Слэшер.

-Ладно, проходи. -Гютаро наконец закончил обыскивать его карманы, и Доума прошел внутрь. Личный офис Мудзана был на удивление хорош для наркодилера - хороший, новенький компьютер, стол из массива дерева, несколько шкафов с книжными полками, портрет Леди Гаги на стене, словно у какого-то офисного клерка. Сам Кибутсуджи сидел в высоком, кожаном кресле, с легкой, высокомерной усмешкой смотря на вошедшего. Красные, холодные глаза мужчины не предвещали ничего хорошего, выражая лишь презрительное пренебрежение. -Вы хотели меня видеть? -Да, это так. -Мудзан кивнул. -Есть для тебя кое какая работка. -Какая? -Есть тут у нас новая формула для "Паучьей Лилии". -Кибутсуджи открыл ящик стола и вытащил пакетик с какими-то странными, синими леденцами. -Вот ее-то тебе и надо будет испытать. Желательно на ком-то, на ком ты можешь пронаблюдать весь процесс полностью. -...Я не хочу. -внезапно твердо ответил Доума. -Что-что, прости? -Я не хочу. -О-хо-хо, как мы заговорили! -мужчина расхохотался и медленно обогнул стол, оказавшись у Доумы за спиной. -Ты хоть помнишь, сколько денег мне должен? -Помню. Мудзан, просто я...я хочу завязать. Дай мне время, и я все выпла... -начал было блондин, однако внезапно его схватили за волосы и со всей дури приложили лицом об стол. В переноснице что-то с дикой болью хрустнуло, и из обоих ноздрей полилась кровь. -АРГХ!!! -Смотри на меня, сученыш. -Кибутсуджи жестким рывком развернул истекающее кровью лицо к себе. -Ты наверно не очень понимаешь, какую сильную я тебе даю поблажку, списывая часть долгов такой вот работенкой. Потому что если бы я не давал ее тебе, то ты так бы и платил мне до самого конца своей никчемной жизни. А если бы я был бы еще менее добрым, то я просто бы вытряс из тебя долги, или грохнул бы тебя вместе с твоей телкой. Хотя, ты и так должен сказать мне спасибо, что я этого не делаю, учитывая, что она коп... -он наклонился практически вплотную, и его голос опустился до низкого, угрожающего шепота. -Не вздумай даже думать о том, чтобы выкаблучиваться опять. Уяснил? -Д-да... -прохрипел Доума. -Хорошо. -кивнул Кибутсуджи и внезапно швырнул блондина на пол. -И посмотри, какое безобразие. Ты загадил мне обувь своей кровью. Надо исправлять...а заодно и закрепим пройденный урок. -он издевательски подтащил все еще лежащего на полу Доуму и ткнул его лицом в ботинок. -Убери. Не смея вымолвить ни слова, блондин открыл рот и принялся старательно вылизывать вонючую, кожаную туфлю. В этот момент он даже помыслить не мог о том, чтобы попытаться сопротивляться унижению - абсолютно все его существо было охвачено животным, первобытным страхом за свою жизнь. -Хороший кобель. Понятливый. -улыбнулся Мудзан и с издевательской заботой потрепал его по голове. -Задачу я тебе разъяснил. Пошел вон отсюда! ***************************************** -Теперь ты меня узнала. -губы Хакуджи тронула кривая, уродливая улыбка. -Не хочешь ничего сказать старому другу? -Зачем?! -Действительно, "зачем"? -он нахмурился. -Тебе этот дом ничего не напоминает? -Этот дом..? -переспросила Кочо, нервно оглядываясь по сторонам. Внезапно пришло осознание, и девушка беспомощно обмякла, едва слышно прошептав. -Коюки... -Бинго! -Хакуджи, послушай, я не... -Завались, паскуда. -грубо, с презрением оборвал ее парень. -Давай я расскажу тебе, что произошло на самом деле? Несмотря на то, что лицо Хакуджи было практически каменным, в его глазах плескалась жуткая, нечеловеческая злоба и боль, как у раненого, бешеного медведя. -Чтож. -не дожидаясь ответа, начал он. -Что-то около два с половиной года назад меня призвали в армию, в связи...с одним небезызвестным конфликтом. И выбора, как ты наверно понимаешь, особо не было, пришлось идти. И хоть я до последнего надеялся, что буду просто медиком, на деле тот ад, в котором я оказался, не мог присниться мне даже в худших кошмарах. -его голос несколько дрогнул. -Ты не представляешь, как война уродует людей. Она перемалывает тебя медленно и неумолимо, постоянно, без остановки. Многие не выдерживают и ломаются. Но я держался. Когда я был перемазан в непонятно чьей крови, молясь чтобы не прилетело по мне, я держался. Когда вокруг меня умирали товарищи - я держался. Я держался в жару, в грязи, в по мертвому тихие ночи, я держался даже когда лежал в снегу, раненый и брошенный всеми, когда меня подобрали мародеры, когда я был в плену, запертый в маленькой, холодной клетке, когда работал на каторге. Я был на грани бессчётное множество раз, и лишь одна мысль помогла мне пережить все это. -Коюки... -прошептала Кочо. -Конечно. -кивнул Хакуджи, и наклонился вперед, исподлобья глядя на нее и Доуму. -Когда война закончилась, я вернулся сюда, в надежде увидеть ее. Снова обнять, попросить прощения за то, что исчез...