Погоня за птицей

      Свеча уже догорает, заливая остатками воска край деревянного табурета, на котором размещена так давно, что соскабливать теперь этот огрызок воска придётся ножом. Гэвин с сожалением и некоей долей отвращения к собственной халатности смотрит на это произведение, уже подтекающее на пол. Давным давно пора обзавестись подсвечниками, но какое ему дело до таких тонкостей? Он занимается очень важными вещами, ему некогда отвлекаться на эти глупости.       Кстати о важных вещах. Одно из них сверкает на него глазами из темноты угла, выглядывая из-за деревянных решёток. Казалось бы, деревянная клетка не всегда и человека сдержит, а это существо и подавно. Но орешник и освящённое масло творят чудеса. Человек втыкает нож в видавший виды стол и победно складывает руки на груди.       — Орешник. Очень умно, — раздаётся из темноты. Поблёскивающие в отблесках свечи серые глаза на мгновение пропадают, когда говоривший моргает, но быстро возвращаются назад — когда он снова впивается взглядом в охотника, — Не думал, что такая мелочь может меня задержать.       — А она и не может, если в одиночестве. Но я тут кое-что попросил освятить у пастора… — Гэвин не может сдержать довольного оскала. Ещё бы, самый незадачливый охотник поймал вампира, да не какого-нибудь, а того, что не горит на солнце и лишь чихает на распятие. Другими словами — одного из древних, самых близких к изначальному.       Такая слабая реакция на обычные раздражители бывает только если вампир настолько близок к первому проклятому, что в бывшем человеке ещё довольно много от того самого первого, либо настолько далёк, что от вампира в обращённом почти и нет ничего. Их группа охотников научилась распознавать слабейших, а вот с сильнейшими проблема.       Во-первых, их сложно поймать чисто в принципе.       Во-вторых, их сложно удержать.       В-третьих… Если удалось первое и второе, то, как правило, умираешь в процессе исследований. Результаты которых ушлые вампиры не забывают уничтожать.       Так и получается, что в их светлом веке всё ещё нет способа с этими тварями бороться.       А вот Гэвин поймал одного. И держит тут уже вторые сутки. Правда, только-только показался ему, опасаясь, что беснующаяся тварь по первости в самом деле разломает клетку из орешника.       — Да, я чую. Масло? — вампир демонстративно поводит носом, принюхиваясь. Это просто, потому что он сидит на полу клетки, скрестив ноги под собой, а надписи «невидимыми чернилами» змеятся на полу по периметру клетки. Снаружи, конечно, — И какой язык? Вряд ли твой родной способен повлиять на такого как я.       — Язык ангелов, — отвечает запоздало, чуть помявшись. Его не покидает ощущение, что тварь выведывает слишком подробную информацию. Пытается выудить из него ошибки? Лазейки?       — Енохианский. Вот оно что, — длинным когтем указательного пальца пленник проводит вдоль одного из прутьев, заглядывая в глаза высившемуся над ним охотнику. Он всё ещё не выглядит как жертва. Скорее как гость, которому хозяин дома отрядил не самое лучшее место за столом, но он не подаёт виду и принимает благосклонность с педантичной вежливостью, — Он же выдуманный, Гэвин.       — Но ведь работает, — человек снова хмурится, шрам на переносице слегка темнеет от прилившей к лицу крови. Эта тварь смеётся над его усилиями! Каких трудов полуграмотному Риду было выучить этот мудрёный язык, а уж тем более составить действенные путы для нечисти? Стоит ли говорить, что он почти в ярости от этого снисходительного тона.       А больше всего бесит, что с этой тварью они дружили. Подлый вампирюга затесался в местной церкви, преподавал детям грамоту и сблизился с кругом местных охотников. И с Гэвином в частности. Они даже пару раз попадали вдвоём в передряги, прикрывали друг другу спины, несколько раз выпивали вместе и делились наболевшим.       А теперь Ричард не может выбраться из хлипкой клетки, потому что он — не человек. Кровожадная тварь.       Но разве может тварь так искренне притворяться?       — Ты не рад, что я попался? — насмешливый голос вырывает человека из мыслей. Рид вскидывает подбородок и надменно хмыкает в ответ.       — Конечно, я горд тем, что смог это сделать. Но чувствую себя преданным. Мы ведь считали тебя одним из нас.       — О, — вампир состроил брови домиком и грациозно поднялся на ноги. Тонкие бледные пальцы его медленно обхватили прутья, а лицо приблизилось к ним так, что между ним и охотником оказалось всего пара десятков сантиметров, — Мне жаль, Рид, что твой чёрно-белый мир пошатнулся от осознания, что ты сдружился с вампиром.       Рид со злости пнул клетку, ближе к низу, где столь эмоциональное проявление негодования не повлияло бы на прочность пут. Вампир в ответ едва отпрянул, зашипев, словно кошка, но тут же прильнул к прутьям снова, расплываясь в ласковой, совсем не насмешливой улыбке. Почти тёплой. Гэвин помнит её — так он улыбался, когда они спасали друг другу жизнь, отбиваясь залётного вампира.       — Но ведь всё было не так плохо, да? Мы смеялись вместе, — пальцы легко пробегаются по деревянной решётке чуть вниз. Рид смотрит в серые глаза напротив и не может отвести взгляд. Те ртутью плещутся на дне зрачков, тянут его за собой, выметая из головы недовольство и перехватывая дыхание, — Грелись у костра, делили пищу. Неужели это ничего не значит для тебя? А может… — узкая стопа просунулась между прутьями, слегка коснувшись щиколотки охотника, — Может ты так расстроен, потому что желал большего? Я могу это дать, Гэвин. Я могу коснуться тебя там, где тебе так сильно хочется, — цепкий взгляд ловит, как человек сглатывает, как опускает взгляд к ногам, наблюдая, но не отстраняясь. Голос вампира заполнил комнату, просочился в мысли, и теперь Рид не может не думать о том, что так сладко обещает ему ночная тварь, — Могу дать коснуться себя в ответ. Ты бы хотел этого, Гэвин? Вижу, что да, можешь не отвечать. Ну так что же, — теперь обе руки скользнули между прутьев, прохладными пальцами касаясь чужих скул, приподнимая лицо человека, чтобы снова встретиться с ним взглядом, не отпустить чужое сознание, когда Ричард почти закончил, — Ты можешь выпустить меня. Мы сядем за стол, всё обсудим. Выпьем чаю. Или ты хочешь, чтобы я тебя на нём разложил? Всё, что хочешь, Гэвин. Теперь возьми ключ. И отопри дверь.       Рид не отводит взгляд от Ричарда, слегка смущённо улыбаясь, слыша, как в груди клокочет сердце от предвкушения. Руки сами тянутся к поясу, но связки там не оказывается. Охотник всё же отвлекается от серых глаз, опускает их на свои руки и вспоминает, что повесил связку ключей у лестницы, специально, чтобы вампир до них не достал. Какая глупость, Ричард бы не стал! Конечно не стал, ведь Гэвин сейчас его выпустит! Как грубо было запирать его, можно же было просто поговорить.       Он бросает легкомысленное «Сейчас», отходит назад и делает пару шагов в сторону двери под негромкое «Нет стой» от Ричарда в спину. Останавливается, обнимает руками свои плечи, задрожав, и резко оборачивается, смотря на бывшего друга теперь с нескрываемой злобой и отвращением. Всё тело его колотит от навязанного жара и леденящего душу страха. Вот так вот просто он взял под контроль его сознание? Не особо удачливого, но бывалого охотника? Разве это возможно?       Возможно, конечно. Рид и предполагал такое как раз, когда оставил ключи подальше. И вот, самое страшное случилось.       Вампир смотрит в ответ с кристальным спокойствием. Будто не ему грозит быть сожжённым. После многочисленных пыток в процессе изучения, конечно.       — Что? — бесстрастное лицо так отчётливо контрастирует с тем лёгким румянцем и бархатным тоном, которым он только что убеждал Гэвина выпустить его, что у человека между лопаток пробегает капелька пота, не сразу впитываясь в ткань рубахи, — Я всё равно выйду отсюда. Сейчас или позже. Твоя грамотность оставляет желать лучшего, так что письмена надолго меня точно не задержат.       Гэвин знает. Он понимает, он достаточно компетентен в вопросе истребления нечисти в их городе и близлежащих мелких посёлках, он с малолетства этому обучался от отчима. Но как же противно чувствовать это. Близкий друг оказался тварью. Кровососущая тварь способна парой фраз забраться к нему в голову. Ещё и откопать там что-то настолько далёкое от бога. Мужеложество! Он никогда о таком не задумывался, это же мерзко. Но почему тогда сердце так сладко трепетало? Неужели вампир способен навязать и подобные ощущения?

