Дождь

Феликс почти не давит на газ. Машина едет еле-еле, дворники работают на максимальной скорости, но из-за ливня видимость все равно отстойная. Еще и ночь, а в этой глуши фонарей совсем нет. Только деревья, светоотражающие знаки, пустой разбитый асфальт, опять деревья. Все тело затекло от долгой дороги. Феликс устало потер глаза и выкрутил почти на полную колесико радио. Лучше, чтобы от музыки болели уши, чем ехать в убивающей тишине. Лучше слышать голос певца, чем оставаться совсем одному. Впереди виднеется стела заправки. Из-за капель кажется, что ее огни размазаны дворниками по лобовому стеклу. Феликс сворачивает, заезжает под козырек, набирает полный бак, идет расплачиваться. На улице прохладно и мокро, и парень засовывает руки поглубже в карманы и инстинктивно втягивает голову в плечи. Он ненавидит дождь. На маленькой заправке никого нет, кроме человека за кассой, активно переворачивающего сосиску для хот-дога, самого Феликса и мужчины в пиджаке, который сидит с бумажным стаканчиком из-под кофе и стучит пальцами по клавиатуре ноутбука, иногда отрывая взгляд от экрана, чтобы проследить за сбегающими по стеклу каплями. — Хот-дог готов! — сообщает молоденький кассир, с улыбкой на лице выставляя на стойку картонную тарелку с едой. Феликс его неосознанно оценивает. Лисий разрез глаз, улыбка до ушей, щеки румяные. А он миленький. Милый, и ничего больше. Феликс влюбляется на секунду, ровно до того момента, пока не обращает внимания на потянувшуюся за заказом руку, увешанную кожаными браслетами. Медленно переводит взгляд на ее владельца и сердце начинает бешено колотиться, влюбляясь еще раз. Намного сильнее, чем в предыдущий. Чем во все предыдущие. — Может быть что-то из напитков желаете? — кассир полон энергии. Чонин, если верить бейджику на груди. — Мгм, — Феликс пробегается по горящему над головой паренька не слишком разнообразному меню, — капучино, пожалуйста. Большой. Заправка маленькая, у стойки, приставленной к самому окну, всего два места. Феликс берет свой кофе, садиться рядом, бросая взгляды на соседа. Закатанные рукава рубашки, пиджак, который теперь лежит на коленях, бешеное количество браслетов, пухлые губы, которые мысленно уже зацелованы, черные волосы, волнами спадающие на щеки. Он был абсолютно точно привлекательным, но цепляло не это. Феликс почувствовал исходящую изнутри этого человека уверенность в себе и сам не заметил, как принял ее и впитал без остатка, заставляя себя смотреть на незнакомца как на что-то величественное. — Погода навевает меланхоличное настроение, неправда? Феликс прикрыл глаза, вслушиваясь в его голос. Приятый, ровный. Черт, его хочется слышать постоянно. — Не люблю дождь, — честно ответил он. Мужчина оборачивается, разглядывая Феликса. Усмехается. —А мне кажется, что очень даже романтично. Феликс тонет в его глазах. Захлебывается в только что родившихся чувствах, теряя остатки разума и кислорода. — Романтично, если сидеть в тепле и пить кофе. А на улице мокро и холодно. Феликс влюблялся часто. Или ему казалось, что он влюблялся, но парень продолжал отчаянно в это верить и искать повсюду знаки, что и его любят тоже. Что это все взаимно, что он не один в этом мире. — Феликс, — добавил он, протягивая руку. — Джисон, — мужчина склонил голову и ответил на рукопожатие. Феликс заметил кольцо на безымянном пальце. — Женаты? — спросил он, намеренно долго не отпуская чужую ладонь. — Замужем. Феликс проводит большим пальцем по костяшкам и разрывает контакт. — Красивые браслеты, — бросает он, чтобы перевести тему разговора, чем вызывает смех у Джисона. — Спасибо, — он прокручивает кожаные полоски с деревянными вставками на запястье. — Кстати, хот-дог тут вкусный, не хочешь попробовать? Феликс отказывается. По стеклу стучат крупные капли, и парень думает, что застрял здесь надолго. Хотя он не против, если быть совсем уж честным. — Я буду в комнате для персонала, стучитесь, если что-то потребуется, — кассир скрылся за дверью, оставляя посетителей наедине. Если бы не музыка, то в воцарившейся тишине было бы совсем уж неуютно. Феликс пачкает губы в молочной пенке, аккуратно слизывает, замечает взгляд Джисона, застывший на них. — Кем работаете? — прерывает молчание парень. — Журналистом, — Джисон проводит ладонью по ноутбуку, словно стирает несуществующую пыль. — И много платят? — Достаточно. Могу позволить себе то, что захочу. Но бизнес-классом, конечно, не полетаешь. — Зато машина обалденная, — Феликс разглядывает через окно припаркованный мерседес. — Что, удобная внутри? — невинно спрашивает он, пряча за этой фразой самые пошлые мысли. Джисон какое-то время молчит, будто не понимает вопроса. — Вполне, — в