Погоня за птицей

      Если Рид надеялся, что самая нудная часть его новой работы обойдёт его стороной, то он знатно проебался. Сейчас он это отчётливо понимает, вчитываясь в буквы электронного направления на юридические курсы в планшете, пока они с Ричардом проводят перерыв в полицейском кафетерии.       — Пожалуйста, скажи, что не заставишь меня зубрить законы, — он поднимает страдальческий взгляд на андроида, но лицо Ричарда не выражает ни единой эмоции. Он холодно смотрит в ответ на своего человека, и лишь хитрый прищур в уголках глаз выдаёт его явную заинтересованность в реакциях Гэвина.       — Капитан оценила результаты нашей работы и смогла выбить для тебя оплаченные полицией курсы, Гэвин. Ты должен радоваться. Сам бы ты их не смог оплатить, даже если бы отработал на бюро всю свою жизнь, а не двадцать лет.       — Нет, ты издеваешься, — он капризно морщит нос, как собака, которой подсунули помидор вместо стейка, и опускается лбом на столешницу. Мало того, что ему пришлось научиться заполнять отчёты, так теперь ещё и это. Он на самом деле подумывает, что хуже: пройти эти курсы или остаться — уже на двадцать лет — взаперти с Мейсоном и остальными.       Их разговор прерывает полицейский, подошедший к ним и нависший над душой. Он убрал руки в карманы и даже разок огляделся, видимо проверяя, все ли вышли.       — Привет, Ричард. Теперь ходишь с ручным человеком? — он глумливо подмигивает андроиду и даже пытается пихнуть его локтем в бок — хотя не вышло бы, так как ближе он не подошёл, — Слышал, его продырявили в тюрьме. Не противно ходить с опущенным?       Рид опасно нахмурился. Уже было привстал, чтобы ответить вместо Ричарда кулаками, но на его плечо легла рука, пластиковыми пальцами чуть сжимая. Ричард бесстрастно смотрит на полицейского, ожидая, когда он закончит.       Но полицейский не продолжает, ещё пару секунд нахально усмехаясь, будто андроид и вправду поддержал его выпад. Кажется, он хотел что-то сказать и по поводу того, что Ричард не дал Гэвину распустить руки, но стоило тому открыть рот, андроид встал. Через мгновение человек уже лежал на полу, ошарашенно смотря на бесстрастное лицо машины, которая, кажется, сломала ему нос. Одной рукой он зажимает кровоточащую переносицу, а локтем другой опирается об пол.       — Т-ты.Ты охуел?! Думаешь, если в ФБР сидишь, то всё можно? — он всё-таки вскакивает, бездумно тыкая агента Ричарда в грудь пальцем свободной руки, — Почти раскрытые дела, мать вашу, забираете, маячите тут днями напролёт вместо того чтобы убраться в своё бюро! Даже преступника из тюрьмы вытащили! А теперь и руки распускаете! Будь уверен, рапорт окажется на столе твоего босса сегодня же!       Последнее он прошипел почти в лицо машине. Рост у того явно выше среднего, поэтому полицейскому пришлось привстать на носочки, но пыла это не поубавило.       — Так ты из-за дела взъелся? — это уже Гэвин, тоже вставший, но оставшийся чуть позади Ричарда, уважая его желание решить вопрос самостоятельно. Но не прокомментировать он не смог, грешен, не кается, — Ты Симонс, да? Да ты в том деле за три месяца только показания и собрал. Даже ключевые улики мы уже сами нашли.       — Ты про те ограбления? — Ричард нарочито небрежно пожимает плечами, на секунду покосившись на Гэвина, — Рид прав. Хоть ты и возился с ними несколько месяцев, выхлоп был минимальным. Логично, что это дело передали нам.       Симонс, кажется, ещё немного и начнёт дымиться. Как чайник в карикатурных мультиках. Вообще, Гэвин слышал, что он не плохой парень. Просто принципиальный. Даже больше — он сам понимает этого задиру. Но, во-первых, он Рида задел. Во-вторых, он чертовски не прав. Если бы дело и правда было в шаге от раскрытия, им с Ричи не пришлось бы столько с ним возиться.       — Убирайтесь из нашего департамента, — он шипит это сквозь зубы, сжимает руки в кулаки и только здравый смысл не даёт ему кинуться с ними на андроида. С Коннором они успели тут натерпеться во время революции, так что каждый знает, что проиграть пластиковому унизительно. И шансы на это стопроцентные.       — Заткнись и слушай внимательно, — Ричи со стола забрал салфетку и стал ей оттирать костяшки, испачкавшиеся в крови, когда та хлынула из чужого носа. Нарочито пластиковые, со снятым скином. Рид знает, что так попросту легче протереть все стыки, чем наугад протирать скин. Но Симонс-то не знает, оттого жест выглядит насмешливым. Ричард делает шаг на полицейского, нависая над ним угрожающей стеной, заставляя отступить рефлекторно назад. Всего на шаг, — Если ещё хоть слово из твоего рта вылетит в сторону моего консультанта, рапорт направлю уже я. Думаю, мне не стоит рассказывать, какими последствиями на тебя может обрушиться рапорт от сотрудника ФБР? Дальше, — ещё шаг. Полицейский снова отступает, не в силах подобрать слова в ответ, только глотая злость, — Мы «не убираемся в своё бюро» просто потому, что так проще оказывать вам помощь, а также налаживать социальную коммуникацию с ДПД. Вряд ли тебе нужно рассказывать о пропасти, которая образовалась между полицией и ФБР. Из-за таких как ты, — ещё шаг и полицейский упирается спиной в косяк входа в кафетерий. Рид смотрит на это, посмеиваясь и отпивая свой кофе. В разборки Ричарда он не лезет, в этом нет необходимости, — Я. Понятно. Выражаюсь?       Симонс сглатывает, почти рычит, но снова ничего не отвечает. Он пришёл, чтобы просто поддеть этих двоих и выместить свою злость от несправедливости, но он и подумать не мог, что это так разозлит андроида. Ладно заключённого, но андроида? В честь чего?       Он ещё раз смеряет взглядом агента ФБР, его консультанта за плечом — и выскальзывает из западни в коридор, чертыхаясь и возвращаясь на своё рабочее место. Всю эту картину с интересом наблюдает Коннор, беззастенчиво уставившись из-за своего стола. Гэвин замечает его и невольно ёжится.       — Вон тот пластиковый пиздец как на тебя похож. Это нервирует.       — Технически, это я на него похож, — Ричард невольно улыбается от этой перестановки значений. Гэвин уже не первый раз говорит ему это и каждый раз именно Коннор похож на Ричарда. Стоит ли говорить, что у новейшей модели есть небольшой комплекс неполноценности? Его прототип возглавил восстание. Но Ричард — лучшая его версия. Ричард должен превосходить Коннора во всём. Но на деле это ужасно сложно, особенно если сравнивать уровень социализации. Коннору прикрутили значительно более гибкий социальный модуль, тогда как Ричарду сильно урезали социальные навыки, чтобы исключить возможность девиации. При этом, безусловно, расширили функционал и ветки возможностей, чтобы он меньше сталкивался с красной стеной приказа — и чтобы меньше рисковал её разрушить.       — …Спасибо, — как всегда не к месту бросает Гэвин, отведя взгляд и бросая пустой стаканчик в урну. Если бы рапорт подали на него, ему была бы прямая дорога назад за решётку. А вот идеальный Ричи едва ли получает рапорты на себя чисто в принципе. Теперь в его деле будет чёрное пятно. Из-за грязи Гэвина.       Рич не отвечает. Зачем ему? Он много раз говорил Гэвину, что произошедшее для него, андроида, ничего не значит кроме того, что Гэвина кто-то сильно обидел и при любой возможности они отгребут от представителя новой расы по полной. Все слова уже сказаны. Поэтому он снова опускает пластиковую пятерню на плечо своего человека, приободряя, и смотрит с такой нежностью, на какую в принципе может быть способен. По крайней мере, он надеется, что смог передать Гэвину свои чувства.       И, судя по неловкой улыбке на чужом лице, у него и правда получилось.

