю одежду и идёт мыть руки, а Альбедо носится по всем комнатам с призывными «кис-кис». А потом он Скарамуччу забалтывает на тему того, что они будут есть на ужин, и тот вообще не понимает, каким образом с котом на руках в итоге оказывается именно он. Какая-то кошачья магия. Или альбедовская. Тут сложно сказать точно. Они вместе готовят ужин – надо же, если Альбедо готовит не один, то умеет не отвлекаться от процесса – в спокойном молчании едят, думая о своём, а потом Скар уходит к себе, чтобы заняться учебными делами, сессия скоро. Но с этим делом заканчивает через часа три и без лишних раздумий идёт к Альбедо, потому что к нему хочется и делать больше всё равно нечего. – Я тут набросал подобие сценария, – Альбедо начинает говорить ещё до того, как Скар переступает порог комнаты. – А ещё думаю, что рассказывать всё должен кто-то, кто не мы с тобой и не Лини. – Кто-то нейтральный? – понимающе спрашивает Скарамучча и присаживается рядом с Альбедо, беря в руки его планшет с напечатанным текстом. – Ты так и решил оставить это «срочный выпуск новостей»? – Ну, я просто не знаю, мне это кажется уместным и чуточку ироничным, поэтому… – Альбедо моментально переходит в оборону, начиная оправдываться, хотя Скарамучча его даже ни в чём не упрекал. – Я не против, если что, просто уточняю, – успокаивает он Альбедо, на автомате поглаживая по коленке. – Вообще, ты молодец, что подошёл к делу творчески. Так действительно куда больше внимания можно получить, чем если вбросить все материалы в один пост и написать что-то типа «а дальше сами думайте». Большинству станет лень хотя бы один скрин открыть. – Ты правда не считаешь это… нелепым чем-то? – боги, какой он очаровательный. Так опасается, что Скарамучча его идею не оценит, что весь взволновался, глазами своими хлопает, край футболки мнёт в пальцах и такой живой-живой, что этому невозможно не радоваться. Незаконно быть таким одновременно дурацким и милым, у Скары сердце тает. Он бы Альбедо затискал, но всё же вспоминает о насущной проблеме и порыв давит. Сначала надо до конца с мудилой Итером разобраться, а потом Скар с чистой совестью закатит пирушку и как минимум на день запрёт Альбедо дома, чтобы всего его любить. А то этот дурак уже начал думать, что не заслуживает любви. Надо исправлять. – Так… – Скар вычитывает текст пару раз, а потом жестом просит у Альбедо стилус, чтобы внести правки. – Ты собираешься начать с мелких фактов, но, опять же, это некоторым на первой минуте видео может показаться скучным, и они всё закроют, – он выделяет часть текста и дублирует её в самое начало. – Так что начинаем со зрелища, где он требовал тебя на колени встать. – Думаешь, надо с него? – Альбедо задумчиво хмурится. – Да, потому что видеозапись тяжелее подделать, чем голосовые, – Скарамучча пускается в объяснения. – Поэтому если первым делом людям в глаза бросится такое, то это моментально вызовет вопросы и сомнения. Что-то вроде… – он на секунду затихает, а потом театрально хватается за сердце. – «Как? Неужели это Итер? Но как он мог так поступить? А вдруг подделка? Нет, это же записи с камер!» – Я понял, – Альбедо тихонько хихикает, и Скар внутри очень гордится тем, что сумел вызывать его веселье. Он, конечно, в клоуны не нанимался, но ради смеха Альбедо готов иногда повыпендриваться. – Получается, это вступление для подогрева интереса? – Что-то вроде, – кивает Скар и продолжает вносить правки. – После такого многим захочется до конца досмотреть, и они начнут верить предоставленным материалам. Всё-таки, раз записи с камер наблюдения достали, то