конце концов отвечает он, поправляя падающие на лицо пряди. — Ммм, — тянет Феликс, обдумывая план дальше. Решает идти напрямую. — Покажешь? — Кольцо, — как бы невзначай напоминает Джисон. — Покажешь? — повторяет свой вопрос еще более настойчиво Феликс. — Иначе мне придется выкинуть твой супервкусный хот-дог и позвать Чонина, чтобы ты заплатил ему за новый. — Какие угрозы, — Джисон усмехается и больше ничего не говорит, только берет за руку и тянет наружу. Мерседес мигает, и Феликсу открывают дверь пассажирского места. — Залезай. Парню два раза повторять не надо, он запрыгивает внутрь, проводит рукой по оббивке кресел, потом хватает Джисона за воротник и тянет, заставляет перенести весь вес на себя. — Не будем ломать психику тому ребенку за кассой, — мужчина на секунду привстает, чтобы закрыть до конца дверь. Теперь стало очень тесно. — Есть предпочтения по музыке? — Джисон потянулся вперед, оставляя Феликса жадно рассматривать обтягивающие все самые интересные места брюки. — Первое, что попадется, давай просто быстрее, — тихо говорит парень, чувствуя свое возбуждение. — Какая нетерпеливая молодежь, — Джисон казался слишком спокойным. Будто все происходящее находил забавной игрой. — Джаз подойдет? — Мгм, — Феликсу и правда было все равно. Вникать в суть вопроса совершенно невозможно, когда перед глазами маячит такой шикарный зад. По которому, очевидно, грех бы был не ударить. Джисон тут же резко оборачивается, в секунду оказывается в сантиметре и, прожигая взглядом насквозь, выдыхает в самые губы: — А ты не офигел, солнышко? Феликс прикрывает глаза, старается поймать губами чужие, но на их месте осталась лишь одна только ментоловая свежесть. На пах опускается сильная рука и начинает надавливать, массировать, заставляя парня подаваться бедрами вперед и ерзать от ожидания большего. Джисон усмехается, наблюдая за дрожащими ресницами. Потом убирает руку, перемещая ее на плечо, и садиться на феликсовские бедра сам, прижимаясь так близко, насколько это было вообще возможно. — Нравится? — его глубокий голос доноситься сверху, пока Феликс расстегивает уже ненавистные пуговицы мятой рубашки и проводит языком по косточке ключицы, оставляя мокрую дорожку. — Нет, блять, — он смотрит снизу-вверх, закусив нижнюю губу, и от этого вида Джисон тяжело сглатывает, чувствуя тянущее чувство внизу, — мне понравится только тогда, когда ты будешь, срывая голос, выкрикивать мое имя, пока кончаешь. Джисон рассмеялся, проводя большим пальцем по скулам младшего. — Что, думаешь, ты будешь настолько неотразим? Феликс толкает мужчину вбок и теперь сам оказывается сверху. Он быстро стравляется с ремнем, отбрасывает его в сторону и расстегивает штаны, проникая руками внутрь. Оставляет губами дорожку из поцелуев к уху, цепляет слегка зубами мочку, а потом вызывает мурашки своим дыханием. — Ты запомнишь этот секс на всю жизнь. Джисон чувствует, что дышать нормально становиться все тяжелее. Феликс почти невесомыми касаниями вырисовывает на члене круги, с прищуром наблюдая за ухмыляющимся мужчиной. Тот хватает его за подбородок, оттягивая пальцем нижнюю губу. — Тогда тебе придется очень хорошо поработать, солнышко. Феликс прикусывает ментоловые губы. — Обязательно. Джисон глухо стонет, когда Феликс проводит языком по всей длине, затем обхватывает, втягивая щеки, и выпускает с громким чмоком, словно его только что оторвали от невероятно вкусного леденца. Потом повторяет все свои движения, с каждым разом заглатывая все глубже и глубже, помогая себе рукой у основания. Джисон поглаживает парня по голове, раздвигая ноги шире. — Попробуй еще дальше, — он надавливает немного на макушку и ощущает, как горло Феликса покорно расслабляется, — умница, — тут же хвалит он, — какой послушный мальчик. Феликс стонет, пуская по члену вибрацию. Да, он хочет быть хорошим мальчиком. Чтобы его хвалили, гладили по головке и опять хвалили, называя послушным. — Блять, — Джисон резко втягивает воздух, когда Феликс берет до конца, утыкаясь носом в лобковую впадину. А у парня глаза слезятся, но он сделает все, чтобы быть покорным мальчиком. Феликс позволяет кончить себе в рот, глотает всю сперму, довольно облизывается, напоследок целуя пульсирующий член и надавливает пальцем на головку. — Ты отлично постарался, солнце, — Джисон провел ладонями по щекам парня. — А теперь мне интересно узнать, какой мой мальчик на вкус. Он кладет Феликса на спину, стягивает штаны сразу вместе с боксерами и, после вызвавших у парня стоны шлепков по ягодицам, начинает их сжимать, словно перед ним находилось тесто. Потом отстраняется под недовольное мычание и достает из бардачка смазку. Выдавливает немного на палец и