Но все, что я нашел, был могильный камень. -его руки сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. -По первой я вообще ничего не понимал. Потом мне попалась одна старая газета, в которой говорилось о каком-то несчастном случае на вечеринке студентов, но я сразу понял, что что-то тут не так. Он резко вскочил и подлетел к Доуме, отвешивая ему чудовищную по силе оплеуху, от чего голова блондина мотнулась назад. -Ты, сволочь!!! Как ты смел?! -прорычал Хакуджи. -Ты! Отравил Коюки наркотой! Мою Коюки! -его лицо приняло абсолютно зверское выражение, и он перевел взгляд на Шинобу. -А ты..! Ты скрыла это преступление, заставив своих дружков убрать улики, а Томиоку - подделать результаты вскрытия! -его голос содрогнулся, и, скрючившись чуть ли не напополам, Хакуджи завыл, как избитая собака. -Она же была ангел...такая невинная...Наверняка ждала меня...чтобы умереть вот так?! Из-за этого гандона?! Скажи, разве это справедливо?! -... -Шинобу не нашла в себе силы что-либо ответить, просто помотав головой из стороны в сторону. В некоторой степени она начинала сочувствовать Хакуджи, но с другой стороны внутри нее с каждым мигом нарастало отчаянье. Все это не могло закончиться ничем хорошим ни для нее, ни для Доумы...Это был конец. -Как...как ты узнал? -прошептала она. -Гию рассказал. Кажется, его и правда мучила совесть. Я специально убил его одним из первых, чтобы меньше мучился. -с презрением сплюнул парень. -И про наркоту, и про поддельное вскрытие...Он мне выдал все. А выйти на дилера было несложно. Он-то мне все окончательно и подтвердил...что давал ту дрянь этому уроду. -он с ненавистью посмотрел на Доуму. -Ну и тогда я окончательно обо всем догадался. Хотя, конечно, выбить ответы из него оказалось непросто... -И тогда ты начал убивать...и первым был Мудзан Кибутсуджи... -Именно так. Все, кто был к этому причастен, мертвы. Все, кто был виновен в смерти моей Коюки и остался безнаказанным. А сейчас...вы оба тоже сдохнете. -с этими словами Хакуджи подошел к полному самого разнообразного оружия и инструментов шкафу, стоящему у них за спиной и распахнул его, беря длинную, тонкую цепь. -И тогда все будет справедливо. Тогда она наконец упокоится с миром... Резким движением он обернул цепь вокруг шеи Доумы и затянул ее, начиная душить. Лицо блондина посинело, и он натужно, жалко захрипел, тщетно пытаясь вырваться из мертвой хватки. -Стой! Пожалуйста, погоди! -закричала Кочо, и убийца действительно почему-то ослабил цепь, вопросительно глядя на нее. -Стой...Хакуджи. Пожалуйста, не трогай его. Это все моя вина. Только я виновата. Я надавила на Гию и остальных, чтобы скрыть преступление...я просто пыталась спасти тех, кто мне дорог, от тюрьмы..! -ее глаза наполнились крупными, светлыми слезами, и она, всхлипывая, прошептала. -Прошу, пожалуйста...если хочешь, можешь убить меня...но не трогай его...Только я виновата..! -Честно говоря, я поражен. -Хакуджи с отвращением уставился на ее заплаканное лицо. -После всего, что этот урод натворил, ты все еще любишь его, и готова даже отдать собственную жизнь, чтобы спасти его? Их глаза на мгновение встретились. На секунду ей почему-то показалось, что они в чем-то понимают друг друга, что у них похожая боль...Боль по близкому, любимому человеку. Единственная разница была в том, что она еще могла его спасти, хоть и непонятно зачем...Непонятно, почему она все еще тянулась к этому человеку, после всего, через что он ее протащил...Наверно, она просто была таким же безнадежным наркоманом, как и он, не в силах отпустить то, что одновременно дарит тебе эйфорию и разбивает тебя на куски...Однако Хакуджи, больше не говоря ни слова, с удвоенной силой затянул цепь. -НЕТ!!! Пара секунд односторонней борьбы, и бездыханное тело Доумы осело на стуле. Кочо в ужасе застыла, не смея и шелохнуться. Все это было как в каком-то кошмарном сне... -Знаешь, в кое чем я с тобой согласен. -промолвил парень и снова пошел к шкафу. -Ты - и правда корень всего, что произошло. И с тобой у меня будет отдельный разговор. Я не просто убью тебя. Я сломаю тебя до самого твоего основания, чтобы ты могла понять, что чувствовал я. Он вернулся назад, держа в руках паяльную лампу и нож. -Сначала я выжгу тебе глаза, чтобы ты не могла видеть, что я делаю. Так это будет намного страшнее, поверь. Потом, я отрежу тебе уши, язык и нос. Затем, я медленно, по одному переломаю твои пальцы, а под конец - вспорю тебе живот и оставлю умирать, вдыхая вонь собственных кишок. -Ты...ты думаешь это сойдет тебе с рук?! -Шинобу попыталась вырваться, однако веревки на ней были связаны слишком крепко. -Тебя найдут! Ты...ты не можешь просто убить столько людей и уйти безнаказанным! Или это, по твоему, справедливо?! Какая-то односторонняя справедливость! -О, на счет этого не переживай. -его губы растянулись в жестоком, кровожадном оскале, и он вытащил из кармана куртки ее же табельный пистолет, и, немного помедлив, приставил дуло к своему виску. -К тому моменту, когда ты будешь умирать от потери крови, мыча в бессильных попытках позвать на помощь, ты уже будешь совсем одна.