значит серьёзные люди делали, они бы не стали врать. Дальше начинаем с собранных Лини мелочей, чтобы распалить интерес – кто-то наверняка подумает, а не говорили ли что-то случаем про него, поэтому будут ждать своё имя. Вероятно, если всё-таки услышат, то до конца не станут смотреть, но нужный эффект будет достигнут – человек злится на Итера за то, что тот говорил за его спиной. – Понял, – Альбедо покладисто кивает, как самый-самый прилежный ученик. – Надо будет там всё прослушать, Лини правда целый архив голосовых и скринов отправил. Нравится некоторым обсуждать людей за их спиной, конечно. – Ну а что ты хотел, – бормочет Скар, добавляя на автомате. – C'est la vie. – Мне нравится, как ты это произносишь, – сознаётся вдруг Альбедо, и Скары хватает только на кивок, потому что он поглощён делом. – Ситуацию с Альбертом ты правильно оставил напоследок. Во-первых, по хронологии событий так и есть, а во-вторых, это всех должно будет окончательно убедить и видео они закроют в полном… – Скар хочет сказать слово, но Альбедо предупреждающе зыркает. В последние дни он к обсценной лексике стал относиться заметно хуже, – в полном шоке. – Значит, это вполне сработает, да? – подводит Альбедо итог. – Людям это действительно глаза на всё откроет? – Должно, – кивает Скар. – Кто-то, конечно, начнёт вопить, что мы всё выдумали и улики сфабрикованы. Но ситуацию с Альбертом может подтвердить полиция, Дилюк может подтвердить тот случай в баре, – он смотрит на Альбедо, хватая его за здоровую руку и чуть сжимая её в ладонях – странная привычка появилась руки Альбедо трогать, слишком они замечательные. – Это не какие-то слухи и выдумки, а реальные голые факты. Мы это делаем не для того, чтобы Итера опустить в глазах общества, понимаешь? Мы просто покажем его таким, какой он есть на самом деле. Альбедо чуть удивлённо кивает, потому что наверняка до этого грыз себя тем, что собирается сделать жуткую гадость, которую хотели сотворить с ним самим. Он со вчерашнего дня такой, слишком выбит из колеи нападением, и Скар понимает – сам бы ходил пришибленным, если бы его попытались убить всего за одно сквернословное обзывательство. Надо бы прекращать материться, а то он кого только и как только не обзывал, нарвётся как-нибудь на очередную Барбару. Но это чуть позже. А пока что похуй. – Тогда… завтра попросишь у Яэ доступ к нужным комнатам? – Альбедо забирает свой планшет, проходится взглядом по отредактированному тексту и сохраняет всё, откладывая в сторону. – И нам нужен ведущий. – Кто-то, кто обо всём знает, но никто не в курсе, что он в этом замешан, – на ум что-то никто не приходит. Просто Скарамучча часть правды рассказывал только Лини, но тот с Итером теперь в открытой вражде, это будет не то. Впрочем, кандидатура есть у Альбедо. – Сяо? – предлагает он неуверенно. – Хотя не очень хочется втягивать посторонних, как я сейчас понял. Это ведь их может поставить под удар. – Сяо не очень подойдёт, – Скарамучча сразу же возражает и нет, не потому что ревнует, а из-за… – Наслышан о его проблемах с камерами. Он их боится. – Точно, – вспоминает Альбедо. – Кадзуха или Ху Тао? У меня особо друзей нет. – У меня их вообще нет, – подмечает Скарамучча буднично. Задумывается вдруг на секунду об этом грустном факте и в голову приходит внезапная мысль, что он не очень против его исправить. Но это тоже потом. – Поэтому кто-то из них. Кадзуха лучше всех подойдёт, у него речь поставленная. Вот только он принципиально избегает конфликтов и держится нейтралом. – Попробуем спросить. Завтра надо будет написать, – Альбедо