медленно вставляет в красную дырочку, разглядывая тут же прогнувшегося парня. — Такой чувствительный, — мужчина ухмыляется, сгибая внутри палец и чувствуя, как мелко дрожит младший. — Руки под колени и к себе. У Феликса даже в мыслях не было ослушаться. Он беспрекословно выполняет приказ, прижимая розовые коленки к груди и заливаясь краской, чувствуя, как Джисон вытаскивает палец и заменяет его языком, сначала обводя им внешний вход, а только потом уже проникая внутрь. Долго изучает стенки, а затем вдруг резко толкается глубже. Феликс, от которого невинность и не пахло, поджимает пальцы на ногах, и еще сильнее краснеет, пока его трахают языком. Кто бы мог подумать, что это вызовет такую реакцию. А Джисону, похоже, очень нравилось видеть смущенного Феликса. Он несколько раз отрывался от своего занятия, чтобы глянуть на парня, прячущего лицо в коленках, и удовлетворенный возвращался к своему делу. — Посмотри на меня, — мужчина заменяет обратно язык на пальцы и свободной рукой отводит колено закрывшегося Феликса. Парень открывает глаза, а Джисон убирает его прилипшие ко лбу пряди. — Моего сладкого мальчика так легко смутить, оказывается, — усмехается он. Мужчина добавляет второй палец, растягивая Феликса на манер ножниц. Парень стонет, пытается прикоснуться к себе, но ему запрещают. Возбужденный член болит, призывая обратить на себя внимание, и Джисон, проявив милосердие, накрывает его ладонью. — Сможешь быть тихим, солнце? — Феликс кивает, активно дергая бедрами, чтобы получить как можно больше трения. — Замечательно, — Джисон берет свой ремень и, сложив его, вставляет Феликсу в рот, заставляя сжать кожу зубами. Мужчина приставляет член к заднице и неспеша входит, позволяя парню привыкнуть. Феликс рвано дышит, сглатывая стоны, ведь хорошие мальчики должны слушаться. Джисон толкается дальше, а Феликс лишь сильнее сжимает зубами ремень. — Молодец, солнце, — говорит Джисон, когда входит до упора, — умница. Феликс от каждой похвалы готов растечься сразу. Он старается максимально расслабиться, чтобы Джисону было комфортно. Мужчина набирает скорость с каждым толчком, а Феликс держит по рту ремень и изо всех сил старается быть тихим. Он толкается языком в небо, руками, заведенными за голову, шарит по двери, но Джисон становиться резким, и негромкий стон вырывается сам собой. «Прости!» — пытается тут же выговорить парень, но получается только неразборчивое мычание. — Ай-ай, — Джисон недовольно цокнул и охрипшим голосом добавил, — ты меня разочаровываешь, солнце. Феликс сильнее сжал губы и больше не проронил ни звука. Джисон, сделав последние самые глубокие толчки, кончил парню внутрь, а затем обхватил рукой член младшего и стал надрачивать, доводя до оргазма. Потом протянул Феликсу салфетки, сам вытер испачканные спермой ладони и откинулся на сиденье, отворачиваясь к окну, по которому стекали дорожками капли дождя. Феликс натянул штаны, положил подбородок на колени и стал задумчиво разглядывать Джисона. Тот достал Whiston, щелкнул зажигалкой, и в полумраке загорелся красным кончик сигареты. Мужчина приоткрыл окно, чтобы дым выходил наружу. На фоне женский голос пел что-то про любовь, переплетаясь с саксофоном. — Не знал, что ты куришь, — произнес Феликс, просто чтобы сказать хоть что-то. Джисон рассмеялся, стряхнул пепел с сигареты за окно и обернулся. — Ты вообще ничего обо мне не знаешь. Ответить на это было нечего. Феликс нащупал в кармане жвачку, достал, закинул одну в рот. Предложил Джисону, тот отказываться не стал. — Ты мне обещал, что я не забуду этот секс никогда, — он потушил сигарету и, на секунду перебравшись на переднее сидение, выкинул в пепельницу, — но у меня сложилось ощущение, что я был намного активнее твоего, не думаешь? Феликс пожал плечами, перекатывая за щеками шарик из жвачки. — В следующий раз исправим. — Следующего раза не будет, — отрезал Джисон, возвращаясь на прежнее место. Феликс улыбнулся. Вытянул ноги, укладывая их на бедра мужчины и кокетливо убирая светлые волосы за ухо. — Посмотрим. Он цеплялся за людей и не отпускал, пока не разочаровывался. Влюблялся в каждого прохожего, но постоянно путал свою увлеченность с любовью. Но он всегда в конце концов мог объяснить, что его интересовало в том или другом человеке. Например, Хенджин. Парень, с которым Феликс расстался два дня назад. Он был красивым, но оказалось, что на вечеринке успел переспать сразу с тремя людьми, учитывая то, что вообще-то встречался с Феликсом. Чанбин. Добрая гора мускулов, увлекающаяся гонками. Гонками и алкоголем, из-за которого из доброй превращалась в агрессивную и пугающую. Сынмин. Они познакомились в кафе, когда Феликс вылил на парня целую