***

      Ричард остался в своей клетке ещё на сутки. Дрожащий Гэвин почти сразу удалился переваривать произошедшее, но с наступлением рассвета уже спустился назад. Ещё бы, он опасается оставлять пленника в одиночестве надолго. На самом деле, он считает, что ловушка сработала лишь чудом. Что было бы, если бы он ошибся, и Ричард оказался человеком? Или если бы ловушка оказалась бесполезной? Он бы придумал какую-нибудь отговорку, конечно, и продолжил быть с церковным учителем друзьями.       Но судьба решила иначе.       И вот он здесь, с ножом в одной руке и факелом в другой. Стоит напротив клетки, почти полный решимости прикончить нечисть на месте. Скольких этот вампир уже убил? А скольких убьёт, если Гэвин его упустит? А как он объяснит вернувшимся из дальней охоты коллегам, почему он убил местного учителя? Нет, ему нужны доказательства. Сначала доказательства, а потом сожжение. Он не будет ничего вызнавать, столько охотников на этом погорело. Нет уж, он возьмёт минимум и закончит это дело.       — Уже соскучился? — Ричард снова сидел на полу, сложив ноги по-турецки, и снова поднимается с грацией кошки, — Решил меня немного согреть? Очень любезно с твоей стороны. А поесть принёс что-нибудь?       Гэвин чувствует, что тварь снова выводит его из равновесия. Так оно и работает, да? Сначала выводит человека на искреннее проявление эмоций, а потом продавливает своим дьявольским влиянием на мозг! Наверное, эти мысли как-то отразились на лице человека, потому что кровопийца хмыкнул и что-то сказал. Гэвин не успел понять, что, потому что когда пришёл в себя, у своего горла он держал собственный клинок. Факел печально торчит из ведра с землёй в углу, потушенный, а лезвие уже успело оставить на коже царапину. Тварь напротив усмехается, прекрасно чувствуя своё превосходство над человеком.       — Не заблуждайся, Гэвин. Я могу убить тебя в любой момент. Для этого действия нужно всего одно твоё движение, пара секунд — и нет человека по имени Гэвин Рид.       — Ч-что за…чертовщина… — в горле ощутимо пересохло, от чего слова получились сиплыми. Нож с жалобным звяком оказывается на полу, а человек накрывает руками царапину, ошарашенно смотря перед собой невидящим взглядом.       — Можешь считать это даром убеждения. Ты очень восприимчив к нему. Так что я всё ещё здесь только из-за твоей предусмотрительности.