стекает с кровати, вставая на ноги и потягиваясь, чтобы чуть размяться после долгого сидения в неудобной позе. Скар старается не сильно зацикливаться на том, как задравшаяся футболка оголила на пару секунд плоский живот Альбедо. – А если с ним не получится, то Ху Тао за любую шумиху и нам ещё заплатит за участие в такой масштабной заварушке. Он выглядит очень решительным и бодрым. С одной стороны, это здорово, потому что такой живой Альбедо Скарамуччу безумно радует. Ему правда нравится, когда Альбедо довольный жизнью, он в такие моменты ещё притягательнее становится. Да и если ему хорошо рядом со Скарамуччей, значит уйти никуда не хочет и предавать не станет, верно же? Зачем отказываться от хорошего? Поэтому да, это всё здорово, но… – Иди сюда, – Скарамучча подманивает Альбедо к себе и усаживает рядом, решаясь поднять один волнующий вопрос. – Ты ведь не станешь палку перегибать или перевирать факты, лишь бы закопать его сильнее? – Нет, просто раскрою правду, – Альбедо хмурится. – Я не собираюсь ему уподобляться, если ты об этом. План, конечно, похож на то, что он бы мог сделать, но это всё же… – он вздыхает, подбирая слова. – Возможно, это меня не оправдывает, но я просто взял уже имеющиеся преступления, не подталкивал его к новым и не собираюсь выставлять обычные его поступки в дурном свете, – Скар незаметно выдыхает, потому что сегодня, да и вчера тоже, ему пару раз показалось, что Альбедо настроен кроваво мстить и порой его энтузиазм отдавал легчайшей ноткой безумия. Это настораживает. Потому что всё может перемениться в ту сторону, где Альбедо будет задыхаться от нездоровой ненависти и желания отомстить, а Скар очень не хочет, чтобы так было. Но Альбедо, к счастью, вполне осознанный и хочет просто чтобы от него все отстали и не делали университетской шлюхой. – Я ведь не злодей, да? – Если бы мир делился на злодеев и героев, то он был бы невероятно скучным. Но я точно не считаю тебя плохим, – сообщает Скарамучча спокойно, а потом решает, что с делами они оба закончили, а время ещё даже к половине восьмого не подошло. – Всё, Мелок, остальное отложим до завтра. – Согласен, – кивает Альбедо покладисто и снова берётся за планшет, открывая чистый холст и принимаясь рисовать что-то. Скарамучча вообще-то рассчитывал на потискаться, но попытку возразить пресекает, потому что у Альбедо ещё примерно час работы и внезапные сообщения от клиентов могут сбить весь настрой. Лучше потерпеть немного. Он думает взяться за телефон, но вместо этого смотрит на Альбедо, изучая его серьёзное сосредоточенное лицо. Скар его уже таким разным видел. И опустевшим, и плачущим, и весело смеющимся. Вспоминается, каким Альбедо сдержанным был на первых порах сожительства. Он тогда один раз только сорвался из-за своей фобии, а так держался холодным и непроницаемым, поэтому каждую увиденную эмоцию Скар ценит. Ему это доверили. Особенно, наверное, интересным является воспоминание о том, каким Альбедо был в ярости – ох, вспоминая об этом сейчас, Скар почему-то испытывает трепет вперемешку с восторгом. Просто это было довольно горячо, если откинуть ситуацию, из-за которой Альбедо разозлился. Как он приказывал. Как едва сдерживался от разрушительных действий. Какой у него был стальной голос. Это просто… – Блять. – Не матерись. – Не выёбывайся. Альбедо недовольно фыркает, и Скар снова на него смотрит. Вот сейчас – милейшее создание, фыркает, елозит забавно. А как он смущался своей идеи с новостями. Или как в лифте очаровательно суетился. Незаконно быть таким, Скарамучча это в который раз понимает, потому