чашку американо. С Сынмином они разошлись через месяц, после того как Феликс увидел Чанбина. А еще Джорджия, Кай, Элиза, Субин — Феликс помнил пока имя каждого. Он не мог быть один дольше недели. Потому что одиночество и чувство ненужности никому в этом мире съедало целиком, разрывая сердце на маленькие кусочки. Феликс смотрел на Джисона, поглаживающего его ноги, и отчаянно искал причину своей резкой привязанности. Мужчина не был таким красивым, как Хенджин, таким сильным, как Чанбин, от него пахло ментолом, а не вкусной карамелью, как от Сынмина. — Насколько плохо то, что мы сейчас сделали? — Джисон обвел пальцами лодыжку. — По шкале от одного до десяти? — уточнил парень. — Ну, давай так. Феликс проследил глазами за сбежавшей по стеклу каплей. В колонках сменилась песня. — Девять. До десяти не хватает того, чтобы твой муж был прямо здесь. Джисон поджал губы. Покрутил браслеты на запястьях и в итоге согласился. — Да, ты прав, наверное, — тяжело вздохнул он. — Просто я так устал. Это не оправдание, если что, — тут же добавил он. — Однако звучит именно так, — Феликс перевернулся, теперь прижимаясь головой к животу Джисона и позволяя перебирать свои пряди. — Получается, я мудак, — Джисон нежно гладил, и Феликс чувствовал, что еще немного, и он замурчит. — Получается, да. Они сидели в тишине, слушая звуки дождя и пение Билли Холидей. Каждый думал о своем и очень хотел этим поделиться, но не находил правильных слов. Феликс потыкал в пресс, проверяя его твердость. Джисон напрягся, и через кожу выступили кубики. — Нравится? — усмехнулся мужчина. — Вполне, — пародируя Джисона ответил Феликс. Тут же получил шуточный щелбан, перехватил руку и прижался к ней губами. Джисон затих. Даже дышать будто перестал. — Солнце, — тихо сказал он, с непонятной болью разглядывая черты лица парня, — не привязывайся. Феликс ничего не ответил, только уткнулся носом в косточку бедра и закрыл глаза, возвращая чужую руку обратно на голову и молча прося ласки. Джисон переплетает пальцы с прядями и чувствует себя мудаком вдвойне. Дабл козел, если такое понятие вообще существует.

***

Феликс ушел, когда время было уже ближе к рассвету и видимость стала чуть получше. Оставил на бумаге свой номер телефона, заказал у Чонина еще один кофе и уехал, мигнув на прощание фарами. Его машина давно уже скрылась за поворотом, а Джисон в ступоре еще сидел пару минут, смотря ей вслед. Потом дал себе пощечину, тряхнул головой и нажал на газ, оставляя заправку позади. — Долго ехал, — на порог вышел Минхо, у которого было такое же кольцо на безымянном пальце, как и у Джисона. Он забирает из рук тяжелую сумку и заносит в дом. — И тебе доброе утро, — Джисон заваливается на диван, блаженно закрывая глаза. Минхо раздраженно вздохнул. — Только зашел — сразу развалился. — Я не спал почти всю ночь, — Джисон устало провел рукой по лицу, — отстань. Минхо больше ничего не говорил. Ушел в спальню одеваться, ведь скоро надо уже выходить на работу. Выглянул оттуда на секунду, чтобы кинуть в Джисона шорты. — Неделю висят на стуле, убери их наконец уже. Мужчина что-то промычал в ответ, перевернулся на другой бок и постарался заснуть. Минхо, негромко стукая посудой, приготовил два завтрака, один съел сам и скрылся за дверью. Раздался шум заводящегося двигателя, и Джисон остался один. Крутившиеся роем мух мысли в голове не позволяли расслабиться. Мужчина налил себе холодной воды, но и она не помогла. Посмотрел на свой остывающий завтрак. Почувствовал себя еще хуже. Он сел за стол, насильно впихивая в себя еду. Все же доел до конца, убрал посуду в посудомойку и открыл ноутбук. Попытался сосредоточиться. Почти получилось дописать статью. Джисон, достаточно довольный результатом, сходил умыться, а когда вернулся и перечитал, стер целиком все. Это было ужасно. Весь день прошел как-то неправильно. Джисон пришел в себя только под конец, когда вернулся Минхо. Они чуть не поссорились, из-за того, что Джисон забыл достать рыбу из морозилки и теперь на ужин будет обычный салат. Позвонили из редакции, сообщили, что одну из отправленных статей надо переделать. Джисон пообещал, что к полудню следующего дня все отправит, принял от Минхо бокал красного вина и, скинув трубку, высказал все, что думает о журнале. Минхо ничего ему не ответил, зато поставил на стол виноград. — Сейчас работать будешь? Джисон обреченно кивнул. — Да. Мне к завтрашнему дню еще и к другому журналу надо дописать. — Ладно, — Минхо съел сразу две виноградинки. — Посижу с тобой. Он достал из сумки какие-то документы и стал их изучать. Джисон с силой зажмурился, приводя мысли в порядок, и, когда в голове появился четкий план, застучал по клавиатуре.