***

      — Рад знакомству, — пластиковый протягивает Гэвину руку, выловив того на выходе из раздевалки. Рид всегда старается принимать душ последним в дневной смене, слишком хорошо помня, как было некомфортно в тюрьме. Поправив влажное полотенце на своей шее он подозрительно осматривает Коннора с ног до головы, по первости делая вывод, что он похож на щенка. Он уже четыре, почти пять месяцев работает с Ричардом, и искусно избегает встречи с конкретно этим индивидуумом. Ричарду, кажется, льстит, что его человек не рвётся знакомиться со звездой департамента. Всем нравится Коннор. Рич боится, что понравится и Гэвину. И вот индивидуум сам его настиг, зажимая у дверей пустой раздевалки и выжимая из себя самую безобидную улыбочку, какую Гэвин когда-либо видел, — Я Коннор.       — Эм, — краем полотенца он подтирает каплю, из волос скатившуюся почти в ухо и неприятно его пощекотавшую, — Не взаимно. Представляться не буду.       — Я наслышан о ваших успехах, — игнорируя недружелюбное поведение, андроид опустил руку, но сам не сдвинулся ни на сантиметр, — С Ричардом. И до него, о суде. Как тот, кто возглавил восстание, я не могу не выразить восхищение вашей самоотверженности и чувству справедливости.       Гэвин показательно морщится и осматривается, явно в поисках другого выхода. Ему вот вообще не улыбается вести тут с Коннором беседы о его заслугах. Коннор только с первого взгляда кажется безобидным щенком, но Рид слишком часто имеет дело с девиантами, чтобы не разглядеть сейчас непоколебимость и расчётливость на дне чужих гляделок. И холод машины, от которого бросает в дрожь.       От Коннора не укрылся тот факт, что его привычная линия поведения явно не имеет успеха. И он, как шелуху, сбрасывает эту свою улыбочку, упирается рукой в косяк, перекрывая даже сомнительный, но всё же путь к отступлению, смотря на человека оценивающе, почти задумчиво.       — И о произошедшем в тюрьме я тоже знаю, — и Рида пробирает дрожь от стали, прозвучавшей в чужом голосе. Как много народа в принципе в курсе его проёба? Ричи, сотрудники тюрьмы, заключённые, Симонс… Если подумать, и так слишком много народа. Теперь ещё и этот. Революционер хренов.       — И хули тебе надо от меня с такими разговорами? — если бы Ричард был тут, он бы сказал, что уровень стресса у его человека сильно скаканул вверх. Это похоже на начало шантажа и Риду очень не нравится эта перспектива.       — Нет, ничего, — как-то слишком беззаботно это прозвучало, очень контрастируя с внимательным взглядом, не отпускающим Рида, — Просто ставлю вас в известность. Вам назначили трудное дело полчаса назад. Я бы хотел, чтобы вы… Лично ты, Гэвин, — человек снова едва заметно вздрагивает, внутренне сжимаясь от ужаса. Если эта машина решит повторить «подвиг» ребят Мейсона, он не сумеет даже пикнуть… — Сохраняйте бесстрастность. Эмоции затуманивают разум и мешают критически мыслить. В этом деле вам нельзя давать осечек.       — …Что? — Рид ошеломлённо смотрит на андроида, но даже не додумывается хотябы отшагнуть, чтобы уменьшить эту давящую атмосферу. Что-то похожее было только на допросе с Ричи, но тогда он точно знал, что его Ричард ничего не сделает своему кожаному мешку. А вот с Коннором таких доверительных отношений не случилось. И слава богу. Всем богам.       — Говорю, что ваши травмы, — он наклоняется, нарочно сокращая дистанцию и проговаривая почти в ухо, чтобы Рид расслышал каждое слово, — Могут повлиять на ход этого дела. Вы оба не должны этого допустить.

***

      Только когда андроид всё же отступил и позволил перепуганному и растерянному Риду откровенно сбежать, тот смог отдышаться. В кабинете Ричи он открыл то самое назначенное дело — и понял, чего Коннор так переполошился. Дело им передали от Андерсона и самого Коннора. И дело это о маньяке, что похищает маленьких девочек и насилует их насмерть. Найдено уже три тела с одним почерком. Совпадений ДНК нет. Отпечатков нет. Связи нет. Подозреваемых нет. Лучшие умы департамента три месяца не могут найти хоть что-то, лишь ждут, когда насильник совершит ошибку. Но каждый день промедления может стоить жизни ещё одному ребёнку.       И самое поганое, что чёртов революционер прав — это дело отзывается в Гэвине всем, чем только может. Та девочка андроид, которую он спас первой. Те андроиды в борделях, которых после девиации насильно заставляли раздвигать ноги, по сути опуская их до бесправных проституток. И произошедшее в тюрьме… Сможет ли Гэвин на самом деле здраво мыслить, расследуя это?       — Что-то случилось? — за спиной остановился Ричард. Он мельком глянул через плечо человека в экран и худшие его опасения подтвердились. Гэвин увидел дело, о котором он как раз думал, как бы мягче его преподнести.       — Этот ублюдок… — Рид прокрутился на стуле, поворачиваясь лицом к андроиду и задирая голову, чтобы заглянуть в глаза, — Он их насилует, Ричи. Насилует, пока они не умрут. Им всем не больше семи лет, Рич. Он. Он делает это. Он на самом деле делает это?       Ричард не может не заметить, как дрожит голос его человечка. Глупо было надеяться, что его бывалый вояка сможет охладить голову и принять, что что-то такое существует. Когда об этом говорят по телевизору, кажется, что это где-то не здесь, в параллельной реальности. Но теперь им двоим придётся смотреть на трупы детей и искать убийцу. Поймать его живым и засудить, да так, чтобы ни одну из улик нельзя было оспорить.       Рид сталкивается с подобным впервые. Он сталкивался со смертью, сталкивался с низостью и подлостью людей — взрослых людей в отношении взрослых людей. Но мысль, что от подобного не застрахованы даже самые беззащитные члены их общества… Это на самом деле может подкосить. Ричард подходит ещё немного ближе и обнимает Рида за голову, позволяя тому уткнуться в живот, спрятаться на время и пережить это осознание. Не в одиночестве. Нет, Ричи дал себе слово, что больше не позволит Риду переживать что-то подобное в себе, одному.