***

      В следующий раз Гэвин поддался на чары вампира уже через пару дней, всё это время стараясь не сбавлять бдительности. Он решил дождаться своих коллег, чтобы показать, кем является эта тварь на самом деле, но Ричард подловил его в момент полудрёмы — спокойно спать, зная, что в подвале заперто существо, с минуты на минуту способное вырваться, он просто не мог. Поэтому едва ли спал больше пары часов за ночь. Оттого и не заметил, как задремал за своим столом, пока караулил Вампира.       Он пришёл в себя, когда каким-то обломком железа перекручивал петлю замка. Обломок кривой и не сильно прочный, от чего слегка гнулся и скользил в руках, рассекая ладони и пуская кровь бессознательному человеку. Ричард всё также сидел на полу, внимательно следя за исполнением своей воли.       Гэвин тут же отбросил железку и напугано глянул на вампира. Его всё никак не перестаёт пугать ощущение полного контроля над собой.       Но было поздно. Повреждений замка хватило, чтобы когтистая рука спокойно протянулась через прутья и содрала его, окончательно разрушая стройную вязь письма ловушки. Ричард не спешит выходить, хотя уже поднялся на ноги. Он почему-то изучающе смотрит на человека. Секунда — и Гэвин впечатан спиной в стену, хрипит от сжавшей гортань пятерни. От острых когтей на коже проступают капельки крови, но охотник пытается вдохнуть и достать до ножа за поясом со спины.       Вампир касается носом кожи за ухом у пойманного человека, и шепчет, улыбаясь.       — Я дам тебе шанс. Сейчас я тебя отпущу. И вместо того, чтобы накинуться на меня и умереть, ты побежишь. Ты ведь придумал что-то действительно занятное, Гэвин. Тебе пока что рано умирать, как думаешь? Так что постарайся спастись.       Рука с шеи и правда исчезла. Рид грузным мешком упал на пол, попытался откашляться, но не дал себе времени на большее, тут же вскочил и двумя руками сжал рукоять освобождённого-таки ножа, выставляя его между собой и Ричардом. Отрубить голову твари и всё будет кончено. Но если он не смог даже глазом уловить, когда тот выбрался из клетки, то сможет ли он…? Может и правда стоит хотябы попытаться передать информацию своим. В какой они там стороне, юго-запад?       Гэвин без страха встречается взглядом с вампиром. Бежать из собственного дома, трусливо прятаться? Но информация ценнее его гордости. И даже жизни.       Помедлив ещё немного он отводит оружие в сторону и бросается к лестнице. Почему-то он уверен, что Ричард и правда пытается дать ему шанс, что он не набросится прямо сейчас на него со спины, не загипнотизирует снова, сделав безвольной марионеткой. Нет, Гэвин благополучно добегает до леса в сгущающихся сумерках. На секунду оборачивается — только чтобы увидеть, как бывший его друг спокойно выходит на крыльцо. И даже с такого расстояния видно его кровожадный оскал. Обидно. И пусть. Пусть даже это просто игра кошки с мышкой, ему плевать. Если есть шанс, он им воспользуется.       И Гэвин бежит. Бежит сквозь бурелом, спотыкаясь о корни и неловко сваливаясь в овраги, стирая с лица налипшую паутину и лишь изредка сверяясь с направлением. Если бежать, то дня через два он доберётся до той отдалённой деревни, где засела какая-то нечисть. Вроде не вампиры, но ребята пошли разбираться всё равно.       Когда он в очередной раз свалился в овраг и больно ссаднил висок, все мышцы в теле уже гудели. Нет, он не добежит. Он достиг предела. Вокруг уже глубокая ночь, он мог наткнуться на волков или просто насадиться случайно на неудачно подвернувшийся сук из-за темноты. Но этого не произошло, словно богу угодно, чтобы этот глупый охотник попался в лапы древнему вампиру.       