***

Феликс зашел в квартиру, скидывая на пол рюкзак и сразу плетясь на кухню. Он достал из почти пустого холодильника бутылку апельсинового сока, налил в стакан и выпил все залпом. Потом поставил в микроволновую печь лапшу, добавил в нее острого соуса и сразу все съел, даже не садясь за стол. Феликс кинул в раковину металлические палочки, перенес рюкзак из коридора в комнату и лег на кровать, закрывая руками лицо. Тело помнило каждое касание Джисона, и требовало еще. Феликс лежал на подушке, а представлял, что это Джисон. Он вдыхал все больше и больше воздуха в поисках ментола, пока легкие не начинали болеть. В квартире тихо. Очень тихо и одиноко, и это давит на виски. Феликс сворачивается калачиком, обнимая себя. Он ненавидит оставаться наедине с мыслями. Ему кажется, что он ничего из себя не представляет, что, если никого нет рядом, значит он никому и не сдался. Феликс поднимается и идет в душ, проклиная себя за то, что не узнал у Джисона хотя бы его ник в соцсетях. Так хочется посмотреть на его фотографии, разглядывая то, что вчера не удалось уловить в темноте. Феликс закидывает одежду в стирку, выкручивает полностью душ, подставляя лицо. Вода сначала льется холодная, и парню кажется, что он стоит под дождем. Мокрые волосы липнут к шее, спина покрывается мурашками. Феликс не может избавиться от ощущения, что Джисон рядом. Что это его рука, трогающая грудь, а потом скользящая ниже. Феликс запрокидывает голову, опирается свободной рукой о кафельную стену и касается себя везде, представляя Джисона. Выливает на руку гель для душа, раздвигает ягодицы и вводит указательный палец. Шевелит им внутри, не сдерживая стонов. Сразу добавляет второй, потому что ощущений слишком мало. — Джисон, — тихо выдыхает он, от наслаждения кусая губы и подаваясь бедрами назад, навстречу своей руке, — мгх. Джисон, ах, — его шепот прерывается негромкими стонами, — пожалуйста, Джисон. Феликс фиксирует руку сзади, прислонившись спиной к стене и начинает ласкать свой вставший член. Водит медленно, не забывая про вставленные пальцы и сгибая их. Представляет, что Джисон играется с ним, и от этого возбуждение накатывает новой волной. Феликс обильно кончает, стоит, чувствуя лопатками ледяной кафель, восстанавливает дыхание. Потом берет губку и натирает кожу до красных пятен. Джисон занят, так нельзя. Парень смывает с себя пену вместе с грязными мыслями. Нельзя, но до ужаса хочется. Одеяло тоже не теплое. Лучше, конечно, чем вода, но не сильно. Феликс молча засыпает один в холоде, потому что согреть некому. Он жмется к подушке, обхватив ее руками, и совсем не хочет открывать глаза. Потому что тогда будет очевидно, что это набитая перьями ткань, а не Джисон. Ночью Феликс вместо комнаты оказывается в лесу. Он ищет среди стволов Джисона, зовет его, но не может услышать собственный голос. Парень срывается с места и бежит вперед, не разбирая дороги. Он знает, что они должны встретиться где-то тут, надо только не опоздать. Не понимает откуда эта информация, но просто знает. Он натыкается на него, лежащего в каком-то мху. Феликс тут же падает на колени, целует руки, шею, старается быть аккуратным, но от каждого его прикосновения на коже остаются красные пятна. — Прекрати, — Джисон говорит низким голосом, — он увидит. Феликс понимает, что Джисон о муже. Старается остановиться, но к коже мужчины тянет с такой силой, что сопротивляться бесполезно. А Джисон не дергается, только повторяет, что он увидит, и почему-то плачет. — Я придумаю решение, — Феликс нависает сверху, опираясь на поставленные по бокам от головы руки. — У меня оно уже есть, — Джисон смеется. Громко, ехидно, страшно. Феликс пытается отпрянуть назад, но понимает, что прирос ладонями к земле. Мох пробивается сквозь кожу, вырастая с неимоверной скоростью. Из груди торчит нож. В самом сердце. Феликс смотрит на выступающую из груди рукоятку. Джисон опять плачет, а парень широко распахнутыми глазами наблюдает за тем, как капли крови, стекающие по коже, проедают мох. Тот скручивается, темнеет и уползает обратно под землю, позволяя Феликсу снова двигаться. Парень резко вскакивает, вытаскивает нож и отбрасывает его в сторону. Боли совсем не чувствует, даже когда трогает рану. Смотрит на то место, где еще недавно лежал Джисон, но теперь там никого нет. Пытается его найти, роется