что на девяносто девять процентов обаяние Альбедо состоит из какого-то своего приятного шарма, сочетающего в себе занудство, очарование и лёгкую чисто альбедовскую дебильность. Но есть ещё один процент и. Скар впервые в жизни ловит за собой мысль, что хочет быть ведомым. А если конкретно – хочет, чтобы такой вот стальной жёсткий Альбедо его немножечко нагнул… Нет, стоп, это уже в странную степь мысли пошли. – Скар, смотри, – Альбедо показывает ему рисунок. Но чисто теоретически. Что, если бы Альбедо его вжал в кровать и заставил прогибаться от своей настойчивости? – Ска-ар. Ты от меня тоже плохого понабрался, да? Оседлал бы, нацепил ошейник с поводком, который наматывал бы на кулак и издевательски звал бы хорошим мальчиком. Скарамучча представляет на губах Альбедо жестковатую усмешку, и что-то внутри странно всколыхивается. – Скар, мы с Карбонатом Кальция решили выселить тебя из дома. Скулить под ним, не иметь возможности двинуть бёдрами, подчиняться каждому приказу. В мыслях Альбедо скачет на Скарамучче в своём темпе, никак не позволяя себя контролировать. – Скар, я ухожу от тебя к Ите–… нет, такое даже в шутку не могу сказать, фу. Так странно, он не может вообразить себя под Альбедо прямо полностью, но при этом легко представляет, как встал бы перед ним на колени, чтобы ублажить ртом и доставить удовольствие. Цеплялся бы за его бёдра, а Альбедо при этом каждый раз бил по рукам с тихим «нельзя», потому что хорошим мальчикам надо ещё заслужить награду. – Скар, давно хотел тебе признаться… я лесбиянка. Так всё, стоп. Стоп-стоп, хватит. Это в мыслях может и горячо, но Скарамучча слишком привык к контролю, чтобы хотя бы часть из воображаемых картинок стала реальностью. Он никогда ни под кого не ложился и вряд ли ляжет. Очень сильно вряд ли. Хотя, если это будет Альбедо и через годик-другой, когда Скарамучча к нему окончательно привыкнет и сможет довериться… – Скарамучча! – А? – он наконец-то отмирает и смотрит на слегка рассерженного Альбедо и – да господи боже, блять – внутри всё снова всколыхивается от недавних мыслей. – Что такое, Мелочек? – должно было прозвучать спокойно, а вышло как-то жалко и податливо. Словно напрямую сказанное «слушай, а давай ты меня трахнешь». – Ты хоть слово слышал? – Что-то про Итера лесбиянку, – выдаёт Скар единственные два слова, которые уловил. – Прости, твоя задумчивость действительно заразная, никогда так не залипал раньше. – Я набросок хотел показать, – Альбедо коротко по-котёночному вздыхает и демонстрирует экран планшета. Скар на рисунке обнаруживает самого себя почему-то в широкой шляпе и в этих дебильных шортах, которые ему недавно выдали для мюзикла. Как бы Альбедо пробирался под эти шорты ладонями и с усмешкой предлагал так всегда ходить, потому что хорошие мальчики носят миленькие шортики… Хватит! – Распечатай и в рамочку повесь, – бухтит Скар, потому что от собственных мыслей накатило дикое смущение, а он всегда считал у себя навык стесняться напрочь атрофированным. Альбедо иронии не улавливает. – Так и сделаю, – он горделиво оглядывает своё творение, а потом вдруг чмокает Скарамуччу в щёку коротко. – Должен тебя поблагодарить. Я ни одного нового рисунка ещё не делал с прошлой недели, ты мой художественный блок снял. – Рад помочь, – всё так же ворчливо отзывается Скар. Альбедо хмыкает и пристраивается рядом, обнимая, а Скар на автомате обнимает его в ответ, очаровательного такого мягкого мелочка… – Какой ты хороший мальчик… Вот так, бери глубже, будь послушным. Блять. Ладно, Скарамучча это обдумает. Но очень сильно потом.