Затолкав отчаяние как можно глубже, Гэвин поднимается на дрожащих конечностях, с трудом выбирается из оврага, засыпанного рыжей осенней листвой… И натыкается на Ричарда. Тот стоит, оперевшись о ствол ближайшего дерева так расслабленно, будто и не гнался за беспутным охотником половину ночи. Сложив руки на груди, он рассматривает выбившегося из сил Гэвина взглядом хищника, прекрасно знающего, что его обед никуда не денется. С ноткой превосходства и снисходительности.       Злость на такое к себе отношение застила даже страх смерти. Гэвин с рычанием сделал последний рывок из оврага, и снова рванул прочь. Но на этот раз ему не давали времени — в мгновение он оказался прижат лицом к дереву. Пятерня сжала его волосы так, что ещё немного — и в чужой руке окажется скальп. Рваное дыхание, сочащиеся кровью ранки и порезы от хлёстких ветвей и не прекращающиеся, слабые попытки бессильного тела вырваться. Ричард какое-то время просто наблюдает, вдыхает запах жертвы, утыкаясь носом в затылок Риду и ни на секунду не ослабляет хватку.       Когда вампир закончил наслаждаться аперритивом, он развернул Гэвина к себе лицом, снова больно стукнув спиной, но уже о ствол дерева. Ладонь легла на грудь человека, нежно, почти интимно, но при этом железно не давая сдвинуться. Рид отчаянно пыхтит и руками всё пытается отстранить от себя воплощение своей смерти. Ричард только печально и нежно улыбается ему, неумолимо наклоняясь к шее и медленно, почти любовно вонзая тонкие длинные клыки в горячую плоть.       Рид рвано вдохнул, задрожал, откинул голову назад и отчаянно слабеющими пальцами сжал чужие плечи. Это больно, его тошнит, слабеют и холодеют конечности, звенит в голове. Но почему тогда тело так странно отзывается? Почему вопреки любой логике в груди разливается жар, а вдоль позвоночника пробегают искры, заставляющие млеть каждую мышцу. Состояние, близкое к какому-то странному оргазму, когда удовольствие не сосредоточено в члене. Бывает ли такое?       Охотник, выпитый до капли. Унизительно загнанный, как кролик на охоте, дрожащий в чужих руках от усталости, страха, холода и наслаждения. Это просто нечестно, подло, низко.       Оттолкнуть кровопийцу нет никакой возможности, не теперь, когда даже просто цепляться пальцами за плечи стоит нечеловеческих усилий. Перед глазами уже расплываются чёрные круги, поэтому Гэвин делает единственное, что может — подаётся навстречу и впивается изо всех оставшихся сил в чужую шею. Если он не может перерезать тому глотку, то перегрызёт её перед смертью. Да, именно так.       Плоть противно хрустит под натиском зубов, рот заполняет что-то горячее с привкусом металла. Но Гэвин уже не соображает, он завис над пропастью, в шаге от смерти. Вот ещё пара секунд и он окончательно отключится. И в эти последние секунды он видит — уже не чувствует тела, так что остаётся только бездумно наблюдать — как обескровленное тело грузно оседает на землю, как вампир отстраняется от него и смотрит сверху вниз. По подбородку его струятся капли выпитой крови, пачкают ворот его белоснежной рубашки и закатываются по шее к ключицам, прячасть там между складок одежды. А Ричард смеётся. Хохочет почему-то так дьявольски, но это не кажется уже пугающим. Нет, на переферии сознания Гэвин понимает причину этого смеха.       Так глупо.