руками в опавших желтых иголках, но получается отрыть лишь открытую пачку Whiston. Феликс просыпается утром от будильника. Отключает его и, пересилив себя, идет умываться. Аппетита нет, и парень сразу садиться за компьютер, переходит по ссылке и старается вникнуть в онлайн лекцию. Вроде даже получается, и Джисон, никуда так и не ушедший, немного тускнеет, теряясь за формулами. Так прошла неделя. Образ Джисона не покидал Феликса не на секунду. Иногда хотелось бросить все и пойти его искать, зная одно только имя и количество браслетов на запястьях. На одном четыре, на втором три. Успел тогда в мерседесе пересчитать. Феликс брал все незнакомые номера, с замиранием сердца ожидая услышать его голос. Но каждый раз раздавался чей-то незнакомый, предлагающий взять кредит в банке или купить новый автомобиль. Парень разочаровано клал трубку, но надежда никак не угасала. Он начал слушать джаз, пытался курить сигареты, шептал имя Джисона, когда дрочил в душе, засыпал в обнимку с подушкой и иногда открывал пачку мятных леденцов, чтобы почувствовать их запах. Перестал ходить по клубам, хотя частенько забавлялся этим раньше, погрузился с головой в учебу, потому что это единственное, что хоть немного отвлекало. Феликс сидел у открытого окна и разглядывал скучающим взглядом прохожих. Вдруг раздался телефонный звонок. Парень ответил. — Алло? — он поднес телефон к уху. — Привет, — Феликс замер, забывая, как дышать. — Могу тебя украсть до утра, солнце?

***

Джисон неделю терпел, пытаясь разобраться со своей головой, но получалось, если честно, плохо. Точнее вообще не получалось. Минхо не спрашивал, в чем проблема, но Джисон и так знал, что его состояние не окажется незамеченным. Этот паренек со светлыми волосами все никак не мог оставить его в покое. Он крутил в руках бумажку с написанным не очень ровным почерком номером телефона, но не звонил. Не звонил, когда Минхо писал, что задерживается на работе, не звонил после ссор, вырастающих словно из ниоткуда, не звонил, когда редакторы сидели уже в глотке. Сдерживал себя. А потом ему было стыдно за свои порывы, пускай и не доведенные до конца. Когда Минхо, поругавшись, молча готовил какие-нибудь десерты, извиняясь через них, когда оставался с ним сидеть по ночам, иногда помогая правильно подбирать слова. Целовал взлохмаченные волосы по утрам, и в такие моменты Джисон чувствовал себя мерзким предателем. Только в один момент Джисон все же вышел из себя. — Я просто не убрал молоко в холодильник, почему ты из этого раздуваешь опять такую проблему? — В этом и дело! — кричал Минхо, с силой закрыв дверь холодильника. — Понимаешь, опять! Потому что все, о чем я тебя прошу, пролетает мимо твоих гребаных ушей! — Я. Просто, — Джисон чувствовал, как от злости краснеет. Он и так работает последние дни без перерыва, а тут еще Минхо со своими дурацкими претензиями. — Забыл. Убрать. Молоко. — В очередной раз! — Минхо плеснул в лицо холодной водой, чтобы немного успокоиться, но это не помогло. Ни капли. — Сука, — Джисон отбросил ноутбук на диван, — почему мы опять орем друг на друга из-за ебаного молока? — ДА ПРОБЛЕМА НЕ В МОЛОКЕ! — Минхо терял контроль. — А В ТВОЕМ ОТНОШЕНИИ, НЕУЖЕЛИ НЕ ПОНЯТНО? — Не нравится мое отношение? Тогда иди и найди себе другого человека, полностью подходящего под установленные требования, ладно? Хватит капать мне на мозги! — ДА БЛЯТЬ! — Минхо схватил стакан и запустил его в стену. Осколки разлетелись сверкающими крошками по полу. — ПОЙДУ И НАЙДУ, А ТЫ ПОИЩИ СВОЮ АДЕКВАТНОСТЬ! Джисон сжал кулаки. — Минхо… — Ты заебал меня своим инфантильным отношением к вещам, Джисон! Просто свали из дома на пару дней. Джисон долго молчал. — То есть тебе плевать, куда я пойду? — Абсолютно. Джисон встал, оставляя позади пытающегося взять себя в руки Минхо, собрал деньги, ноутбук, пару самых нужных вещей и, не попрощавшись, вышел из дома. Кинул сумку назад, завел мотор, включил джаз. Нашел неплохой отель, закурил, разглядывая надвигающиеся темные тучи. Достал из кармана смятый лист бумаги и ввел нужные цифры. В трубке раздались длинные гудки. Джисон почему-то не был даже уверен, что его вспомнят. — Алло? Стоило только услышать этот голос, как перед глазами возник мальчик со светлыми волосами. — Привет, — Джисон улыбнулся, успокаиваясь. — Могу тебя украсть до утра, солнце?

***

Феликс бегом спускается вниз, перепрыгивая через половину ступенек. Залетает в мерседес, целует, языком чувствуя ментол губ. Не верит, что это настоящий Джисон. С настоящими руками, которыми он зарывается в волосы, притягивая к себе. — Мой маленький послушный мальчик так сильно соскучился? — тихо смеется Джисон, позволяя делать с собой все, что Феликсу приходит в голову. Но на его вопрос отвечают настойчивыми поцелуями и руками, наощупь справляющимися с бляшкой ремня. От этого молчания становится не по себе, ведь Джисон пошутил. Он думал, что Феликс зальется смехом, начнет кокетничать, бросать пошлые фразочки, но вместо этого всего лишь молчание. — Стой, — Феликс замирает, уже успев залезть под боксеры. — Давай до отеля доедем. — Тогда не тупи и жми на газ, — ответил парень, скрываясь в ногах и стягивая до конца так раздражавшую одежду. — Ты… — послышался сверху удивленный голос Джисона. — Поехали, — обрывает его Феликс, слизывая выступивший предэякулят и заставляя мужчину резко втянуть воздух. Джисон сосредоточен на дороге, пока Феликс ему отсасывает. Дыхание парня то и дело обжигает кожу, и мужчина неосознанно подается немного вперед, входя в азарт. — Мой мальчик так старается, — Джисон на красном светофоре опускает одну руку вниз и хвалит, приглаживая светлые пряди. Феликс довольно мычит, водит по члену языком, полностью теряя связь с реальностью. Он сделает все для Джисона. Все, чтобы ему понравилось. Мужчина кончает с громким стоном. Быстро паркует машину, одевается, дает Феликсу выйти первым. Они снимают номер и, получив ключ-карту, направляются к нему. Джисон прижимает Феликса к стене сразу, как только захлопывается дверь. Помогает снять футболку, тут же целует острые ключицы. Феликс разрывает рубашку и перехватывает инициативу, втягивая по очереди красные бусины сосков. Джисон запрокидывает голову назад, предоставляя парню полный доступ к шее. Тот сразу этим пользуется, касаясь губами мягкой кожи и обводя языком выступающий кадык. Феликс заваливает Джисона на мягкий матрас, ложится сверху, прижимаясь всем телом. Двигает тазом, закрывая глаза от нахлынувших эмоций, продолжая тереться о стояк старшего. Джисон хватает парня за зад и ощутимо сжимает ягодицы. Феликс стонет так нежно, будто мурчит. — Блять, — Джисон ловит каждый звук, что издает парень. Усмехается, — Я так хочу выебать моего хорошего мальчика. Феликс опять льнет ближе, подталкивая к ласкам. — Я тоже этого хочу, — он ведет языком по чужим губам. Добавляет тихо, выдыхая слова изо рта в рот, — Трахни меня, Джисон. Пожалуйста, — тело тут же прогибается, стоит мужчине обхватить возбужденный член. — А ты будешь послушным? — Джисон прикладывает два пальца к губам парня, и тот тут же их покорно облизывает. — Буду, — обещает Феликс, целуя по очереди каждый. — Отлично, солнце, — Джисон ведет мокрыми от слюны парня пальцами вниз, обводит сфинктер и медленно проталкивает. — Не сжимайся. Феликс расслабляется, позволяя себя растягивать. Времяпрепровождение в душе дает о себе знать, и Джисон без проблем добавляет третий. — Пожалуйста, — опять просит парень, утыкаясь носом в плечо мужчины и толкаясь задом навстречу его руке, — мне нужен член. Джисон смеется, делает свои движения более резкими и тонет в стонах Феликса. — Но тебе же нравится, я разве не прав? — он продолжает быстро двигать рукой. — Ладно, так и быть, — сдается он, когда покрасневший Феликс смотрит на него через ресницы, не в силах выговорить что-то членораздельное. Он ставит парня задом к себе, говорит упереться в изголовье кровати и, положив руки на бока, входит сразу на полную длину. Феликс резко сжимает хватку. — Джисон, — вылетает вместе со стоном. — Это то, что ты хотел? — ухмыляется мужчина, попадая по простате, от чего Феликсу окончательно сносит крышу. — Да, ах, — по спине стекает струйка пота, — пожалуйста, Джисон. — Моему мальчику так нравится мой член? — мужчина набирает скорость, и Феликс старается поддерживать темп, подаваясь навстречу. — О-очень, — по комнате начинает раздаваться хлюпанье, а смазка, которой Джисон не пожалел, стекает по внутренней части бедра, пачкая простыни. Вдруг комнату разрезает телефонный звонок. Джисон выходит из