***

      — И почему я смеялся? — Ричард откидывается на спинку диванчика в кафе, демонстрируя расслабленную позу. Но Рид-то зает, что его механические шестерёнки занимаются анализом услышанного.       — Вроде потому, что я выпил твоей крови. Это значило, что я тоже стану вампиром, — Рид отхлёбывает кофе из своего бумажного стаканчика с подозрением посматривая на андроида.       — Гэвин, на тебя плохо повлияло наше прошлое дело. Как ты себя чувствуешь? Мне закачать программу андроидов психологов, чтобы помочь проработать произошедшее? — Гэвин отметил, что Ричард не сказал «травму» и не смог не улыбнулся, задумчиво глядя в стаканчик, — Это ведь ты нашёл логово. Даже для меня представшая картина была шокирующей, а ты из этого подвала вытаскивал людей и трупы. Потому что не мог определить, кто из них ещё жив, верно?       Человек промолчал. Рич прав, это он тогда нашёл подвал. Они обыскивали район по одной из наводок. Спятивший андроид «доработал» себе клыки и пытался пить человеческую кровь. Иронично, что на него она влияла также, как тириум в крови людей — наркотический яд. Только вот если человек такое не переживёт, то андроид может просто вовремя заменить отравленный тириум в системе на нормальный, и продолжить функционировать. Без сомнений, человеческая кровь забивалась в систему, вызывала новые и новые ошибки, от которых тот пёрся как наркоман. Он похищал бездомных и припозднившихся прохожих, бессистемно, по всему городу. Пользовался тем, что его молд в городе очень распространён, поэтому его лицо ни у кого не вызывало подозрений. Спасло лишь то, что какой-то старый бродяга спал в коробках около мусорки, когда сумасшедший андроид тащил «домой» новую жертву. Это показалось ему подозрительным и он пошёл в полицию, даже не обратив внимание на то, что за бродяжничество его задержали. Отмыли потом, правда, накормили и отправили в центр реабилитации для алкоголиков.       Когда Гэвин спустился в злосчастный подвал, он с трудом сдержал содержимое желудка. Земляной пол того был пропитан гниющей кровью, кое-где перерыт и отчётливо виднелись провалы не слишком давних могил. Внизу оказалось шесть человек. «Вампир» решил, что можно убивать их медленно, давая жертвам прочувствовать то же, по его мнению, прекрасное чувство, когда ты находишься на грани смерти.       Жертвы были настолько измучены, почти ни у кого Гэвин не нащупал пульс — таким он был слабым. Он уже отчаялся, но случайно заметил, что кто-то без явного пульса дышит. Тогда он решил, что они все могут быть живы, и стал вытаскивать их из этого ада, пока Ричард гонялся по району за беглецом. Вообще-то тогда он вывихнул ногу и неделю провалялся на больничном. Как оказалось, бесправным консультантам больничный всё же полагается.       Это было одно из их первых дел. Конечно, к частному психологу он сходил, чтобы в своём досье поставить отметку, что остался вменяем, но даже спустя пару недель ему снятся странные кошмары. Этот, например.       — Ты обещал, что не будешь ничего анализировать, если я расскажу, — он выдавил из себя вымученный смешок и снова отпил кофе, прячась за стаканчиком от внимательных глаз андроида.       — Я не анализирую. Только предлагаю проанализировать, — Ричард виновато улыбнулся. От этой улыбки у Гэвина всегда теплеет в груди.       — Я подозревал, что работа у вас не сахар. Знаешь, до тебя я ненавидел копов. Считал, вы просто обленившиеся трутни, создающие видимость деятельности. Но если вы на вызовах видите такое… — он вздохнул и на секунду прикрыл глаза. Отставил стаканчик, протянул руку через стол, чтобы коснуться пальцами пальцев своего пластикового, — Если бы знал, с чем вы сталкиваетесь, вздрагивал бы на каждый звонок телефона. Потому что любой из них может оказаться вызовом на какую-нибудь резню.       — Не волнуйся, Гэвин, — андроид мягко переплетает свои пальцы с чужими и чуть сжимает, поймав чужую руку в замок, — В нашем тандеме звонки принимаю я.       Смех раздался на всю кафешку. Кассиру даже пришлось шикнуть на шумную парочку — только тогда Гэвин смог отсмеяться и согласно кивнуть. Верно, он — просто консультант. Он не обязан рисковать жизнью и психикой, как обычный сотрудник полиции. Ричард постоянно ему это твердит. Рид, конечно, не слушает и прикрывает своего напарника собственной шкурой каждый раз.