Феликса, отыскивает на полу свои брюки, достает телефон. Отвечает на звонок, а парень, решив, что это передышка, решил размять свое тело, вытянувшись вверх. Только не тут-то было. — Слушаю, — Джисон держит одной рукой у уха телефон, а второй наклоняет парня вниз, заставляя вернуть в прежнее положение. — Да, вполне удобно, — Феликс непонимающе оглядывается на мужчину, но тот только гладит по затылку. Потом резко сжимает пряди и входит до упора. Феликс стонет, за что тут же получает шлепок. — По поводу статьи? Нет, не прочитал. Давайте обсудим сейчас. Феликс держал зубами наволочку, заглушая те стоны, которые не удавалось сглатывать. Джисон двигался грубо, крепко держа в кулаке светлые волосы и нарочно попадая по простате. Он спокойно разговаривал с ни о чем не подозревающим редактором и жестко трахал сладкий зад парня с красными коленками, который за каждый звук получал новый шлепок. В какой-то момент редактор все же что-то услышал. — Звуки? Не знаю, — Джисон еще раз резко входит, стукаясь мошонкой об ягодицы и с улыбкой наблюдая, как Феликс хаотично сжимает изголовье кровати, но сдерживается. — Рядом с открытым окном сижу, а на улице дождь, сами знаете. Что ж, я понял, — Феликс чувствует подступающий оргазм, но он должен держаться. — Да, отправлю до понедельника. До свидания, — и он наконец кладет трубку, позволяя Феликсу отпустить подушку и спокойно кончить, выкрикивая его имя. — Умница, — Джисон гладит по бедрам, — держался до конца. Хороший мальчик. Феликс дальше самостоятельно насаживается на немаленьких размеров член, доводя и Джисона до оргазма. Потом разворачивается и, завалив Джисона на бок, утыкается носом грудь и жмется, словно маленький котенок. — Эй, ты чего, солнце, — взволнованно шепчет мужчина, целуя в лоб. — Не уходи, — голос парня дрожит, будто он вот-вот заплачет. — Пожалуйста не уходи. Джисон обнимает крепко, и Феликс слышит, как бьется его сердце. Он постоянно хочет это слышать наяву, а не воспроизводить звуки во снах. — Я же говорил тебе не привязываться, солнце, — он кладет подбородок на макушку. — Ты знаешь, что я не могу остаться. Феликса разрывает на части. Он хочет стать дождем, что стучит сейчас по стеклу, и остаться каплями на коже Джисона. Хочет, чтобы не выпускали из объятий. Никогда. — Можно ли тогда сказать, что ты меня используешь? — грустно смеется Феликс, сжимаясь еще больше. Джисон минуту не отвечает. Только смотрит в окно, поглаживая нежное тело. — Нельзя использовать только бесполезных. Феликс закрывает глаза, как наркотик вдыхая ментоловый аромат. Легче умереть прямо здесь. Феликс сам по себе не может существовать. Феликс рождается только рядом с кем-то. — Ты все уже решил, — не вопрос, а обычная констатация фактов. Феликс без Джисона не сможет. Чем дольше он его не видит, тем сильнее привязывается, тем сложнее прощаться. — Да, — соглашается мужчина. — И то, что ты делаешь сейчас, лишь убеждает меня в правильности выбора. Феликс открывает заплаканные глаза. Смотрит снизу-вверх, пряча во взгляде мольбу. — Я не смогу. — Сможешь. Все сможешь, солнце. Джисон встает, одевается. Протягивает держащему у груди одеяло парню ключ-карту. Улыбается, гладит последний раз по голове. — Смотри, за окном дождь. Такой же ливень, как и при нашей первой встрече. Просто закрой глаза и представь, что того дня никогда не было. Что ты не заехал на заправку, а промчался мимо, и слушал не джаз, а музыку дождя. Феликс пытается запомнить каждую черту джисоновского лица. Вытирает уголком одеяла мокрые щеки и улыбается в ответ. — Не изменяй больше своему мужу, ладно? Джисон кивает. — А ты не соблазняй тех, кто замужем. Феликс смеется, шмыгает носом. — Договорились. И Джисон уходит. Парень следит из окна за тем, как мужчина бежит под дождем, садится в машину и уезжает в туман. Он открывает историю звонков и стирает последний номер. Феликсу пора стать самим собой. Научиться жить одному, не связывая постоянно свою личность с каким-нибудь другим человеком. Феликс станет Феликсом, даже если рядом никого не будет. Не будет Джисона. Парень улыбается сквозь слезы и слушает, как стучат по крыше капли. Дождю все равно, он просто идет. И Феликс вместе с ним тоже пойдет дальше.